Текст книги "Среди корон и клыков. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Анна Бруша
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
– Вы думаете, что замок, кроватка – это все морок?
Его улыбка стала тонкой.
– О, нет, – перебил меня Монархо, – Это могла быть правда. Главное, что я пытаюсь сказать. Пустыня не врет. И не пытается никого убить. Специально. Она просто показывает, что вода существует, не давая гарантий. Если бы вы шагнули, не обязательно добрались. Но также верно и то, что вы могли оказаться в нужном вам замке.
Мы распрощались.
Кажется, карлик остался доволен тем, что я ему рассказала.
Я тоже получила пищу для размышлений. Мертвяк видел Бездну, как страшную стихию, необузданную и дикую, но этой силой можно было пользоваться. Мне же казалось, что Бездна обладает не только волей, но и разумом. Монархо сравнил ее с плесенью, но мне казалось, что я имела дело с хищником – изощренным охотником, не знающим жалости и хорошо понимающим слабости своей жертвы.
Глава 35
День был в самом разгаре и все же что-то изменилось. Шаги в коридорах стали торопливее, голоса зазвучали громче, около моих покоев возникло столпотворение из троллей.
Регуутор вернулся. Маги хотели первыми добраться до него с бесконечными донесениями, сводками и прочим.
Я обрадовалась и едва могла сдержать улыбку. Пока я раздумывала стоит ли выйти Йотуну навстречу, дверь в покои отворилась без стука. Я подняла голову и задержала дыхание. Йотун вошел молча, в доспехах, покрытых дорожной пылью. В руках у него был плотный, темный сверток.
Я не могла поверить. Нет. Это снова видение, насылаемое Бездной.
Йотун подошел ко мне и, не говоря ни слова, отдал ребенка.Я приняла Тарвина. Он так изменился, вырос, но все же, это был мой сын. Тарвин сразу зашевелился, заплакал надрывно, выгнулся, хотел вырваться. Его плач полоснул меня изнутри. Сын забыл меня и не чувствовал покоя в моих объятиях. Это было больнее всего.
Я прижала его к груди, ощущая горячее, беспокойное тельце, его дрожь и растерянность.
– Тише… тише… – прошептала я, прижимая его к себе, но голос меня предал.
В глазах защипало и стало горячо.
Гитте всхлипнула за моей спиной.
Йотун задержался лишь на миг. Его взгляд скользнул по нам. Потом он развернулся и вышел, так же молча, как вошел.
Дверь за ним мягко закрылась.
Тарвин продолжал плакать и биться– Нам нужно найти кормилицу, – сдавленно сказала я. – Тарвин голоден… и напуган.
Гитте кивнула, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
Понадобилось время, чтобы сын успокоился. Его плач перешел во всхлипы, затем дыхание стало ровным и глубоким. Он заснул, измучившись.
К счастью в замке было несколько недавно родивших женщин. И вопрос с кормилицей решился быстро.
Я не могла отойти от Тарвина ни на шаг. Мне казалось, что стоит отвернуться хотя бы на мгновение, и он снова исчезнет.
Мы с Йотуном были заняты. Он – войной, я – сыном.
Тарвин должен был почувствовать себя в безопасности, привыкнуть к новой обстановке. Узнать меня заново. Я сцепила зубы и оставалась рядом с ним, несмотря на отчаянный плач.
Маленький человек яростно боролся против того, что его вырвали из привычной обстановки и уже в который раз швырнули в неизвестность. Проявлял характер. В этом мы с сыном были похожи: отказывались подчиняться и покорно принимать судьбу. Внешне же он являл собой уменьшенную копию Йотуна, что одновременно пугало и восхищало.
Вопреки горечи от потерянного в разлуке времени, я была счастлива. Мое сердце вновь ожило, забилось.
Так пролетели несколько дней и бессонных ночей.
Между нами с Йотуном по-прежнему было молчание, и я решилась нарушить его первой. Оставалось дождаться, когда его командиры уйдут после ужина, а тролли, как назло продолжали разговаривать.
Наконец-то они засобирались. Теперь я слышала их голоса со стороны коридора. Один маг все продолжал на чем-то настаивать. Его монотонный голос бубнил и бубнил, но вот наконец все шаги стихли.
Для верности выждав несколько мгновений, я направилась к Йотуну.
– Гитте, побудь с Тарвином. Никуда не отлучайся, – попросила я ведьму.
И когда толкнула дверь, разделяющую наши покои, столкнулась с ним самим. Он тоже шел ко мне. Я почувствовала, что краснею под прямым внимательным взглядом.
Йотун отступил, давая мне пройти, а затем сам закрыл двери, отсекая меня от Гитте и Тарвина.
Мы расположились в комнате рядом с его спальней и я выдохнула одно слово:
– Почему?
– Разве это важно? – сразу ощетинился он.
Я внимательно разглядывала Йотуна. Он выглядел уставшим. В его движениях появилась нарочитая сдержанность, которой раньше не было. Лицо осунулось, скулы обозначились резче, под глазами залегли тени. Но взгляд оставался ясным и цепким.
Я вдруг поняла, что он не просто привез нашего сына. Он сделал выбор вопреки всем тролльим традициям. И этот выбор был противен его положению, а также пусть и косвенно, но подтачивал его власть.
Йотун смотрел на меня прямо, не отводя взгляда, и в этом взгляде не было ни раскаяния, ни сомнения. Только напряженная собранность того, кто знает цену своему поступку и готов за нее платить.
Мне это понравилось.
Тогда я шагнула к нему и взяла за руку.
– Расскажи мне? – мягко попросила я.
Он чуть сжал мои пальцы и сразу же отпустил.
– Граница между Миравингией и Туманами закрыта… чернотой. Внутри этого тумана не действует наша магия.
Мы сели в кресла друг напротив друга.
– Бездна! Мальта, лучшего определения и не придумать. Ты просто проваливаешься во что-то, где нет ни времени, ни верха, ни низа. Но я прошел порталом.
– И как? Он действовал…? – волнуясь сверх всякой меры, спросила я.
– Странно, что ты заговорила об этом. Но ты права. Нет. Портал выбросил меня совершенно не в том месте, где я рассчитывал. Но хотя бы в Туманах. На том спасибо.
Йотун усмехнулся и продолжил:
– Я точно не знал, в какой питомник аму-вайо определили Тарвина.
– Пи-томник, как у Фэйта?
Меня эта мысль ужаснула. Воображение рисовало ужасные картина. Маленьких троллей держат в клетках.
– Нет. В месте, где воспитывали будущих Теней. Никто нас не держит в пещерах, – Йотун почти оскорбился от того, что я провела знак равенства между питомниками, где растили чудовищ и будущих советников короля, – Я точно знал, что он не в столице. Там не возятся с совсем маленькими.
«Потому что младенец должен быть с матерью».
Мои пальцы сжались на подлокотниках кресла, но я заставила себя их разжать.
– И как же ты его нашел?
– Золото, – коротко ответил Йотун.
О, как меня обрадовала жадность троллей.
– Ну, а дальше?
В его взгляде мелькнули искорки веселья.
– Понятное дело братья были не в восторге, когда я появился, – Йотун потер переносицу, – Особенно те, кто согласились принять Тарвина, сильно рисковали.
«О, да, его венах течет добрая половина человеческой крови».
– Но в конце концов мне удалось убедить их, что я лишь хочу взглянуть на сына.
У меня начало закрадываться подозрение.
– Неужели, они просто отдали его тебе?
Йотун сидел, положив ногу на ногу, долго молчал, глядя прямо на меня.
– Нет, – наконец сказал он.
– Я не понимаю.
А в груди начала ворочаться тревога. На самом деле, я догадалась, что произошло, но все же отказывалась верить.
Йотун поднялся и подошел к окну.
– Думаю, прекрасно понимаешь.
– Ты его… выкрал?
– Да. Забрал у ордена.
Я судорожно вздохнула.
– Они могут прийти за ним?
– Сейчас нет. Нас разделяет Бездна.
– А потом, когда черный туман исчезнет?
Вопрос так и повис в воздухе.
Йотун обернулся.
– Аму-вайо считают, что Тарвин станет очень сильным магом, – с затаенной гордостью сказал он.
Йотун подошел ко мне. Слова давались ему с трудом и отчего-то он перешел на миравингийское наречие.
– Я думал, что поступаю правильно, когда отдал его. Что так будет проще. Безопаснее. – его мимолетная улыбка больше напоминала оскал, – И так и было. Для всех, кроме тебя.
Он замолчал надолго.
– И ты все равно отправился в Туманы. Рискуя… положением, всем. – подсказала я.
– Ради тебя. Без этого ты бы не вернулась.
Его признание ненадолго лишило меня дара речи, выбило воздух из легких.
– Благодарю, – сказала я, поднимаясь.
Я слишком ненавидела то, что Йотун сделал, и не могла благодарить за восстановление справедливости. И все же его готовность пожертвовать своими интересами меня поразила.
Орден аму-вайо не прощает таких вещей. Формально ничего не произошло: похищенного ребенка скорее всего «не существовало». И все же если Йотун забрал Тарвина, значит, он перестал быть для своего ордена безупречным. Никто, никогда не упрекнет его открыто, но они не забудут.
Весьма вероятно, что Йотун лишится поддержки в Туманах.
А здесь в Миравингии… Кальф так точно будет в ярости. Регуутор открыто выбрал человечку и ее сына.
И все это ради того, чтобы я была с ним… не как пленница или служанка и даже не как яло эманта.
– Еще раз благодарю, регуутор.
Я поклонилась и поспешила уйти, сославшись, что сын требует моего внимания. Я не знаю, мой разум был в таком смятении, что, говорила я что-то вежливо неуклюжее.
Йотун не стал меня удерживать.
Глава 36
Комната, отведенная под детскую, находилась дальше по коридору на расстоянии шестидесяти трех шагов. Я знала это точно. Там было тепло, пахло молоком, травяным настоем и чистыми, высушенными на солнце, простынями. Я вошла неслышно и на мгновение остановилась у порога.
Кормилица сидела у стены, прижав к груди собственного младенца. Ее ребенок сосал жадно и уверенно. Тарвин спал в кроватке, он дышал ровно и глубоко.
Гитте сидела рядом, она хотела подняться, но я остановила ее едва заметным движением головы. Когда я подошла ближе, она шепнула, что все спокойно: Тарвин поел и быстро уснул, почти не плакал. Я кивнула и осторожно коснулась края одеяльца, поправляя его.
Тарвин не проснулся. Он не знал, что я здесь, и как тяжело мне его оставить на ночь в детской.
Кормилица взглянула на меня без любопытства. Просто женщина, знающая свое дело. Я повернулась к Гитте и зашептала:
– Если что-нибудь…
– Я здесь, ни о чем не беспокойся, тайрис, – так же тихо ответили Гитте.
Я заставила себя отступить. Выходя, не обернулась, потому что иначе, осталась бы тут до утра.
Замок медленно затихал. Я не торопясь возвращалась в покои. Йотун ужинал внизу среди солдат и магов, и закончат они около полночи.
Сердце билось ровно.
Я знала, что он придет сегодня. И ждала.
Свеча мягко мерцала, отбрасывая причудливые вытянутые тени. Я лежала на боку и почти задремала, но почувствовала его присутствие раньше, чем услышала шаги.Обернувшись, я следила как Йотун подходит к постели, не спуская с меня внимательного взгляда. Мы оба молчали. Он взялся за покрывало и потянул его в сторону. С мягким шорохом оно упало на пол.
Не раздеваясь, Йотун уперся коленом о кровать, коснулся моей ноги. Я едва заметно вздрогнула от тепла его руки. Он замер, давая мне время, привыкнуть, а затем очертил едва заметную отметку, оставленную Ияртом. Целитель Ньёд постарался: оставшийся шрам был не толще волоса. Но Йотун знал.
Я вцепилась в простыню, пальцы сжались так сильно, как будто их свело судорогой. Йотун чуть сильнее отвел мою ногу в сторону.
Он залез на кровать неуклюже, утопая в мягкой перине. Я слышала, как он дышит, со сдержанностью хищника, которая обычно предшествует броску.Его руки, его запах – такие знакомые, опасные и притягательные. Все во мне отозвалось, и я невольно вспоминала, каково это быть с ним.
Я закрыла глаза. Я не видела его, но ощущала, как он склонился ко мне, как его дыхание коснулось моей шеи, щеки, губ. Он поцеловал. Требовательно. Как будто это была замена словам.
Когда я все-таки посмотрела на него, то поняла, что наши чувства похожи. Я не прощу ему то, что он отнял сына, он не простит мой побег. Хотя бы в этом мы были равны.
Он смотрел на меня, как на врага, которого не может победить, но и отпустить тоже. Во взгляде было все: боль, ярость, жадное желание и нежность.
Йотун подмял меня под себя, и моя тонкая, почти прозрачная рубашка соскользнула с плеч.Я не сопротивлялась. Он ласкал меня так, как будто боялся, что я могу исчезнуть. Я застонала от напора, от жаром, вспыхнувшего внизу живота.
Йотун не стал утруждать себя избавлением от одежды, как будто заминку нужную ему, чтобы снять штаны полностью, я могла использовать для восстания или побега. Он вошел слишком резко. Было больно, да. Я вскрикнула, изогнувшись в его руках. Он остановился, давая мне время, а сам иступлено целовал мою шею, ключицы, грудь.
В этой лихорадке мне послышалось, что он прошептал:
– Ты вернешься.
Йотун стал двигаться, и каждое его движение было завоеванием, пока мы оба не слились в этом безумии, где уже невозможно было понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Как если бы мы оба рвались сквозь воспоминания, сквозь обиды, чтобы снова быть вместе, хоть на миг. Мы оба были яростью, переросшей в страсть, а затем и во взаимное острое наслаждение.
Он припал к моей шее, заглушая хриплый стон, и скатился с меня, оставив мокрый жаркий след между бедер.
И только тогда, когда я лежала распластанная, запутавшаяся в простынях и собственных мыслях, он начал медленно раздеваться. Лег горячий и взял мою руку, переплетая наши пальцы.
Йотун овладел мной еще несколько раз за эту ночь, пока мы не израсходовали всю накопившуюся страсть и силы, и только тогда мы забылись крепким сном в объятиях друг друга.
***
Утром Гитте принесла Тарвина. Он смотрел вокруг внимательно и серьезно, увидев меня, он вдруг улыбнулся и протянул ручки.
– Он сегодня спокоен, – шепнула Гитте, передавая мне сына.
Я ласково заворковала с ним. Потом положила на ковер, где Тарвин принялся дрыгать ногами и ползать.Тем временем Гитте помогла мне с нарядом. Я выбрала синее платье с тонкой вышивкой по лифу и рукавам, сдержанное, но все же достойное спутницы регуутора. Гитте ловко затянула шнуровку, расправила складки.
В этот момент дверь отворилась, Йотун вошел без стука. Он кивнул Гитте. Его взгляд скользнул по комнате, чуть задержался на Тарвине и вернулся ко мне.
– Ты заглядывала в шкатулку, что я тебе дал? – спросил он спокойно, после того, как мы поприветствовали друг друга.
Ах, да. Шкатулка. За столь непродолжительное время столько всего произошло, что я и думать забыла о ней.
– Нет, – ответила я честно.
Я достала ее и протянула Йотуну.
– Открой, – сказал он.
Крышка поддалась легко. Внутри, на темной, бархатной ткани лежало ожерелье. Жемчуг.
Я затаила дыхание. Сомнений быть не могло. Это было то самое ожерелье, которое я разорвала и рассыпала в пустой колыбели. Оно было собрано заново и дополнено кулоном с крупным синим сапфиром.
Я не успела ничего сказать, Йотун взял его и встал за моей спиной, холодок жемчуга скользнул по коже.
В зеркале отражался спокойный, умиротворенный Йотун, и я с неожиданно прямой спиной и неуместным блеском в глазах.
Гитте тихонько забрала Тарвина и вышла, давая нам возможность побыть наедине.
Я коснулась ожерелья. Оно как будто стало короче.
– Несколько жемчужин потерялось, – словно в продолжении моих мыслей сказал Йотун.
Без упрека. Просто сообщал.
– Ты знал, что яло эманта боятся жемчужных украшений? – я повернулась к нему, – Считают плохой приметой их надевать?
Почему-то мне было важно услышать ответ..
– Да? – он искренне удивился, – Нет. Никогда не слышал.
Он притянул меня к себя и шепнул:
– Мне просто нравится, как жемчуг смотрится на тебе.
Я улыбнулась. С моих плеч как будто сняли тяжкий груз.
– Тем более ты не тролльчанка, Мальта, – помолчав, он добавил, – И исключение из всех правил.
– Да, и этот сапфир способен побороть любые предрассудки, – сказала я.
Мы легко рассмеялись. Хотя его последние слова заставили меня насторожится.
Йотун нехотя выпустил меня из объятий.
– Идем, полюбуешься на дело своих рук, – сказал он, довольно улыбаясь.
– Какое?
– А кто отправил в Ракарм спасательный отряд? – у регуутора было хорошее настроение.
– Гельд насколько мне известно.
– Конечно, и эта идея сама-собой пришла ему в голову, – Йотун усмехнулся и ласково коснулся моих губ, – Ты спасла много хороших троллей.
Что ж эту «проделку» он одобрял.
Вскоре, мы уже входили в один из залов замка, где разместились вновь прибывшие.
Командир, знакомый мне из видений, и еще несколько троллей стали подниматься навстречу Йотуну.
– Нет, отдыхайте, – остановил он их.
Я поискала глазами Рихта, Бьянку и Мадса, но их в зале не было.
– Благодарим вас, регуутор. Признаться, помощь подоспела очень вовремя, – сказал командир, – Проклятые земли!
– Мы еще возьмем их, – сказал Йотун, – Сейчас у нас есть дело поважнее. Верховный маг и лживая королева Миравингии объединились. Нам пригодятся все отважные тролли.
Он говорил то, что находило отклик в сердцах этих вояк.
Я увидела Гельда и кивнула ему. Он улыбнулся в ответ.
«Но где же Мадс? Неужели....».
К счастью, из разговора быстро выяснилось, что часть троллей и всех людей разместили во внутреннем дворе замка, ближе к воротам.
– Один из наших наемников – сильный маг, – предупредил командир, – Бандит прикидывался белоплащником. Вам решать, как с ним поступить, регуутор.
Все мои сомнения рассеялись. Это мог быть только Мадс.
Мы отправились подбодрить оставшихся троллей и взглянуть на людей. Гельд пошел с нами. Он церемонно приветствовал меня и сказал:
– Приятно видеть вас, госпожа Мальта.
Сказано это было таким тоном, что становилось ясно, Гельд говорил о восстановлении моего положения.
Люди и тролли во внутреннем дворе были одинаково серы и грязны, они сгрудились вокруг жаровен и жадно ели из деревянных мисок кашу и похлебку.
Появление регуутора вызвало радость у одних и страх у других. Я заметила Рихта с Бьянкой и вздохнула с облегчением. А потом я увидела Мадса. Он сидел, привалившись к стене, одна рука у него была на перевязи, а на второй блестел ограничитель магии.
– Вот этот маг, – Гельд указал на Мадса.
Тот почувствовал, что говорят о нем и поднял голову. Мгновение узнавания.
Мадс смотрел не на троллей, а на меня. На мое платье, ожерелье, на руку регуутора на моей талии. Растерянность быстро сменилась показным равнодушием. И все-таки он выглядел, как человек, получивший удар под дых.
Я не отвела взгляда.
– Встать, – приказал Гельд, – Перед тобой регуутор.
Мадс словно нехотя поднялся.
Йотун остановился напротив, рассматривал его словно диковинного зверя.
– Как твое имя?
– Мадс.
– Мадс и все?
Тот кивнул.
– Ну, хорошо просто Мадс. Говорят, ты сильный маг?
– Пока не очень, – Мадс продемонстрировал браслет, лишающий магии, и раненную руку.
– Не дерзи, – одернул его Гельд.
– Это можно исправить, – сказал Йотун, не обращая внимания, – Так что? Продолжишь служить нам?
– Да. Правда надо уладить вопрос с жалованием, – усмехнулся Мадс.
Он играл роль недалекого и жадного деревенского увальня, по недоразумению, обладающего искрой.
Йотун хмыкнул и снял с пояса кошелек.
– Мы щедро вознаграждаем союзников.
Мадс взвесил кошелек в руке и кивнул. Осклабился. А потом поклонился. Но это не был знак покорности, скорее способ скрыть огонь, бушующий в его глазах.
– Премного благодарен, регуутор. Очень щедро.
Мы прошли дальше. Рука Йотуна вновь вернулась ко мне на талию. И я не сделала ни малейшего движения, чтобы убрать ее. Но я чувствовала взгляд Мадса, направленный мне в спину.




























