Текст книги "Развод. Любовь на перекрёстке судьбы (СИ)"
Автор книги: Анна Эдельвейс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4
Утром рано отвезла Машу в садик. Вернулась в машину, сидела как убитая, бесцельно смотрела в лобовое стекло.
Напряжение не отпускало с ночи. С того самого момента, как из папки в кабинете мужа выпало два картонных прямоугольника. Отрывные талоны на посадку в самолёт.
Помню, подняла квиточки и уставилась в чёткие буквы: рейс, номер, Ларин Виктор и на другом Латышева Марина. Перелёт Москва-Чэнду. Стала вспоминать, в Китай мой милый летал полгода назад.
Получается, любовнички уже полгода вместе. Как минимум.
Посмотрела на часы. Начало восьмого. Меня всё подмывало позвонить секретарю, узнать про командировку. Но внутренние приличия сдерживали. Рано звонить. Хотя бы восьми утра дождаться.
И всё таки где мой муж.
И вдруг меня как током ударило. Он в загородном доме. В смысле они там. Недаром Виктор вчера про камин вспомнил.
Дальше я ни о чём не думала.
С прокрутами колёс сорвалась с места. Вцепилась в руль, неслась в сторону трассы, что называется, со свистом за ушами.
Машина не слушалась руля. Ночью был дождь, мокрый асфальт опасно скользил сливочным маслом под колёсами. Из-за слёз, то и дело застилающих глаза, ничего не было видно, приходилось тереть лицо ладонью.
Представляю, на кого я была похожа после бессонной ночи с зарёванным опухшим лицом.
Мне надо было сейчас, немедленно поставить заключительную точку в моих подозрениях. Дура, какие уж там подозрения, это уже убеждения.
Тот посадочный квиточек на имя Латышевой Марины сложил картину из обрывков. Я, правда, не знала какая фамилия у теннисистки, может она и не Латышева. Но и сотрудниц Марин у моего мужа не было.
Надо же, скотина. В Китай её возил, а я с марта деньги на сумочку выпрашивала. Так мне и надо. Сама себя зарыла вечными своими уступками мужу. Всё стеснялась зубы показать. Неудобно было просить на себя.
Уже через двадцать минут сворачивала с трассы. У меня пульс зашкаливал. Сердце колотилось где то в горле. Пробираясь на нашу улицу вползала медленно, кралась лисой.
Давно я тут не была. Забор наполовину из рабицы, строительный мусор вокруг дома, весь свежепостроенный дом как на ладони. И машина Виктора. Во всей блистательной красе!
Я поняла, что они там. Не он, а ОНИ!
Ощущения были сродни путешествию по знойной пустыне. Иссушенное сердце захлебнулось в кипящей крови. Стало сухо во рту, нечем было дышать. Розовые очки рухнули в никуда.
У мужа любовница. Измена.
Машина Виктора стояла перед ступенями.
Не в гараже, не под навесом, а перед ступенями. С чего бы вдруг. Первое, что делал мой муж возвращаясь домой или сюда, на дачу, это ставил свою ненаглядную тачку в гараж. Любовно оглаживал, сдувал пылинки и чуть ли не рукавом протирал фары. Трясся над ней как над хрустальной…
Это мой убитый Матисс мог оставаться не то, что во дворе, он и за воротами был никому не нужен.
Я подошла к машине, смотрела на переливающееся бордовыми и золотистыми звёздочками чудо. Плавные изгибы машины сияли изяществом.
На пассажирском переднем лежал клатч. Чужой. Чёрный, бархатный дешёвый клатч никак не вязался с дорогущей машиной Виктора.
Собственно, почему я называла эту дорогостоящую четырёхколёсную шикарную красавицу-Ауди Витиной? Она также его, как и моя. Ведь так?
Я огляделась. На глаза попался прекрасный красно-оранжевый кирпич. Это подруга-судьба приготовила его специально для меня.
Подняла кирпич, ох тяжеленный. Как раз то, что надо.
Размахнулась и со всей силы влепила кирпичом по вылизанной морде машины. Удар пришёлся прям по центру капота.
Звук сначала был такой, будто упал огромный термос. Глухо так, – бум! – а потом треск со скрежетом. Ровно через секунду разорвалось небо, зашлось сиреной. Сигнализация выла как раненый бронепоезд.
Я от ужаса отступила, попятилась.
Из дома вылетел Виктор. Голый. В намотаной простыне на бёдрах. Сначала он увидел меня.
Я, как Наполеон, стояла сложив руки на груди бесстрашно смотрела ему в лицо.
А вот лицо моего мужа стало страшным, когда он уставился на захлёбывающуюся сигнализацией машину.
Взгляд мужа был непередаваем: вселенское горе. Его взгляд скользил по капоту, ощупывая каждый сантиметр моего хулиганства.
Хороший такой, мощный скол до самого металла. Покарёженный, с рваными зазубринами. С трещинами, извивающимися кривыми линиями через весь капот. Я молодец – отличный удар.
– Витенька, что случилось? – следом за моим мужем выскочила “его вишенка” на торте – Марина. В халатике, всклокоченная и перепуганная. Заметив меня сразу спряталась в нору.
Мой муж поднял на меня белые от бешенства глаза, схватился обеими руками за голову. Прошипел:
– Что ты наделала!
Простыня соскользнула с его бёдер. Абсолютно голый мужчина на фоне крыльца выглядел жалко.
Я смотрела на мужа. Каким же он мерзким показался мне в эту минуту. Голый, жалкий, какой то растерянный с серо-бежевым комком между ногами. И вот то самое, серое и вислое, из за чего началось сражение вызывало отвращение. Какая жалкая гадость!
Муж впопыхах ухватился за соскользнувшую простыню, ко мне тоже вернулся дар речи:
– Штаны надень, Ромео.
Развернулась и пошла к своей машине.
– А ну, стой, ведьма!
Виктор неуклюже бросился меня догонять. Я испугалась. Припустила к машине, успела спрятаться в салоне, закрылась изнутри.
Муж стучал пятернёй по стеклу, по двери:
– Лена, дура, что ты наделала!
Не стала ждать марлезонского балета. Завела свой верный матисс, тронулась, показав в окно средний палец.
Теперь я никуда не спешила. Надо было хорошенько обдумать, что делать. Съехала на обочину, стала гуглить порядок подачи документов в ЗАГС на развод.
Оказывается, мне надо не в ЗАГС, а в суд. У нас дочурка, имущество, это только через суд разведут. По-хорошему сначала надо найти адвоката. Смахивала в телефоне страницу за страницей. Перелистывая объявления от адвокатов, обалдела сколько их – и все один другого лучше.
Ну, и как среди них найти своего. Отложила телефон. Расплакалась.
Перед глазами всплывала обозлённая рожа мужа, его красавица в халатике. В ушах до сих пор стоял вой сигнализации.
Вытерла кулаком злые слёзы. Нечего откладывать. Надо ехать домой, взять паспорт и вперёд в суд. Для начала хотя бы написать заявление.
Подъезжала к нашему посёлку. Ну надо же, дорога перед моим поворотом оказалась перекрыта. Что то рыли, как всегда перегородив дорогу техникой. Причём один трактор ползал туда-сюда, а куча мужиков в спецовках стояли в сторонке, ржали. Работнички– бездельники.
Поставила машину, ничего, тут всего два дома, пешком быстрее, чем объезжать два квартала.
Примчалась домой. Как то по-другому посмотрела на стены. Дом, который построил предатель. В котором я слепой дурой пыталась построить своё счастье.
Дверь за мной захлопнулась от сквозняка, я вздрогнула, как от выстрела. Не разуваясь, как была отправилась вверх по лестнице. Мне только паспорт взять.
Только где его искать этот паспорт. У меня, в отличие от мужа, всё вечно было вперемешку. Зашла в спальню, сердце кольнуло. Когда то в этой комнате я была счастлива.
Отвернулась от кровати, рылась в тумбочке, соображала, куда я могла засунуть паспорт, как вдруг…
В дверях на первом этаже щёлкнул замок. Я выглянула в окно.
Машина Виктора стояла под дверями, а я и не слышала, как он приехал. Хотела спуститься со ступенек и вцепиться ему в рожу, даже сделала пару шагов к ступеням и замерла.
Муж был не один. Он приволок в дом свою стерву!
Глава 5
– Как давно я мечтала войти сюда хозяйкой! – голос женщины заставил меня сесть на ступени.
У меня просто земля ушла из под ног. Хозяйкой?!
До меня дошло, голубки не подозревали, что я дома. По звуку шагов я догадалась, они отправились на кухню.
– Вить, а давай ты пристроишь летнюю веранду.
– Какую веранду! Мне ремонт машины сейчас влетит в копеечку.
Марине, вероятно, было плевать на машину, она прям зашлась соловьём:
– Такую веранду, чтоб прям вся в зелени утопала летом. Вся стеклянная, с мягкими диванами внутри.
– Марина, отвяжись. – я слышала, Виктор полез в холодильник, гремел посудой: – В этом доме уже есть хозяйка.
– Почему бы ей не подвинуться? Вчера она, сегодня я.
– Да ты, бл. ть, отвяжешься?! Лена моя жена.
– Ты сам сказал, что моя грудь шикарнее, что я сочная, свежая, не то что твоя жена-домохозяйка.
– Это не твоё дело. Не сравнивай.
– Ой, да брось, Витюш. Твоя Клава теперь всё знает о нас, ты, считай, свободен. Посмотришь, она сбежит от тебя прям сегодня.
– Никто никуда не сбежит.
– Ага, надеешься, она простит тебя за измену? Надеюсь, не простит и свалит.
Я прижалась спиной к стене, не понимала, мне больше противно или страшно? Стыдоба то какая. Меня муж обсуждает с любовницей.
Закрыв ладонью рот, чтоб не всхлипнуть, прислушивалась. Голос мужа ранил каждым звуком:
– Слушай, Марин, давай начистоту. Я тебе сразу сказал. На таких, как ты, не женятся.
– Ты что то запел гусем, Витюша. Это почему это. Ты говорил, что любишь меня.
Я не верила собственным ушам. Что? У них всё так серьёзно? Вместо того, чтоб ворваться в кухню, я вросла в пол второго этажа. Старалась не пропустить ни звука, хотя уже готова была сорваться с места, влететь в кухню, вцепиться зубами в горло первому, кто из них попадётся.
Ответ Виктора заставил вжаться в дверь и слушать дальше:
– Потому что первое, Марин: женятся на серых мышках. На бабах, которые смирно будут делать что положено. Растить детей, убирать дом. Ну, ты поняла.
– Это ты про свою Клаву, я поняла. А во-вторых?
– Мою жену Лена зовут, а не Клава. А во-вторых, я уже женат.
– Ну, так брось её.
– Чего вдруг? – в голосе Виктора звучало неподдельное удивление.
– Ты любишь меня, а не её, поэтому я сейчас в твоём доме. Так или нет?
– Что за хрень ты несёшь, Марина. У меня есть жена и менять её не собираюсь.
– Я стану лучшей версией твоей спутницы жизни. Брось свою Клаву. Посмотришь, какая я жена. Ласковая, красивая, не то что твоя колченогая дура.
– Да запомни, б. ть, её Лена зовут.
– Лена, Клава. Какая разница.
– Не смей плохо говорить о моей жене.
– А то что? Она мне враг.
– Забудь эту тему. Лена мать Машки, а дочь я ни на что не променяю.
– Тоже мне беда. Машку у неё отберёшь, а я тебе ещё пару Машек рожу.
– Ну что вы бабы такой народ тупой! Я же сказал тебе, Марина, мне не нужны другие дети.
– От твоей колченогой нужны, а от меня, красивой и сексапильной нет? Может, я тебе мальчика рожу?
– Отвяжись, сказал же.
– Вить, а Вить. А твоя жена знает, что я чаще неё бываю в твоей постели?
– Так, Марина, я жрать хочу! Что ты лезешь под руку, кофе лучше приготовь. И отвали ты от меня со своими мальчиками, девочками.
Её слова били меня хлыстом. Она была в моей постели? Почему я всё ещё не ворвалась на кухню и не задушила её.
Голос Марины зазвучал неожиданно холодно, трезво и жёстко:
– Отвали? Ну вот что, милый Витя. Поздравляю тебя. Я уже беременна твоим ребёнком. Теперь живи с этим.
До меня её слова пробивались, как через толщу воды. Наверное, не только до меня. Там, на кухне наступила тишина. Вялая, ядовитая, она растекалась по коридору, выползла густым киселём ко мне на лестницу.
Я схватилась руками за голову. Значит, у них всё тянется довольно давно. Это я, кретинка, только сейчас глаза разула.
Не могла вздохнуть. Как больно…
Чтоб не выдать себя вырвавшимся всхлипом, зажала рот обеими руками. Горючие слёзы лились по щекам, стекали крупными бусинами.
Шок навалился на меня тяжестью грузового поезда. Ноги налились свинцом. Мне бы бежать прочь из этого ада, а я стояла пнём, подпирая перила. В мыслях неугомонный дятел долбил череп: ”Всё, что происходит вон там, на кухне, это всё по– настоящему”.
У мужа не просто любовница. У него вторая семья. То есть его женщина беременна и что бы я сейчас не придумала, это данность. Как в школьной задачке: дано: Муж. Любовница. Их ребёнок. Вопрос: Что будет делать законная жена?
Дорогие читательницы. Без вас эту задачу не решить. Помогайте, мои любимые. Жду ваших комментариев для Елены.
Дорогие читатели!
Представляю вам новинку от Леры Корсика.
Развод. Драмы больше нет
https:// /shrt/8y2S
Глава 6
Тишину разорвал спокойный голос мужа:
– Беременна? Ну и дура же ты, Марина. Сделай аборт.
– Что?! – его любовница зашлась визгом: – Что ты сказал?
– Не ори! Терпеть не могу бабьих визгов. – голос мужа был спокойный, будто он рабочий вопрос решал: – Марина, я тебе сразу сказал мне не нужны ещё дети. У меня есть дочь. Остальные меня не интересуют.
– Погоди, милый, – Марина не собиралась сдаваться: – Я рассчитывала на семью с тобой. Ты обещал, что мы будем вместе.
– Я не против быть вместе. Называй это семьёй или как хочешь. Но детей то мы с тобой не планировали. У нас с тобой будет всё как прежде. Но без твоего ребёнка.
– Эй, да ты спятил, Витюша? То есть, твой ребёнок это Машка, а мой чем хуже. Твоей Клаве с дочечкой придётся подвинуться.
Вот тут у меня сорвало чеку. Я кубарем скатилась со ступенек на кухню.
Сразу выхватила глазами Марину, вальяжно сидевшую на стуле задрав ногу на ногу. От неожиданности она открыла рот и ничего не успела сказать. Я в один прыжок оказалась возле неё, вцепилась ей в волосы.
Да с такой силой, что её натянутые патлы резали мне ладони. Как тряпичную куклу я мотала её из стороны в сторону, умудрившись повалить её на пол и оседлать эту дуру.
Выпустив её пакли из кулаков со всей силы лупила её ладонями по лицу, по голове. От её визга стыли уши. Наверное, всё продолжалось не больше минуты. Виктор перехватил меня поперёк тела, стаскивал с Марины, орал мне в ухо:
– Успокойся, что ты тут делаешь!
Кто-то когда-то успокаивался после слова “успокойся”? По мне “успокойся”, когда ты на нервах – так это как швырнуть канистру с бензином в костёр скандала.
Виктор оттащил меня от Марины, я в ярости смотрела, как по лицу его ведьмы текли слёзы.
Физиономия гадины была пунцовая, левый глаз красиво вспух. Бабища всхлипывала, размазывая тушь по своей физиономии, выла, некрасиво растягивая губы:
– Витя, откуда она тут. Ты же говорил, её нет дома.
Я локтем треснула мужа в бок:
– А ну, не лапай меня. – вывернулась, рвано дышала. Адреналин бухал в висках молоточками, я бешеными глазами следила за любовничками.
– Ты совсем озверела? – Виктор дёрнул меня на себя.
Это он мне?
Я смотрела в глаза мужа и понимала, что ненавижу его. Меня трясло, я шарила глазами в поисках чего то тяжёлого.
Теннисная попрыгушка перехватила мой взгляд.
Держась за голову, она неловко пыталась спрятаться за спину Виктора. Я снова бросилась на неё:
– Что ты там про мою дочку сказала? Кому надо подвинуться?
Виктор скрутил меня, попытался оттеснить к плите:
– Лена, уймись, сядь.
Я схватила чайник (жаль, холодный), размахнулась со всех сил и запустила его в “милых”.
К сожалению, в головы я им не попала. Зато визга хватило бы на поросячью ферму. Грохот, брызги под ногами мужа, откатившаяся со звоном крышка – шум неимоверный.
Виктор рявкнул:
– Хватит, дура! Что ты делаешь.
Подскочил, схватил меня за плечо и потащил из кухни:
– Хватит разносить квартиру. Ты покалечишь Марину. Обернулся на пороге кухни:
– Марина, езжай к себе. Позже поговорим.
Я вырвалась из его захвата:
– Забирай свою шмару и проваливайте оба.
– Заткнись, Елена. Что ты натворила с машиной? Ты знаешь сколько будет стоить её ремонт?
– Я натворила?
Договорить не успела. Из– за спины Виктора показалась его шлюшка.
Лохматая, с растёкшейся косметикой, с распухшим носом и заплывшим глазом красотке видно, было мало:
– Виктор, я никуда не поеду. Сейчас всё будем решать здесь. В конце-концов мы теперь одна семья.
– Вали отсюда, тварь, – я снова ринулась в рукопашную.
Да что же это со мной, когда я успела так озвереть. Виктор перехватил меня, но я успела достать её ногой. Она взвизгнула, помчалась по коридору.
– Марина, сядь в машину, я тебя сейчас отвезу. – скомандовал Виктор, повернулся ко мне:
– Лена, свари себе кофе, выдохни. Я приеду через полчаса, мы всё решим.
– Не торопись. Можешь не возвращаться.
– Лена, успокойся. Я твой муж, я всё решу, просто подожди пока вернусь.
– На развод подам сама. – я топала ногами, у меня начиналась истерика.
– Истеричка!
Я заметила чужой телефон на кухонном столе. Тут же валялись корки от мандарина, смятая фольга от шоколада. Я облизнула вмиг пересохшие губы. Эти двое вели себя как семья на моей кухне.
На моей!
Обсуждали житейские дела, удивляли друг друга сообщениями о беременности и чавкали мандарином!
Я взяла телефон, брезгливо плюнула на него, подняла повыше, собираясь запустить им в стену.
– А ты изменилась, Лена. Смелая стала, как я погляжу. – Виктор не верил, что я сделаю это.
– Точно. Да ты не обращай на меня внимание. Телефончик твоей шалавы принести? – я держала его двумя пальцами.
– Принеси.
Он стоял в коридоре между нами, как боец, расставив руки в стороны. Вероятно боялся, что я снова наброшусь на его гниду. Правильно боялся.
Я швырнула телефон об пол, поддала ногой по нему:
– Встретимся в суде. На разводе.
Виктор злобно зыркнул на меня.
– Да что с тобой! – голос муженька сорвался на фальцет: – Да какой нахрен развод!
Я стояла в дверном проёме, смотрела на парочку застрявшую в нашей идиотски– тесной прихожей, до конца не понимая, что это конец.
Однако, мой муженёк, как всегда, был занят только собой. Он уже не бурчал, он уже орал на нас обеих:
– Как вы мне душу вытрепали, кретинки! Одна курица как дура с истерикой примчалась, другая залетела от меня как тупая малолетка!
Меня распирало от бешенства. Я смотрела на его шмару, уставившуюся на себя в зеркало в прихожей. Хороша! Виктор как гусь хлопал себя крыльями по бокам. Наверное, искал ключи от машины.
Как жаль, что в стране запрещено оружие. Пристрелила бы обоих.
– Пиджак принести, Ромео? А то как ты к адвокату попрёшься. Лохматый, без галстука. – я не унималась.
– Как ты надоела. Замолчи уже, Лена. Сказал, приеду, поговорим.
– Ты изменил, привёл в дом бабу. У вас будет ребёнок. И ты решил с законной женой разговоры разговаривать? Это на какую тему?
– На тему, что это нормально и нечего из себя жертву строить. У всех есть любовницы. Ты сама виновата, что вляпалась в это.
– Сама виновата, сама и на развод подам. – странно, как я не умерла от горя слыша всё это.
– Решила проявить принципиальность, Елена? Я дам развод и уйдёшь нищая.
– Ах, как страшно.
Мой всё ещё муж выгнул бровь:
– Да ты и вправду дура! Запомни, овца, уйдёшь – ни копеечки не получишь. Лысая и нищая.
Меня вдруг прорвало смехом. Я просто зашлась истерикой от хохота.
Наверное, так бывает от шока, но фраза “уйдёшь лысая” просто развеселила. Почему лысая то? У меня шикарные волосы цвета яркого каштана.
– Вить, – я всё ещё фыркала от смеха: – Где ты понабрался этой чуши про нищую жену после развода? К счастью, моя страна защищает от шизофрении тупых мужей.
– Ничего не получишь! – Виктор злобно шипел, некрасиво скалился. Рот стал кривой, слюнявый в углах губ: – Сделаю так, что ничего не получишь.
– Даже если бы я не работала никогда-никогда, при разводе я получила бы половину от совместно нажитого. Понимаешь, нет? Совместно! Нажитого!
– Моя фирма на мать, машина на сестру, счета на третье лицо. Останешься со своей вшивой идеей стать свободной разведёнкой. Что теперь скажешь?
– Адвокаты разберутся, Витя. Что мне и Маше положено, будет нашим.
– Не беси меня. Ты не знаешь, на что я способен!
Глава 7
Что?! Мой муж, с которым мы прожили шесть лет, мужчина, с которым я делила хлеб и постель угрожал мне? Совсем дурак?
Я поднималась на второй этаж, не нашлась, что ответить на такие страшные слова. Стояла, прижавшись спиной к двери Машиной комнаты.
Смотрела вниз на ступени, где металась любовница мужа собирая своё барахлишко. Лестница была довольно крутая, проект дома мне вообще не нравился, но я же приличная женщина. Мужу не перечила, когда он одобрял всю эту тесноту экономя на каждом метре.
Вот и осталось в огромном доме с идиотской тесной лестницей и малюсенькой прихожей.
И вот тут, вместо того, чтоб закончится этому поганому спектаклю, на лестничном пролёте объявилась Марина:
– Давайте поговорим как нормальные люди. Как мы дальше будем жить? Втроём?
Я смотрела на неё и у меня холодок пополз по спине. Бессмертная она какая то. Руки непроизвольно снова сжались в кулаки. Загрызу её сейчас.
– Хватит нести чушь, – Виктор исподлобья смотрел на меня: – Всё остаётся как было. Лена моя жена, я её муж. Всё как прежде. А ты на выход, – он подхватил свою милую и потащил к дверям.
По дороге обернулся:
– Так, я скоро приеду. Надеюсь, ты успокоишься и меня нормально встретишь.
– Патологоанатом тебя встретит.
Марина упиралась, повизгивала что то. Виктор рыкнул, смерил меня взглядом, помчался со своей Мариной прочь из дома.
Наконец, за ними захлопнулась дверь.
Я сама себе не верила. То есть, я стою тут зареванной дурой, смотрю вслед собственному мужу, отправившимся отвозить любовницу и жду. Чего?
Я оглянулась на спальню и поняла, что больше не смогу в ней оставаться. Мелькнула мысль, что Виктор не раз приводил сюда баб. Эту Марину, в частности. А я потом приходила и ложилась на те же самые простыни, не подозревая, что тут чужая задница елозила на моей кровати.
Надо провериться в женской консультации на хламидии и на что покрепче. Мало ли чего, оказывается, можно подцепить на собственных простынях.
Схватилась за голову. Вот же позорище!
Оглушающая тишина безжалостно сжала сердце. Это что такое только что произошло в моём доме?
Я никогда не думала, что мне может изменить муж. Слушала девчат, читала, смотрела фильмы про это. Но чтоб эта грязь коснулась меня...
И вот этот разговор. Нищая, лысая, узнаешь… Наконец, вылезла сущность мужа. Жадность, о которой я всегда знала и которую мой муж так пытался спрятать.
В какой-то момент меня охватил страх. Ледяной пятернёй сцапал сердце. Ноги онемели, я схватилась за горло.
До меня вдруг дошло, что я осталась одна. С маленькой дочкой, с барахлом, которое придётся делить. С разводом, который случится тоже не в один момент. Это месяцы на примирение, тягомотина с адвокатами. Надо найти где то деньги.
Отправилась на кухню… и замерла рассматривая место недавнего побоища. Перевёрнутый стул, чайник на полу.
За что… Слёзы катились, я не успевала стирать их ладошкой с лица.
На автомате, дрожащими пальцами включила кофемашину. Смотрела на неё, как на вражину. Эта кофемашина бесила меня с самого своего появления у нас дома. Виктор хвастал, что купил её где то по суперскидке, неделю рассказывал какой это великолепный бренд.
Эта чёртова кофе-машина грохотала, как трактор. А я, дура, помалкивала, как всегда, и слушала этот грохот в кухне. Раньше я не ленилась сварить кофе в турке, так почему же сейчас снова потянулась нажать кнопку. Привычка ущемлять себя, чтоб не спорить с мужем?
Я вынула штепсель из розетки, машинка от неожиданности булькнула и, наконец, заткнулась. Открыла окно и выбросила эту железяку на улицу. Довольная на коленках полезла в нижний кухонный шкаф, разыскивая свою старую турку.
Пока варился кофе, я тупо смотрела на огонь, облизывающий бока турки. Навалилась такая усталость. Саднило ладони. Я с удивлением рассматривала свои руки. Пальцы дрожали, костяшки я умудрилась поцарапать. Сегодня я в первый раз в своей жизни подралась.
Сама не знала что со мной. Я обычно была тихая и забитая. Толком никогда не могла постоять за себя. А тут… Вероятно, услышав угрозу своему ребёнку в голосе твой твари я себя не помнила.
Стояла у плиты, смотрела в чёрное окно. Ветер шумел ветками, бил в стекло, а у меня в душе была плотная вязкая, как кисель, тишина.
На автомате навела порядок. На кухне всё стало как обычно. Всё на своих местах. Только почему то тяжёлое, чужое и ненужное. На минуту меня прям параличом сковало. Всё, моё прошлое умерло. Назад возврата нет.
А раз так, надо собираться и ехать к тётушке. Подавать на развод. А дальше жить разведёнкой. Одиночкой.
Выключила турку.
Зашла в ванную, надо было собрать Машины принадлежности. Она без своих уточек и шампуней не обойдётся.
По привычке в ванной закрыла дверь на шпингалет, открыла корзину со стиркой. Как на змеюку уставилась на Витькины трусы, скомканные в куче белья. Таким омерзением передёрнуло!
Двумя пальцами вытащила все его тряпки из кучи нестираных шмоток – пусть несёт стирать любовнице.
Услышала, как вернулся мой муженёк. Что то быстро он.
Из кухни донеслось:
– Блять! Где кофемашина?!
Села на бортик ванны, закрыла лицо руками.
Представила, как эта сволочь тискал ту дрянь на моей кровати. Ох, какая лютая ярость закипела во мне.
И надо было, чтоб за дверью муж проявил участие:
– Лена, ты чего там заперлась? Что ты там делаешь?
Первым желанием было открыть дверь, схватить его за шиворот и засунуть башкой в стиралку! Тварь!
Зарёванными глазами уставилась на дверь ванной. Смотрела и молчала не в силах справиться с бешенством.
Вскочила, одним махом смела с его полки всё, что на ней стояло. Грохот свалившихся бутыльков в ванную оглушительным треском наполнил малюсенькое помещение. Вонь его расколовшихся духов заполнил лёгкие. Я закашлялась.
– Открой, Елена!
За дверями колотился мой муж, а меня раздирала истерика. Я рычала, топтала кучу с его грязными шмотками, тянула за рукав рубашку, слышала треск ткани.
– Елена!
Чтоб не прибежали люди с улицы на его ор, решила открыть дверь. Стоило мне повернуть щеколду, муж, вероятно, как раз в этот момент навалился плечом на дверь. Она с треском поддалась. Виктор кубарем влетел в неожиданно открывшуюся дверь, грохнулся на унитаз. Я успела прижаться к стене.
– Не убился, Ромео?
