Текст книги "Среди корон и клыков. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Анна Бруша
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 30
На следующий день после завтрака меня вновь отправили шить. Я сидела у окна и смотрела, как тролльи солдаты затеяли игру на лужайке. Их голые серые спины блестели от пота. Они толкались плечами, шумели в попытках отобрать друг у друга кожаный мяч.
– Мальта! – окликнула меня мастерица.
Я моргнула и перевела взгляд на работу и уколола ткань иголкой, остановившись на середине стежка.
– Шей, Мальта, это же не кинжал. У тебя не выйдет заколоть рубашку.
Губы растянулись в улыбке, но мысли были далеко.
Что произошло вчера ночью? Что это было?Слабость? Желание? Или ярость из-за моих слов?
Ответа у меня не было.
Когда стало совсем невмоготу, я выскользнула из зала. Спустилась во внутренний двор и попросила служанку показать мне, где пустой колодец.
Она с сомнением смотрела на меня.
– Ты что? Если Рольда увидит, что ты отлыниваешь, она тебя со свету сживет.
– И все же…
– Там, – она махнула рукой, – Спустись, потом налево, через галерею и дальше направо повернуть, во внутренний дворе еще лестница вниз и там он.
Девушка смотрела на меня со смесью любопытства и осуждения.
– Брось ты эти глупости, – сказала она.
Я усмехнулась.
– Брошу. Непременно брошу!
Она отшатнулась от меня и бормоча под нос, что я де потеряла разум, поспешила прочь.
А я набрала горсть камушков и отправилась на нижней уровень. Там было темно, сыро и холодно. Колодец был сложен из черных необработанных камней. Сверху его закрывала тяжелая решетка, закрытая увесистым проржавевшим замком.
Дна не было видно. Колодец казался бездонным.
Я швыряла камешки в пустой колодец, слушая, как они звонко и зло ударяются о дно. Прервалась я только после появления двух троллей-стражей, которые осыпали «глупую человечку» бранью и велели убираться подальше.
После обеда ко мне подошла Рольда. Я подумала, что мастерицы нажаловались на мою бездарную работу и длительную отлучку, но она лишь поджала губы и сухо сказала:
– Иди в баню. Привели себя в порядок.
А после мне передали приказ регуутора: явится к нему в покои ночью.
***
В полночь явился тролль:
– Регуутор велел поторопиться, – сказал он.
– Я найду дорогу, – с достоинством ответила я.
Солдат постоял, решая, стоит ли оттащить меня к Йотуну силой.
– Мне нужно переодеться, – сказала я и мягко улыбнулась.
Тролль выдохнул, успокаиваясь.
– Скорее, – бросил он.
Я кивнула, опустив глаза, позаботившись о том, чтобы он увидел перед собой покорную служанку, желающую угодить своему господину.
Он мне поверил и, посчитав задание выполненным, ушел. Я была довольна тем, что мне удалось его провести, но все равно затворив дверь, постояла закрыв глаза, привалившись к ней спиной.
О чем Йотун только думает? Желает, чтобы я снова оказалась в его постели?
После прошлой ночи сомнений не оставалось, хотя я и старательно отгоняла эту мысль.
Меня охватила лихорадочная дрожь. Значит, для благородной тролльчанки замок в землях людей – не подходящее место. Он не решился привести сюда жену. А мужские потребности отвлекают от дел. Можно вернуться к яло эманта, которая теперь нойё, если не хуже.
Я так сильно сжала зубы, что они скрипнули.
Нет.
Этого не будет.
Пусть ждет, сколько угодно.
Я не легла. Сидела на стуле у стены, поджав ноги. Платье служанки служило мне ненадежным доспехом. Я разгладила подол цвета ржавчины, ткань была шершавой и грубой. Волосы закрывал платок. Едва ли это одеяние могло зажечь искру вожделения.
Атали наверняка посоветовала бы мне наступить на собственную гордость и попытаться вернуть расположение покровителя. Улыбнуться, стать ласковой и покорной, успокоить его гнев, уступив его желаниям. Я знала, как это сделать.
Но гордость – это все, что у меня осталось. Я не могла ее потерять.
Дверь распахнулась с тяжелым ударом о стену. Йотун больше не стал посылать за мной. Пришел сам. Комнатенка как будто съежилась. Он со своей яростью захватил все пространство.
Регуутор остановился, закрыл дверь, не говоря ни слова. Маска спокойствия исчезла с его лица. Видя, этот опасный огонь в его глазах, сурово сведенные брови, любой человек должен был бы упасть на колени перед могущественным троллем.
Не знаю, что двигало мной в этот миг: отвага или глупость.
Я встала. Медленно.Не поклонилась. Не заговорила. Просто стояла.
– Ты не пришла, – наконец сказал он.
Голос тихий. Опасный.– Нет, – подтвердила я.– Тебе не передали мой приказ?– Передали.
Он вздохнул, глубоко. На мгновение, в его взгляде мелькнуло удивление.
– Ты ослушалась.Я скрестила руки на груди.
Он подошел вплотную. Война обострила его черты, обнажила свойственную ему властность и силу характера. Я взглянула ему в глаза, открыто, бросая вызов:
– Да.
И тогда он перестал сдерживаться, схватил меня, притягивая к себе с тихим отчаянным выдохом, пытаясь одновременно сорвать платок, погладить по спине и поцеловать, возвращая воспоминания и вызывая у меня невольный болезненный отклик.
Собрав все силы, я оттолкнула его и не сдерживаясь закричала:
– Убирайся к своей жене!
Он отстранился, его взгляд полоснул точно лезвия.
– К жене, – эхом повторил он.
Красивые губы на мгновение скривились в усмешке.
Йотун повалил меня на узкую кровать и разорвал платье одним рывком. И несмотря на то, что я извивалась, точно змея, освободится я не могла. Он намотал волосы на кулак, вынуждая запрокинуть голову назад, лишая возможности его укусить и прижался своими губами к моим в иступленном сухом поцелуи. Я чувствовала его дыхание на своей коже, как его пальцы жадно впиваются в мое тело. Он, отстранившись, прошептал:
– О, да. К ней я и пришел.
У него помутился рассудок. Не иначе.
Придавив меня своей тяжестью, сжимая запястья, чтобы я не могла царапаться, он прошептал, словно в бреду:
– Я могу сделать с тобой все, что хочу.
И тут я засмеялась.– Нет, Йотун. Ты можешь сорвать с меня платье. Можешь взять. Но меня ты не получишь!
Он смотрел на меня, как будто не верил.– Ты можешь убить меня, но не победить! – прошипела я.
Он отпустил меня. Резко, как будто обжегся.Сел на край кровати, лицо его было бледным, как остывший пепел. Я отползла в угол, сжимая ткань разорванного платья, тяжело дыша.
Он поднялся, окинул меня чуть прояснившимся взглядом и подал мне упавшее в ходе нашей борьбы одеяло. Я не спешила принимать этот дар, ожидая, что он уйдет.
Глаза мои были сухи, но схватка с Йотуном меня вымотала. И я не хотела, чтобы он видел, как дрожат мои руки.
Ни слова ни говоря, тролль накинул на меня одеяло.
– Не трогай! – выдохнула я, но он уже наклонился и подхватил меня на руки.
Я дернулась, попробовала вырваться, потрясенная его вероломным коварством, но он сильнее прижал к своей груди.
– Отпусти, – хрипло сказала я.– Нет, – ответил он чужим, напряженным голосом. – Хватит.
«Мог бы завершить начатое в комнате». – мелькнула горькая мысль.
– Я не женился, – прошептал он.
Из легких как-будто вышел весь воздух. Эти три слова подействовали сильнее, чем все, что он делал до этого. Глупое сердце сорвалось с ритма.
«Не правда! Ты лжешь!» – хотела закричать я, но промолчала. Не только потому что была потрясена, но и потому что поняла, он говорил правду.
Я больше не сопротивлялась.
– Мальта, – снова начал он, – ты хоть понимаешь…
И замолчал.
Первый раз после возвращения он назвал меня по имени.
Мы пришли к жилым покоям напротив его комнат, в которых я никогда не бывала. Пинком он отворил дверь и аккуратно положил меня на широкую постель. Щека коснулась нежной, шелковистой ткани, а перина была такой мягкой, точно объятия.
Его ладонь легла мне на спину. Не грубо, почти лаская.
– Ты хоть понимаешь, – снова начал Йотун и его голос разорвал тишину, – что если бы захотел сломить твое упрямство, то давно это сделал? Я бы мог исполосовать эту спину кнутом. Заклеймить. Наказать Гитте… это же она провела тебя через туман. И много чего еще…
Я вздрогнула. Сейчас он не угрожал, просто озвучивал очевидное.
– Я думал, ты придешь ко мне умоляя о прощении. Но нет. С деланной покорностью ты, предпочла быть служанкой. А я должен был следить за тобой в страхе, как бы один из моих троллей не обошелся с тобой, так… как поступают со служанками.
Не стоило напоминать ему, что он сам сделал меня служанкой.
Йотун судорожно схватил ртом воздух:
– После того, как ты оборвала связь… и… я выяснил, что ты исчезла… – Он усмехнулся жесткой усмешкой и продолжил. – Ведьма… Но оставим, что ты нанесла оскорбление регуутору Миравингии.
– Только в ответ на оскорбление, – тихо сказала я.
– Когда я увидел тебя у сурма-йя израненную, с разбитыми губами… у меня чуть не разорвалось сердце.
Он взял меня за плечи и сдавил:
– А если бы я не успел…?
– Ты сам оставил меня, Йотун! Бросил в замке точно надоевшую вещь! Думал, я стану это терпеть? А до этого…
Я не могла говорить о Тарвине. Если я произнесу имя сына вслух, то разрыдаюсь, а этого нельзя было допустить.
– Отдать его было моим худшим решением, – тихо сказал Йотун и быстро поднялся, исчерпав терпение и откровенность.
– Твоя комната, – бросил он перед тем как уйти.
Я откинулась на подушки, закрыв глаза. Тело дрожало от усталости, мысли были в смятении. Но я знала точно: никто не был прощен, и никто не победил.
Йотун объявил перемирие, и при этом обозначил черту, которую нельзя переступать.
Сейчас мне был нужен отдых. Что делать я решу завтра.
На утро я обнаружила, что в шкафу аккуратно развешены мои платья, на полках стоят духи, а в шкатулках – украшения.
А еще Гитте вернулась.
Мы обнялись, и я судорожно всхлипнула.
– Они не обижали тебя, Гитте?
– Еще как! Своим нытьем просто изводили, – ведьма понизила голос, в ее тоне появились жалобные, плаксивые интонации, – «Мне больно. Рана болит». – передразнила она, – Мужчины! А чего они хотели, интересно, если лезут в сражение?
Гитте рассмеялась, а я вместе с ней.
Она погладила меня по растрепанным волосам и поцокала языком. А я смахнула слезинку и призналась:
– Я иногда смотрела за тобой, но не могла послать весточку. Меня не выпускали во внешний двор.
– Камни обещали, что мы скоро встретимся, так и получилось. Даже раньше, чем я думала.
Ведьма отправилась погонять служанок, чтобы мне подали завтрак.
Я же в это время продолжила осматриваться. Мои новые покои состояли из двух комнат и имели два входа, один располагался напротив покоев Йотуна, и нас разделял коридор, а второй, соединял наши покои. Из моей гостиной можно было сразу попасть в его спальню. И ни ключа, ни засова.
Мой статус не был определен: я больше не была ни яло эманта, ни служанкой, ни женой. При этом такая близость к его покоям говорила о личной защите регуутора.
В таком месте не поселят никого случайного или впавшего в немилость.
Гитте вернулась с моими любимыми блюдами.
– Девушки очень постарались, чтобы ты осталась довольна. И не держала на них зла.
– Я не держу.
Мы с тролльчанкой разделили трапезу. Я ела молча, раздумывая, что делать дальше. Мысли никак не могли обрести форму и ясность.
– Ты не служанка, тайрис, – сказала Гитте строго, как будто готовилась к потоку возражений.
Я рассеянно кивнула.
Странно, но я действительно не чувствовала себя таковой. Возможно, из-за природного упрямства и заносчивости.
– Вот и не стоит ей казаться.
Я поняла, что все еще в полуразодранной рубашке.
Если с чего-то начинать… то надо привести себя в порядок.
– Помоги мне, Гитте, – сказала я, поднимаясь и расправляя плечи.
Мой выбор пал на темно-зеленое платье из бархатистой ткани. Верх ложился плотно по фигуре, но ничего откровенного в наряде не было. Я не стала надевать драгоценности. Также после того, как привела руки в порядок и смазала их смягчающим составом, я оставила ногти чистыми, а не покрыла их алым, который являлся отличительной чертой яло эманта.
Гитте помогла мне с прической. Она гладко зачесала волосы назад и собрала их в низкий тяжелый узел на затылке.
***
Йотун пришел в мои покои вечером. Я встретила его вежливо и бесстрастно. Он молча сел в кресло напротив и вперил в меня изучающий взгляд. Так прошло несколько тягучих мгновений.
Я тоже молчала. Не из желания досадить регуутору, а просто потому, что слова ничего не могли решить.
В комнате было тихо. Слишком.
Даже огонь в камине потрескивал глуше обыкновенного, будто боялся вмешаться в наш немой разговор.
А он велся.
Йотун хотел знать: «Приняла ли я покои?»
«Да»
«И это значит, что…– огонек радости зажегся в его глазах.»
«Это значит, что жить в удобной комнате лучше, чем ютится в холодной каморке. Ходить в хорошем платье, лучше, чем в рваном. Только и всего. Благодарность? Нет. Ее не будет. Благодарят за дар, а не за то, что прекратили отнимать.»
Йотун слегка подался вперед, оперевшись локтями о подлокотники кресла. Движение было почти незаметным, но в нем было столько напряжения, что если бы у меня остались силы на страх, то дыхание перехватило бы.
Его взгляд скользнул на мои руки. Я их не прятала.
«Нет. Я не вернулась к роли яло эманта».
Единственное, что можно было истолковать не точно: это отсутствие украшений. Это было не смирение с моей стороны, и не ложная скромность.
Сейчас я не нуждалась в неверном блеске и яркости. Я разрешила себе скорбеть о своей потере.
Йотун тоже молчал. Он не требовал, не обещал, не приказывал.
Я отвела взгляд. Регуутор поднялся:
– Доброй ночи, Мальта, – сказал он, оставляя меня одну.
Глава 31
На следующий день Йотун пришел в мои покои в полном доспехе и дорожном плаще. В его руках была узкая шкатулка, крышку которой украшала искусная резьба.
Я испытала укол разочарования: неужели он решил подкупить меня подарком?
– Регуутор, – приветствуя его, я склонила голову.
Он подошел вплотную и, почти вложил шкатулку мне в руки:
– Мальта, я уеду на несколько дней. Хочу, чтобы эта вещь пока хранилась у тебя. Но не открывай до моего возвращения.
Я не подала виду, что удивилась.
– Хорошо, регуутор, как прикажете.
Он притянул меня к себе, и его лоб быстро коснулся моего. В то же мгновение Йотун отстранился, и не прощаясь, вышел.
Из окна, я могла наблюдать, как регуутору подвели оседланного коня, как легко он на него садиться, как отдает последние распоряжения магам и командирам, а затем уезжает, взяв в сопровождение небольшой отряд солдат.
Я чуть тряхнула шкатулку. И не услышала ничего, что могло бы раскрыть ее содержимое. Но она точно не была пустой.
– Как думаешь, что там тайрис? – спросила Гитте.
Невольно всколыхнулось любопытство вызвало легкий стыд.
Притворившись, что меня это совсем не занимает, я отдала шкатулку ведьме.
– Убери, пожалуйста, в шкаф, чтобы не мозолила глаза.
Гитте исполнила мою просьбу.
– К чему эта загадочность? – продолжила я, рассуждать вслух.
– У хозяина должна быть веская причина.
– Нет, думаю, он хочет проверить исполню ли я его приказ. Как будто это так интересно, заглядывать а шкатулки.
– Я бы не утерпела, – сообщила Гитте, и ее глаза озорно блеснули.
Не удержавшись, я фыркнула. Нет уж, если подсматривать, то за чем-то поважнее.
***
Солнце пекло. Бьянка шла с тяжелым ведром воды, чуть наклонившись под его тяжестью вправо. Она вздрогнула, когда ее ноша вдруг стала легче, а вода плеснула через край.
– Эй… – вскрикнула она и гневно посмотрела на Мадса, который держался за ручку ведра.
– Давай помогу.
Бьянка не стала отказываться, отдала ведро и взглянула на своего бывшего возлюбленного из-под ладони, которую приложила к бровям, закрываясь от солнца. Вид у ведьмы получился насмешливый и дерзкий.
– И почему ты все время оказываешься рядом, а? Мадс, кажется?
Когда она произнесла его имя вслух, то по лицу Мадса промелькнула тень – отголосок сердечной боли.
Бьянка же не заметила.
– Крутишься. Ну, говори, чего тебе?
– Нам надо поговорить, – сказал Мадс.
– Так мы уже, – ведьма смеялась.
Она не стала дожидаться его ответа и двинулась вперед. Шла, покачивая бедрами, не оглядываясь. А Мадс тащился позади.
– Мы знали друг друга раньше.
Бьянка презрительно фыркнула.
– Ты меня не помнишь.
– Это точно.
Она все-таки обернулась.
– Бьянка! – раздался окрик.
Мадс скрипнул зубами, с ненавистью глядя на спешащего к ним Рихта. Хотя тролль смотрел на Мадса так же. Он заметил ведро в руке Мадса.
Бьянка же с явным удовольствием наблюдала за обоими мужчинами.
– Человек! Для тебя есть дело, – почти прорычал Рихт, глядя на соперника, – Иди к командиру.
Мадс помялся, Бьянка протянула руку, забирая у него свое ведро.
– Спасибо за помощь, – неожиданно ласково сказала она и улыбнулась Мадсу так, что у него должно было остановиться сердце.
А вот у Рихта как будто свело скулы.
Мадс выждал мгновение, чтобы не выглядело так, как будто он исполняет приказ тролля слишком уж рьяно и ушел.
Рихт развернулся к Бьянке:
– Почему я постоянно вижу этого… – он употребил грубое троллье словечко, обозначающее человека, – рядом с тобой.
– Мог бы у него сам спросить.
– О чем вы говорили? – продолжал он допытываться у Бьянки.
– Так, ни о чем, – она пожала плечом и лукаво улыбнулась, видя, что Рихт начинает злиться.
– Не разговаривай с ним больше.
– И что же мне делать, если он сам подходит? – в притворном недоумении спросила Бьянка, – Представь, как будет глупо выглядеть, если вместо ответа на невинный вопрос, я буду делать вид, что меня поразила немота.
– Я приказываю тебе!
Глаза Бьянки опасно сузились. Она швырнула Рихту под ноги ведро, и если бы тролль проворно не отскочил, его бы окатило водой.
– Ты что творишь! – взревел он.
Она вспыхнула и прошипела:
– Ах, приказываешь! Мне?
Он задохнулся от возмущения и подскочил к ней, Бьянка извернулась змеей и пустилась бежать.
Рихт догнал ее в их палатке. Его глаза были страшными, он готовился вступить в бой. Но вместо борьбы, Бьянка шагнула к нему и страстно поцеловала.
– Ревность, – прошептала она, оторвавшись, чтобы восстановить дыхание, – мне нравится…
– Ты меня с ума сведешь, – почти простонал он.
Бьянка серьезно кивнула и притянула Рихта к себе.
***
Я оглядела покои. Гитте зажгла ароматические травы, и приятный запах подействовал расслабляюще.
– Кто-то приходил? – спросила я.
– Нет, тайрис.
Значит, Йотун не передал никаких поручений. Я была предоставлена себе, при этом без обязанностей хозяйки его дома. Выходит, мое положение можно было бы определить, как почетной гостьи… которая не может уйти.
Я подошла к шкафу, где были развешены платья.
– У нас сегодня будет работа, Гитте, – сказала я и принялась доставать наряды.
Мы разложили платья на скамье у окна, и я оглядела их придирчивым взглядом. Я не могла себе позволить передвигаться по замку в походной одежде, или в платье служанки, но о том, чтобы появляться как яло эманта не могло идти и речи.
Легкие ткани, глубокие вырезы, тонкие шнуровки – вся эта заманчивая красота была создана для того, чтобы притягивать внимание. Соблазнять.
Я тряхнула головой.
Атали научила меня бережливости. Тролльчанка частенько отправляла наряды на доработку. Старое платье разбиралось и получало новую жизнь в зависимости от обстоятельств. Воспоминания о времени проведенных рядом с наставницей заставили меня улыбнуться. Я почти услышала ее ворчание, когда она распекала меня за невнимательность.
Я коснулась шелка кончиками пальцев и тихо сказала:
– Нужно закрыть вырезы, прикрыть плечи. И поменьше украшений.
Гитте сразу поняла. Мы взялись за дело. В одном случае приподняли линию корсажа, в другом отпороли части с вышивкой, добавили узкие вставки из плотной ткани, удлинили рукава. Платья менялись на глазах: становились строже, приобретали новый характер.
За работой я не упускала возможности понаблюдать за Мадсом, то и дело, ныряя в видения.
***
Тролли выслали его вперед с небольшим отрядом для того, чтобы найти живых людей, и заодно провизию.
На их пути попалось несколько заброшенных поместий и хуторов, в которых разбойникам нечем было поживиться. Люди отступили не в спешке, забирая все, что можно было унести.
Двери были оставлены открытыми настежь. Хозяев явно не заботило, что кто-то может прийти и занять их жилища.
Чем дальше продвигался отряд, тем настороженнее они становились.
Один из головорезов, с опухшим красным лицом приподнялся на стременах и оглядел изумрудную равнину.
– Уходить надо, – сказал он, – Кишками чую, что тут неладно.
– А не надо было жрать крысу, Стэн! – ответили ему, – Вот брюхо и крутит.
Разбойники разразились развязным хохотом.
– Это была не крыса… – красномордый оскорбился.
– Рассказывай! Как же! Крыса как есть крыса.
Мадс снисходительно улыбался, слушая перепалку своих людей.
– Жрать охота, – подхватил другой.
– Тогда вперед. Найдем людей, найдем, что можно взять.
Мадс поднял коня в галоп.
Вскоре впереди показалась очередная деревенька. Домишки точно в испуге жались друг к дружке. И главное, из труб шел дым, что говорило о том, что место это обитаемое.
Краснолицый гиканьем подогнал своего коня и опередил Мадса. Но скачка продолжалась недолго. Въезжали они уже в деревеньку шагом.
И точно. Тут были люди. Ходили по улицам, готовились к какому-то празднику: на козла клались доски, чтобы восполнить недостаток столов, на которые хозяйки ставили хлеб и другие яства. На площади жарили целого бычка.
На вооруженных чужаков никто не обращал особенного внимания. Не было ни страха, ни настороженности. Точнее на них взирали с равнодушием.
– Здорово, отец, – сказал Мадс, обращаясь к старику, который сидел на лавке, подставив лицо, заходящему солнцу, – Что празднуете?
Старик перевел на него белесые голубые глаза и ответил:
– Так как же… большой праздник сегодня – Сытый день.
Разбойники ответили одобрительным гулом, рассказывая, как это кстати, и как они голодны.
– Ага, – кивнул Мадс, – Сама судьба привела нас сюда.
– Очень большой праздник, – старик кивал, – Каждого гостя привечай, разделяй с ним угощение.
– Славно, – Мадс спешился, взял хлеб со стола и отломил кусок, – Мы угостимся?
– Угощайтесь.
Разбойники принялись хватать хлеб и рвать его зубами. Другие бросились к туше, жарящегося быка и начали срезать куски мяса.
Мадс вел себя сдержанно, свысока наблюдая за своими людьми. Он даже кивнул женщине, проходившей мимо, словно на светском приеме.
Мадс положил руку на плечо старику.
– Мы ненадолго. Перекусим, возьмем с собой кое-что в дорогу и разойдемся мирно. У нас есть еще друзья, грех их оставлять голодными. Да еще в праздник.
Он говорил мягко, почти лениво, и от этого в его словах было больше угрозы, чем если бы маг кричал.
Утолив первый голод его бандиты рассредотачивались, перекрывая выходы из деревни, а часть отряда уже начала рыскать по дворам, сгоняя жителей.
– Слушайте внимательно! – сказал Мадс, обращаясь к собравшимся. – Я не люблю крови без нужды. И мои люди тоже. Поэтому сделаем просто: вы отдадите все съестное. Мы привередничать не будем, сгодится все: мясо, хлеб, зерно. Отдадите и никто не пострадает.
Мадс посмотрел на крепкого мужчину.
– Твой отец? – спросил он, кивая на старика.
Мужик замялся, потом кивнул.
– Значит, ты отвечаешь за порядок. И за то, чтобы никто не делал глупостей.
Женщины сбились в кучку. Но по прежнему были странно равнодушны. В том смысле, что они смотрели на разбойников так, как будто толпа вооруженных мужчин не представляла для них никакой опасности.
Крестьянин поднял руки в примирительном жесте:
– Садитесь за столы. Мы принесем вам мясо. Поешьте с нами, выпейте. А когда насытитесь, дадим с собой еды.
– Похвальное гостеприимство. Хорошо, что нам не придется ломать двери и переворачивать все верх дном. Стэн! – бросил Мадс через плечо, – Пройдитесь по домам. Помогите людям собраться. Вежливо. Праздник все-таки.
Стэн сально ухмыльнулся, поглядывая на женщин.
– Времени нет, – спокойно осадил его Мадс. – Пока без шуток.
Это «пока» повисло в воздухе.
Разбойники устремились в дома. Оттуда неслись звуки, переворачиваемой мебели, звон разбитых горшков.
Мадс снова посмотрел на старика:
– Отец, а мы пока с тобой тут потолкуем.
Старик кивнул.
– Скажи-ка, а что стало с другими деревнями? Куда все люди подевались? Неужто троллей испугались?
– Подевались? Да, нет. В город ушли на ярмарку.
Он махнул рукой так, что охватили три стороны света.
– И что же за город? – продолжал допытываться Мадс.
– Добрый город. Там богатство, благодать, да процветание.
Мадс рассмеялся.
– А тогда ты чего здесь сидишь? Или тебе богатство не надобно?
– Надобно. Вот праздник справим и тоже пойдем. Стройка там большая, любые руки нужны, даже такие, как у меня.
Он продемонстрировал узловатые искривленные пальцы.
Из ближайшего дома раздался смех бандитов и женский визг.
А после вывалился Стэн, в одной руке держа большую бутыль, а второй обнимая румяную, пышную девицу.
– У них есть вино! – прокричал он.
Девица взвизгнула. И тут я взглянула на ее шею. На ней зияло черное клеймо: разорванное кольцо, края которого заканчивались острыми шипами. Или это были клыки?
Я сразу не поняла, но у каждого человека в деревне на шее было такое.
Меня окатила волна липкого страха. При всей уверенности Мадса и его вооруженных головорезов, мне казалось, что они в гораздо большой опасности, чем жители деревни.
Нет, жители были живыми, не мертвяками, но в их уверенности было что-то устрашающее.
Холодное знание, что им не причинят вреда.
От солнца на небе остался только узкий кровавый росчерк, пылающий между чернильными и серыми тучами.
Мадс резко вскочил на ноги, он огляделся.
– Уходим! Быстро! – гаркнул он.
– Мы еще не все собрали…
– Берите, что можно и ходу!
Его лицо стало напряженным и злым. Я не поняла, что изменилось и силилась увидеть причину столь разительной перемены.
Разбойники привыкли повиноваться своему главарю и спешно приторачивали к седлам мешки со снедью.
Крестьяне не препятствовали этому внезапному отступлению. Лишь мягко увещевали:
– Не спешите. Останьтесь!
Их голоса сливались в нестройный, жутковатый хор.
Они наступали на разбойников.
– Отдохните. Можете переночевать.
– Куда же вы?
– Нельзя уходить голодными!
Старик так и продолжал сидеть. Тени падали на лицо, от чего глаза казались совершенно черными.
– Некуда уходить, – сказал он и улыбнулся.
Вокруг деревни стали собираться тени. Заискрился магический контур вокруг деревни.
Мадс осклабился.
Красномордый Стэн покачнулся и сполз с коня. Тоже самое произошло с несколькими другими людьми Мадса.
Их ласково подхватывали руки заклеймленных и укладывали на землю.
– Вино ударило в головы, – нехорошо усмехаясь, сказал старик, – Не сопротивляйтесь. Ночь – их время. Мы все вышли из тьмы, и в тьму вернемся, так стоит ли петлять по этой дороге?
Мадс что-то решал несколько мгновений.
– Стоит. Я лично в тьму не тороплюсь.
А потом с его руки сорвалось первое боевое заклинание.
Я была вынуждена сделать перерыв в видении, но когда в достаточной мере восстановила силы, то выяснила, что слова старика о тьме были восприняты разбойниками со всей серьезностью.
Мадс превратил всю деревню в факел. Пламя, поддерживаемое заклинаниями, рвалось в небо, озаряя все вокруг.
Разбойники находились под защитой огненного кольца. Они сидели, на горе припасов, прислонившись спинами друг к другу. По их лицам стекал пот.
– И что? Думаешь тролли придут? – с надеждой в голосе спросил один из людей Мадса.
Мадс пожал плечами:
– Огонь они увидят.
– Но поймут ли что это наш сигнал и надо идти сюда? Или наоборот решат, что мы предупреждаем их об опасности?
– Одно из двух, – осклабился Мадс.
Стэн чуть пришел в себя, он мотал головой и мычал что-то невнятное, силясь подняться. Но его держали за плечи.
А снаружи во тьме бесновались мертвяки, заклеймленные же, понаблюдав за пожаром, пожиравшим их дома, отправились прочь.
***
Из окна замка было видно зарево. Небо окрасилось в красновато-коричневый. Ингар смотрела на эти отсветы и хмурилась:
– Так может гореть только вся деревня. Иначе, с чего бы так жарко пылало?
Старшая мертвячка подошла и обняла ее за плечи:
– Ничего. Твои питомцы дождутся, когда пламя утихнет, и тогда…
– Может, стоит отправить магов? – у Ингар нервно дернулась верхняя губа, обнажая белый блестящий клык.
– Не нужно. Пусть работают. В конце концов тролли сами придут сюда.
– Они отбились в первый раз. И сейчас ловушка не сработала.
Старшая мертвячка усмехнулась.
– Мы ими займемся. Но сейчас есть кое-что поважнее. Время поджимает.
Мертвячки отошли от окна и вышли из своих покоев.
Я же рассматривала вид, который открывался на замок. От старого захудалого укрепления, которое раньше заняли мертвячки, мало что осталось. Внизу тянулись кольцами огни: укрепления разрослись в настоящий лабиринт, сначала система рвов, потом широкие стены, за которыми чернели кварталы для людей, и выше – башни такой высоты, что казалось, они пронзают ночное небо. Факелы и чаши с огнем выхватывали из тьмы громадные пролеты, мосты, лестницы.
Строительство не прекращалось даже в столь поздний час. Работа кипела. В холодном, как туман свете, люди сновали подобно муравьям.
Стук молотков, скрип пил, глухие удары складывались в неизбывный, живой гул.
Это было не просто укрепление. Крепость, город и ловушка, слитые воедино.
Я поспешила за мертвячками и нашла их за тем, что они отдавали распоряжение магу. На шее у него тоже чернел разомкнутый круг, завершающийся шипами.
Меня вышибло из видения. Я как будто получила оплеуху и судорожно вздохнула.
– Они заклеймили их… как скот.
– О ком ты, тайрис?
Темные глаза Гитте смотрели ласково и спокойно.
Я тряхнула головой, окончательно прогоняя наваждение.
– Такое зло, Гитте, притаилось в наших землях. Гораздо худшее, чем тролли и людские маги вместе взятые.




























