Текст книги "Двенадцать дней лета (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Надо иногда высовываться из своей скорлупы. Чтобы оглянувшись вокруг, понять: этот самый «кто-то», в отличие от тебя, не взирая на трудные обстоятельства, продолжает видеть мир в цвете. Он не озлоблен на него и умеет искренне радоваться таким простым, но важным вещам. Научись и ты.
Ксюха крутится вокруг своей оси. Сарафан раздувается. Она заливисто смеётся.
Улыбаюсь, наблюдая за подпрыгивающими в такт косичками.
– Валера, иди сюда! – зовёт меня, когда музыка заканчивается.
Ей хлопают.
– Нет-нет, – отрицательно качаю головой.
Ещё чего не хватало.
– Давай, именинница! – подбивает Лёха.
– Спасибо, но нет, – наотрез отказываюсь.
– Да пойдём, чё? – подключается Демьян. – Сама же сказала, что никогда этого не делала.
– Потому и не делала, что не хочу.
– Вот и пора. Я тоже первый раз, – подмигивает. – И вообще не танцор ни разу, но с тобой хочу. Пошли развлечёмся. У тебя же днюха. Заснимем видос на память. Слышишь, какая песня играет? Прям про нас, – усмехнувшись, подмечает.
Ехать некуда, но ей бы хоть куда
Половина пятого утра
Походу, всё (всё), приехали
– Идём, – кивает в сторону установки.
– Демьян, нет. Тут столько людей, – упрямо гну свою линию.
– Да пофиг!
– Говорю тебе, забей!
– Не могу.
– Смотри.
Запрыгивает на платформу и подстраивается под звучащую песню.
Шаг влево. Шаг вправо.
Разминается.
Затем в ход идут руки-плечи.
Малиновая Лада в малиновый закат
Хотела на Канары, а везу тебя за МКАД
Холодный, как Россия, красивый, холостой
Тебя все звали с ними, а поехала со мной
Толпа принимается активно его подбадривать. Обалдевшая Ксюха, стоящая неподалёку от меня, таращится на брата во все глаза.
Демьян же, заручившись поддержкой зрителей, улыбаясь, начинает вилять бёдрами. Выходит очень даже ничего. Вполне себе… Эротично. Девчонкам, судя по визгу и шуму, очень нравится.
Пусть Луна нам светит ярко, обгоняем иномарку
Везу девочку-бунтарку я хотя бы не пешком
Нам даже звёзды светят ярко, нас догнала иномарка
Я прошу лишь – не ломайся, как российский автопром
– Ща твою любимую поставлю, бро! – орёт Лёха и уже через несколько секунд на набережной звучит старая-добрая Haddaway What is love.
Где откопал?
Ещё когда ехали, заметила, что Демьян иногда включал ретро волну. Любит старые песни?
Мы с Лёхой на пару угораем с этого танцора диско.
Народ в восторге.
Сам парень хоть и смущается, о чём свидетельствует румянец на щеках, но тоже явно получает свою порцию удовольствия от происходящего.
– Прикольно ведь двигается, а сказал, что не умеет, – подмечаю, не скрывая досады.
– Ну ваще впервые наблюдаю такое, – признаётся блондин. – Давай дуй к нему! Не сливайся!
– Отстань.
– Смотри. Щас там найдутся желающие.
И правда. Две девушки уже вовсю пританцовывают перед платформой, готовые составить ему компанию.
– Иди-иди! – тараторит Ксюха.
– Перестань.
– Ну Лееер…
– А теперь звучит любимая песня нашей сегодняшней именинницы Валерии!
Лёша включает Zivert «life».
Закатываю глаза.
Зараза! Подстроили ведь всё!
– Ну пожалуйста, – Ксюха пытает меня взглядом того самого небезызвестного кота из мультика про Шрека. И знаете, у меня просто не остаётся выбора, потому что одна из девиц уже снимает туфли.
Обхожу её.
Демьян протягивает мне руку. Помогает подняться на платформу и кажется, в этот самый момент для меня исчезают все вокруг.
Вас только двое.
Спина к спине. Моя ладонь в его.
Ночное небо над головой гремит. Лёгкий бриз. Пахнет дождём.
Просто музыка.
Просто движения и нечаянные прикосновения, от которых кожа покрывается мелкими мурашками.
Парень прижимает меня к себе.
Чувствую, как вдыхает запах моих волос.
Как тёплое дыхание щекочет шею.
И вот я разворачиваюсь.
Мы стоим так близко к друг другу. Сердце колотится. Разгоняет кровь по клеточкам…
Глаза в глаза. Робко, но пристально. Непозволительно долго, наверное.
Дыхание перехватывает оттого, как по-особенному он на меня смотрит и…
Первые капли дождя падают на лицо, а потом случается что-то такое, чего я от себя никак не ожидаю.
Наши губы вдруг встречаются.
Он целует: порывисто, горячо, и внутри меня происходит самый настоящий взрыв. Потому что грудь переполняют эмоции, которые я совершенно точно не испытывала раньше.
Эта лайф в кайф, когда не хочется назад
И только этот миг лишь бы повторять подряд
Забить на палево, если так понравилось
Чем-то большим стать, ведь наша жизнь – это фристайл
Сколько вот так целуемся, не знаю, но я всё ещё стою с закрытыми глазами и мечтаю о том, чтобы это длилось вечно…
Глава 24
Начинается самый настоящий ливень, за считанные секунды прогнавший с набережной толпу зрителей.
Парни спешат отнести оборудование в кафе, после чего, промокшие до нитки, вместе бежим к свободному таксисту, поджидающему на стоянке улов в виде пострадавших от стихии туристов.
Забираемся друг за другом в салон.
– Мы все мокрицы! – весело хохочет Ксюха, пролезая к окошку.
– Да! Вот это я понимаю дождь! – присвистывает водитель. – Хоть дышать ночью легче будет. Куда едем, молодёжь?
Лёха, который сидит на переднем пассажирском, диктует адрес.
– Синоптики говорят, потом опять жара под сорок.
– Да ладно? Блин, чёт подустали уже от парева.
– А только второй месяц лета…
Между ними завязывается непринуждённый диалог на тему погоды.
Белка высматривает в окне разбегающихся в разные стороны курортников, а я вдруг чувствую, как меня обнимает рука парня, сидящего рядом.
– Замёрзла? – спрашивает, прижимая ближе к себе.
Отрицательно качаю головой, всё ещё ощущая смущение и бешеный стук своего сердца.
– Щас погреемся. У пацанов костёр там.
– Это точно удобно?
– Конечно! Они обрадуются, что я не один.
– Ладно.
Сжимает мои пальцы своими.
Целует в макушку, и я не могу сдержать дурацкую улыбку. Потому что вновь ощущаю в области желудка то, что обычно именуют бабочками, порхающими в животе.
Теперь я знаю, что это не выдумка. Хотя раньше считала, что так не бывает, и всё это не более, чем книжная ерунда.
Утыкаюсь носом в его плечо.
Блин, не ожидала, если честно!
Глупо отрицать тот факт, что парень мне понравился, но я ведь точно не думала о том, что между нами может случится нечто подобное.
Вроде как, сейчас совсем неподходящее время, учитывая мою ситуацию с недавним расставанием, но…
Что я могу поделать? Так вышло. Поцелуй случился. Да ещё какой!
– Вы чё там опять микробами обмениваетесь, что ль? – верещит Ксюха.
– Чего-чего? – смеётся Демьян, поворачиваясь к ней.
– Так сказала наша воспиталка Гришке и Машке, когда они играли в семью, – объясняет она невозмутимо.
– Ни фига себе у вас игры в детском саду, – включается в разговор Лёха.
– Лёш, а от поцелуев случаются дети?
Она, судя по всему, очень любит задавать всем этот вопрос.
– Иногда, да, – хохотнув, отвечает он.
– Значит у Лерыча и Дёмыча теперь будут дети? – предполагает озадаченно несколько секунд спустя.
Блондин смеётся, а к моим щекам приливает очередной приток крови.
Краснею, должно быть, как помидор. Провалиться сквозь землю готова.
– Видел, как они целовались? Приклеились друг к другу! Присосались как пьявки.
– Ага, вся набережная в свидетелях. Зажгли так зажгли, – кивает, бросая в нашу сторону недвусмысленный взгляд. – Видосы будут что надо! Сведу и скину, – подмигивает.
– Ну харэ! Вы двое, смените пластинку. Расчирикались, – тормозит Демьян дальнейшее обсуждение случившегося. – Пацанов набрал?
– Костян написал, что жарят вторую партию мяса. Ждут нас.
– Отлично.
– Дём? – решаюсь поднять на него глаза.
– М?
Взгляд у него до сих пор захмелевший. Похоже, как и я, не отошёл ещё от эпизода с поцелуем.
– Магазин по пути есть?
– Есть.
– Надо что-нибудь купить. Не с пустыми же руками туда ехать.
– Согласен. Купим. Тормознёте там, за перекрёстком, у продуктового? – обращается к таксисту.
– Будет сделано, но имейте ввиду, за ожидание отдельная плата.
– Ну блин, чё со своих местных возьмёшь, дядька? – возмущается Лёха.
– Свои, не свои, а бизнес есть бизнес, ребятки. Время – деньги.
Блондин фыркает, осуждающе качая головой.
После обозначенного перекрёстка машина тормозит и Демьян выбирается из салона, ловко перекинув ко мне Ксюху, затеявшую игру в города.
– Краснодар.
– Рязань, – принимаю речевую эстафету. – Может мне пойти с тобой?
– Сиди, не мокни, я сам затарюсь. Чё купить?
– Пирожные заварные и торт, наверное.
– Окей.
Идёт в магазин. Несколько минут спустя возвращается с пакетом.
– Самара.
– Астрахань. Дёма, тебе на мягкий знак, – гогочет Белка.
– О, ну зашибись. Только вошёл в игру и уже безнадёжно проиграл.
– Невезучий!
– Ну как сказать, – подмигивает мне.
Закрывает дверь.
Едем дальше и вскоре добираемся до указанного адреса.
– Выгружаемся! – объявляет Ксюха.
У калитки нас встречает темноволосый парень. Он здоровается с друзьями и Белкой, а потом задерживает внимательный взгляд на мне.
– Здрасьте. Евгений Гаевский.
– Валерия Есьман, – отвечаю ему в тон.
– А чё вы так официально? – смеётся с нас Демьян.
– Ну а как? Человечек из столицы всё-таки, верно?
– Верно.
– Рад знакомству, Валерия.
– Взаимно. Можно просто Лера.
– Тогда можно просто Жека, – улыбается. – Дождь лупит. Проходите во двор. Мы в беседке стол накрыли. Там Шпак, Димон с Настей прикатили, Маринка. Светка на подходе после смены.
Не знала, что девушки будут тоже, но это даже к лучшему.
Идём за ним.
Территория за забором небольшая. Дом – старый, покосившийся, но с виду вполне себе ухоженный. Цветы высажены перед крыльцом. Свежей краской выкрашен фасад.
Пожалуй, здесь с лёгкостью можно представить какую-нибудь хозяйку-пенсионерку.
В беседке шумно и горит свет. Девушки громко смеются, однако заметив нашу делегацию, резко замолкают и внимание, конечно же, фокусируется на мне.
– Ребята, Дёмыч приехал!
– И не один.
– Привет, Дёма! Привет, Ксюха! – звучит нестройный хор голосов.
– Познакомьтесь, это Лера, – представляет меня друзьям Демьян. – Лер, это Марина, – кивает на рыжеволосую. Настя, – жестом указывает на блондинку, Димка и мой кореш, Костя Шпак.
– Привет.
– Здрасьте-здрасьте.
– Салют.
Девчонки внимательно меня обсматривают, оценивая.
Стандартная ситуация.
– Значит, это та самая попутчица из столицы? – интересуется Костя, снимая с шампура дымящиеся кусочки шашлыка.
Не знаю почему, но из всех присутствующих именно этот бритоголовый парень нравится мне меньше всего.
Отталкивает чем-то. Взгляд у него какой-то неприятный. Острый. Волчий.
– Да, она самая, – подтверждает Демьян.
– Ой, он нам про тебя все уши прожужжал. Лера то, Лера сё, – Жека толкает его плечом.
– Ещё бы! Такая красотка, – улыбается Марина.
– Какими судьбами к нам? – продолжает беседу Шпак, принимаясь за второй шампур.
– К морю захотелось, – пожимаю плечом.
– Как-будто кто-то летом приезжает сюда по другому поводу, – хмыкает Настя. – Чё ещё можно делать в нашей дыре, Кость?
– Как вы познакомились? – проявляет любопытство Марина. – Через приложение попутки, что ли?
– Нет. Мы с Демьяном случайно встретились на заправке.
– Серьёзно?
– Он мне очень помог.
– А чего случилось?
– Ко мне привязалась компания нетрезвых мужчин. Если бы не ваш товарищ, не знаю, чем бы кончилось. Их было четверо, я одна.
– Кошмар. И как выкрутились?
– Мы уехали оттуда на его машине. По ходу беседы оказалось, что нам в одну сторону. Демьян любезно согласился меня подвезти.
Ну всё почти так, если не вдаваться в детали.
– Один раскидал четверых? Красава! – восхищённо хвалит его Лёха.
– У меня была с собой бита.
– Наш человек!
– Короче, Дёмыч у нас, как всегда, супергерой, – подытоживает Шпак.
И что-то есть в его словах такое… Едва уловимая язвительность будто бы.
– А вы, ребята, уже успели подружиться? – Марина, улыбаясь, смотрит на наши сцепленные пальцы.
– Успели, – не отрицаю.
– Они обменивались микробами и теперь у них будут дети, – выпячивая губы, заявляет Ксюха.
– Воу!
– Всё с ними понятно, – смеются ребята.
– Белка, займи-ка свой рот чем-нибудь полезным. Овощи вон пожуй или зелень, – советует ей брат, но она лишь, дразнясь, показывает ему язык и хохочет.
– Так, готово, налетайте на мясо, пока горячее.
– Садитесь сюда, – зовёт Марина. – Насть, двигайся. Вот тарелки.
Суетятся. Накладывают нам шашлык. Разливают лимонад по стаканам, потому что от алкоголя отказываемся.
Сидим ужинаем. Ребята рассказывают о себе, и я попутно всё больше узнаю про Демьяна, ведь он в разные периоды времени рос с этими мальчишками.
– Помнишь, как подожгли кучу листьев у санатория, чтобы посмотреть, чё будет?
– Посмотрели, блин. Полыхануло жёстко.
– Пожарка приехала.
– За малым нас тогда не загребли.
– А как Деверев провалился в погреб к крысам, помните? Когда по крыше лазили. Строили шалаш.
– Сломал копыто.
– Пролежал месяц дома потом.
– Да чё только не было…
– Шестёрку угоняли у дяди Бори.
– Места на бесплатном пляже за деньги сдавали.
– Сады у соседей обворовывали.
– Нарвём яблок и винограда, – продолжает рассказ Жека. – И несём на рынок, куропедам продавать.
– Так себе подвиги, пацаны.
– Да ладно тебе, Дёмыч. У них этого добра было с лихвой, а нам нужны были бабки на похавать.
– Доворовались однажды, – хмыкает Лёха.
– Ты про медвежий капкан бабы Шуры?
– Вот ты орал тогда Жека. Как резаный.
– Ну мы ж ей отомстили потом.
– Харэ. Щас девчонка наслушается вас, – стопорит товарищей Демьян.
– Твоё детство, наверное, было совсем другим? – обращается ко мне Гаевский.
Видимо, выражение моего лица говорит за меня.
– Пожалуй, да.
– И каким оно было?
Пожимаю плечом.
– Мы с отцом много путешествовали.
– И где была?
– В основном Европа.
– А конкретнее?
– Италия, Испания, Англия, Франция.
– Ого! Ни хера себе списочек!
– Ты чё Эйфильскую башню видела?
– Эйфелеву? Да.
– И башню с часами?
– Биг Бэн? Который в Лондоне?
– Ага.
– Да.
– А в Америке была?
– Два раза. В Нью-Йорке и в Калифорнии. В Диснейлэнде.
– Да ты гонишь! Фотки есть?
– У меня нет с собой телефона.
– Ну понятно, – скептически улыбаются.
– Пруфов нет, только слова.
– Говорю же, гонит, – ухмыляется Шпак.
– Я не лгунья. Дай телефон, – прошу у Демьяна. – В соцсетях есть папка с фотками из путешествий.
Уже принципа ради захожу на свою старую страницу и демонстрирую доказательства.
– Реально была везде! – с любопытством рассматривают снимки.
– А чем ты сейчас занимаешься, Лер?
– Окончила одиннадцатый класс.
– Так ты получается только отгуляла выпускной?
– Да.
– И как оно в столице? Где были?
– На Красной Площади. В Кремле.
– Офигеть. Это на том концерте, который по телеку каждый год показывают?
– Кто пел из звёзд?
– Там было много разных исполнителей. От Гагариной до Крида.
– Классно.
– Куда-то поступать собираешься?
– Планирую учиться на дизайнера в Академии моды Юдашкина.
– Академия Юдашкина? Нехило.
– Поди денег у предков куры не клюют, – комментирует услышанное Шпак. – Америка, Диснейлэнд, Юдашкин!
– Она, между прочим, талантливая, очень круто рисует.
– Подтверждаю, – кивает Лёха, соглашаясь с комментарием Демьяна. – Шарж обещала набросать коллективный. Да, Лерок?
– Чё по мясу, народ? – громко осведомляется Костя.
– Вкусное.
– Огонь.
– Ваще не сухое.
– Слышьте, сухое-не сухое, когда-то вообще жрать было нечего. Да, Дёмыч?
Парень кивает.
***
– Так вы с Костей из одного детского дома? – спрашиваю чуть позже, когда он провожает меня до туалета.
– Да. В последнее время редко видимся, но нас связывает множество воспоминаний и немало историй, за которые сейчас стыдно.
– Судя по рассказам друзей, ты был хулиганом, – озвучиваю факт.
– Был.
– Хм.
– Это в прошлом. Нам туда. Ты извини за его реплики. Он у нас такой, своеобразный тип.
– Да всё нормально.
Заходим в дом.
Там… Мягко говоря, всё скромно.
– Не разувайся. Тут не особо прибрано. Пацаны живут, сама понимаешь, – предупреждает виновато, вешая на крючок чёрную толстовку, валяющуюся прямо на полу.
– Не переживай.
– Прямо проходи, вон там дверь приоткрыта. Свет включается слева при входе.
– Спасибо. Я скоро вернусь.
– Лер… – перехватывает мои пальцы. – Ты не подумай чего плохого, они нормальные ребята. Просто… Раздолбаи. Не свезло с в жизни, каждому по-своему.
– Демьян, всё хорошо, – спешу его в этом уверить. – Иди к друзьям.
– Поцелуешь ещё?
Закатываю глаза.
– Так и быть.
Встаю на носочки, легонько касаюсь губами его щеки и, хохотнув, отстраняюсь.
– Всё, что ли?
– Хорошего понемножку, – смеясь, спешу ретироваться в заданном направлении.
Закрываю дверь на щеколду.
Осматриваюсь.
– Мда…
Поджав губы, всё же решаю воспользоваться данным помещением. Вариантов-то нет.
Мою руки.
Разглядываю своё отражение в мутном зеркале.
И правда видно, что в доме тусуются одни мужчины.
В него же просто невозможно смотреться! Грязное.
Качаю головой, вытираю руки о шорты (потому что полотенца, висящие на крючке, не внушают доверия) и покидаю убогий санузел, а затем и дом.
Иду к беседке.
Ребята скучковались и как-то притихли, но стоит мне подойти, как они начинают дружно кричать:
– С днём рождения!
Вздыхаю.
Рассказал значит.
– Опять загадывать желание?
На деревянном столе стоит торт с восемнадцатью свечками.
– Загадывай и задувай.
– Дичь, – фыркает Костя, но я всё равно это делаю. Хоть может и глупо.
– Ура!
– Поздравляем!
– Давайте уже жрать.
Шпак, как всегда, в своём репертуаре.
– А чё это у вас там происходит? – раздаётся женский голос совсем рядом.
– О, Светка!
Парни и девушки приветствуют невесть откуда появившуюся блондинку.
– Привет всем. Ммм. Как вкусно пахнет! Есть хочу, не могу!
– Садись, – гостеприимно организовывают ей место.
– А у кого дэ рэ?
– У Дёмыча девчонки, познакомься.
Девушка переводит на меня взгляд.
Замираю, когда подмечаю одну деталь, резко бросившуюся мне в глаза.
– Я Света, – улыбаясь, представляется.
Долго молчу в ответ.
Просто стою и смотрю на неё. Внимательно.
– А ты…? – растерянно спрашивает она, когда пауза затягивается.
– А я – хозяйка серёжек, которые у тебя в ушах, – озвучиваю сухо.
Глава 25
Демьян
Светка смотрит на Леру широко распахнутыми глазами. Не моргая.
– Ннет. Это мои серёжки.
Лера сжимает губы в тонкую линию.
– Они. Не. Твои, – чеканит по слогам. – Эти серьги принадлежали моей матери. Отец их под заказ делал у ювелира. Вторых таких нет. Снимай.
Ребята растерянно переглядываются.
Светка, отказываясь верить в услышанное, медленно качает головой.
– Отдай ей серьги.
– Да вы чё офигели, Дём? Они мои! Мои! Ясно? Ничего я с себя снимать не буду! – заявляет возмущённо, и Лерку, ожидаемо, начинает штормить на этой почве.
Обогнув стол, резво подлетает к девчонке.
Вцепившись в неё, требует, чтобы та немедленно вернула ей её вещь.
– Снимай, сказала!
– Отстань! Отвали от меня! – испуганно верещит Светка. – Костя, скажи этой ненормальной! Скажи!
– Быстро сняла! – повторяет хозяйка украшений.
– Ааа!
– Предупреждаю: лучше сама или я помогу тебе, клянусь!
– Тихо, Лер, спокойно, – прихватываю за плечи. Оттаскиваю назад.
– Отпусти!
– Он мне их подарил! Кость, скажи ей, что купил их для меня! Скажи! – Светка бросает недоумевающий взгляд на Шпака.
– Чего? Купил? – усмехнувшись, выкрикивает Лерка, активно пытающаяся вырваться из моих рук. – У меня их украли на рынке! Сразу! В то утро, когда мы только приехали в вашу приморскую дыру!
Светка открывает рот, но не обронив ни слова, тут же закрывает.
– Где ты взял серьги, Костян? – спрашиваю у друга, продолжая удерживать светловолосую фурию на месте.
– В ломбарде позавчера приобрёл, – отвечает он, зубами снимая с шампура оставшийся кусок мяса.
– В ломбарде? – пищит шокированная Света. – Охренел, блин? Ношеное подарил мне?
– Да какой ломбард! Врёт он всё! – кричит Лера.
Внимательно смотрю на Шпака.
– Чё ты уставился на меня? На них не написано, чьи они. Купил и купил. В ломбарде дешевле, чем в магазине.
– Это он украл мою сумку! Он! – настаивает Есьман.
– Слышь, полегче на поворотах, Москва! – цедит друг зло.
– Пошёл ты! Да отпусти уже! – девчонка вырывается из плена моих рук и отступает на шаг в сторону. – Это ты! – указывает пальцем на Костяна.
– Больная? Далась мне твоя сумка.
– Видел, что я туда деньги кладу!
– Лер, подожди, – пытаюсь стопорнуть разворачивающийся скандал.
– Ты ему веришь, что ли? Серьёзно? – прищуривается. – Будешь защищать его? Хотя чему я удивляюсь? Вы ведь росли вместе. Один детдом, все дела. Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты!
– Не наезжай без оснований.
– То есть по-твоему, тот факт, что мои серьги у неё в ушах, не основание? – выпаливает сердито.
– Дай разобраться в ситуации.
– Разбирайся, но лично мне всё понятно! И рост был примерно такой же, и телосложение. А главное, вспоминай, как он был одет! Вон в прихожей валяется чёрная спортивная худи с капюшоном, которую ты лично поднимал с пола двадцать минут назад!
По спине бежит холодок.
Снова встречаемся с Костей глазами.
– Чёрная худи? Да ладно! – ухмыляется он, откровенно забавляясь. – Лёха, Жека, у вас чё такой нет?
Лёха растерянно хмурится.
– Есть, – Жека пожимает плечом, опуская взгляд.
– Ну вот и я о том. Видишь, Дёмыч, херовый следак из твоей столичной подружки.
Киваю.
А сам резко разворачиваюсь.
– Эу, ты куда? – прилетает в спину.
Широким шагом направляюсь к дому.
– Дём! Куда? – повторяет громче.
– Сестру заберу, – бросаю сухо, поднимаясь по ступенькам.
Захожу в прихожую.
На глаза почти сразу попадается та самая злосчастная худи, которая упоминалась в разговоре.
С минуту сомневаюсь, но потом, плюнув на приличия, всё-таки открываю створку шкафа. Просто, чтобы успокоиться.
Раздвигаю вешалки. Осматриваю полки. Закрываю дверцу.
Обыскав прихожую, двигаюсь дальше.
В зале орут мультики, но Ксюхе, заснувшей на диване, это никак не мешает.
Позволяю себе обследовать комнату.
Проверяю советскую стенку. Не роюсь, но осматриваю содержимое полок и секретера.
После зала заглядываю в кухню. Там тоже ничего не нахожу и начинаю чувствовать себя конченым уродом, однако для того, чтобы доказать прежде всего самому себе тот факт, что друг не виноват, продолжаю поиски в спальне, где спят Жека и Костян.
В шкафу разбросано шмотьё. На подоконнике пепельница, пустые бутылки и тарелка с остатками чипсов. В тумбе бардак, но улики также отсутствуют.
Собираюсь уже выходить отсюда. Повинуясь каким-то внутренним ощущениям, зачем-то приседаю на корточки, заглядываю под кровать и… Грудь внезапно обдаёт жаром, когда замечаю там это: целый склад из женских сумок, небрежно валяющихся на полу.
Сцепив зубы, выгребаю всё наружу и растерянно подбираю ту самую, которую видел в руках у своей попутчицы.
Рассеянно провожу ладонью по волосам.
Выругавшись, хватаю её и встаю.
Возвращаюсь в зал.
– Белка, вставай, – пытаюсь разбудить сестру.
– Мм. Ещё чуток, – лепечет она сонно.
– Ксюха, мы уезжаем, – приходится растормошить её.
– Дёма, не хочу. Тут посплю, – сопротивляясь, предпринимает попытку развернуться к спинке дивана.
– Просыпайся, Ксюш! Мы уходим! – повышаю голос. – Давай. Поднимайся!
Она недовольно таращится на меня, но команду выполняет. Потирая кулачком глаза, сипит:
– Чё кричишь на меня?
– Идём.
Желание поскорее покинуть этот дом жжёт буквально изнутри.
– Стой, не успеваю! – доносится до меня голос младшей сестры, когда выхожу на крыльцо. – Ну Дёма!
Направляюсь к беседке.
Появляюсь как раз вовремя, потому что Лера и Шпак разговаривают друг с другом на повышенных тонах.
– Эй!
Костян поворачивается, и я швыряю в него проклятую сумку.
– Не пояснишь мне?
Он поджимает губы.
– Нет.
– Придётся, Костян.
– Чё, из-за столичной шкуры будем выяснять с тобой отношения?
Не знаю, что выбесило сильнее. Тот факт, что он солгал или это его пренебрежительное ругательство в сторону девчонки.
Подлетаю.
Хватаю за грудки и в следующую секунду хорошенько прикладываюсь кулаком по наглой, брехливой роже.
Девчонки визжат и бегут врассыпную, когда он заваливается на стол.
– Ребята, не надо! – испуганно верещит Настя.
– Охренел? – Костя сплёвывает кровь на землю и прижимает руку к разбитому рту.
– Я же говорил тебе за эти цацки! По-человечески просил маякнуть, если попадутся на глаза, а ты получается, сам их украл, ещё и себе оставил!
– И?
– Светке подарил без зазрения совести! Хоть бы дождался, пока уедем!
– Козёл! Ворованное дарить!
Вышеупомянутая Светка давится слезами.
– Как могу, так и выкручиваюсь. Ясно? У меня нет богатых предков, как у этой, – кивает Шпак на Лерку.
– Я же говорил, что украшения дороги человеку! Ты мог просто отдать их мне после нашего разговора! – разочарованно говорю, вцепившись в его футболку.
– Да с хера ли, а? Мне жрать нечего! Кто она мне такая, чтобы я вникал в подробности?
– А я тебе кто, Костян? Друг или нет? – до боли стискиваю челюсти.
– Не у тебя крал!
– Она со мной была!
– И чё? Мы с тобой с детства вместе, а эту мажорку ты всего несколько дней знаешь и уже за неё впрягаешься!
– Урод ты Костян, – грубо толкнув его, качаю головой.
– Да пошёл ты на хер! За левую бабу предъявляешь! Она тебе кто?
– Ты мне теперь никто! – выпаливаю уверенно.
– А, вот так значит? – оскалившись, кивает. – Ты бы не разбрасывался такими громкими заявами.
– Я бы не поступил так с тобой никогда! А вы чё смотрите? – к пацанам обращаюсь. – Знали и смолчали. Молодцы!
– Дёмыч...
– Где остальное? – осведомляюсь ледяным тоном. – Всё ей вернёте, ясно? Сутки у вас есть. Забирай сумку и валим отсюда, – бросаю Лере. – Серьги где?
– У меня, – раскрывает кулак правой руки.
– Пошли.
Хватаю перепуганную Белку за руку и шагаю к воротам, испытывая горькое разочарование оттого, что меня предали самые близкие люди.
– Вали-вали!
– Костян, не надо.
– Ничё! Приползёт ещё сюда, моралист херов! – прилетает в спину от разозлившегося Шпака. – Правильный стал, мать твою! Перед столичной шоблой рисуешься!
– Рот закрой, – ору в ответ.
– Расскажи ей, как в колонии год провёл! Герой, млять! – орёт вслед.
Вот где-то тут подрывает мою нервную систему окончательно.
– Демьян...
Лера пытается остановить меня, но вряд ли это уже возможно.
Разворачиваюсь.
Несколько секунд и я снова налетаю на человека, которого считал своим другом.
Мы валимся на землю и между нами завязывается ожесточенная драка, впоследствии положившая конец многолетней дружбе…
***
Утром, пока мои девчонки ещё спят, собираюсь и еду сначала в автомастерскую, потом к другому юристу на консультацию по поводу опеки.
Впрочем, сразу могу сказать, что встреча не приносит хороших новостей. Оксана Ивановна, которую посоветовала тётя Галя, выносит всё тот же неутешительный вердикт: не стать мне официальным опекуном сестры. Пятно в биографии не позволит.
– О, Дёма! Решил-таки появиться в родном доме.
– Это место давно уже моим домом не является. Что случилось? Ты чего звонила ночью? – недовольно смотрю на мать.
Она выходит ко мне за дверь, завязывая пояс грязного, не стираного халата.
– Как это чего? Знать хочу, как мои дети, – бросает обиженно.
Киваю.
Смешно от неё это слышать.
– Где Ксюнечка?
– Где надо!
– Когда привезёшь её назад?
– Не привезу.
– Сынок, ну ты чего? Я мать, со мной так нельзя! – с укором выдвигает, обдавая порцией жуткого перегара.
– Мать… Ты её посадила милостыню просить! – напоминаю я сухо.
– Ой да враньё всё, Дём! Кого ты слушаешь?
– Людей слушаю, которые видят это безобразие. Ты правда думала, что до меня это не дойдёт? – повышаю голос.
– Ну чё ты злишься? – шипит, морщась. – Сам понимаешь, я без работы щас. У Бори тоже проблемы, из-за тебя так-то на больничном!
– У него проблемы потому, что не в своё дело лезет! Его была идея попрошайку из Ксюхи сделать? – спрашиваю зло.
– Она сама.
– Чушь какая!
– Дёма, нам очень нужны были деньги!
– Так и сели бы сами на набережной вместе с этим твоим козлом!
– Тише ты! Разбудишь!
Времени два часа уже, а этот всё спит.
– Тебе самой-то не стыдно такие вещи делать? Совсем мозг пропила?
– Перестань разговаривать со мной так!
– Как ещё, скажи, после этого с тобой разговаривать? Позор такой! Ты ради бутылки на дно опуститься готова!
– Неправда!
– С работы за что уволили?
– Подставили меня.
– За пьянку. Плюс ты лимонад с завода воровала!
Охранник завода при встрече обмолвился.
– Там все его домой носют, вот и я Ксюшке по чуть брала, она ж любит.
– Да не гони мне, мам! Перепродавала соседям по дешёвке!
– Тоже мне преступление, – фыркает.
– На вырученное покупала пойло. Не так, что ли?
Город маленький. Знакомых много.
– Я больной человек! – обиженно цедит сквозь зубы. – У меня зависимость.
– И ты ничего не хочешь с этим делать!
– Хочу! Очень хочу!
– Да врёшь ты всё, – отмахиваюсь и отворачиваюсь.
Не могу смотреть на то, что от неё осталось.
– Дёма, сынок…
Лезет обнимать, и где-то глубоко внутри, это её действие всё ещё отзывается во мне ответной болью.
– Сколько раз я присылал тебе деньги отдельно на врача и кодировку. Вот в марте было последний раз. Напомни, куда ты их дела?
Молчит, но тут и без слов всё понятно. Туда же дела, куда ежемесячные мои переводы. Они тупо в очередной раз их пробухали на пару. Потратили всё на синьку.
– Ну как куда? Продукты покупала. Ксюхе-то надо есть или как? – пытается надавить на жалость.
– Хватит ею прикрываться.
– Я не прикрываюсь. Ты видал, какие цены нынче в магазинах? А она вон шоколадки любит разные, киндэры там всякие, конфеты, да не абы какие! Колбаску варёную, мороженое.
– Хватит, мам.
Конфеты и шоколадки Белка видит только тогда, когда привожу их я или кто-то по моей просьбе.
– Я ж сперва о дочке-то думаю. Как накормить. Она много ест, между прочим!
– Твой бесполезный боров съедает куда больше тощей Ксюхи!
– Едой попрекать человека будем?
– Закрыли тему.
Приживала херов.
Я его выкидываю из дома, а она опять привечает.
– Между прочим, еле отговорила Борю писать на тебя в ментовку заявление! Ты его избил, руку ему сломал, а он тебя пожалел, о как!
– Ничего про него слышать не хочу.
Оба молчим какое-то время, а потом она заводит разговор по новой:
– В этот раз точно закодируюсь, – обещает, в надежде, что опять на это куплюсь.
– Я тебе не верю, – качаю головой.
– Слово даю, сынок.
– Твоё слово ничего не стоит.
– Дём, дай денег, – просит, прижимаясь к моей спине. – У тебя же есть, я знаю. Вот очень надо, зай!
– Не терпится опохмелиться? Вон трясёт аж всю.
– Нет. Продуктов схожу куплю. Пустой холодильник у матери, даже яиц нема. И сахара. Совесть есть?
– Я тебе сам продукты привезу.
– А на врача-то дашь? – требует сердито. – Схожу к нему. Пусть зашьёт. Устала от жизни такой.
Поворачиваюсь к ней и огорошиваю:
– Прямо сейчас поехали. Всё сделают.
– Как эт сейчас, – опешив, таращится на меня во все глаза. – Я… Не могу щас.
– Почему не можешь? Ты же сама сказала, что хочешь избавиться от зависимости. Что мешает? Поехали, – пытаюсь додавить.
– Ну… Нет. Плохо выгляжу, – нервно теребит пояс от халата. – Не одета, башка не вымыта.
