Текст книги "Двенадцать дней лета (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Глава 28
– Думал, что потерял тебя, – отец крепко прижимает меня к себе и целует в макушку.
– Нет.
Я так напугана сейчас и растеряна, что воевать с ним дальше просто нет сил.
– Спасибо, что нашли мою дочь, Олег Петрович.
Обмениваются рукопожатиями с майором Шуваловым.
– Ну что вы, это наша работа. Присаживайтесь, Андрей Владимирович.
Отец занимает соседний от меня стул.
Шувалов тоже садится.
– Вы задержали эту сволочь?
– Задержали.
– Сам ты сволочь, дядя! – зло кричит Ксюха, устроившаяся у меня на коленях.
Папа удивлённо выгибает бровь в ответ на такое заявление, однако при этом невозмутимо продолжает:
– Надеюсь, вы предъявите похитителю моей дочери все возможные обвинения и он ответит за содеянное по всей строгости закона!
– Несомненно.
– Пап! – спешу вмешаться. – Если ты говоришь про Демьяна, то он ни в чём не виноват. Ни в чём. Слышишь?
Отец смотрит на меня, искренне недоумевая.
– Это какое-то недоразумение! Меня никто не похищал. Я сейчас всё тебе расскажу!
В последующие тридцать минут пересказываю всё то, что уже говорила Шувалову. И чем больше отец слушает меня тем сильнее хмурится.
– Как твой телефон оказался под землёй?
– Лопата была найдена в машине Соколова, – вставляет свою реплику майор. – Это он закопал его.
– Правильно. Потому что я попросила!
– Зачем?
– Ясно зачем! Чтобы ты не смог отследить меня дальше по геолокации, пап.
Отец прочёсывает пальцами коротко стриженные волосы и тяжело вздыхает.
– Лера-Лера, ты хоть представляешь, что я пережил, когда его нашли закопанным на пустыре? Я ведь подумал, что тебя тоже… – сглатывает, качает головой и потирает глаза, которые, судя по образовавшимся тёмным кругам, давно уже по-нормальному не спали. – Ты бы хоть объявилась как-то. Я ведь и по телеканалам рекламу о твоей пропаже дал. Нельзя так поступать.
– Я не видела, – объясняюсь виновато.
Крайние несколько дней мы вообще телевизор не включали. Некогда было. Гуляли, уезжали.
– Я места себе не находил, когда пришло сообщение от похитителя.
– Так это правда? Тебя действительно кто-то шантажировал?
– У вашего отца потребовали десять миллионов рублей наличными за информацию о вашем местонахождении.
– Кто требовал? Демьян ни у кого ничего не требовал! Я говорю вам, он не мог!
– Валерия, я понимаю, вы попали под его обаяние. Возраст нежный. Лето, море, романтика…
– Причём здесь это!
– Очень даже причём.
– Как вы можете доказать тот факт, что именно Соколов связывался с моим отцом?
– Он владел ситуацией и данными о вашем местонахождении. У него был мотив. Он собирался украсть сестру и увезти её в Москву.
– Какой кошмар! Речь про эту девочку? – отец бросает взгляд на Ксюшу, уткнувшуюся в моё плечо.
– Да не было никакого мотива, очнитесь вы уже! – кричу.
– Письма с угрозами отправлялись с аккаунта, принадлежащего Соколову. Наши сотрудники выяснили этот момент еще вчера.
– Каким образом им это удалось?
– Его номер был привязан к почте, как один из способов аутентификации.
– Но это вовсе не доказательство его причастности к происходящему!
– Доказательство. Всё сходится, – спорит со мной Шувалов.
– Дурак он по-вашему, что ли? Со своего имэйл адреса писать про выкуп?
– Детдомовцы – люди недалёкие. Вон сколько ошибок в тексте, – кладёт передо мной распечатку сообщений и в эту же секунду внезапно что-то щёлкает в моей голове.
– Постойте. Вы сказали, что Соколов был единственным, кто владел информацией о моём местонахождении, но это не так! Его бывшие товарищи тоже были в курсе. Я ведь даже страницу им свою в соцсетях показывала, – вспоминаю вдруг. – Хвасталась путешествиями! Это они его подставили! – снисходит на меня озарение. – Во-первых, могу совершенно точно сказать: эти люди способны на подобное. Во-вторых, у них, конкретно у Шпака с Соколовым, совсем недавно произошёл конфликт.
– Конфликт какого рода?
– Шпак украл у меня сумку на рынке. Это случилось в первый день моего приезда.
– С чего вы взяли, что это он её украл?
– Да с того, что потом несколько суток спустя я увидела свои серьги на его девушке!
В подробностях разъясняю, что и как было. Упоминаю про драку.
– Может, они специально представление перед вами разыграли, чтобы выставить Соколова героем.
– Бред. Он ни в чём не виноват, – повторяю упрямо уже в который раз.
– Вы себя слышите Валерия? Друзья воруют, но Соколов не виноват. Ей богу смешно!
Делаю вдох и медленно выдыхаю.
Моё терпение уже на исходе.
– Они просто решили отомстить! Получить деньги, исчезнуть и подставить его.
– Чем дальше, тем чудесатее ваши фантазии, – откровенно стебётся надо мной сотрудник полиции.
– Проверьте эту версию. Начните уже делать хоть что-то! Сидите тут и ничего не предпринимаете, а там за решёткой, ни в чём не повинный человек находится! – возмущаюсь я.
– Лера, не хами, – пытается угомонить меня папа.
– Вы с друзьями Соколова общались? – спрашиваю у Шувалова.
– Пока нет. Только с матерью и отчимом. Которому, между прочим, ваш Соколов недавно нанёс побои, – отзывается лейтенант Калачев.
– Заслужил, – цежу сквозь зубы и поворачиваюсь к отцу. – Напиши этим горе-похитителям, пап, – встречаемся с ним глазами. – Напиши, что готов заплатить. Назначь место и время. Будьте уверены, они объявятся.
Открывается дверь.
В кабинет залетает мать Демьяна. Она орёт и подбегает к Белке, изображая беспокойство.
– Ксюня! Ксюнечка моя!
Морщимся с отцом на пару.
Уж больно явно чувствуется шлейф алкогольного опьянения.
– Доча!
– Мама…
Ребёнок реагирует на неё двояко. С одной стороны, Белка, вроде как, и рада видеть маму, но с другой… Как только речь заходит о том, что она должна уйти с ней, начинается самая настоящая истерика.
– Я тебе куплю шоколадку. Или мороженое. А хочешь орехи?
– Не хочу!
– Детонька, иди к маме.
– Нет! – вопит девочка, крепко стискивая мою шею ручонками.
– Отдайте ребёнка матери, – требует Шувалов.
– Вы в своём уме? Посмотрите на эту мать! Она ведь еле на ногах стоит! Как ей можно доверить ребёнка? Она ненадежная и не собирается исправляться. Украла деньги сына, которые он дал ей на кодировку. Не стыдно? Как так можно? Мало он для вас всего сделал?
– Рот закрой, соплячка! Стыдить и жизни меня учить удумала? – кричит, брызжа слюной. – Ты кто такая? Ну-ка дала мне моего ребёнка сюда! – горланит на всё отделение.
– Не отдам.
Лезет ко мне чуть ли не драться, дабы отобрать Белку.
– Женщина, уберите руки от Валерии, – вынужденно вмешивается отец.
Но куда там. Успокаиваться эта ненормальная явно не желает...
***
На следующий день я очень нервничаю.
Во-первых, сильно переживаю за Дёму. Как он там бедный? Нам ведь даже поговорить не дали. Душа разрывается от несправедливости и отчаяния.
Во-вторых, тревожусь на тему того, как пройдёт ловля на живца.
Я ведь права оказалась. Лжепохитители ответили отцу почти сразу же. Поставив кучу условий, обозначили время и место, куда папа должен принести деньги. Те самые десять миллионов наличными.
Теперь они с Шуваловым обсуждают стратегию, а я сиди тут как на иголках, в чужом съёмном доме, совершенно не зная, что там происходит.
Бросаю взгляд на часы. Половина одиннадцатого вечера, а отец в обед ушёл, между прочим.
Вздыхаю, снова слушая в динамике «абонент не доступен»
Мы с Ксюшей уже и порисовали, и поужинали, и поиграли, и мультик посмотрели, а папы всё нет, хотя дело движется к ночи.
– Ложись, милая, – укладываю её в кровать, накрывая сверху тонким одеялом.
– Ты же не уйдёшь? Я боюсь одна оставаться, – хватает меня за руку.
– Не уйду. Засыпай спокойно, я здесь, – присаживаюсь на край постели.
– И лампочку не выключай. Не то Бабайка придёт.
– Хорошо, не буду.
Она, зевая, трёт кулачком глаза.
Вчера, на фоне случившегося, спала очень плохо. Сегодня, уставшая и измученная, должна уснуть быстро.
– Дёма скоро с нами будет? – спрашивает тихо, нежно касаясь своими пальчиками моих.
– Скоро.
– Обещаешь, Валер? – сжимает мою ладонь.
В её голосе столько надежды…
– Обещаю, – сглатываю ком в горле и изо всех сил стараюсь не расплакаться.
– Расскажи мне сказку про нас. Что Дёма вернётся и мы все будем жить вместе. В Москау. Будем же, Валер? – не моргая, смотрим на меня своими большими, голубыми глазищами.
– Будем.
– Гулять везде. Борщи варить вместе, блины испекать и шарлотки.
– Да.
– Поведете меня в первый класс. С цветами и большииим бантом!
– Поведём, – киваю.
– А потом Дёма поженится на тебе. Он сказал, что хотел бы.
– Так прямо и сказал? – прищуриваюсь.
– Угу. Чтобы никто не украл.
Улыбаюсь.
– У тебя будет красивое платье с длинной занавеской внизу.
– Ты про фату?
– Да. И у меня будет платье.
– Какого цвета?
– Розового, с блёстками или стразами, как у принцессы. Сошьём?
– Конечно.
– Мы будем жить долго и счастливо. Есть мороженое и орехи, – снова зевая, бормочет. – Много мороженого…
– Спи, фантазёрка.
Наблюдаю за Ксюшей до тех пор, пока не выравнивается её дыхание.
Засыпает.
Сопит, мило подперев ладошкой щёчку.
И так жалко мне её становится: маленькую, беззащитную, трогательную.
Даже думать не хочу, что будет, если не получится доказать невиновность Дёмы.
Сейчас отец выкупил её нахождение здесь, сунув матери Демьяна несколько купюр под нос. Но захочет ли он помочь, в случае если…
Нет. Никаких если! Мы сможем!
Прислоняюсь затылком к стене и гипнотизирую взглядом белый потолок.
Надо же, насколько кардинально может поменяться твоя жизнь за какие-то двенадцать дней?
Могла ли я подумать, что они перевернут мой мир с ног на голову?
Что я стану беспокоиться о ком-то гораздо сильнее, чем о себе.
Что смогу поладить с маленьким ребёнком и проникнуться к нему самыми тёплыми чувствами.
Что чужие мне люди так неожиданно быстро станут для меня родными.
Что я искренне полюблю их и уже не смогу представить, каково это – существовать без них.
Почему-то думается, что маме обязательно понравился бы Демьян, а от живой, непосредственной Белки она вообще была бы в восторге.
Слышу, как хлопает входная дверь и, аккуратно высвободив свою руку из цепких пальчиков Ксюшки, встаю.
Убедившись в том, что не разбудила её, тихо выхожу из комнаты.
Направляюсь в гостиную и застаю в холле отца.
Снимает обувь.
Выпрямляется.
Поднимает взгляд.
Слава Богу, вернулся!
– Пап… Как дела? – спрашиваю взволнованно. – Не получалось до тебя дозвониться.
– Не мог говорить.
– Как всё прошло?
– Нормально. Вы ели или голодные? Пиццу может закажем?
– Мы картошку пожарили.
– Картошку пожарили? – смотрит на меня с недоверием.
– Да.
– Ты разве умеешь? – выражает сомнение.
– Теперь да. И борщ, и солянку, и запеканку. Шарлотку ещё и плов.
– Неожиданно.
Эта информация его прямо-таки шокирует.
– Идём.
Веду его на кухню. Ставлю сковородку на плиту.
– Расскажи мне, пожалуйста. Они… Пришли за деньгами? – пока разогреваю, решаю выведать у него подробности.
– Один пришел.
– Шпак?
– Шпак.
Киваю.
И здесь не ошиблась.
– Его взяли, пап?
– Да, на вокзале час спустя.
– Фух! Уехать хотел?
– В Москву.
– Тоже один?
– Один. Дружок-то в СИЗО сидит.
– Пап, Демьян к этой истории не имеет никакого отношения.
– Костя этот с тобой категорически не согласен. Да и я тоже.
– Господи! Ну как доказать тебе, что он не причастен?
– Лера, он в колонии сидел. Такие люди не меняются.
– Демьян по глупости туда попал. Его подставили!
– Это он тебе так сказал.
– Он сказал мне, как было!
– Шпак утверждает, что Соколов всё придумал.
– Конечно он будет так утверждать! Одному отвечать за содеянное не хочется. Надо заодно испоганить жизнь Демьяну.
– Лер…
Ставлю перед ним тарелку с ароматно дымящейся картошкой.
Принюхивается.
В изумлении выгибает бровь.
– Нескладно получается, пап. Как можно дела вместе делать после того, как ожесточённо лица друг другу в кровь били?
– Они из одного детдома, – берёт вилку. – Волчата беспризорные. Сегодня дерутся, завтра выкуп требуют.
– Нет. Эти двое, может, и росли вместе, но какие же они разные, пап! Дёма добрый, ответственный, честный, порядочный.
– Такие за решёткой не оказываются.
– К сожалению, бывает, что оказываются.
– Как слепо ты ему доверяешь, а нелицеприятные факты на лицо.
Вздыхаю.
– Очень вкусная картошка, кстати. Реально сама пожарила? – пытается перевести тему.
– Ты вообще понимаешь, что если бы Демьян не встретился мне в ту ночь, я бы тут сейчас перед тобой не сидела.
– В каком смысле? – хмурится и перестаёт жевать.
– В прямом. На той заправке меня пытались усадить в машину и увезти. Компания мужчин привязалась. Хотели, чтобы я провела с ними время. Погнались за мной. У одного из них был пистолет. Если бы Соколов не помешал им, я бы уже в лесу была закопана как мой телефон.
– Если бы ты не сбежала…
– Если бы ты не променял меня на круЭллу!
– Я никогда и ни на кого тебя не променяю. Ты ведь моя дочь.
– Плевать на Эллу. Я прошу тебя, папа, откажись от обвинений в сторону Соколова. Поверь мне, он ни в чём не виноват.
– Это ещё доказать надо.
– Ему сестру надо растить. Ты сам видел мать девочки. Пожалей их, пожалуйста. Им итак по жизни очень тяжело пришлось. Не лишай маленькую Ксюшу шанса жить счастливо.
Вытирает руки салфеткой.
Отодвигает от себя пустую тарелку и поднимает на меня взгляд.
– Пожалуйста, пап. От тебя многое зависит. У тебя есть связи. Его надо вытащить оттуда. Просто поверь мне. Он ни при чём!
Молчим какое-то время.
Отец смотрит на меня внимательно и долго, а потом произносит:
– Хорошо, Лера, я сделаю, как ты просишь, но у меня есть одно условие.
Выдыхаю с облегчением. Камень с души.
– Что хочешь проси.
– Завтра ты возвращаешься в Москву и навсегда забываешь об этом парне. Навсегда, слышишь?
– Пааап, – стискиваю челюсти до хруста. В глазах становится мутно.
– Ты должна понимать: я не допущу, чтобы рядом с моей дочерью был сиделец, – отрезает он сухо.
Эпилог
Москва
Несколько месяцев спустя
– Лерка…
– Ммм…
– Нам к какой паре, красота? – доносится до меня голос моей соседки Насти.
– К первой, – неразборчиво бормочу сквозь сон.
– Так и чё мы тогда аморфным моржом валяемся до сих пор? – возмущается Ритка. – Время как бы уже! Пять минут у тебя есть, пока я ванную оккупировала. Ясно? Поднимай свою пятую точку.
– Угу.
А сама снова куда-то уплываю сознанием.
Засыпаю.
Море снится. Пляж. Золотистый песок. Парень и маленькая девочка.
И так хорошо мне в моменте но внезапно картинка рассеивается потому, что начинает очень громко пищать будильник, который стоит в другом конце комнаты.
Ооооох!
Накрываю голову одеялом, однако звук не прекращается.
Стойко терплю, но терпения моего хватает ненадолго. Ещё и Настя с кухни кричит.
Открываю глаза. Заставляю себя встать и выключить это отвратительнейшее из изобретений.
– О, воскресла, Есьман? – Ритка, проходя мимо, пытается пощекотать меня и я недовольно на неё фырчу. – Иди в ванную, прынцесса. Настька там уже была. Так что можешь насладиться тем, что никто не поторапливает.
Киваю.
Засунув ноги в меховые тапочки, зевая, направляюсь по тому адресу, по которому меня отправили.
Купаюсь под душем. Мою голову и чищу зубы.
Делаю всё это быстро, уже на автомате. А ведь когда только начинали жить втроём, вечно ругались из-за того, что я всех задерживаю...
Накинув халат и соорудив тюрбан из полотенца на голове, выхожу из ванной.
Иду на аромат свежесваренного кофе.
Оказавшись на кухне, занимаю своё привычное место, слева у окна.
– Видели, сколько снега за ночь выпало?
– Ух ты! – Ритка в удивлении округляет глаза, и я тоже поворачиваюсь, чтобы глянуть.
И правда. Всё вокруг белым-бело.
– Вот теперь в Москве настоящая зима!
– Как раз аккурат к Новому Году. Двадцать девятое число на дворе, как никак!
– Ага.
– Лерка, ты не надумала ехать с нами в Тулу? – Настя ставит на стол тарелку со своими фирменными тостами.
– Нет.
– Может к отцу тогда? – выражает надежду Рита.
– Тоже нет.
– Будете встречать Новый Год раздельно?
– Я не поеду к нему, – наотрез отказываюсь. – Даже невзирая на то, что КруЭллы рядом с ним уже нет.
Забыла рассказать вам в свете тех ужасных событий. Не получилось у бывшей эскортницы захомутать богатого бизнесмена.
Наша домработница Таня поведала мне, что когда я сбежала и пропала, отцу было не до свадьбы. Он всё отменил и предложил своей, прости Господи, невесте перенести торжество на неопределённый срок.
Эллочку такой вариант не устроил. Она принялась его шантажировать: мол, либо свадьба состоится в планируемую дату, либо она уйдёт от него навсегда.
Отец, на удивление, выбрал второе и в ответ эта пигалица закатила ему грандиозный скандал, закончившийся тем, что она покинула дом, громко хлопнув дверью.
К слову, в середине августа покинула его стены и я, так и не сумев смириться с выдвинутым ультиматумом.
– Если не хочешь в Тулу, то мы с тобой в Москве останемся. Да, Рит?
– Да, – активно кивает та.
– Перестаньте, что за глупости? – делаю глоток ароматного кофе. – Езжайте домой спокойно. Вас родители ждут.
– Ну а как мы тебя тут одну на праздники оставим?
– Я сама так хочу.
– Ага, чтобы лежать в депрессняке и сутками плакать.
– Я не плачу, – насупившись, отрицаю.
Разве что ночью, когда мысли заполняют воспоминания о коротком, но таком дорогом сердцу приключении.
– Никакой депрессии не должно быть. В воздухе витает новогодняя атмосфера. На улицах вон как красиво! Ёлки, снежинки, гирлянды светятся!
Признаться честно, меня впервые это не трогает. Нет настроения и нет ощущения приближающегося праздника.
– Подарок у Одинцова не взяла?
Дима Одинцов – наш однокурсник. Он пытался ухаживать за мной, но обморозился о моё ледяное сердце.
– Не взяла конечно.
– Может, сходишь с ним куда-нибудь? Хоть отвлечёшься.
– Зачем зря давать человеку ложную надежду?
– Ну тоже верно.
***
Сорок минут спустя спускаемся в метро.
Кто бы мог подумать, да? Что я буду ежедневно добираться до университета не с личным водителем, а вот так.
Кстати, про университет. В Академии Юдашкина я учиться не стала.
Перемкнуло меня по возвращении в Москву. Подала документы в тот ВУЗ, где училась мама. И знаете, этот факт оказался для меня куда важнее престижа.
Результаты ЕГЭ у меня были так себе, но вступительные испытания я прошла легко и достойно, получив положительный отклик от членов комиссии и право учиться на факультете дизайна по направлению Дизайн костюма и аксессуаров.
И да. Опять же спасибо маме, оставившей мне подарок на совершеннолетие. Счёт в банке на моё имя (пусть и довольно скромный, если сравнивать с состоянием отца) очень помог начать жизнь с чистого листа.
Как-то всё закрутилось. Учёба. Новый круг общения. Работа. Съёмная квартира. Девчонки мои, с которыми познакомилась на вступительных…
Моя реальность изменилась до неузнаваемости, но я сама так решила и не жалею.
Хотите бунтом это называйте. Хотите экспериментом или вызовом, но я, несмотря на возникшие трудности, вполне довольна тем, как всё сложилось.
Врубаю музыку в наушниках и, прикрыв веки, пытаюсь доспать те несчастные двадцать минут, которых так всегда не хватает.
Спасибо девчонкам, вовремя будят, не то профукала бы нашу станцию и опоздала.
– Как представлю, что скоро первая сессия – сердце в пятки уходит, – делится своими переживаниями она.
– Фигня вопрос, – отмахивается Настька. – Все сдают и мы сдадим тоже. Скажи же, Лерок?
– Сдадим, – соглашаюсь, доставая телефон из кармана куртки.
– Опять тебя этот достаёт? – спрашивает Ритка.
– Да. Пишет и звонит с разных номеров, уже устала его везде блокировать.
Смартфон начинает вибрировать.
– Вот пожалуйста!
– Он?
– Достал, – цежу сквозь зубы.
Отклонив вызов, убираю гаджет назад в карман.
Выходим из метро. Поправляю шапку.
На улице свежо. Мороз и снегопад. Не могу не отметить, что красиво…
Болтаем по дороге, обсуждая предстоящий зачет по истории искусств, и бодро шагаем в сторону универа.
– Слава Богам, что он в двенадцать. Хотя бы есть время подготовиться.
– Ты серьёзно? На Петрушиных парах готовиться к зачету собираешься?
– Ну а чего делать? Это Лерке нашей хорошо. Получила автомат и не парится.
Улыбаюсь.
– Вообще могла бы не ходить сегодня. Ничего важного.
– Я ваша моральная поддержка.
– А, это важно, да.
Уже на подходе к зданию университета, Ритка больно толкает меня в бок.
– Ты чё, ненормальная? – сердито на неё смотрю.
– Это не он?
– Кто?
– Мажор твой, по ходу, сталкерит тебя.
Смотрю в том же направлении, что и она.
Понимаю, что Ритка, увы, не обозналась. Возле блестящего, чёрного мерседеса действительно стоит ошибка моей юности.
Писал-звонил настойчиво, а теперь решил приехать, видимо.
– Может, дадим ему по морде? – предлагает Настя. – У меня рука тяжёлая! – угрожающе сдвигает брови.
– Нет, – вздыхаю. – Вы идите. Я пару слов скажу ему и догоню вас.
– Точно не хочешь, чтобы мы тебя поддержали?
– Точно.
– Ну смотри. Если что, зови. Накостыляем ему! – обещает подруга.
– Ладно, – смеюсь, однако моё настроение быстро меняется, когда мы приближаемся к его дорогущей машине.
Девчонки, поравнявшись с ним, строят максимально пренебрежительные выражения лиц.
Не могу с них. МХАТ отдыхает.
Останавливаюсь напротив бывшего.
Модная стрижка, брендовые шмотки, дорогие часы на запястье, огромный золотой перстень.
Ренат стоит, оперевшись бедром о мерс, и покручивает пальцами последнюю модель айфона.
– Привет, Лерчик.
– Что тебе нужно? – с ходу бросаю недружелюбно.
– Ну как? Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе, – сверлит меня глазами. – На сообщения не отвечаешь. На звонки тоже.
– С какой стати должна?
– Так это правда? – вопросом на вопрос отвечает.
– Что именно?
– Ты ушла из дома, учишься в какой-то дыре и даже, поговаривают, работаешь?
Последнее выплёвывает словно ругательство.
– Твоё-то какое дело?
– Да просто не похоже на тебя всё это, Лер. Подруг своих новых видела? – кривится он. – Дно ведь.
– Они куда лучше старых, поверь. Замечательные девчонки, а главное не станут спать с моим парнем.
– Тебе тут не место, Есьман, – игнорируя мой комментарий, качает головой. – Мы с тобой из другого теста, ты же понимаешь?
Мои губы растягиваются в улыбке.
– Конкретно я и ты точно из разного теста, Ренат. Я не предаю близких людей.
– Чё ты заладила? – начинает злиться. – Я же объяснил, это бы единичный эпизод по пьяне.
– Да мне, честно говоря, абсолютно плевать, единичный или нет.
– Слушай, давай просто забудем и начнём всё сначала? – заявляет на полном серьёзе. – У моего бати есть связи в ректорате, он может перевести тебя ко мне в МГУ. Там много наших из Барвихи.
– Тебя мой отец подослал ко мне? – прищуриваюсь.
– Гонишь? Нет.
Врёт, конечно же.
– Слушай, Алиев, сделай одолжение, пожалуйста. Не звони, не пиши и не появляйся больше. Ладно?
Намереваюсь уйти, но он, выругавшись матом, меня останавливает, прихватывая за рукав куртки.
– Ну ты же до сих пор сохнешь по мне, Есьман! Посмотри на себя! Бледнючая, тощая, глаза пустые. Страдаешь до сих пор! Места себе не находишь. Будешь отрицать?
Откровенно рассмеявшись ему в лицо, пытаюсь выдернуть руку, но не позволяет.
– Ты прав: отрицать не буду, страдаю, но только есть одна загвоздка: не по тебе, – подчёркиваю последнюю фразу.
Алиев разительно меняется в лице.
– Другого парня люблю. Так сильно, что тебе и не представить!
– Чего? – бывший одноклассник растерянно на меня таращится. – Что ты несёшь? Какого ещё парня? Да я его найду и уничтожу! – орёт агрессивно.
– Уже нашёл, – доносится из-за спины.
Замираю неподвижной статуей. Всё это как будто не на самом деле происходит.
Не могу поверить, но клянусь, чем угодно, это голос Соколова!
Резко поворачиваюсь.
В паре метров от меня действительно он! Только одет непривычно строго. Белая рубашка, туфли, классический костюм. В руках букет из розовых роз. Выбрал прямое как я учила…
Моргаю заторможенно, пока снег медленно оседает на его тёмную шевелюру и широкие плечи.
– Дёмка!
Бросаюсь к нему. Крепко обнимаю и зажмуриваюсь, ощущая тепло его тела.
– Привет, Валь, – притянув к себе, целует в макушку.
Отсылка к Вале отзывается теплом в измученном сердце.
Трескается лёд и тает.
– Ты как нашёл меня, эй? – отстраняюсь немного, но только ради того, чтобы на него посмотреть.
– Нашёл, – вручает мне цветы и улыбается той самой улыбкой, которую я вспоминала почти ежедневно. – Когда меня отпускали из СИЗО, я обещал твоему отцу, что не стану искать тебя, но… Нам без тебя никак, Лерка.
– Я так рада тебя видеть! – в глазах стоят слёзы. Голос дрожит и вся я тоже.
– Ну-ка докажи, – его пальцы касаются моего подбородка.
Одновременно тянемся друг к другу, и наши ледяные губы встречаются в поцелуе: долгожданном, горячем, и нетерпеливом.
Секунды бегут. Всё вокруг исчезает.
Есть только мы с ним и танцующие вокруг нас снежинки...
– Эй! Хватит микробами обмениваться, вы! – долетает до нас осуждающий комментарий.
А, есть кое-кто ещё!
С трудом разъединяемся и я поворачиваю голову направо.
– Ксюха... – замечаю Белку, высунувшуюся из окна дорогущей, новенькой бэхи.
– Валера…
Выпрыгнув из машины, летит ко мне, а я бегу навстречу.
Сталкиваемся в середине пути.
Присев на корточки, обнимаю девочку.
– Привет, моя милая!
– Привет, – цепляется за меня, намертво стискивая маленькими ручонками.
Шмыгаю носом. Поправляю шкодную шапку с ушами и не, удержавшись, чмокаю Белку в розовую щёчку.
Плачем обе.
– Ну завязывайте реветь, девчонки. Время теряем, а дома ёлка стоит раздетая.
Наши с ним взгляды встречаются.
– Ты как, Лер? Не против, если мы тебя прямо сейчас украдём отсюда? Уж больно долго скучали по нашей Снегурочке, – его глаза горят ответной тоской.
– Не против.
Встаю, беру за руку Ксюху и мы все вместе направляемся к машине, припаркованной у бордюра.
– Дём… Откуда? – не могу скрыть своего удивления относительно нового средства передвижения.
– Тачка? – закидывает руку мне на плечо. – Тётя Галя посоветовала меня одному столичному куропеду. Спасибо ей. Работаю у него теперь водителем. Так что расслабься, – открывает мне переднюю пассажирскую дверь. – Скоро карета превратится в тыкву.
– Ох, слава Богу, – смеюсь. – А то я уж было начала нервничать.
Садимся в салон. Пристёгиваемся, и машина плавно трогается с места.
– А, подождите, – опускает стекло, притормаживая возле Алиева.
Тот, к слову, так и стоит истуканом, явно офигевая с происходящего.
– Ещё раз возле неё увижу – на меня показывает, – тачку твою красивую сожгу, – предупреждает Рената Соколов бесстрастным тоном.
Окошко поднимается, и мы отчаливаем.
– Надо же как совпало, что вы оба здесь.
Я до сих пор в шоке.
– Ну и отлично. Пусть знает, что к моей девчонке подкатывать нельзя.
– Значит, твоя девчонка? – выгибаю бровь.
– Моя, – берёт за руку. – Без вариантов. Согласна?
– А как же папа?
Не боюсь его реакции. Переживаю, что проблемы ему организует.
– Рано или поздно, ему придётся смириться, Лер. Потому что лично я планирую любить тебя очень долго.
– И я! – заявляет Ксюха, припечатывая маленькую ладошку сверху.
– Что ж. Я согласна. Любите на здоровье, – улыбаюсь, ощущая, как каждая клеточка внутри меня наполняется счастьем…
