Текст книги "Нечаянный подарок богов (СИ)"
Автор книги: Анна Астрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Глава 3
Я сидела в лесу, привалившись спиной дереву. На коленях дремал найденыш, после долгих размышлений и переговоров (услышь их случайный свидетель, решил бы, что я свихнулась), получивший имя Рокси. Так звали ту самую соседскую дворнягу.
Что тут сказать – на большее фантазии тогда не хватило.
Сон зверька был беспокоен. Рокси то и дело вздрагивал всем телом, перебирал здоровыми лапами и еле слышно скулил. Я гладила его, он ненадолго успокаивался, но вскоре снова начинал метаться.
С наступлением ночи сильно похолодало – разве что пар изо рта не шел. Я зябко куталась в многострадальную, так и не просохшую ветровку и грела руки в шерсти Рокси, но это мало спасало. Зато небо ненадолго расчистилось, и я впервые увидела здешние луну и звезды. Не знаю, чего я ожидала. Луна была самая обычная. Звезды тоже. Знакомых созвездий не было, но это и не удивительно – как настоящий городской житель, в той, прошлой жизни, я почти не обращала внимания на ночное небо.
На глаза навернулись слезы.
Как? Ну как это получилось? Почему?
Ведь все складывалось так хорошо! Проблемы, конечно, были, когда большие, когда маленькие, когда и те и другие сразу, но никогда, ни разу я не жалела о своей жизни, не мечтала оказаться в другом мире. Так почему сижу сейчас неизвестно где, промокшая, замерзшая и голодная?
Из горла вырвался сдавленный всхлип.
«Так нечестно!»
Я закусила губу и до боли стиснула кулаки, стараясь не разреветься, но это не помогло. Соленые капли потекли по щекам…
Наревевшись от души, я немного успокоилась и даже попыталась найти в случившемся плюсы. Ничего не вышло, но сам факт!
Время тянулось медленно-медленно. Я, то проваливалась в сон, то просыпалась от малейшего шороха. Отдохнуть так не удалось, больше измучилась. Зато решила, как быть дальше: буду просто справляться с проблемами по одной, по мере их возникновения. Как рассветет, пойду по дороге – она же должна куда-нибудь вывести? А там в первую очередь разживусь обувью и теплой одеждой, потому что еще одной такой ночи я не выдержу.
Утром первым делом осмотрела Рокси. Зверек был в странном состоянии, вроде оцепенения – он не проснулся ни когда я положила его на землю и оставила, чтобы отлучится в кустики, ни когда устраивала поудобнее на руках. Пару минут раздумывала: не вернуться ли в сожжённую деревню – при свете дня найти в домах одежду и обувь, но отказалась от этой мысли. Все-таки мародером становиться отчаянно не хотелось, даже в том положении, в котором я оказалась.
Мысленно пожелав себе удачи, я выбралась с полянки на дорогу. Совершенно некстати вспомнилась сказка про камень на распутье. Как там было? «Направо пойдешь – коня потеряешь»?
«Направо или налево?» – задумалась я.
Мне было абсолютно все равно, куда идти, главное – прийти в безопасное место, где накормят и обогреют.
«Может монетку кинуть?»
Не будь Рокси, наверняка так бы и поступила, но опускать его на землю, чтобы бросить жребий, а потом снова брать на руки… Слишком много мороки, да и жалко зверька стало.
Слева за деревьями мелькнуло солнце. Пока его не было, я и не осознавала, насколько угнетала меня серая морось, летящая с неба со вчерашнего дня. Решение было принято мгновенно, и вскоре я уже шагала навстречу светилу, жмурясь, как кошка, когда призрачные крохи тепла касались кожи.
Идти было тяжело. Дорога была самая обыкновенная, деревенская, то есть после прошедших дождей она превратилась в почти непроходимую грязь. Временами начинало казаться, что по лесу идти было бы приятней. Необходимость тащить на руках Рокси тоже настроения не улучшала. К тому же приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть.
«Надо было в той деревне тележку какую-нибудь найти», – подумала я, остановившись в очередной раз.
«Задним умом все крепки», – съехидничал внутренний голос. – «Не догадалась сразу – теперь терпи».
Мне оставалось только признать его правоту, стиснуть зубы и терпеть. К обеду я вымоталась, проголодалась, начала всерьез опасаться, что вскоре руки просто откажутся и дальше нести непривычную тяжесть, а никаких признаков близкого человеческого жилья не наблюдалось. В голову стало закрадываться все крепнущее подозрение, что я выбрала не то направление.
«Что, если я только удаляюсь от жилья?» – тоскливо подумала я, в очередной раз выуживая из грязи слетевший шлепок.
Мысль была настолько убийственной, что отшибла всякое желание идти дальше. Я сошла на обочину, аккуратно уложила до сих пор не пришедшего в сознание Рокси на землю, выбрав, насколько это было возможно, местечко посуше и сама плюхнулась рядом. Сидеть на сырой траве – сомнительное удовольствие, но я уже не обращала внимания на такие мелочи.
«Не буду возвращаться», – решила я после нескольких минут раздумий. – «Дорога обязательно куда-нибудь выведет. Пусть не в город, пусть в маленькую, всеми богами забытую деревушку, неважно, лишь бы люди были. А возвращаться – последнее дело».
Отдохнув немного, я продолжила путь. Настроение было ужасное. Пусть я и убедила себя, что в конце концов выйду к людям, сама ситуация к оптимизму не располагала. А ближе к вечеру, так и не встретив ни признака, ни напоминания, что где-то поблизости жили или хотя бы часто бывали люди, и вовсе впала в отчаянье.
«Снова придется ночевать в лесу…»
До сих пор я упорно гнала мысли о такой возможности. Как истинное дитя большого города, уверена была, что обязательно выйду к людям. Но прятать, подобно страусу, голову в песок, когда проблема встала в полный рост, было глупо. Напротив, следовало подумать, как пройти выпавшее испытание с наименьшими потерями.
Погруженная в невеселые раздумья, я не сразу заметила, что в воздухе, перебивая запахи сырой земли, дождя и растений появился новый запах. Запах гари.
«Опять?!» – подумала я, резко остановившись и настороженно оглядываясь в поисках источника запаха. – «Да что здесь творится? Война, что ли? Или это разбойники какие?»
Я постояла немного, прислушиваясь. Ничего подозрительного.
«Может зря запаниковала? Может это всего-навсего дым из труб так пахнет?»
Но интуиция подсказывала, что успокаиваться рано. И потом, слишком уж тихо: ни собачьего лая, ни криков детей. Вообще никаких звуков, свойственных деревне.
Пальцы машинально теребили грязную, спутавшуюся шерсть Рокси. Я поймала себя за этим занятием и криво усмехнулась.
«Представляю, как я сейчас выгляжу», – мелькнула неуместная мысль. – «Одежда сырая, грязная, волосы сосульками, лицо и руки все в черных разводах сажи и плюс ко всему на руках непонятное нечто… Цыгане на вокзале и то приличнее выглядят!»
Появилось вдруг желание поискать речку – или хоть лужу почище, на худой конец – но быстро пропало. Во-первых, не до того. Перед кем красоваться? Во-вторых, чертовски холодно. Не держи я на руках Рокси, просто пугающе горячего, уже давно посинела бы от холода. И так-то до костей пробирало.
После недолгого колебания я все-таки двинулась вперед, готовая в любой момент в случае опасности уйти с дороги в лес. С каждым шагом запах становился все сильнее, все отчетливее и я уже не удивилась, когда за поворотом увидела сожженную деревню. Поваленные ворота, обугленные стены домов, провалившиеся крыши… Словно время внезапно повернулось вспять. Только дыма и краснеющих головешек здесь не было – огонь бушевал не меньше суток назад.
Дорога вела прямо через деревню, и я уже не сомневалась, что там увижу.
«Пройти прямо или обойти?» – задумалась я и решила: «Прямо. Мертвые не кусаются, а я, может быть, найду что-нибудь полезное… Одежду, одеяло, спички какие-нибудь…»
Было страшно и жутко соваться на пепелище, но куда деваться? Утешалась только тем, что помочь или навредить умершим не сможет уже никто, а мне следовало подумать о себе. Существуй другой выход, я бы и мысли не допустила о том, чтобы брать что-то у мертвых, но его просто-напросто не было…
С решимостью, которой совсем не чувствовала, я двинулась вперед. Уже через несколько шагов стало понятно, что мертвых здесь гораздо больше, чем в той, первой деревне. Мужчины, женщины, старики, дети… К этому зрелищу я оказалась не готова. Сердце забилось, как пойманная в силки птица, дыхание перехватило, перед глазами все поплыло, и я испугалась, что сейчас упаду в обморок.
«Нет! Только не это!» – в панике подумала я, всеми силами стараясь удержаться в сознании. Одна только мысль о том, что отключусь, упаду на сырую землю дороги рядом с телами убитых…
Этого нельзя было допустить ни в коем случае.
Раньше мне никогда не доводилось видеть тела, пролежавшие сутки под дождем. Они были… жалкими. Умом я понимала, что все они когда-то были людьми. Хорошими или плохими – не важно. Они излучали жизнь, а теперь все, что от них осталось…
Я зажмурилась, даже мысленно не желая заканчивать эту мысль. Я чувствовала себя безмерно виноватой, но единственное чувство, которое вызывали во мне умершие – брезгливость…
Внезапный приступ тошноты заставил согнуться и уткнуться носом в теплый загривок Рокси. От него пахло глиной и, почему-то, полынью… а вот запаха гари, как ни странно, не было. Это принесло облегчение и дало сил побороть дурноту и немного прийти в себя.
«Надо быстро осмотреться и уходить, а то сорвусь», – с ужасом подумала я, торопливо пробираясь вперед и стараясь не смотреть по сторонам, на мрачные свидетельства чужой жестокости.
В какой-то момент меня отвлек Рокси. Он проснулся и активно завозился, желая оказаться на земле. Я успокаивала его, как могла – слишком уж неудачное он выбрал место для прогулки – но не преуспела. Зверек скулил и яростно извивался всем телом, словно я его пытать собиралась. Испугавшись, что уроню – совсем не ожидала, что в маленьком теле столько силы – я осторожно спустила Рокси с рук. Всерьез опасаясь, что зверек повредит себе неосторожным движением, я готова была в любой момент подхватить его. Неразумный ведь, не понимает, что раны лучше не тревожить, не напрягать лишний раз…
Рокси стоял нетвердо, но стоял. Повязки, которые я наложила, ему сильно мешали, а вот от боли он вроде бы не страдал.
«Может, и не было переломов?»
В самом деле, мало ли что мне показалось с перепугу. Не такой я специалист в медицине, чтоб диагнозы ставить. Может просто ушибло сильно…
А Рокси, подняв нос кверху, чтобы уловить запахи, внимательно изучал происходящее вокруг. Вдруг зверек замер. Губа его дернулась, нос сморщился, и в груди заклокотало глухое угрожающее рычание. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что оно значит.
«Здесь кто-то есть!»
Не думая, что делаю, я подхватила с земли первую попавшуюся палку и заозиралась, в любую секунду ожидая нападения.
Глава 4
– Кто здесь? – срывающимся от страха голосом крикнула я.
Несколько мгновений было тихо, а потом раздался хриплый мужской голос.
– Какая ты гро-о-зная… – ядовито протянул он.
Рокси вздыбил шерсть на загривке и зарычал громче, а я поудобнее перехватила свое импровизированное оружие.
– Интере-е-сный у тебя защи-и-тник, – почти пропел невидимый собеседник.
– Кто ты? Выходи! – потребовала я.
– А то что? – насмешливо спросил голос.
И, пока я искала достойный ответ, из одного из домов показался парень с увесистым мешком на плече. Осторожно минуя валявшиеся всюду обломки, он направился ко мне. Он ничего не задел, и вроде бы ни разу не оступился, но было заметно, что в его движениях есть некая неправильность, странность. Приглядевшись внимательнее, я поняла, что парень сильно припадал на левую ногу, но это компенсировалось его просто нечеловеческой ловкостью. И если у обычного человека из-за хромоты походка выглядела бы нелепой и дерганой, то этот парень словно танцевал одному ему известный танец. Тех коротких мгновений, что я видела его в движении, хватило, чтобы понять: самые прославленные гимнасты, олимпийские чемпионы по сравнению с ним – просто колоды неповоротливые. Парень, как ртуть, перетекал из одного положения в другое, будто у него было, по крайней мере, в два раза больше мускулов и в три раза меньше костей, чем у любого другого. Я смотрела на него во все глаза, потому что никогда не видела ничего подобного и потому, что это был первый живой человек, встреченный в этом мире.
Парень приблизился и остановился в трех шагах от меня. Рокси напрягся всем телом и зарычал еще громче то и дело срываясь на утробный вой, а я от страха так вцепилась в свою палку, что, казалось, только домкрат смог бы разжать мои пальцы. Парень скользнул быстрым взглядом по зверьку и испытующе уставился на меня.
Он был примерно моего возраста, может чуть старше. Не очень высок – всего на полголовы выше меня – и пугающе худ. Короткие, небрежно обрезанные светлые волосы с ранней сединой торчали во все стороны, как солома. Да и вообще, весь его вид говорил о крайнем истощении: впалые щеки, заострившиеся нос и подбородок, сурово сжатые бескровные губы и большие запавшие глаза с глубокими синими тенями под ними. Сразу всплыли в памяти виденные когда-то фотографии узников Освенцима.
«Как он мог так двигаться?!» – поразилась я. Казалось, это тело не способно не то, что танцевать, но даже просто стоять прямо.
«Голодает он, что ли?» – задумалась я. – «А может, болен? Не заразиться бы».
В следующую секунду я встретилась с парнем взглядом, и все мысли вылетели из головы, осталось только желание убраться как можно дальше. Его глаза были странного цвета сожженной солнцем травы и горели с трудом сдерживаемой яростью и мрачным упорством. Эмоции вызвала не я (иначе сразу бросилась бы бежать с громкими криками), но все равно оставаться рядом не хотелось. Иллюзий, что в случае чего справлюсь с ним, я не питала.
– Эй? Палку-то опусти. Все равно не поможет, – позволив себя рассмотреть, процедил парень.
Возможно. Но с палкой я чувствовала себя увереннее. Не отобьюсь, так хоть врежу пару раз… на память. Однако нападать парень не спешил, а стоять с занесенной дубиной было глупо и, откровенно говоря, тяжело (руки уже начали затекать), поэтому совету последовала.
– Кто ты? – жестко, как на допросе, спросил парень. – Как здесь оказалась?
«Черт!»
Вот этого-то я и не придумала: как отвечать на подобные вопросы, не зная об этом мире совершенно ничего. Ну не выкладывать же первому встречному все, как на духу, в самом деле? Особенно тому, кто выглядит чем-то средним между бомжом и узником концлагеря и явно готов на многое, если не на все.
– Э-э… м-м-м… я… – надеясь выиграть время, замямлила я.
– О-о-очень понятно объяснила, – ухмыльнулся парень и, бросив быстрый взгляд на настороженно притихшего у моих ног Рокси, спросил: – Ты из этой деревни?
Вопрос был простой, на него я вполне могла ответить, не опасаясь выдать себя раньше времени.
– Нет, – помотала я головой.
– Тогда что ты тут делаешь? – нахмурился он. – Местные, кто успел, ушли давно, а у сееррингцев в отрядах женщин нет…
– У тебя еда есть? – перебила я.
Парень замолчал и нехорошо прищурился. В глазах на долю мгновения полыхнуло непонятное, но очень сильное, чувство. Я непроизвольно покрепче сжала палку, готовая защищаться. Все-таки один на один в лесу с парнем, совесть которого явно не чиста…
«Прикинусь дурочкой», – решила я. – «Дома это почти всегда помогало. Надеюсь, и тут сработает: парень перестанет видеть во мне угрозу, отвлечется от вопросов и, чем черт не шутит, даже поможет».
И пусть тип не был похож на рыцаря в сияющих доспехах, смысл жизни которого спасать попавших в беду девиц (этот скорее не на помощь придет, а отберет последнее), но я подумала, что образ недалекой блондинки подойдет как нельзя лучше.
– Я заблудилась! Два дня по лесу хожу, – следуя принятому плану, заныла я. – Без еды и огня! Вся промокла, замерзла, а одежду никак не высушить! И еще есть очень хочется и спать…
Я демонстративно зевнула и поежилась, но на парня спектакль не произвел никакого впечатления.
– Да? И-и-и? – по-прежнему глядя на меня с подозрением, спросил он.
«Что делать? Что сказать?» – запаниковала я. – «Как убедить его, что не опасна, не интересна в качестве жертвы и заслуживаю помощи?»
– А тут еще пожар! И мертвые! Мертвые везде! – я подпустила в голос дрожания, чтобы было похоже, что вот-вот расплачусь. Еще недавно это было недалеко от истины, поэтому получилось довольно натурально. Может, хоть это его проймет, и он перестанет задавать вопросы?
– Неужели?
– Да! Я так испугалась! Как хорошо, что вас встретила, а то… – я старательно и, надеюсь, многозначительно всхлипнула, уткнувшись носом в рукав (ведь палку так и не бросила).
– Ясно, – скривившись, будто лимон в рот положил, перебил меня парень. – Мне надо было сразу догадаться, что ты просто заблудилась.
Его хрипловатый голос звучал так… так…
Одной только интонацией парень умудрился выразить, что думает о моих умственных способностях и дал понять, что принимает игру, хотя не в восторге от нее. Не знаю, что заставило его сделать это. Может, решил подыграть, в надежде, что я сама себя выдам? Мысль «играть в блондинку» внезапно перестала казаться такой уж замечательной, но отступить теперь было бы странно.
– Вы поможете мне добраться до ближайшего города? Одной мне никак не справиться! – запричитала я, не забывая следить за его реакцией.
– О, разумеется, – буркнул парень. Криво усмехнувшись, он добавил немного манерно, словно зачитывая реплики из пьесы: – Священный долг любого мужчины – помогать попавшей в беду женщине. Позвольте представиться: меня зовут Лай.
– Лай? – неподдельно удивилась я. – Лай, а дальше?
– Просто Лай, – процедил парень. – А тебя как звать?
«Как же быть? Вдруг у них у всех здесь имена необычные?» – пропустив грубость мимо ушей, мысленно заметалась я.
– Меня зовут Даша, – представилась, в конце концов, решив последовать его примеру и назвать одно имя, без фамилии.
Новый знакомый наклонил голову набок, беззвучно пошевелил губами, пробуя на вкус незнакомое слово.
– Даша? А дальше?
– Просто Даша, – очаровательно улыбнувшись, сказала я.
– Что это у тебя за животное? Новая придворная мода?
«Придворная? Боже, во что я вляпалась?! Или это он так шутит?» – пристально вглядываясь в его лицо, на котором не было ничего, кроме ехидства.
– Ох, я и сама не знаю, – поддерживая имидж стукнутой на голову девицы, я подхватила Рокси на руки и чмокнула его в макушку (зверек так обалдел, что не сопротивлялся даже). – Нашла его в деревне. Он там так плакал, так плакал! Бедняжечка!
– Это точно, – поддакнул парень, разглядывая Рокси. – Бедняжечка.
– И я взяла его с собой. Я же не могла его там оставить, правда? Это было бы просто бесчеловечно! Я назвала его Рокси. Правда, миленькое имя?
– Думаю, он в восторге, – растянул губы в улыбке парень и, оглядевшись по сторонам, продолжил: – Но нам не стоит тут задерживаться.
– Конечно, конечно! Эти мертвые люди… И запах… – как я ни старалась, легко говорить об умерших не получилось. На последних словах голос сорвался. Мне пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы вернуться к образу придурковатой блондинки. – А куда мы пойдем? Здесь поблизости есть город? Или деревня? А там можно помыться? Но только вода должна быть горячая, в холодной мыться противно, – поглаживая Рокси, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах и капризно выпятив нижнюю губу, чтобы соответствовать (правда закралось сомнение, что переигрываю), затараторила я.
– Сейчас уже поздно пускаться в путь, – сказал парень. – Но тут недалеко есть хорошая полянка, я там сегодня ночевал.
– Поля-я-нка? А домика нет? – скривилась я, играя роль, хотя мысленно возликовала: «Он мне поможет!»
В следующее мгновение, перехватив предостерегающий взгляд Лая, я поняла, что терпение парня на исходе, и если продолжу в том же духе, всерьез рискую остаться в одиночестве посреди разоренной деревни.
– Хорошо, пойдемте, – быстро пошла я на попятную.
Пока мы пробирались через лес, парень меня практически не замечал. Окончательно стемнело, и идти приходилось практически наугад. Я попыталась было намекнуть, что настоящие мужчины проявляют заботу (ну там, за локоток поддержат, ветки с пути отодвинут) но нарвалась на такой недобрый взгляд, что сочла за лучшее не упорствовать. Правда, в самом начале, Лай предложил понести Рокси, но я отказалась расставаться со зверенышем, сославшись на то, что с ним теплее. На это парень недовольно дернул плечом и резво зашагал вперед. Наверное, обиделся. А что я могла поделать? С Рокси на руках мне было спокойнее.
В итоге пришлось почти бежать, чтобы поспеть за Лаем, но я продолжала играть роль: пару раз взвизгнула, пару раз оступилась… не забывая при этом болтать безостановочно о всякой ерунде. К тому времени, когда мы добрались до реки, язык у меня заплетался, а щеки сводило от постоянной улыбки.
– Здесь, – сказал парень, когда мы пришли на место.
Я бегло огляделась. Небольшая лесная прогалинка, защищенная с трех сторон густыми кустами. Чуждым черным пятном на середине выделялось кострище, на котором нем высилась кучка хвороста – парень явно готовился к возвращению. Рядом лежало небольшое бревно, показавшееся мне внезапно необычайно притягательным. Пока Лай снимал с себя свой мешок, я спустила Рокси на землю и присела на краешек.
«Наконец-то сижу!» – подумала, с облегчением вытягивая уставшие и замерзшие ноги. Поразглядывала дырки, появившиеся на носках. Осторожно пошевелила пальцами – мышцы отозвались ноющей болью. Шутка ли – больше суток на ногах! Даже прошлой ночью расслабиться толком не удалось, сидела все больше на корточках.
Лай отошел в сторону и извлек из-под куста на свет божий небольшой кожаный мешок. Достал пучок сена, странное приспособление, по виду напоминающее старинную точилку для карандашей и занялся костром. Процесс оказался занимательным: Лай сунул сено в кучу хвороста и принялся быстро крутить ручку на устройстве. Пара мгновений и полетели маленькие желтые искорки. Некоторые падали на дрова и тут же гасли, но некоторые долетали до растопки и занимались слабыми огоньками. Лай наклонялся и осторожно раздувал зарождающийся огонь, а потом снова начинал крутить ручку. Какое-то время я молча наблюдала за ним (парень сидел ко мне спиной, но это нисколько не мешало – спина была очень уж выразительная), а потом, спохватившись, снова начала болтать.
– Так странно, так странно! Я первый раз буду ночевать в лесу! Вчера тоже ночевала, но это не считается, потому что костра не было. Без костра совсем не то, ведь правда же? А сегодня, все по-настоящему! А еду тоже на костре готовить будешь?
Плечи парня дрогнули, и руки на мгновение замерли.
– Не я. Ты приготовишь, – глухо сказал он.
– Что? Как, я же не умею!
Это, кстати, была чистая правда. Готовить на костре я не умела – ни разу в жизни не довелось. Пару раз ходила в походы, но очень давно, в детстве, и кашеварили тогда взрослые. Хотя, если очень припечет, то смогу: костер от газовой плиты не сильно отличается… наверное.
– Значит, останешься голодной.
– Но ты ведь себе будешь готовить! Просто сделай на двоих…
– Я ем вашу пищу только в крайнем случае. Она отвратительна, – сказал, словно выплюнул, Лай.
«Нашу пищу ест в крайнем случае? Это в каком, интересно? И чем он тогда питается обычно? Надеюсь, не кровью? Клыков у него вроде нет…» – удивилась я.
Однако вслух задавать вопросов не стала. Не слепая ведь, вижу, что не нравлюсь ему. Мало приятного в том, чтобы разговаривать с тем, кому не нравишься. Когда каждое слово клещами тянуть приходится, а каждый ответ на вопрос – невиданное одолжение. Через пару минут такого разговора сидишь, как оплеванная. Лучше просто держать глаза и уши открытыми и постепенно все выяснить.
Костерок неторопливо разгорался и манил теплом. Лай отложил «зажигалку», вытащил удивительно чистый, для походного, котелок и мешочек какой-то крупы.
– Вот, – буркнул он, протягивая их мне.
Я машинально взяла.
– Ручей там, – махнул Лай рукой.
«А, ладно, черт с тобой!»
Решительно поднявшись, я зашагала в указанном направлении. Рокси, хромая на все четыре лапы, увязался следом. Ручей нашелся метрах в ста от стоянки. Узенький, мелкий и очень холодный… Первым делом я вдоволь напилась и, как могла, привела себя в порядок. Потом подозвала Рокси, который, несмотря на слепоту и хромоту, успел отойти довольно далеко. Осторожно сняв с него изрядно съехавшие повязки, тщательно осмотрела. Раны, которые еще вчера пугали своим видом, почти затянулись: зверек даже не вздрогнул, когда я его ощупывала.
«Не буду удивляться», – вздохнула мысленно. – «А то никаких нервов не хватит».
Единственное, что по-прежнему внушало опасения – ожог на глазах. Я не заметила никаких изменений в лучшую сторону.
«Лапы бинтовать не стоит», – решила я. – «Заживает и так хорошо, а эти тряпки и после кипячения стерильными не станут, ими перевязывать – только грязь заносить».
Я отпустила Рокси и, очень жалея, что нет мыла, сполоснула руки водой с песком. Чтобы набрать воды в котелок, пришлось изрядно помучиться. Сперва думала найти место поглубже, но столкнулась с жестокой реальностью: ходить по лесу надо уметь. Шлепнувшись пару раз, поскользнувшись на прелых листьях, я решила не искушать судьбу и начерпать воды ладонями. Это заняло довольно много времени. К тому же процедуру пришлось проделать два раза – крупу-то следовало вымыть. Обратно я возвращалась, почти не чувствуя рук от долгой возни в ледяной воде.
– Долго ходишь, – укорил Лай, когда я вышла к костру.
Сам он уже устроился со всем возможным комфортом: соорудил себе лежанку из веток и плаща и теперь восседал на ней с дымящейся кружкой в руках.
– Мог бы помочь, – огрызнулась я.
– Нет.
Вот так. Нет – и все. Ни извинения, ни объяснения… А мне как быть? Оправдываться? Возмущаться? Требовать к себе нормального отношения? Нет уж, увольте. Радоваться надо, что не бросил в той деревне или не сотворил чего похуже.
«Плюнь», – мысленно посоветовала я себе и занялась приготовлением ужина, потому что мой сытый желудок был гораздо важнее чьего-то дурного характера.
Пока вода закипала, я надрала веток с ближайших кустов и, следуя примеру Лая, устроила себе импровизированную лежанку. Наверное, разумнее было бы попроситься спать с Лаем, потому что так теплее, но я просто не смогла предложить это парню. Гордость взыграла. К тому же у меня был Рокси, и я надеялась, что его присутствие не даст замерзнуть.
Тем временем похлебка забулькала.
– А соль есть? – не выдержав, все-таки спросила я.
– Соль? – переспросил Лай. – А что это?
– Ну… кристаллы такие. Из-за них морскую воду пить нельзя, – попыталась объяснить я.
– Мориш? – хмуро спросил парень.
Я неопределенно пожала плечами. Слово мне ни о чем не говорило.
– Мориш – это яд, – жестко сказал Лай.
«Да что ж такое-то!» – мысленно взвыла я. Мне все больше казалось, что мы с Лаем говорим на разных языках. Порой складывалось впечатление, что каждое мое слово, каждый жест, оскорбляют его до глубины души.
«Ладно, не важно», – обреченно подумала я. – «Главное – оно будет горячее и сытное».
Вскоре от котелка пошел очень аппетитный запах и желудок громогласно заявил о себе. Рокси, прилегший было неподалеку, оживился и начал шумно принюхиваться. А мне стоило большого труда сдержать себя и не набросится на еду прямо сейчас, не дожидаясь, пока она приготовится. Я гипнотизировала глазами заветную посудину и отсчитывала секунды.
«Эх, добавить бы туда тушенки… или колбасы… или хоть кубик бульонный… куриный или со вкусом бекона…» – размечталась я.
– Пахнет ужасно, – влез в мои гастрономические мысли Лай.
«Ах ты, гад!» – почти восхитилась я, когда до затуманенного голодом сознания дошел смысл его слов.
– Мне нормально, – буркнула я. – А ты не нюхай, если не нравится.
– Как это может быть «нормально»? – мученически скривился парень.
– А что такого? – удивилась я. – Без соли и мяса, конечно, так себе, но всяко лучше, чем голодной сидеть.
– Мяса? – судорожно дернувшись, осипшим голосом переспросил Лай.
– Ну да…
Парень отчетливо позеленел, нервно сглотнул и отвернулся.
– А что ты обычно ешь, раз каша тебе не нравится? – решив его пожалеть, сменила я тему.
Лай вопрос проигнорировал, зато соизволил достать из рюкзака ложку и протянуть мне. Коротко кивнув в знак благодарности, я бережно сняла котелок с огня и помешала похлебку. Не знаю, что за крупу дал мне Лай, но на вид получилось очень даже неплохо. На вкус, правда, похуже – это я выяснила, когда попробовала. Если сравнивать, больше всего похоже на пшенку, только немного грубее.
Всегда пшенку ненавидела.
Я торопливо (очень старалась сдерживаться, но получалось плохо) принялась за еду. Через пару ложек я перестала замечать непривычный вкус и откровенно наслаждалась трапезой. С трудом удержалась, чтобы не слопать все до последней капли. Остановила только совесть: рядом, прижимаясь ко мне обожженным боком, сидел, старательно поводя носом, Рокси. Я облизала ложку, поболтала похлебку в котелке, чтобы та немного остыла и протянула зверюшке, решив, что посудину потом прокипячу. Во избежание, так сказать.
Со своей долей Рокси расправился быстро. Довольно облизнувшись, он уковылял на нашу с ним будущую кровать и, свернувшись калачиком, моментально уснул.
«Хорошо», – сонно подумала я. Он еды меня разморило. Я несколько раз широко зевнула и решила, что пора последовать его примеру.
Но у Лая на этот счет было свое мнение.
– А теперь – рассказывай, – не терпящим возражений тоном, приказал он.
Я удивленно посмотрела на парня. Выражение его лица, голос, поза, движения – все изменилось. Казалось, напротив сидит совершенно незнакомый человек, а не тот, с кем я провела почти полдня. Гораздо более опасный человек.
– Я жду.
Я только глазами хлопала – такой резкой была перемена в его поведении.
– Не хочешь по-хорошему, – с преувеличенным сожалением вздохнул парень. – Будем по-плохому.
Он вынул из костра горящую палку и многозначительно посмотрел на меня.
– Что? – испугалась я. – Не понимаю… Я же все объяснила…
– Ложь. Мне нужна правда.
Парень определенно не шутил, я видела это по его глазам. По спине пробежал холодок.
«Что делать? Как быть?»
Продолжать притворятся было чревато, и, честно говоря, мне это надоело, хотелось выговориться, совета попросить… К тому же парень, каким бы подозрительным он не казался, все-таки помог…
«Пофиг. Будь, что будет».
И я рассказала ему все. С каждым моим словом лицо парня менялось. С недоверчивого на удивленное, а потом и на восхищенное.
– Я думал, это сказки.
– Ага, я тоже, – невесело ухмыльнулась я.
Мы надолго замолчали, думая каждый о своем.
– Что ты собираешься делать? – вдруг спросил Лай.
Я вздохнула.
– Это ты мне скажи. Что ты собираешься делать?
Парень склонил голову набок.
– Да ничего. Доведу до гостиницы, а там – сама. Мне до тебя дела нет.
