Текст книги "Нечаянный подарок богов (СИ)"

Автор книги: Анна Астрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5

Лес кончился внезапно. Просто в какой-то момент впереди забрезжил просвет и, сделав всего пару шагов, я обнаружила себя стоящей на краю высокого обрыва. Не сильна в определении расстояния, но, думаю, там было метров пятнадцать, не меньше. Открывшийся вид потрясал своей масштабностью: бескрайнее небо, нависающее над нашими головами, леса, редкие заплатки возделанных полей… Я никогда не была в горах, но сейчас смогла, пусть только отчасти, понять тех безумцев, что стремятся забраться как можно выше, наплевав на опасность. Здесь и сейчас я осознала, насколько огромен этот мир и насколько незначительно на фоне его величия мое существование.

Чужой мир. Еще не враждебный, но с самого начала безразличный. Сердце тревожно ёкнуло.

С болезненным любопытством я продолжала разглядывать пейзаж. Больше всего внимания привлек небольшой городишко, виднеющийся в отдалении. Грубые деревянные дома, раскисшие от дождя улицы… Зрелище жалкое и пугающее одновременно, но мне хотелось оказаться там как можно быстрее.

«Там люди…»

Я подошла к самому краю обрыва и опасливо заглянула вниз. Спуститься, не переломав себе ноги, руки и позвоночник казалось невозможным. Почти отвесная стена, из которой, то тут, то там, торчали причудливо изогнутые корни, а на дне – застывшее месиво из гигантских комьев земли и поломанных деревьев. От времени их стволы посерели, облезли и издалека казались кольями, воткнутыми в гигантскую волчью яму-ловушку. Скорее всего, когда-то – десять, а то и двадцать лет назад – произошло землетрясение, и часть леса просто осела вниз, словно срезанная гигантским клинком.

– Лай, ты же не хочешь?!.. – я так испугалась предстоящего спуска, что вся апатия слетела с меня, смытая хлынувшим в кровь адреналином.

– Другого пути нет, – отрезал парень, подходя со спины.

– Но я не умею ползать по стенам! Даже здоровая и отдохнувшая, я до половины не доползу!

Лай мрачно посмотрел на меня и выругался вполголоса. Продолжая бормотать что-то себе под нос, парень стянул с плеча сумку, достал из нее моток веревки, заветную шкатулку и, не долго думая, сбросил сумку вниз. Я услышала, как она глухо «бухнула» далеко внизу и, не удержавшись, заглянула в пропасть. Сумка сиротливо лежала между парой «кольев» и выглядела до странности неуместной.

«А если я свалюсь?» – некстати подумала я.

И тут же подпрыгнула от неожиданности: тяжелая рука легла мне на плечо. Я порывисто обернулась и увидела Лая, стоящего ближе, чем хотелось бы. В руках он держал пресловутую веревку.

– Иди сюда, – сказал он с таким выражением лица, что мне не то, что подходить не захотелось – я начала выискивать пути побега.

Лай угадал мои намерения, сделал лицо еще недовольнее (не думала, что это возможно), шагнул вперед и оказался вплотную ко мне. Я и моргнуть не успела: парень проворно, уверенными, отточенными движениями соорудил на мне что-то вроде страховки. Оставшийся свободным конец он перекинул через ближайшее крепкое дерево и повернулся ко мне.

– Давай, спускайся, – сказал он.

– Чего?!

Заметив, что я смотрю на него, как на сумасшедшего, парень резко выдохнул, приобнял меня за плечи и заставил посмотреть вниз.

– Вон там, видишь?

– Что вижу?

Я искренне не понимала, что он имеет в виду. Я видела только отвесную стену обрыва и сумку далеко внизу, напоминающую, что будет, если я упаду.

– Вон там, корень торчит, – для ясности Лай некультурно ткнул в нужную сторону пальцем.

Видя мое растерянное лицо – все-таки корней там было много – он добавил:

– Примерно посередине, похожий на растопыренные пальцы.

Стоило ему это сказать, как я увидела. Действительно, похоже – этакая гигантская кисть, высунувшаяся из земли. Оставалось только удивляться, что я не заметила его раньше.

– Увидела?

– Да, – кивнула я.

– Он крепкий, двоих выдержит. Сперва я тебя спущу на веревке, – сказал он. – Потом сам спущусь. А оттуда уже вниз. Ясно?

Конечно, ясно. Чего же тут неясного? Только все равно страшно. От одной мысли, что мне предстоит болтаться на подозрительно тонкой веревке на высоте больше пятиэтажного дома, подкашивались ноги.

– Веревка же тонкая. Она выдержит?

Лай впервые за долгое время усмехнулся и сказал с удивившими меня гордостью и самодовольством:

– Она вес двух лошадей выдержит. Это эльфийская веревка. На торгах за нее восемь золотых слитков дают.

Восемь слитков – это, конечно, аргумент. Но меня больше впечатлило, что сделали ее эльфы.

Я проверила узлы, поерзала, располагая веревку поудобнее, подальше от стратегически важных точек… Лай об этом явно не подумал и теперь, когда я двигалась, веревка впивалась в тело и причиняла нешуточную боль. Оставалось еще одно.

– Рокси, иди сюда, – позвала сладким-сладким голосом. – Иди сюда, мой хороший.

Я боялась, что своенравная зверюга, как и раньше, откажется подходить и мне придется оставить его. А я успела к нему не на шутку привязаться.

Рокси, который сидел неподалеку и занимался выкусыванием мусора из свалявшейся шерсти (дело было зряшное – шерсть только запутывалась еще больше), оторвался от своего занятия и повернул голову в мою сторону. Он даже голову набок наклонил и приподнял одно ухо. Весь его вид говорил:

«Девушка, что с вами? Временное помутнение рассудка?»

Мне стало стыдно, и я повторила, но уже нормальным голосом:

– Рокси, иди сюда, будем спускаться.

О том, хватил ли у Лая сил на дополнительный вес, я почему-то не задумалась. А тот не стал вмешиваться. Он готовился к спуску: снял обувь и теперь заправлял одежду и обматывал руки какими-то тряпками.

«Чтобы не содрать кожу», – решила я.

Рокси подошел с краю обрыва и свесил голову вниз. Ноздри его широко раздувались. Что он мог там унюхать?

Через несколько минут зверек отошел от края и встал рядом. Когда я потянулась к нему, он не стал убегать, а позволил взять себя на руки и терпел, пока я крутила его, как плюшевую игрушку, устраивая поудобнее.

– Все? Готова?

Лай стоял в полной готовности. Краем сознания отметила, что выглядел он уставшим, потухшим каким-то. Как человек, который день за днем делает нелюбимую, монотонную и отнимающую много сил работу.

Я кивнула. Лай взял веревку, плотно намотал ее на руку, потоптался на месте, повернулся ко мне и кивнул.

Я села на край обрыва и свесила ноги вниз. Взглядом нашла ближайший крепкий корень и поставила на него ногу. Попробовала надавить посильнее. Корень прогнулся, но выдержал. Я набрала в грудь побольше воздуха и…

– Просто сползай, – рыкнул мне в спину Лай. – Не пытайся ничего делать.

Легко ему говорить.

«Чтоб тебя черти драли!» – мысленно выругалась я и, крепко зажмурившись, скользнула вниз.

Несколько мгновений падения, за которые я даже не успела осознать, что падаю и резкий рывок. Дальше все было просто. Я, стараясь не дышать и не делать лишних движений, висела на веревке, а Лай меня спускал. Веревка шла ровно, почти без рывков и через несколько минут я уже надежно стояла обеими ногами на корне, который присмотрел Лай. Еще через пару секунд сверху прилетела веревка – я едва успела увернуться, чтобы она не попала мне на голову.

Лай спустился ко мне безо всякой страховки легко, можно сказать изящно, и очень быстро. Даже заветная коробка, которую он положил за пазуху, не стесняла его движений. Оставшееся до земли расстояние мы преодолели почти без приключений. Я-то уж точно. Лаю повезло меньше – корней внизу было совсем мало. Пару раз парень чуть не сорвался, но его это ничуть не смутило. Вторую часть спуска он преодолел даже быстрее, чем первую.

Передохнуть он нам не позволил. Как только его ноги коснулись земли, Лай подхватил свою многострадальную сумку и сказал:

– Идем, надо попасть в город до темноты.

Спорить с ним я не стала. Еще одна ночь под открытым небом… Нет уж.

Рокси вырвался из рук и унесся вперед – разведывать. Лай деловито поправил кожаные лямки и, не глядя на меня, зашагал к городу. Я вздохнула и последовала за ним.

«Странно…», – подумала я. – «Мне так легко идти».

Обдумать мысль до конца я не успела. На третьем шаге перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело и я, неуклюже споткнувшись, упала на четвереньки.

– Эй! Что с тобой? – ворвался в затуманенное сознание встревоженный голос Лая.

Ответить ему я уже не смогла. Звон в ушах все нарастал, пока не стал просто невыносимым, перед глазами словно взорвалась световая граната и в следующее мгновение я потеряла сознание.

Сознание медленно возвращалось. Первым, что я почувствовала, была жажда. Пить хотелось невероятно. Я облизнула губы, но толку от этого было мало. Язык распух и был таким же сухим, как и губы. Разве что не такой потрескавшийся.

Я открыла глаза и увидела потолок из грубого дерева. Тяжелые, плотно пригнанные друг к другу бревна с глазками обрубленных сучков… такое я видела только в музеях. Даже в модных сейчас «деревенских» интерьерах подобного не встретишь.

С трудом – тело было тяжелое и плохо слушалось – повернула голову.

Маленькая, шагов пять в длину и три в ширину, полутемная комнатка с низким потолком, единственным крохотным, как в наших банях, не застекленным окошком, в которое проникал тусклый серый свет. И не поймешь, что там, на улице: утро? день? вечер?

Вдруг осознала, что не чувствую на себе джинсов. Медленно села, откинула одеяло и обнаружила, что одета в бесформенную рубашку длиной почти до пят. Поерзала. Белья тоже не было.

«Кто меня переодел?» – с испугом подумала я.

С одной стороны, хорошо, что в сыром и грязном в постель не уложили, а с другой – было не по себе от мысли, что кто-то чужой ворочал мое бесчувственное тело.

Рядом с кроватью разглядела столик со стоящим на нем кувшином.

«Хоть бы там была вода…» – подумала я и, с трудом заставив двигаться непослушное тело, села. Голова закружилась от слабости. Переждав приступ, подтянула к себе кувшин и заглянула внутрь. В нос шибанул резкий запах травяного отвара.

«Блин…»

Скорее всего, отвар можно пить – не просто же так он стоит на столе в кувшине? Но кто знает, каким действием он обладает? Жаропонижающим? Обезболивающим? Снотворным? Или действует как сыворотка правды? Может это вообще не питье, а обтирание какое-нибудь? Ни то, ни другое, ни третье, ни четвертое мне было не нужно, поэтому пить не стала. Достаточно с меня неожиданностей.

Я оставила кувшин в покое и задумалась. Память мне, к сожалению, не отшибло, и я прекрасно помнила все, что со мной произошло. До того момента, как потеряла сознание, разумеется.

«Интересно, где Лай? И Рокси?»

Но больше, чем их местонахождение, меня на данный момент занимало окно. Собравшись с силами, спустила ноги на пол. Пол оказался холодным. Ни одного, даже самого тоненького коврика не наблюдалось. Я поискала глазами какую-нибудь обувку, но ничего не углядела. Пришлось идти так.

Не знаю, чего я ожидала, но ничего особенно интересного не увидела. Просто грязный деревенский двор: какие-то постройки, телега, бочки, дровяник. Запахи, донесшиеся до меня, тоже были вполне деревенские. Сырая земля, навоз и печной дым. Ничего, что указывало бы на принадлежность этого пейзажа к иному миру. Я была одновременно и рада, и разочарована. Рада потому, что «обычность» давала надежду на то, что здесь живут такие же люди, как и я, с которыми вполне можно договориться. Разочарована же потому, что это казалось нелепым: попасть в другой мир, но не увидеть ни драконов, ни эльфов, ни волшебников… только грязь и деревню. Как будто я никогда не видела этого дома.

«А как же Лай? И гоулины?» – ехидно поинтересовался внутренний голос. – «Мало тебе?»

Ну, Лай, положим, при мне ничего особенного не делал. Файерболами не швырялся, чешую не отращивал, в волка не превращался. Да и выглядел вполне по-человечески. А что ел какую-то ерунду… так и дома народ как только с едой не извращается. Его рассказы про гоулинов мне понравились, но я не восприняла их, как реальные истории. Скорее как занятные сказки, не более.

Зато теперь я знала, что сейчас раннее-раннее утро. Часа четыре, по моим меркам. То есть все еще спят и я могу разведать обстановку… То есть могла бы, если б не эта дурацкая слабость. Всего несколько минут стояния на собственных ногах лишили меня остатков сил. В постель я возвращалась, покачиваясь от слабости и держась за стену, чтобы не свалиться. О том, чтобы выглянуть в коридор, разведать обстановку, нечего было и думать.

Вскарабкавшись на постель, первым делом сунула заледеневшие ноги под не успевшее еще остыть одеяло.

«Лай принес меня сюда», – подумала я. – «Он вывел меня оттуда и принес сюда. Значит, здесь безопасно»

Но беспокойство не проходило.

«Если так, то почему нет ни его, ни Рокси?» – ехидно спросил внутренний голос.

«Они не обязаны сидеть у моей постели», – возразила ему я. – «Кто знает, сколько я здесь провалялась».

«Все равно подозрительно», – не унимался внутренний скептик.

Но я лишь отмахнулась от него. Внутренний голос был жутким занудой и трусом. Он всегда находил проблемы на ровном месте и видел опасность там, где ее отродясь не было. Перестраховщик. За годы «совместного существования» я научилась его игнорировать, потому что следуй я его советам, не видать бы мне ни нынешней работы, ни предыдущей. Да и отношений тоже. Ни нынешних, ни прошлых… Стоп. Нынешние теперь тоже в прошлом.

Если задуматься, внутренний голос еще ни разу не ошибся. И то, что я его игнорировала, этого факта не меняло. Например, когда я устраивалась на свою первую работу, он упорно твердил, что начальник – мутный тип, верить которому – себя не уважать. В тот момент деваться мне было некуда (денег, присылаемых из дома, катастрофически не хватало, а с заказом кинули) и, послав внутренний голос с его предупреждениями далеко и надолго, я все-таки оформилась. Проработала месяц – установленный испытательный срок. Все вроде хорошо, но начальник вдруг заявил, что я им не подхожу. Денег он заплатил, но в четыре раза меньше, чем должен был. Это потом я узнала, что практика у него такая: вместо того, чтобы нанять постоянного сотрудника, припахивает к работе таких вот «испытуемых».

«Хватит об этом», – сонно подумала я. – «Будь, что будет. Хотели бы убить – давно убили бы. Все равно сейчас сил нет, даже чтобы думать связно, не то, что планы побега строить».

Глава 6

Следующее пробуждение было далеко не таким мирным. Сквозь сон я услышала звук открываемой двери и тяжелые шаги.

«Бух-бух-бух» – звучали они.

«Почему так громко?» – сонно удивилась я и приоткрыла глаза, чтобы посмотреть, что за человек может так топать.

Сперва взгляд упал на огромные, раза в два больше кирзачей, кожаные сапоги, густо покрытые грязью до самых голенищ. Потом скользнул выше, по мощным ногам, внушительному животу, богатырским плечам. Отметил густую черную бороду, короткие черные же волосы с выбритым причудливым рисунком на висках и остановился на налитом кровью лице.

У моей кровати стоял двухметровый великан, и он был в бешенстве.

Чувство самосохранения забило тревогу, страх придал сил. Я рванулась вскочить, но запуталась в одеяле, как муха в паутине. Великан не стал ждать, пока я выкарабкаюсь, а просто протянул огромную руку, ухватил ткань за край и дернул. Я неловко кувыркнулась и едва удержалась, чтобы не свалиться с кровати. Великан отбросил одеяло в сторону и рявкнул:

– Вставай!

Тон, которым это было сказано, подействовал лучше всякого энергетика. Я выскочила из кровати и встала перед мужчиной по стойке смирно, стараясь, однако, держаться так, чтобы оставить себе место для маневра. Сбежать готовилась в случае чего, если короче.

Монстроподобный человек ухищрений не заметил. Он просто ткнул толстым пальцем мне в грудь и проревел:

– Ты! Ты за все заплатишь! Отработаешь каждый медяк, который твой дружок у меня попер!

Я несколько раз растерянно моргнула, силясь понять, о чем речь, а потом сообразила. Лай сбежал с деньгами – то ли сейф грабанул, то ли просто не заплатил по счету – этого верзилы и теперь тот хочет, чтобы я все вернула.

– Послушайте… – начала.

– Ур-г-хааа!! – нечленораздельно взревел громила, потрясая кулакамии. – Все отработаешь! Жрать не дам, пока все не вернешь!! Крошки хлеба не получишь!

Я непроизвольно, но весьма шустро отскочила на пару шагов.

– Сам виноват, – раздался спокойный и чуть насмешливый голос.

Повернув голову – раньше не рисковала этого делать, потому что верзила был слишком непредсказуем – я увидела стоящего в проеме двери красавчика. По-другому (парень, мужчина или там, юноша, например) назвать его язык не поворачивался. Темные, вьющиеся волосы, удивительно чистая кожа, насмешливые серые глаза. Он был просто невероятно красив и, судя по его позе, одежде, подчеркивающей все, что можно было подчеркнуть, и выражению лица, знал об этом. Заметив мою реакцию на его появление, парень самодовольно – не иначе решил, что я сражена наповал его красотой! – улыбнулся уголком рта и сказал, обращаясь к громиле:

– Что ты, Лая не знаешь? Он петь начал, а ты и уши развесил. Кто в здравом уме поверит в пришельцев из других миров? Да ты посмотри на нее. Таких девок в каждой деревне полно.

Стоило ему упомянуть «другие миры», как мое сердце пропустило удар. Такой подставы я от Лая почему-то никак не ожидала.

«Ну и дура», – безжалостно припечатал внутренний голос. – «Если уж откровенничаешь с первым встречным, надо быть готовой ко всему».

Я со страхом покосилась на великана. Что-то он скажет? Знает ли, что гоулины не могут врать? И если да, что будет делать со мной? Сдаст местным ученым на опыты? Или циркачам для представлений?

От страха дыхание перехватило, и взгляд невольно заметался по комнатушке в поисках выхода.

А верзила удивил. Можно было ожидать, что он взбесится (что не удивительно – один тон красавчика чего стоил), может даже разобьет что-нибудь. Он ведь и так уже был на взводе. Но громила напротив, успокоился, сложил руки на груди и, кажется, даже усмехнулся в бороду.

Красавчик между тем продолжил речь. Где-то на ее середине красавчиком он для меня быть перестал и стал просто парнем. Стоило послушать дальше, как парнем он быть перестал тоже. Я вспомнила не только все привычные существительные для обозначения не очень приятного существа мужского пола, но и прилагательные, и наречия. И не замедлила воспользоваться. Мысленно, правда. Потому как еще не настолько сошла с ума, чтобы провоцировать первого (ладно, второго и третьего) встречного из чужого мира.

– Но байка знатная получилась, – с видимым наслаждением продолжил между тем парень. – Он ее четыре вечера рассказывал и все слушали. Даже старик Андис, пень трухлявый, от кружки оторвался и уши развесил. Да ты ее теперь за деньги показывать можешь! Одень почуднее и в зале на цепь посади – народ валом повалит, чтоб поглазеть. А может, кто и попробовать захочет… – парниша многозначительно ухмыльнулся и подмигнул мне.

Я и внимания особого на его последние слова не обратила, переваривая информацию о том, что валяюсь здесь вот уже четыре вечера… И, оказалось, зря. Парень отлепился от косяка и развязной походкой подошел ко мне. Деваться было некуда. Разве только громиле в объятия.

– Послушайте, – начала я снова, отстраняясь по возможности и отчаянно надеясь, что парень, несмотря на свой сволочизм, все-таки способен вести разумный диалог. – Я не очень понимаю, что произошло. Может быть, расскажете с самого начала?

Очень старалась говорить вежливо, чтобы не спровоцировать неосторожным словом и доказать, что я – существо разумное, которое на цепь сажать ну никак нельзя, но добилась обратного.

– Аристократку из себя корчишь? – взбеленился красавчик, замахиваясь для удара. – Девка базарная!

Я отскочила и весьма вовремя: ладонь промелькнула в опасной близости от моего носа. Лицо у парня стало такое, что давешний верзила показался ангелом во плоти.

«Все, влипла!»

Помощь пришла, откуда я ожидала ее меньше всего. Мелькнула огромная волосатая рука и красавчик повис в полуметре от пола, смешно перебирая ногами. Верзила без малейшего усилия держал его за шкирку и задумчиво разглядывал меня.

– Пусти! Йейнирден! Пусти, а не то… – надрывался красавчик, пытаясь вырваться из мертвой хватки великана.

«Ну и имя!» – мимолетно удивилась я.

Договорить парню верзила не дал. Он шевельнул рукой, и красавчик затрепыхался, как марионетка.

– Не то что? – спросил этот самый Йейнирден и я с удивлением расслышала в его голосе насмешку.

– Маме расскажу! – визгливо крикнул красавчик.

– Да ты что? – ухмыльнулся Йейнирден. Он отпустил парня и слегка подтолкнул в спину: – Иди, рассказывай.

Красавчик злобно глянул на меня, опасливо – на Йейнирдена и выбежал из комнаты.

Минуту в помещении было тихо. Мы с великаном разглядывали друг друга с одинаковым, как мне показалось, чувством: смесью настороженности и любопытства.

– А теперь давай поговорим, – первым нарушил молчание Йейнирден.

Я смогла только кивнуть, потому что отчаянно робела перед ним.

– Короче, – деловито начал Йейнирден и замолчал. Я ждала продолжения, но его не последовало. Великан не на шутку задумался. И чем дольше он думал, тем мрачнее становился.

– Давно Лая знаешь? – наконец, спросил он.

Вопрос был неожиданный, но простой. На него вполне можно было ответить.

– А сколько я уже здесь? – решила, однако, уточнить.

– Четыре дня.

«Во всяком случае, не больше…»

Я была одновременно и зла, и напугана.

– Дней девять, получается, – ответила, справившись с собой. – Пять дней мы шли, плюс еще эти четыре.

Верзила нахмурился и задумчиво пожевал губами. Взгляд его стал холодным, оценивающим.

– А как познакомились?

Этот вопрос был уже не так прост, как предыдущий. Хоть Лай и растрепал в трактире мою историю, его слова без моего подтверждения – всего-навсего занятная история, не больше.

«А если местные знают, что гоулины не могут врать?»

От одной только мысли, что здешние люди, которые, судя по всему, были обычными, не слишком образованными крестьянами и торговцами, поверят в россказни Лая, к горлу подкатывал комок. Сразу вспоминались истории об инквизиции, ведьмах, уродцах и отношении к ним в средние века… Уж лучше к ученым или магам, чем быть растерзанной оголтелой толпой!

Верзила терпеливо ждал ответа.

– Я заблудилась, а он меня вывел, – не выдержав затянувшегося молчания, наконец пробормотала я.

– Чё, правда, что ли? – неподдельно удивился Йейнирден. – Это Лай-то?

Я кивнула.

– Да быть не может. Ты ему заплатила?

– Нет.

Верзила усмехнулся.

– Ну, он свое все равно получил. Скотина языкатая. Провел, как мальчишку. Настоящий гоулин…

От его слов на мгновение перехватило дыхание.

– А вы, – непослушными губами произнесла я. – Вы знаете, что он гоулин?

Йернинден помрачнел.

– Да.

– А знаете, что гоулины… – я запнулась, не в силах произнести это вслух. Великан не изъявлял никакого желания продолжить фразу, помочь, поэтому пришлось мне: – Что гоулины не могут… обманывать?

На последнем слове голос сел. Чтобы скрыть охватившую меня нервозность, принялась с преувеличенным интересом разглядывать стены. Йернинден с ответом не торопился.

– Да, я знаю, – пару минут спустя упали в воцарившуюся в комнатке тишину слова.

Мне стало плохо, голова закружилась от безысходности: теперь не скажешь, что Лай соврал.

– А… остальные? – чувствуя, как холодеют от ужаса кончики пальцев, спросила я.

В глазах мужчины мелькнуло понимание.

– Нет, откуда им. Столько лет прошло. Про гоулинов и то, что они врать не могут, теперь вообще мало кто знает, так что не дергайся. Никто особо не поверил в его сказку.

Паника немного отступила, и я смогла вдохнуть полной грудью. Только сейчас заметила, что не дышала, ожидая его ответа.

– И что теперь? – спросила.

– Да ничего, – усмехнулся великан. – Плевать мне, откуда тебя принесло. Хоть из другого мира, хоть из пещер Шасторета. Лай просил о тебе позаботиться, так что… присмотрю. Но сперва за комнату отработаешь.

Я пожала плечами. Должна – так должна. Главное, что он меня не выдаст. К тому же, если я действительно провела здесь четыре дня, да еще в бессознательном состоянии, значит, была почти при смерти. Не пусти Йернирден под крышу, загнулась бы в ближайшей канаве. Заплатить за комнату – самое меньшее, чем я могу его отблагодарить.

– Хорошо. Только у меня денег нет.

– Ничего, отработаешь.

– Как? – осторожно спросила я. Память услужливо напомнила тот бред, что нес лощеный хлыщ. – Я ничего не умею.

Я всерьез опасалась, что он потребует переспать с ним в качестве платы. Этот вариант меня не устраивал, но разве получится возразить? Или отбиться, если на то пошло?

– В трактире будешь две недели работать, – понимающе оскалился верзила. – Тряпкой махать да на стол подавать точно умеешь – любая девка этому с рожденья обучена.

Ну, с этим можно было бы поспорить… Знала я одну девушку, мою ровесницу, которая дома не то что пол, даже посуду за собой не мыла. И не потому, что маникюр берегла (хотя и это тоже, конечно), а просто не умела. За нее всегда мать все делала.

– Почему так долго? – удивилась я. – За четыре дня две недели отрабатывать?

– Потому что я так сказал, – отрезал Йейнирден. – Спорить будешь?

Один взгляд на его сердито сведенные брови и задавать вопросы мне расхотелось.

– Нет, – поспешно сказала я и для верности головой помотала.

Йейнирден смягчился и пояснил:

– Тебя ж еще кормить придется. И жить ты здесь будешь. То на то оно и выйдет.

Я на секунду задумалась и решила, что он прав.

– Варналия даст тебе одежду, – сказал мужчина, окинув меня оценивающим взглядом. – В твоей к людям выйти нельзя, срам один.

Похоже, он имел в виду джинсы и ветровку, которые висели, аккуратно сложенные, на спинке кровати.

Йейнирден направился к двери, но остановился на пороге и обернулся:

– Про другие миры не трепли, – сказал он. – Ни к чему девчонке голову такими делами забивать.

Негромко вроде сказал, спокойно, но мне отчего-то стало не по себе. Я поспешно кивнула.

– Не скажу, – заверила. – А если спрашивать будет, что мне сказать?

– Придумай что-нибудь. Вы, бабы, это умеете.

Йейнирден, наконец, вышел, а я осталась стоять посреди комнаты, совершенно растерянная. Одно радовало: на ближайшие две недели мне не нужно беспокоиться о еде и ночлеге. Будет время осмотреться и пообвыкнуть.

Минут через пятнадцать – я сочла за лучшее вернуться в кровать – в комнату осторожно заглянула девушка с массивным свертком в руках. Невысокая, стройная, с роскошной косой цвета гречишного меда, вздернутым носиком и невероятно синими широко распахнутыми глазами. Хорошенькая, как куколка. На вид ей было лет пятнадцать.

– Отец сказал дать тебе одежду, – робко сказала девушка.

«Отец?» – мысленно поразилась я. – «Тот громила – ее отец?»

Девчонка была совсем на него не похожа.

«Может, в мать пошла?»

– Спасибо, – кивнула я.

Девушка осторожно приблизилась. Горячее любопытство, плещущееся в ее глазах, сильно смущало. Я не привыкла, чтобы на меня так откровенно пялились. Будто я редкий зверек в зоопарке или уродец какой.

Девушка между тем развернула сверток и разложила на кровати то, что принесла. Ни одной знакомой вещи, все длинное, серое и из грубой ткани.

– Помочь тебе одеться? – заметив мое замешательство, несмело предложила она.

– Да, пожалуйста.

Девушка взялась за какую-то тряпку, но внезапно повернулась ко мне и вполголоса спросила:

– А ты, правда, из другого мира? Лай сказал, что ты свалилась неба!

Мне стало не по себе. Вот он, момент истины. Независимо от того, что натрепал Лай, у которого репутация, как я успела понять, была очень далека от идеальной, то, что я скажу этой девчонке, станет моей «легендой».

– Люди с неба не падают, – улыбаясь (но кто б знал, чего мне стоила эта улыбка!) сказала я. – Они летать не умеют. А других миров не бывает. Только в сказках, – как можно небрежнее продолжила я. – И потом, ты что, Лая не знаешь? – повторила недавно слышанную фразу. Когда ее произнес красавчик, она показалась мне… устоявшейся, что ли. Как поговорка или присказка.

Фраза оказалась тем, что заставило девушку поверить моим словам. Как кодовая фраза. Пароль. Ну, кто бы мог подумать?

– Тогда откуда ты? – уже спокойно и деловито спросила она. – Одежда у тебя странная и шолод ты не знаешь, как одевать.

«Шолод? Это еще что?» – мысленно взвыла я, хотя думать сейчас надо было не об этом.

«Откуда? Откуда? Что сказать? Что будет, если она не поверит?» – метались в голове панические мысли.

– А ты никому не скажешь? – понизив голос до заговорщицкого шепота, спросила я, чтобы выгадать лишние секунды на раздумья.

Глаза девчонки вспыхнули. Сколько ей все-таки лет? Четырнадцать? Пятнадцать? Шестнадцать? Очень уж наивная и доверчивая…

– Никому! – горячо воскликнула она. – Клянусь эльфийской богиней!

Я удивилась. Девчонка вроде бы человек – острых ушей и в помине нет – почему тогда клянется эльфийской богиней? И что это за богиня вообще?

В клятву особо не поверила. Это же девчонка: расскажет по большому секрету своей закадычной подружке, та – своей… Не пройдет и пары дней, как «секрет» будет известен всей деревне и окрестностям.

«Что же сказать? Что придумать?» – мысли метались в голове, как перепуганные тараканы. Когда смятение достигло апогея, я выпалила:

– Я не помню, откуда я.

– Что-о-о?

Сказать, что девчонка удивилась – значит, ничего не сказать. По ее лицу было видно, что она ожидала чего угодно, только не этого. Не смотрели они здесь бразильских сериалов.

– Совсем ничего не помню, – состряпав как можно более жалостливую гримаску, тихо сказала я. – Очнулась, а вокруг деревня сгоревшая. Ничего не помню, и голова болит.

Для наглядности я чуть отвела челку, показывая ссадину на лбу. Ссадина была убедительная: содранная до крови кожа и фиолетово-желтый синяк. Только поставила я ее не в деревне, а пока мы с Лаем пробирались через лес. От слабости я тогда часто спотыкалась и в один прекрасный момент, споткнувшись в очередной раз, подалась носом вперед и врезалась в очередное поваленное дерево. Хорошо хоть глаз уцелел.

Варналия внимательно изучила синяк. Испуганно-сочувствующего выражения, которое я ожидала увидеть, на ее лице не появилось. Девушка свела золотистые бровки и задумчиво пожевала губами, совсем как ее отец.

– Ты все-все забыла?

– Ну, не все. Как меня зовут – помню. Как умываться – помню… А вот остальное – все незнакомое.

– Хм-м-м… – протянула девчонка. Сердце мое замерло. Что скажет? Поверит? Или отца позовет? Йейнирден меня, скорее всего, не выдаст, но лишним вопросам точно не обрадуется.

Молчание затягивалось, и я не выдержала:

– Кстати, меня зовут Даша. А тебя как?

Я прекрасно знала, как ее зовут – Йейнирден упомянул – но надо было поскорее отвлечь ее от раздумий, пока она не додумалась до чего-нибудь слишком умного и для меня опасного.