Текст книги "Развод. Любовь на перекрёстке судьбы (СИ)"

Автор книги: Анна Эдельвейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 32

В дверях стояла она, Лабутены. Я от неожиданности забыла как её зовут, просто молча смотрела на девушку. Она спокойно смотрела в ответ, вежливо поздоровалась:

– Здравствуй, Лена. Меня зовут Мила. Я к тебе. Марк прислал.

Я как с ума сошла. Смотрела на девушку, зависла глазами на её губах. Меня колотили сомнения: Марк целовал её? Касался губами этих губ? Она, может и встречается с Дёмой, но почему бы ей не подмахивать хвостом начальнику?

Минутой раньше отсюда ушёл мужчина, которому я верила как себе. От которого родила ребёнка, с которым планировала старость. Оказалось, что у мужчины, которого я по закону назвала мужем – были вообще другие ценности.

Эту девушку, что любезно улыбается мне – я вообще не знаю. Зато я своими глазами видела, как Марк с ней любезничал!

Кто сказал, что она другая и не похожа, например, на Марину?

Из нахлынувшей ревности меня вытащила тётушка:

– А кто это?

За спиной объявилась тётя.

– Это Лабу…, это Мила. От Марка гостья, – я еле выдавила из себя эту фразу.

– Таки к нам гости, – тётя сдвинула меня плечом: – Заходи, дитё.

Тётя Майя всё знала про эту “дитё”. Я вчера ей все уши прожужжала историей моих сомнений. Не знаю почему, тётю всё это веселило, а меня нет.

Мила вошла, а я ревниво смотрела как она снимает лёгкое пальто, точёные сапожки на плоской подошве. Ладная, собранная, уверенная, она не посмотрела в зеркало, не поправляла волосы или одежду. Ровно и спокойно стояла в прихожей.

Улыбнулась тёте:

– Я знаю, вы тётя Майя. А я Мила. Вот, за Леной приехала. Марк велел нам съездить в салон. Выбрать для Лены машину.

– И почему наша Лена ещё не там, а машина не тут? – тётя потащила Милу в кухню: – Таки стесняюсь спросить за сигаретку: – не против?

В это время выскочила Маша, увидев незнакомку, спряталась за меня.

– Здравствуй, Маша, – Мила достала коробку: – Это тебе, если мама разрешит.

– Разрешит, разрешит, – тётушку взяла коробку, отдала Маше, за локоток потащила за собой Милу.

Обернулась на меня:

– Риба моя, кого ждём. Машина сюда не приедет, ты же её ещё не выбрала.

– Не думаю, что мне нужна новая машина, – кажется, у меня зубы лязгнули.

– Тю! Новая машина нужна чтоб выгуливать новую шубу. А без нового мужика твоя шуба это закуска для моли, правильно я имею спросить? – она обратилась к гостье.

– Так, Ленка. – тётушка погрозила мне пальцем: – Сделай как в Одессе: обеспечь свою старость, для этого не угробь молодость.

Я так и смотрела на это шоу. Интересно, меня кто то будет спрашивать? Нужна ли мне машина? Хочу ли я такой подарок?

И вообще, не слишком ли вольно ведёт себя Марк?

Захотел, прислал ко мне свою… эту… Милу. Кто она у него – секретарша? Захотел, подарил машину. Захотел, затащил в кровать. Не захотел: написал два слова и исчез.

А я?

Так и буду куклой в игре его желаний?

Меня душило непонятное чувство. Упрямство, замешанное на самооценке. Я, может, и обманута мужем, но это не значит, что я жертва и буду вести себя соответственно!

И что вы думаете? Пока я пыхтела, пытаясь отравить себе жизнь, руки-ноги преспокойно собирались. Я уже была в джинсах, в новом кашемировом свитере нежнейшего сиреневого оттенка.

Нацепила новые кроссы, собрала волосы в высокий хвост. Краем глаза смотрела на счастливую Машу, с трепетом открывшую коробку. Там оказалась заводная собаченция (спасибо, что это был не настоящий щенок. Боюсь, Марк и на это был бы способен, если бы Маша попросила).

Может быть подарок был не от Марка, а от Милы, но я ей не доверяла. И вообще, чего это вдруг она моему ребёнку подарки делает!

Через минуту моя дочь опиралась на коленки Милы. А та, сидя перед чашечкой кофе, с энтузиазмом показывала, как надо нажимать на игрушку, чтоб та лаяла и шевелила лапками.

– Что же, Мила, Дёма скоро на тебе женится? – тётя уже наводила собственные мосты. Я прервала их:

– Мила, мне надо какие то документы брать?

– Нет, – она покачала головой, – Только хорошее настроение.

– Ой вэй! Лена, быстро обменяй хорошее лицо на машину. Таки где твоё настроение?

Я упрямо буркнула:

– Когда будет для этого лица особый случай, тогда и захвачу настроение.

– Ша, доча, или ты знаешь разницу за особый случай и счастье? Ленка, имею сказать: особый случай это продажа последних трусов (не за Боже мой!) А получить подарок – судьба. Таки спроси за жизнь еврейскую мачеху. Пить надо сладко, есть вкусно и спроси меня за последний раз с мужчиной. Таки я тебе сразу скажу: последнего ещё не было. Бежи, риба моя за машиной! Бери лучшую.

– Не волнуйтесь, тётя Маяй. Машину купим шикарную. Марк велел Лене ни в чём не отказывать.

– Стесняюсь подумать, Марк готовит на чём Лене ехать в ЗАГС.

– Тётя! – я аж топнула.

– Ойц! А шо такое? Я про справку на развод. А ты о чём подумала?

Мила улыбнулась, тётушка доверительно к ней наклонилась:

– Если вы улыбаетесь о том же, о чём и я, то как вам идея?

Мы вышли в коридор, случайно оказались с Милой близко друг к другу. Она чётко произнесла:

– Кстати, на твой вопрос, Лена, отвечаю: нет.

– Я ничего не спрашивала. На какой вопрос? – я поджала губы, как пойманная на месте.

– На тот, который у тебя в глазах. Я не сплю с Марком.

Всю дорогу в салон я мучила себя, прям терзала сомнениями. Вот зачем я еду. Зачем согласилась на очередной приказ Марка. Я же обиделась на его сухую смс-ку.

Всякий, кто выжил после убитой любви никогда не захочет повторить чувство потери снова. Потому что конец отношений непереносим. Боль эту пережить ещё раз невозможно.

Я сегодня пока ждала от Марка смс, у меня пересыхали губы, сердце стрекотало пишущей машинкой. А когда получила, сердце в груди ухнуло пудовым молотом, ударило под рёбра от обиды. Я ждала тепла, а получила сухое указание.

Это как отрезок в задачке: от “не могу без тебя” – до “уже не надо”. И как я должна выползать в этом лабиринте непредсказуемости Марка?

Снова висеть на волоске, ожидая вечера и заглядывать домашней верной собакой в глаза: какое у него настроение? Будет он занят, хватит у него время для смс-ки мне, или придёт, уставится в телефон, а я со своими пирогами буду сидеть одна на кухне? У меня так было. Больше не хочу! Не смогу я так больше.

Причём, я так и не поняла, когда провинилась перед Виктором и почему меня сменили на другую!

Наверное, это нормально не верить кому то после только что закончившихся отношений, расколовших душу. Слишком рано мы с Марком встретились.

Поэтому любить боялась. Машины Марка боялась. Себя боялась, потому что моё тело в охапку с головой уже готово было мчаться наперерез моим мыслям, по дороге скидывать одежду, и распахнув сердце, руки, колени нараспашку ждать капли внимания.

Короче, ещё чуть чуть и я бы расплакалась.

Мила отстранённо посматривала на меня, в душу не лезла. Вообще не лезла.

Зато я прикидывала: она умная или хитрая?!

Приехали в салон. Мы с Милой уже прошли мимо кучи машин, все они были роскошными. Примерно на третьей машине я вообще перестала их различать по форме. Почему? Очень просто: я увидела количество нулей на миллионных ценниках и обалдела.

Я даже не представляла, что у этих машин одна фара стоила как весь мой синенький матисик.

А какие там были менеджеры – под стать машинам. В строгих костюмах, в белоснежных рубашках с повадками английских дворецких при самой королеве.

Отдельная песня про двух молодцов, которые нас обслуживали. А вернее бегали хвостом за Милой и пытались мне угодить.

Один из них, светленький, прям херувимчик с ясными голубыми глазами и ангельским голосом просто расстилался скатертью самобранкой, делал комплименты мне, машине, хвалил мой выбор: короче, пел соловьём.

Однако я чувствовала какую то гадливость. Как бы объяснить. Парень как будто сжалился надо мной, тупенькой. С благоговением рассказывал о чудесных тачках, а я всё ждала от него таблички “ руками не трогать”.

Я бродила среди машин, слушала надоедливый стрекот Херувимчика, к машинам ничего не чувствовала. Мила заметила моё состояние, отогнала надоедливого менеджера.

А потом я увидела её. Четырёхколёсная элегантная роскошь цвета баклажана с бордовым отливом, вся в искрах пламенеющей полироли стояла немного отдельно. Она как будто ждала меня, и мы с машиной узнали друг друга.

Я зачарованно обошла машину, провела рукой по тёплому металлу. Моя!

Мила уговорила меня сесть за руль понравившейся машины, я влезла в салон. Запах нового кожаного салона, роскошь деревянного парприза, сияющие кнопки-ручки, всё в бликах софитов, устремлённых на лак покрытия – просто что то неописуемое захватило меня.

Мила стояла снаружи, всунулась по грудь ко мне в окно:

– Ну что, точно эта?

Я счастливыми глазами смотрела на девушку, собиралась кивнуть и тут…

Херувимчик со товарищи стоял со стороны багажника и, вероятно, выпустил нас из вида. То есть прозевал, бедолага, что его слышно. Потому, что когда его друг спросил:

– Как думаешь, купит? – наверное, имел ввиду, что я долго выбирала, Херувимчик брякнул:

– Да забодала. Соска.

Я растерянно подняла глаза на Милу – это он про меня?

И вот тут случилось страшное. Мила медленно выпрямилась, я тут же выскочила из машины.

Мила обошла кузов и с маху врезала в лицо Херувимчика так, что он отлетел на пару метров, сел на задницу, выронив из рук планшетник, ручку, ещё что то. Я вскрикнула, зажала рот руками в ужасе глядя, как по физиономии парня расплывается кровавое пятно.

Мила за шиворот отодрала его от пола, подтащила ко мне, по дороге объясняя:

– Слушай, дебил, я сейчас дырищу тебе в башке проделаю такую, что можно будет в дупло белку поселить.

Подтащила его ко мне, встряхнула несчастного:

– Ты кого соской назвал?

Блондин что то мямлил, Мила отвесила ему мощный подзатыльник:

– Ты прикинь, что с тобой будет, когда я жалобу накатаю. То есть женщина пришла оставить в этом салоне десяток лямов, а менеджер-кретин, вариант без члена, её матом обозвал?

– Простите, – сипело чудо.

Я смотрела на его пузырящиеся кровавые слюни на губах, мне почему то не было его жалко. Красивые брови мальчика уползли под некрасиво собравшийся в гармошку лоб, кажется, он собирался заплакать.

– Что ж ты так обосрался, а, мамина радость? – Мила тряхнула его: – Ты же профессионал. Или у тебя каждый день тачки покупают?

Отшвырнула парня, поманила сотоварища, что жался к стеночке:

– Подойди.

Отдала ему визитку, скомандовала:

– Вот по этому телефону позвони, скажешь, выбрали вот эту красотку.

Повернулась ко мне:

– Лена, точно эту? Или ещё посмотрим?

– Эту, – я радостно кивнула.

– Наши спецы приедут, машину оформят, заберут. А другу передай, пусть надеется, что Лена на него жалобу не накатает. А, может, накатает.

– Идём, Лен.

Мы вышли, сели в её машину, тронулись.

– Что, всё так просто? – мне не верилось, что я только что получила сумасшедший подарок.

– Ну да, – мы уже выехали на трассу, возвращались в центр: – Наши сейчас подъедут, покупку оформят, потом подрайвят, поглядят на твой красотку. Завтра-послезавтра сядешь и поедешь.

Я помолчала, потом спросила:

– Мила, что теперь будет?

– Ты о чём?

– Ты мужика покалечила.

– Не хрен было мою подругу обижать. Урод. Пусть спасибо скажет, что Марка рядом не было.

– Знаешь, – я запнулась, – Если бы не ты, я бы промолчала. Подавилась бы слезами от обиды, сделала бы вид, что не слышала и промолчала.

– Слушай, Лена, не надо рассуждать на пустом месте. Виноват – получил. Вопрос закрыт. А то ты будешь ещё месяц жевачку жевать: он сказал, я сказала, почему, за что. Жизнь штука короткая. Каждая сволочь ждёт своих пиздюлей. Этот дождался.

Мила плавно выворачивала на повороте, маневрировала в потоке машин, я промямлила:

– Спасибо тебе, подруга.

– Я тебе не подруга, – Мила смотрела в зеркало заднего вида, сдавала назад, огибая внезапно вставший троллейбус: – Я тебе охрана.

Я молча подавилась её словами. Она прыснула, притянула меня к себе за плечи:

– Да подруга, подруга. Спасибо, что ты оттаяла.

Глава 33

В духовке поспел пирог, я слышала, как Машка хихикала над мультиком. Тётушка раскладывала пасьянс. Я посматривала на телефон с замиранием сердца.

Марк должен был прилететь через час, обещал с самолёта сразу приехать за мной.

Вот я и старалась по-бабьи предстать во всей красе: счастливая, в новом брючном костюме, с идеальным маникюром-педикюром (вчера Мила возила в свой салон, познакомила там с мастерами).

А главное, у меня в духовке пыхтел пирог из варенья с лесной земляникой из тётиных запасов. К тётушке собиралась прийти подруга. Обычно старушки– подружки зажигали где то по филармониям, сегодня вечерком решили посидеть здесь.

В дверь забарабанили, сердце предательски ухнуло вниз. Я сглотнула. Предчувствуя беду пошла к двери. Тётушка философски отклонилась на спинку стула, так, чтоб с её тронного места был виден коридор и входная дверь.

Я посмотрела в глазок, тут же открыла дверь.

Свекровь!

Она стояла на пороге, злобно поджав губы и пепеля меня взглядом. Гадюка гадюкой. Женщина, не сказавшая мне и моему ребёнку доброго слова за всё время нашего знакомства стояла у меня на пороге.

– Что надо? – мой вопрос нельзя было назвать любезным.

– Ты теперь тут с дочкой живёшь? – вопросом на вопрос ответила свекровь.

– Внучку решили проведать? Вы Машу год не видели, бабуся!

– Причём тут твоя дочка, – свекровь попыталась переступить порог: —Так и будем через порог говорить?

Я не собиралась впускать её в квартиру тётушки. Встала, сложив руки на груди и не впускала злобную старуху. Думала, как её прогнать.

Зато свекровь была в своём репертуаре, прошипела:

– Ты всегда была хабалкой, Ленка, и вечно провоцировала Витюшу вступаться за себя.

– А сейчас вы вступились за Витюшу? От меня что надо?

– Виктор жалеет о своём поступке и хочет вернуть дочь. Я пришла говорить без суда чтоб ты включила мозги и разрешила мужу видеть дочь.

У меня сердце бухало отбойным молотком. Отношения со свекровью у меня с первого дня не заладились. Зачем она припёрлась сюда? Когда меня она и её сын оставят в покое. Я вспылила:

– Ваш сын вчера был тут. Мы всё решили. Скоро у него будет другая дочь, другая жена. Идите её проведывайте.

Я смотрела на свекровь и видела в её глазах кипящий котёл ненависти. Чего она от меня хотела? Ещё раз отдать Виктору дочь, чтоб он попытался похитить её и потом манипулировал мною, заставляя снова к нему вернуться? Никогда!

– Ты не имеешь права лишать отца свиданий с дочкой, – свекровь никак не могла угомониться.

Я просто задохнулась от нахлынувших чувств:

– Только через суд.

– Значит, отсудим.

– Тогда через мой труп. Один раз Виктор уже пытался отобрать Машу. Я верила ему и даже думала вернуться. Теперь нет.

– Это ты его спровоцировала. Витя сомневался, что ты была в адеквате и просто хотел позаботиться о малышке.

– Хотите, я перегрызу горло вам и вашему Вите? – я сорвалась на визг.

– Ой вэй, Лена, зачем пачкать зубы чужой кровью, – тётушка появилась из-за моей спины. Обратилась к свекрови:

– Это ты, Ильинична, говоришь про ту золотую девочку, что моя внуча? Девочка и вправду просто клад и не меньше, чем её мама, – зажав сигарету в зубах и сложив руки на мощной груди тётушка процедила сквозь зубы, оттесняя свекровь от меня: – Хотишь поспорить?

Свекровь побаивалась тётушку, вот и сейчас начала орать со страху:

– Майя, не лезь в семью к Виктору и Ленке. Ты плохой пример как жена!

– Ойц. Таки кто говорит за правду? Зато какая из меня получилась вдова!

– Вот правильно люди говорили, что муж у тебя был золотой, а ты… – свекровь задохнулась от собственного визга, тётушка ткнула в неё сигаретой:

– Ойц, моего мужа так хвалили, когда он помер, что я таки подошла к гробу чтоб проверить кто там лежит.

– Да вы две ведьмы: ты и твоя Ленка! Мы же с Витей мириться хотим. Что вы хотите от нас?

Тётушка спокойно опиралась плечом на дверной косяк:

– Мы бы хотели смотреть твои похороны и не испытывать сожаления.

– Не дождётесь! – свекровь отвернулась.

– Таки почему нет? Мы будем рады поприсутствовать в первых рядах.

Свекровь схватилась за голову, её лицо приняло такое страдальческое выражение, что мне на минуту стало жаль её. Правда, она быстро исправила мои “жалости”.

– Ленка снова исцарапала машину Вите! Знаешь, Майя, сколько стоит ремонт?

– Ты больше хочешь спросить, чем я сказать? – тётушка грудью выпихнула свекровь с порога, сделала звук погромче: – Пусть послушают все бездельники за этот подъезд!

Тётя вышла на лестничную клетку:

– Ойц, Ильинична, шо ты знаешь за Лену! Она святая, её вырастила еврейская мачеха! Бедная девочка создана, чтоб мотать нервы тебе, Витьке и всем вашим родственникам, тьфу на вас три раза. Шо там та машина! Ещё раз плюнуть.

Свекровь топталась на пороге, нервно теребила сумку, но не уходила. Я решила положить конец этому разговору, мирно предложила:

– Давайте закончим эту встречу…

– Щас, – тётушка всплеснула руками, – Скандал сам себя не сделает. Да, Ильинична?

Тётя достала новую сигарету, свекровь прошипела:

– Я поговорить пришла. Пока не скажу всё что надо, никуда не уйду.

– А шо такое? Ты вспомнила за родного адиёта у себя дома и не хочешь к нему возвращаться? Вот и Ленка не хочет.

– Майя, просто дай поговорить мне с невесткой.

– Таки слушать радиопьесу ужасов на всю громкость? Не дам.

– Впустите меня в конце-концов. Сейчас все соседи соберутся.

– Таки мо соседи пришли с базара и имеют что послушать. Вчера твой приходил, все привыкли.

– Я здесь в интересах моего сына.

– Таки слушай, несчастная, мой тебе пердикулярный ответ. Сын у тебя гавно.

– Мой сын был отличным мужем.

– Ну-ну. Гены пальцем не задавишь. Мы заметили.

– Это твоя Ленка стерва!

– Заметь, красивая девка моя Ленка. Если тебе досталась красивая стерва, радуйся! Могла достаться и некрасивая. – тётушка выпустила дым в лицо свекрови: – А ты, Ильинична, таки видела нового хахаля Леночки?

– Слышала, – свекровь злобно завращала глазами, вся стала дёргаться: – Мы так и будем на лестнице лаяться?

– Таки почему нет? Хай тебя паралич от зависти разобьёт не у меня дома, – тётушка не вынимала сигарету изо-рта.

– Тётя… – я хотела закончить разговор со свекровью, но надо было знать характер тёти, она повернулась ко мне: – Ша! Не мешай говорить с гадюкой.

Тётя снова повернулась к свекрови:

– Всё спросить у тебя, Ильинична, хотела про твоего мальчугана. Вот под какой звездой такие дураки родятся. Такую жену упустил.

– Можно подумать, – свекровь делано всплеснула руками.

– Таки хочешь послушать, что скажу? – тётя давила танком нежную психику свекрови: – Хорош мужик новый, ох, хорош. Высокий, щедрый красавчик. Мне цветы, Маше конфет, Леночке внимание, машину, охрану. Квартиру подарит. Две. И шубы. Три. В десять раз лучше Витьки.

– Позорище. Ещё не развелась, уже хахаля прицепила к подолу. Вся в тебя.

– Почему в меня? Ленка в два раза лучше!

– Сразу видно, яблоко от яблони – свекровь вяло отстреливалась.

– И тебе с сыночком чума на оба ваши дома и холера вас побери.

– Майя, я не с тобой пришла говорить.

– Плювала я на твои хотелки. Кстати. Ойц, а таки куда это ты с пустой кошёлкой припёрлась? – тётушка реально плевать хотела на слова свекрови, кивнула на её сумку: – Наверное, конфет внучке хотела принести, да сама сожрала?

– Дайте мне увидеться с внучкой.

– Не тошните, дамочка, мне на нэрвы.

– Я с полицией приду, чтоб вы дали мне общаться с внучкой. Имею право!

– Щас. Украду вашего внимания. Ты только не уходи. – к моему удивлению, тётя направилась в комнату. Я растерялась. Она что, хотела позвать Машу?

– Лена, помирись с Виктором, – увидев, что тётя исчезла, свекровь напирала на меня молодецкой грудью: – Кто ты без мужа? Голодранка? Разведёнка? Девчонка твоя будет в школе безотцовщина!

– Моя девчонка – ваша внучка. Как вы так можете о Маше говорить. Какая она вам девчонка!

– Ладно! Не ори. Думаешь, я оставлю тебя в покое? Вон, бездельница, приоделась, намарафетилась. Куда собралась? На блядки к новому ухажёру?

– Какое вам дело до меня. Я ничего не прошу у вас лично, сама пытаюсь обеспечить себя и ребёнка.

– Я растолковываю тебе, Лена, какая ты дура! Витя тебя назад готов принять.

– Что? – у меня от возмущения перехватило голос: – Он мне изменил, решил привести в дом вторую жену, обзавестись гаремом и он меня готов принять? Да идите вы вместе с ним к чёрту!

– Дура, подумай, что люди скажут. Разведёнка!

Неожиданно из за спины появилась тётушка и направила струю огнетушителя в лицо свекрови.

Та от неожиданности взвизгнула, захлебнулась в пене, закрыла лицо руками и попятилась, хватая воздух руками. Тётя весело предложила:

– Таки вызывайте пожарную и скорую на наше Бородино. Иди, Ильинична, спроси у людей, что они теперь кому скажут.

– Я вас засужу! – визжала свекровь, размазывая пену на одежде.

– Ойц, это ты сейчас на каком языке мне до свидания сказала?

Я повернулась к тётушке, она держала сигарету в углу рта, улыбалась:

– Всегда приятно улыбнуться кому-то назло, – прищурившись на дымок у левого глаза.

– Где вы взяли огнетушитель?

У меня пересохло во рту от волнения.

– Тю. На маркетплейс. Как твой адиёт тут появился в прошлый раз, так и прикупила. Смотри, какой маленький, красненький. Как видишь, пригодился. – Крикнула вслед свекрови: – Чтоб ты споткнулась, сучка!

– Бабушка, ты знаешь такие слова? – на шум примчалась Маша.

– Шо вы знаете за одесский язык. Его трудно держать во рту. – тётушка погладила Машу по голове: – Ясенка моя, таки за тебя вообще горло перегрызу, не боись.

– А откуда ты знаешь такие слова, бабуль, – Маша была вся с меня, продолжала докапываться, – Тебя в школе научили?

– Ойц, я со своим образованием рассталась ещё до школы. Всё остальное это опыт.

Мы вернулись на кухню, я села на табуретку, меня реально колотило. Я закрыла лицо руками. Во рту было сухо, сердце билось о рёбра. Как же мне надоели муж и его мать. Зачем они приходят!

Я откинулась спиной к стене, настроение стремительно катилось к нулю. Так горько было после скандала. Странно, мы с Виктором прожили вместе ни один год, у нас были же хорошие моменты. Почему вспоминается только плохое? Почему после встречи с прошлым я сижу как выжатый лимон…

Тётушка говорила с подругой по телефону, Маша гонялась за котом. Я нацепила фартук, доставала готовый пирог. Румяный, пышный, душистый, он наполнил всю квартиру потрясающим запахом.

И тут звонок в дверь. Я заметалась по кухне, сначала рванула к двери, потом вернулась, пытаясь снять фартук и поправить волосы. Я же знала, что это Марк!