Текст книги "Двенадцать дней лета (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Двенадцать дней лета
Анна Джолос
Пролог
Трасса М 4 Дон.
Лада седан проносится мимо указателя на Воронеж. И я в ней, да.
Опускаю вниз солнцезащитный козырёк. Скосив взгляд влево, исподтишка разглядываю парня, сидящего за рулём.
Мой попутчик жуёт жвачку и пялится на дорогу.
Интересно, насколько он меня старше?
Мысленно прикидываю, внимательно рассматривая его мужественный профиль.
Непроизвольно подмечаю детали. Чёткую линию скул. Родинку на шее. Тонкий шрам над верхней губой. Длинные тёмные ресницы.
Загорелый. По-спортивному сложен. Одет а-ля модно, но как оборванец. Джинсы с дырками, простая чёрная футболка, убитые адидасовские кеды. На голове творческий беспорядок.
Со стороны мы, пожалуй, смотримся, по меньшей мере, странно, ведь мои волосы собраны в аккуратную высокую причёску. На мне вечернее платье от именитого бренда и украшения, которые раза в три-четыре дороже этой поддержанной отечественной колымаги.
Его правая рука тянется к бутылке с минералкой. Пальцы ловко откручивают крышку.
Парень жадными глотками пьёт воду, а затем, резко повернувшись, жестом предлагает эту самую бутылку мне.
Как на дурака в ответ смотрю.
– Не хочешь? – спрашивает, прикрутив громкость на магнитоле.
– Хочу, но дождусь заправки.
Выгибает бровь.
– Что? Я тебя совсем не знаю. Не думаешь ведь всерьёз, что стану оттуда пить?
– Типа брезгливая?
– Типа адекватная. Ты мог подсыпать в эту воду что угодно.
– Где логика? Содержимое этой бутылки и во мне тоже.
Чёрт... Об этом я как-то не подумала. Ну да ладно.
– Может, ты просто сделал вид, что пьёшь, – отражаю невозмутимо, пожимая плечом. – Как можно обходиться без кондиционера в такую жару? – перевожу тему, вымученно вздыхая.
Все стёкла в автомобиле опущены, но от этого не легче. Близится полдень, и уже плюс двадцать девять.
– Экономишь?
– Нет. Он полетел на днях. Я не успел починить.
– Класс, – цокаю языком и нащупываю сбоку непонятный механизм. – А сиденье тоже не регулируется, что ли? Задолбало Коньком-Горбунком сидеть!
Жму.
– Погоди!
Поздно.
Спинка кресла вместе со мной падает до упора назад. Взгляд упирается в потолок.
– Какого…
Слышу, как смеётся.
– Я пытался тебя предупредить. Пассажирская сидушка сломана.
– У тебя ужасная машина! – ворчу, возвращаясь в исходное положение.
– Почему ты так решила?
– Констатация факта.
– Ты по своей воле сюда села, – услужливо мне напоминает, – так что не ной, принцесса.
– Я не ною, просто сомневаюсь в том, что она доедет до Сочи.
– Моя малышка и не туда доедет, – заявляет самоуверенно.
И едва он это произносит, словно по иронии судьбы, происходит следующее: раздаётся громкий хлопок и подуставшая приора резко сбавляет ход.
– В чём дело? – испуганно хватаюсь за верхнюю ручку, когда съезжаем на обочину.
Под колёсами шумит гравий. На приборной панели загорается красная лампочка. Машина, проехав несколько метров, глохнет.
– Твою мать… – парень запускает пятерню в волосы.
– Мы что сломались? – выдаю своё предположение.
– Как видишь, – бросив взгляд в левое зеркало, открывает дверь и выбирается из салона. – Накаркала.
– Яйа?
– Ну а кто?
Поднимает капот.
Я тоже выползаю наружу.
Палящее солнце, взобравшееся высоко-высоко в небо, тут же начинает активно припекать макушку.
– Я не виновата в том, что она у тебя на ходу разваливается! – глотая пыль, осторожно ковыляю к нему по камням.
Туфли от Джимми Чу, как и я, в похожей ситуации оказались впервые, а ведь мы ещё не успели отойти от впечатления, которое произвёл на нас общественный туалет…
– Ремень генератора порвался, – поясняет мой извозчик, нахмурившись.
Мне это ни о чём не говорит...
– А запасной у тебя есть?
– Нет.
– А починить его можно?
– Нельзя.
– В чём проблема? Давай купим новый.
– И где?
Осматриваюсь.
Трасса.
Бесконечные поля уходят вдаль по левую и правую сторону от неё.
Ничего вокруг.
– Блин…
Он достаёт из кармана телефон. Оперевшись бёдрами о крыло машины, что-то печатает.
– Есть сервис неподалёку? – встаю рядом. Щурясь, прижимаю ко лбу ребро ладони.
Ну и пекло! Адский ад!
– Вроде есть что-то похожее, – приближает пальцами объект на карте.
– Далеко?
– Километров в пяти-шести от нас.
– И как быть? – озадаченно сдвигаю брови к переносице.
– Как-как, – поворачивается ко мне, и наши лица оказываются неожиданно близко друг к другу. Даже запах его мятной жвачки чувствую. – Толкать.
– Толкать? – повторяю, широко распахнув глаза.
– Готова?
Растерянно моргаю.
– Да расслабься, кукла, – хохотнув, улыбается. – Шучу я.
– Может я туда схожу? Куплю нужную деталь или попрошу мастера сюда приехать.
– Вот в этом прикиде вдоль трассы двинешь? – кивает на моё платье.
– А что?
– В тачке посидишь, подождёшь меня, метнусь туда-обратно, – захлопывает капот.
– Ну нет. Я тут одна не останусь! – категорически отказываюсь принять его идею. – И что не так с моим прикидом? – обиженно интересуюсь. – Кстати, Valentino.
– Демьян.
Его взгляд скользит по моей фигуре и задерживается на ногах.
– Мы договаривались о том, что никакой личной информацией не обмениваемся.
– Слууушай, – он приподнимает солнцезащитные очки.
– Что?
– Это чё колготки?
– И? – настороженно на него смотрю.
– Раздевайся, – выдаёт мне вдруг.
– В смысле раздевайся? Офигел, что ли?
Кровь приливает к щекам.
– Мне нужны твои колготки, киса.
– Фетишист или голову напекло?
Ни черта не понимаю.
– Давай, Валь, для дела надо. Проверим один советский лайфхак на практике.
Валя???
– Отвернись.
Закатывает глаза, но послушно выполняет мою просьбу.
Открываю дверь авто. Прячусь в салоне, разуваюсь и начинаю оперативно стаскивать с себя тонкий капрон.
– Пошустрей там, ладно? – подгоняет со своего места. – Иначе расплавимся тут к херам.
– Готово, – встаю, поправляя платье. – Держи.
– Отлично, – забирает у меня трофей. Зачем-то проверяет на прочность. Кивает. – Иди-ка сядь за руль, Валь. Заведёшь мотор, когда скажу.
Н-да. Не послышалось значит.
– Если что, меня зовут Лера, – ныряю босыми ногами в туфли.
– Лера?
Поднимаю взгляд, и мы встречаемся глазами.
– Да. Valentino – это бренд платья.
– А. Ясно.
Ржёт.
Моя очередь закатывать глаза.
Колхозник. Что с него взять?
Глава 1
За несколько дней до событий, описанных в прологе
– Всем доброго вечера.
Отец занимает своё место во главе стола.
– Салют, пап.
Сегодня он и впрямь не опоздал к ужину. Как и обещал, явился ровно к семи, и это на него совсем не похоже.
– Эй, подавай горячее, – щёлкая пальцами, громко командует Эллочка.
– Что ещё за «эй»? Её зовут Татьяна! – напоминаю сухо.
– Андрюшенька, дорогой, как дела на работе? – не реагируя на мой комментарий, вскакивает со стула. – Дико устал, наверное?
Скривившись, наблюдаю за тем, как эта тощая вобла перед ним лебезит.
– Устал, малыш, – кивает он, слегка послабляя узел галстука.
– Бедная моя пуся!
Наглая девица гладит батю по плечам, после чего целует утиными губами его лоснящуюся лысину.
– Вы не могли бы воздержаться от всего этого в моём присутствии? Боюсь, как бы не стошнило на персидский ковёр.
Недалеко от правды.
– Лера!
Батя хмурится, посылая в мою сторону тот-самый-взгляд. Предупреждающий.
– Что? – выгибаю бровь. – Непривычно, когда гендиректора крупной нефтедобывающей компании величают «пусей», – буквально выплёвываю ненавистное прозвище.
– Милая, но мы ведь дома в кругу семьи, – хлопая ресницами, кудахчет эта недалёкая курица.
– Не называй меня так! Сколько раз повторять? – смотрю на неё недовольно.
– Прости-прости, – в очередной раз приторно фальшиво извиняется, изображая раскаяние. – Забыла, что ты просила обращаться к тебе исключительно по имени.
– Купи таблетки для концентрации памяти. И ещё, про семью, – выдерживаю многозначительную паузу, – то, что ты спишь с моим отцом, вовсе не означает, что ты «в её кругу».
– Валерия! – вышеупомянутый отец стучит кулаком по столу, и посуда, сервированная Татьяной, звякая, подпрыгивает.
– По факту, пап, – отражаю невозмутимо.
– Ты слишком много себе позволяешь.
Вена на его лбу вздувается и начинает интенсивно пульсировать. Так случается, когда Андрей Владимирович гневается.
– А она? – киваю в сторону Эллочки. – Кем себя возомнила? Хозяйкой дома?
– Прекрати, – цедит сквозь зубы.
– Какие-то непонятные люди второй день подряд ходят по двору.
– Они приводят территорию в порядок.
– Ты разрешил ей изменить интерьер нашей гостиной?
– Лера помешала нам с дизайнером обсудить детали, – присаживаясь, жалуется эта коза, театрально вздыхая.
– Нечего обсуждать. Ты собиралась снять со стен картины, которые висят тут два десятилетия.
– Я просто хочу немного обновить…
– Не надо покушаться на то, что тебе не принадлежит, – перебиваю, даже не дослушав.
– Но ты ведь даже не видела мой дизайн-проект! – надувшись, возмущается обиженно.
– Всё останется так, как было при маме, – по слогам чеканю для непонятливых. – Хватит давать распоряжения направо и налево. Ты здесь никто и никогда не займёшь Её место, ясно?
В обеденном зале повисает неприятная тишина, давящая на перепонки.
Неотрывно смотрим друг на друга, и обоюдная неприязнь в этот момент, зашкаливая, ощущается как никогда остро.
– Ах никто? – она, усмехнувшись, прищуривается. Распрямляет спину. Вскидывает подбородок. – Дюююш… – бесяще тянет гласные.
– Боже, – закатываю глаза, ибо она произносит ещё одно уменьшительно-ласкательное, которое я не переношу.
– Думаю, самое время сообщить твоей дочери о наших планах, – поворачивается к отцу и кладёт свою руку поверх его. – Смысл тянуть? Ей давно пора узнать о предстоящей свадьбе.
Чего-чего?
Свадьба?
Дурная привычка, за которую вечно ругали в детстве, впервые чуть не сыграла со мной злую шутку. Едва не падаю со стула, на котором привыкла балансировать.
– Ты решил жениться? Вот на ней? – не могу поверить в то, что слышу.
– Да.
– Это шутка такая?
– Нет.
– С ума сошёл, па?! – глазею на него изумлённо.
– Позвольте, – Татьяна, извиняясь, осторожно ставит перед нами горячее, и прекрасный аромат тут же пробирается в ноздри.
Мой любимый бефстроганов.
– Ты знала? – адресую свой вопрос Тане.
Эта женщина работает в нашем доме много лет и, честно сказать, я бы куда больше обрадовалась, если бы отец решил жениться на ней.
– Лерочка…
– Знала, да? – качаю головой, глядя на то, как она отступает назад, виновато опуская глаза. – Знала и не сказала мне!
– Я не вправе выдавать подобные новости.
– А я думала, хоть кто-то попытается призвать его к здравомыслию! Вызовет бригаду врачей, например. Из дурдома.
– Хватит паясничать! – ругается отец. – В следующий вторник состоится торжество по случаю нашего с Эллой бракосочетания.
– Следующий вторник? Пристрелите меня.
Офигеваю.
– Гости уже приглашены.
– А, так это только я не в курсе, да? – предполагаю, усмехнувшись.
– Теперь в курсе, – выдаёт он абсолютно спокойно.
– Ты в себе? Я, конечно, наслышана про кризис среднего возраста и про то, что седина в бороду, бес в ребро, но чтобы настолько голову потерять…
– Лерок, у нас с твоим папой всё серьёзно. Я же говорила, – въедливо шелестит моя будущая, прости Господи, мачеха. А у нас с ней, представьте себе, разница в возрасте – всего-то семь лет.
– Ты это нарочно к моему дню рождения спланировала, – подытоживаю, стиснув челюсти.
– Прекрати.
– Вот так подарок на совершеннолетие! Кошмар... Па, ты совсем обалдел?
– У меня есть право на личную жизнь.
– Есть, разумеется, – не отрицаю. – Ладно, начал таскаться с ней прилюдно! Ладно, притащил в дом эту пигалицу! Окей, я великодушно стерпела, но свадьба…
– Я взрослый человек, Лер.
– А ведёшь себя как влюблённый инфантильный мальчишка! Эта хитрожопая силиконовая эскортница за каких-то полгода тебя окрутила!
– Андрюш, я сейчас не поняла, она что, назвала меня пигалицей? – оскорбившись, пищит Эллочка.
– Тебя только это определение смутило? – фыркаю.
– Не понимаю, что такого я сделала твоей дочери? – строит из себя жертву по традиции. – Андрюш, почему она постоянно пытается меня обидеть?
– Может потому что ты лживая насквозь? – отвечаю за него.
– Постоянно пытается очернить мою репутацию! – продолжает блондинка, ударяясь в слёзы.
– Меня прям воротит от этой дешёвой актёрской игры. Ты спала с состоятельными мужчинами за деньги. Я это не придумала.
– Валерия! – батя, рассердившись, ещё разок бьёт тяжёлым кулаком по столу.
– Наглая ложь! – истерит Эллочка.
– А если у меня есть доказательства?
– Какие ещё доказательства?
Замечаю испуг, на доли секунды мелькнувший в её глазах.
– Обыкновенные.
– Перестань поливать меня грязью! Я люблю твоего отца! Всем сердцем! – шмыгая носом, прикладывает ладонь к груди.
– Сериалов пересмотрела? Сердце, к твоему сведению, слева, – услужливо подсказываю ей, поднимаясь со стула.
– Куда? Мы не поужинали, – хмуро взирает на меня родитель.
– Аппетит пропал.
– Сядь, – звучит приказным тоном.
– Ну уж нет. Давайте как-нибудь сами, без меня, – отрицательно качаю головой. – На свадьбу тоже не ждите. Этот позор в родных стенах я наблюдать ни за что не стану.
– Ты будешь присутствовать на свадьбе.
– Не заставишь.
– Что за неуважение, пусь? Она совсем тебя не слушается! Хамка самая настоящая!
– Элла, прошу тебя, не подливай масла в огонь. Валерия… Немедленно вернись за стол! – летит вдогонку.
Вот ещё!
– Поверить не могу, что из всех возможных женщин ты выбрал именно эту! Мать в гробу перевернулась, наверное.
Отец, ругнувшись, бросает нож и вилку на стол.
– И чтоб вас обоих не было в субботу на вручении аттестатов! Не портите мне хотя бы этот день, – ору я громко, шагая к лестнице.
Поднимаюсь по ступенькам, ощущая, как злость наполняет каждую клеточку.
Помешался на своей Эллочке. Жениться на ней решил. В край ополоумел!
Минуя второй этаж, направляюсь выше.
Мансарда под крышей – моё самое любимое место в этом доме. Потому что даже спустя годы оно хранит в себе мамин запах. Запах красок…
Здесь была её мастерская. В детстве я частенько наблюдала за тем, как она создаёт свои невероятные картины.
Иногда мы рисовали вместе, и как же счастлива я была тогда! Жаль, что нельзя вернуться в прошлое хотя бы ненадолго…
Щёлкнув выключателем, разуваюсь и забираюсь на постель, усыпанную мягкими игрушками. Отец был вынужден поставить сюда кровать. Когда мамы не стало, я перебралась в мастерскую и всё время проводила тут.
– Соизволил подняться в кои-то веки. Надо же…
Спиной ощущаю его присутствие.
– Лер, – тоже садится на постель, и матрас прогибается под тяжестью его тела. – Я понимаю, тебе трудно принять мысль о том, что я женюсь…
– Мне трудно принять реальность, в которой моего отца разводят как последнего лоха.
– Попридержи-ка язык.
Сердится.
– Пап, да очнись ты уже! У неё на лбу вот такими буквами написано «охотница за деньгами».
– Прекрати. Не всё в этом мире завязано на бабках.
– Будь ей сорок или будь ты беден, как церковная мышь, может, ещё поверила бы, а так, увы…
– Закрыли тему, Лер. Я хочу, чтобы ты перестала оскорблять её.
– А я хочу, чтобы она исчезла.
– Элла – моя будущая жена, и тебе придётся с этим смириться.
– Она спала с иностранцами за деньги! Это правда! Я тебе докажу, раз не веришь, – достаю из кармана телефон. – Мы с Идой провели своё собственное расследование и нашли зарубежный сайт восемнадцать плюс, где…
– Ну вот что, достаточно, Валерия! – он, гневаясь, выдёргивает вышеупомянутый телефон из моих рук. – Это уже ни в какие ворота! Вам с Островской заняться нечем?
– Да там точно она, клянусь!
– Телефон временно изымаю. Ты переходишь все грани дозволенного, понятно? – кричит на меня, клацая зубами от злости.
– Дурак! Я пытаюсь открыть тебе глаза! – тоже повышаю голос в ответ.
– Лучше бы ты так рьяно готовилась к экзамену по математике. Едва не завалила. Запорола себе аттестат.
– Зато ты наконец обратил на меня внимание! – язвительно огрызаюсь.
– Тебе грех жаловаться на жизнь. У тебя всегда было всё самое лучшее.
– Откупиться – не равно быть хорошим отцом, – выпаливаю на эмоциях, сжимая ушастого плюшевого зайца в руках. – Но даже твою проклятую работу я ненавижу куда меньше, чем эту проходимку.
– Ты законченная эгоистка. Я двенадцать лет был один и думал только о тебе. Случайные женщины не в счёт.
– Почему и дальше не можешь ими обходиться? – искренне не понимаю.
– Потому что хочу нормальную семью. Жену. Детей.
Его слова – будто острые, заточенные лезвия, режущие по сердцу.
– Я твой ребёнок, – напоминаю обиженно.
– Ты уже взрослая.
– И думалось, что мы семья, – сглатываю тугой ком, вставший в горле, и по щекам катятся слёзы, которые он, к счастью, не видит.
– Лер…
– Не трогай меня, – дёргаю плечом, когда предпринимает попытку прикоснуться. – Предатель.
Убирает руку.
Слышу, как вздыхает, и готова поспорить, недовольно поджимает уголки губ.
– Ты обещал, что никогда Её не забудешь, – тихо говорю, грустно усмехнувшись. – Обещал, но солгал.
Глава 2
Утро субботы проходит в салоне красоты, где мне делают причёску и макияж к празднику.
В полдень выпускники, учителя и родители собираются в актовом зале нашей школы, расположенной в Барвихе. Там проходит церемония вручения аттестатов. Строгая, скучная и пафосная, как речь нашего директора.
Отец, несмотря на моё нежелание его видеть, тоже присутствует на этом мероприятии.
Он не один, естественно. Под руку со своей спутницей, в лице вездесущей Эллочки.
Будущая «мачеха» чувствует себя уверенно и вольготно, ведь по ощущениям собиралась она сегодня посетить Каннский фестиваль, не меньше.
Алое платье в пол, с провокационным разрезом до середины бедра. Красная помада в тон. Голливудские локоны. Бриллианты.
Ей удалось привлечь к себе внимание.
Мне тоже.
Потому что от семейной фотосессии, к которой меня пытались принудить, я публично отказалась.
Всем досталось. И папеньке, и его даме в красном. И классухе, сующей нос не в свои дела.
– Звезда, блин. Такое ощущение, что праздник у неё, а не у тебя, – хмыкает Ида, скривившись, когда занимаем свои места в зале.
– В каком-то смысле это так.
– То есть? – подруга озадаченно хмурит брови.
– У них свадьба во вторник, – сообщаю безэмоциональным тоном, глядя на сцену.
Там Иванцовой вешают на шею медаль.
У меня тоже могла быть такая, если бы я намеренно не завалила ЕГЭ по математике.
– Так это правда? Я думала, ребята, как всегда, распускают слухи.
– Кто распускает?
– Колокольцева, конечно.
Главная трынделка всея Барвихи.
– И что же она сказала?
– Что твой отец попал под каблук эскортницы. Позор, мол.
И ведь не поспоришь. Так оно и есть.
– Султанова брякнула, якобы мать ей аналогичную инфу выдала. Воронин тоже подтвердил.
Замечательно. Уже все вокруг её богатое прошлое обсуждают, только батя по-прежнему остаётся слепым и глухим.
– Ты ему фотки показала?
– А ты думаешь, почему я осталась без телефона?
– Не поверил? – озвучивает свою догадку.
– Там бесполезно, – отрицательно качаю головой. – Непробиваемая стена.
– Капец. И чё делать? К гадалке давай сходим. Отворот попробуем.
– Ида, – закатываю глаза.
– Ну что?
– Бред-бредовый.
– Тогда смириться уже может? – пожимает плечами.
– Я не собираюсь мириться с его глупостью. Эта Эллочка вчера заикнулась о том, что мансарду давно пора избавить от накопившегося хлама.
– Хламом она называет картины твоей мамы?
Сцепив зубы от злости, считаю про себя до пяти, чтобы успокоиться.
– Лер…
– Ноги моей на этой свадьбе не будет.
– Есть план? – склонившись ближе ко мне, шепчет заинтригованно.
– Пока нет, но я обязательно что-нибудь придумаю.
***
Делегацию выпускников на лимузинах отправляют в Москву, и несколько часов кряду мой класс колесит по столице. До тех пор пока нас не подвозят к Манежной площади.
Интерактивы, конкурсы. Многочисленные уличные артисты, аниматоры, ведущие и диджеи. Красная дорожка.
Мы с моим парнем, Ренатом Алиевым, выходим на неё вместе. Нарядные, влюблённые, красивые, на стиле. Принцесса и Принц выпускного бала по версии Барвихи.
Всё идеально. Всё так, как я мечтала.
– Ты такая классная у меня, Лерка! – Ренат прижимает за талию к себе.
– Тебе нравится платье?
Я искала то самое очень долго, а когда нашла, даже не сомневалась в том, что Ренат оценит.
– И платье нравится, и то, что под ним, – подмигивает. – Иди сюда.
Лезет целоваться.
– Перестань, здесь столько народу, – смеюсь, уворачиваясь.
– Да и чё? Ты моя девчонка. Пусть видят и завидуют, а то стоят вон, слюни пускают. Вы откуда петушары, эу? – намеренно цепляет парней из другой школы.
– Какие-то проблемы, дружище?
– Будут у тебя. Чё палишь на неё так, белобрысый?
– Ренат, я тебя прошу, – тяну его за руку.
Алиев – не только кандидат в мастера спорта по борьбе, но и мастер разжигать конфликты.
Очень не люблю, когда он устраивает нечто подобное. Мне становится стыдно и неловко за его поведение.
– Зубы лишние есть? – продолжает быковать. Благо, те не выражают ответной агрессии.
– Успокойся, не надо.
– Шерсть, – цедит пренебрежительно, закрывая меня собой.
– Хватит, пожалуйста, иначе в Кремлёвский Дворец мы не попадём.
Замечаю неподалёку человека в форме. Сотрудник полиции внимательно за нами наблюдает.
– Кто не попадёт? Я не попаду? Это они не попадут, потому что в травмпункт отправятся.
– Ренат, ну всё.
– Слишком короткое. Все ноги напоказ. Провоцируешь на драку. Зачем надела такое?
Речь о платье, конечно.
– Пять минут назад оно тебе нравилось.
– Разонравилось, – бросает сердито.
– Ну супер.
Собираюсь отойти к нашим девчонкам, но он меня, по традиции, останавливает.
– Прости, – ловит в свои медвежьи объятия. – Сложно держать себя в руках, когда рядом такая красивая девочка.
Молчу.
Мы неоднократно ругались из-за его вспыльчивости и горячности, и если поначалу мне это даже нравилось, то со временем такие вспышки агрессии стали напрягать.
– Чё там с твоим днём рождения? Всё в силе? – спрашивает, стиснув моё тело своими ручищами.
– Не знаю.
– Ты обещала, что станешь моей, когда тебе исполнится восемнадцать.
– Давай не будем торопиться.
– Торопиться? – повторяет, усмехнувшись. – Лер, я целый год этого ждал, – в его голосе звучат явные нотки недовольства. – Тоже пойми меня как бы. Это уже несмешно.
– Ты обещал не давить, – напоминаю я ему.
– А кто давит, малыш? Разве я давлю?
– У меня в жизни не пойми что происходит. Отец решил жениться. Элла возомнила себя хозяйкой дома. Я вообще пока не представляю, как именно буду праздновать свой день рождения.
– Зато я представляю. Давай на хату к моему дяде залетим? В ту, на Котельнической, про которую я тебе рассказывал.
– Как-то не по душе мне эта идея.
– Почему? Квартира будет пустовать в ближайшие пару недель. Я всё организую. Лепестки роз, ужин, свечи и прочую лобуду. Отпразднуем твоё совершеннолетие вдвоём, по-взрослому, м? – целует в шею, прижимает к себе сильней. – С ума схожу... Хватит меня мучить. Обещай, что подумаешь насчёт моего предложения?
– Подумаю.
– Алиев, оторвись от моей подруги, – доносится до нас голос Иды.
Парень раздражённо цокает языком.
– Того и гляди, сожрёшь её.
– Завязывай ревновать, Островская.
– Чего мне ревновать? – фыркает та в ответ. – Мы с Леркой со времён горшка вместе, а ты только в десятом классе нарисовался. Так что меня она любит на порядок больше.
– Найди уже себе парня, а. Вечно хвостом за нами таскаешься.
– Обязательно последую твоему совету, – натянуто ему улыбается.
– Ну ладно вам, завязывайте, – миролюбиво вмешиваюсь в этот напряжённый диалог.
Так уж сложилось, что ребята не ладят и постоянно норовят уколоть друг друга.
– Я, вообще-то, по делу. К нашей классухе подойди. Там что-то насчёт ресторана у отца твоего узнать надо.
– Скоро вернусь, – Ренат оставляет поцелуй на моей щеке и, грозно зыркнув вправо, удаляется.
– Неадекватушка, – вздыхает подруга, цепляясь за мой локоть. – Опять обсуждали важное грядущее «событие»?
– Ида…
– У тебя скулы красные.
– Это румяна.
– Да-да.
– Что? – пытаюсь оставаться невозмутимой. – Смотри какие мишки симпотные! Пойдём фоткаться.
– Стоп-стоп. Зубы не заговаривай, – тормозит меня. – Колись уже, Есьман. Где и когда планируете осуществить задуманное? Сегодня в «Орлиных»?
– Нет, ты что!
По секрету делюсь с ней некоторыми деталями нашего с Ренатом разговора и по ходу монолога вижу, что, затея с квартирой на Котельнической ей, как и мне, не особо нравится.
– Ты не торопись, если не готова пойти дальше.
– Я готова, – отражаю уверенно.
– А выглядит так, будто сомневаешься.
– Нет. Немного боюсь и всё. Это нормально.
– Я думала, мы будем праздновать твою днюху вместе. Поддержка и всё такое. У твоего бати громкая свадьба намечается, у моих предков громкий развод.
Обижается. Что, в принципе, ожидаемо.
– Поехали бы куда-нибудь... – мечтательно вздыхает.
– Куда? – вопросительно выгибаю бровь.
– Да не знаю, куда угодно. Москва вон какая большая!
Наши глаза встречаются, и внезапно в моей голове что-то щёлкает.
– Лееер… – настороженно тянет она, не моргая. – Ты меня пугаешь.
– Идончик, ты гений! – кладу свои ладони ей на плечи и чувствую, как грудную клетку распирает от внезапно наполнившего её предвкушения. – На фига нам Москва сдалась?
– В каком смысле? – запоздало хлопает ресницами, поправляя ленту.
– Двинем дальше. В Питер, например.
– В Питер? – глаза по пять рублей. Рот в изумлении приоткрылся. – Ты серьёзно?
– Ага. Прямо во вторник утром накануне свадьбы и слиняем.
Секунда.
Две.
Три.
И как заорём:
– Уииии!
Верещим на пару, как дурные, а потом я всё-таки тащу её сквозь толпу нарядных выпускников к ростовым куклам пофоткаться.
