Текст книги "Ловцы снов (СИ)"
Автор книги: Анна Аникина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
– Ce cochon va t'enterrer (Эта свинья вас зароет), – выдал, когда пришла его очередь и сжал ладонь французского защитника со всей силы. Жаль у этнических сенегальцев не получается бледнеть. Но от польского вратаря тот явно не ожидал беглого французского языка.
Тухольский был зол. Можно было, конечно, пожаловаться. Но тогда его слово было бы против слова француза. Цель была – выбить их из колеи, сказав гадость. Ну и, наверное, себя так подбодрить. Надо теперь, чтобы у французов не вышло.
Из ворот Михал с удовлетворением наблюдал, как его команда разворачивает атаку.
Вот только соперники тоже в долгу не остались.
Французы были весьма техничны и атлетичны, но вот с командной игрой у них явно были большие проблемы. Будто каждый считал себя отдельной яркой звездой и тянул одеяло на себя.
Поляки же играли единым фронтом, всей командой, понимая друг друга без слов, и их преимущество росло за счёт командный действий.
В конце первого тайма французы очень увлеклись атакой и практически все пошли вперед.
Михал четко перехватил навес в штрафную, мяч будто прилип к перчаткам.
Рыжую голову набирающую скорость на левом фланге на своей половине увидел сразу. Именно туда – на ход нападающему и последовал сильный выброс рукой. Кухарскому прямо на ногу. В одно касание, оставив не у дел двух защитников, которые вообще не поняли, как мяч оказался здесь, Антон убежал на свидание с французским вратарем. Красиво уложив француза на землю ложным замахом, обошёл его и отправил мяч в ворота. Вот она – двухходовка со схемы Адама в действии. Победно вскинул руки Антон. Польский сектор взорвался от ликования.
Второй тайм начался ожидаемо с натиска французов. Видно, в раздевалке получили от тренера "по самые помидоры". Они начали прессинговать по всему полю.
В один из моментов Михалу пришлось здорово потрудиться, парировав удар с линии штрафной, а затем и быстрое добивание с линии вратарской. Каким-то чудом перевел на угловой. Не особо стесняясь в выборе выражений, всё, что думал, он высказал двум центральным защитникам. Успев, правда подумать, что слава богу, польский сектор его не слышит.
Начались замены. Тренер менял игроков, чтобы усилить защитные порядки. На замену на фланг защиты вместо Иржи вышел Леслав Цихановский. Тот самый, который в памятном для Тухольского матче выбил мяч из ворот с ленточки после удара Антона.
Казалось, игра выровнялась, хотя вроде французы больше владели мячом. Сил у обеих команд оставалось всё меньше. В один момент последовал заброс за спину центральному защитнику. Там всё было под контролем. Но вдруг он с криком упал на землю. Второй защитник оказался далеко, и француз завладел мячом. Михал начал выдвигаться вперед, чтобы уменьшить угол и закрыть большую площадь ворот.
Нападающий пробил не доходя до Тухольского. Михал среагировал и ногой в шпагате дотянулся до мяча, но увы – остановить его не удалось. Мяч, потеряв скорость, катился в ворота. Михал оттолкнулся от земли руками, а ногами пытался сделать шаг вперед, когда понял, что не успевает. Сердце ушло в пятки.
И тут он видел белую молнию скользящую по зеленому полю и выбившую мяч с ленточки ворот. Подбежавший защитник вынес мяч в аут от греха подальше. Тухольский выдохнул со стоном облегчения. От избытка чувств он обнял Цихановского. Спасибо, дядя Миша, за пожелания вратарского счастья. Подошли посмотреть, что с центральным защитником. На поле уже спешил доктор.
За десять минут до конца матча все замены были исчерпаны. Польского защитника унесли на носилках. Будет обидно, если парня сломали надолго.
Команда осталась вдесятером.
Но нужно играть.
И тут французы пошли на штурм. Цихановский сместился в центр и, прочитав пас француза, выбил мяч вперед на Антона, который одним касанием переиграл того самого французского защитника, который назвал его свиньей, а вторым касанием, не доходя до штрафной, пробил точно под крестовину!
Вратарь даже не дернулся!
К Кухарскому уже бежала вся команда. Запасные повскакивали со скамейки и тоже кинулись на поле.
Но время матча не закончилось. Пару минут основного времени и ещё сколько там добавит арбитр.
Французы ещё сделали пару невнятных попыток отыграться, но в спешке ничего путного у них не вышло.
Свисток судьи звучал ангельской музыкой. Они выиграли! Они действительно команда!
Глава 17
Сразу после свистка Михал помчался к польской трибуне. Замахал руками своим. Щурясь от солнца, приложил ладонь ко лбу, чтобы видеть всех, кто так болел за него и его команду. В порыве побежал, перескакивая ступени, выше по рядам. Его подхватило сразу множество рук. Обнимали, целовали и поздравляли. Мама, отец, сестра, Адам.
Сначала совсем не понял, что такое даёт ему прямо в руки бабушка Рая. Рядом довольно улыбается Мицковский. Кепка? Откуда-то сбоку его ослепили вспышки фотокамер. Ему ещё что-то говорили, но слова утонули в общем гуле стадиона.
Яркая радость победы била фонтаном. Тухольский помчался к команде. Они сначала прыгали все вместе, потом качали тренера. Затем Антона.
Потом подхватили на руки Михала. Кепку на голове пришлось придерживать рукой. И тут прямо в полёте до него дошло, что за подарок ему передали с трибун. Сон. Тот самый давний яркий сон, где он в Москве. И памятник вратарю. Теперь точно ясно, какому – Льву Яшину. И кепка, получается, тоже в его честь.
На награждение Тухольский так и вышел в кепке. Внимание прессы было обеспечено.
Французы, понятное дело, были на награждении совсем не в настроении. Но пожимали руки победителям.
– Qui sème le vent récolte la tempête (Кто сеет ветер, тот пожнёт бурю), – не удержался Тухольский. Французский защитник отвёл глаза.
Лучшим бомбардиром ожидаемо был признан Антон Кухарский.
Михал знал, что будет дальше. Сон не обманывал. От этого внутри было странное жгучее чувство. Лучшим вратарем на турнире памяти Льва Яшина признали его – Михала Тухольского. Фотография польского голкипера в "яшинской" кепке мгновенно оказалась в лентах всех информагентств. Журналисты не упустили возможность описать эту новую деталь в образе польского вратаря.
Команда улетала домой уже ночью. Даже отпраздновать победу в Москве не получилось.
Михал впервые видел такую реакцию. Двадцать здоровых парней срубило сном, как дошкольников. То ли они реально оставили на этом московском турнире все силы. То ли пирожки бабушки Раи, которые она успела засунуть им в уходящий со стадиона прямо в аэропорт автобус, были с успокоительным.
Долго пришлось объяснять парням, откуда у него в Москве такая поддержка. Бабушка Рая наобнимала от радости всю команду, включая тренеров и врача.
Жаль только, не успел обнять Юльку. А ей уже очень скоро рожать. У Орловых близнецы – наследственность. Когда они теперь увидятся – не понятно совершенно.
В Варшаве встречу организовывала федерация футбола.
– Мих, давай, кепку надень. Получается ещё один приз от Яшина, – веселился неожиданно выспавшийся в самолёте Кухарский.
Несмотря на ранний час, фанатов в аэропорту было много. Антона чуть не порвали на сувениры. К Тухольскому тоже кинулись. И даже кто-то попытался утащить с его головы кепку.
Михал весь полёт вертел её в руках. Разглядывал внимательно. Даже бирка внутри нашлась. И год изготовления – 1958.
Вообще-то, выходило странно. Ведь не просто так раньше вратари играли в головных уборах. Чтобы солнце при неудобном расположении ворот не било в глаза. Яшин, как известно, играл головой. Поэтому после одного такого эпизода надевал кепку козырьком назад. А потом и вовсе стал просто класть её в угол ворот. Как талисман.
Уже дома полез в компьютер. Выходило очень и очень интересно. Такую операцию бабушка Рая вряд ли провернула в одиночестве. Чувствовалась рука компьютерных спецов – Юлькиного мужа Янека или пана Адама Мицковского. Или и того, и другого вместе. Получалось, что он стал обладателем копии "той самой кепки Яшина".
Глава 18
Новый сезон в «Легии» и в сборная плюс школа. Тот ещё плохо собираемый пазл из огромного числа деталей. Эту задачку с кучей переменных нужно было решать ежедневно в разных вариациях. Времени на что-то ещё просто не было. Донести бы тело до кровати.
Любовь? Не до того. Хотя в классе, кажется, у всех уже переклинило мозги с учебы на личную жизнь. Некая отстраненность Тухольского и его статус игрока сборной делали его ещё привлекательнее в глазах девушек. Стать подругой известного на всю страну спортсмена, про которого и газеты писали как об открытии, и в интернете было полно его фотографий, хотелось многим.
– Вы должны быть здоровы и свободны! – вещал Юзеф Ленкерман, – Тогда ваши рекламные контракты будут стоить приличные деньги. А если вы научитесь создавать иллюзию доступности для фанатов… Иллюзию! Не буквальную доступность! То ваши контракты будут на очень и очень приличные деньги. Поняли меня?
Парни, выслушав менеджера, побрели на ОФП[3].
– Тухольский! Останься на минуту! К тебе разговор! – остановил Ленкерман Михала.
Михал почему-то в этот момент вспомнил советский фильм про разведчика, который очень любили его родители. Там тоже главного героя в самом конце серии просят остаться в кабинете начальства ещё на одну минуту[4].
– Михал, я вчера разговаривал с представителем "Адидас". Они предлагают тебе черную вратарскую форму. Им нравится аналогия с Яшиным. Считают, что это перспективно. Хоть он и русский. Но против правды не попрешь – лучший вратарь двадцатого века. А может, и всей истории футбола. Ты же наполовину русский?
– Нет, на четверть. Мамина мама была из России. Из Москвы.
– М-да, надо будет подумать, как использовать твой имидж. Контракт за тебя будут родители подписывать. Предупреди, что все цифры там сначала занизят вдвое. А захотят от тебя три вагона. Не дай себя облапошить, парень. Вдвое! Понял меня?
Михалу оставалось только кивать. Это был его первый рекламный контракт. И вот так сразу просить в два раза больше? А если "Адидас" откажется?
– И не бойся, от контракта они не откажутся. Шутка ли! Вратарь сборной. Пусть и молодёжной! И вратарь, как ни крути, чемпионов страны. Такие перспективы!
Подписывать контракт было страшновато. Но бумаги сначала показали Мицковскому. Он, конечно, не юрист. Но минут за десять проанализировал аналогичные контракты вратарей молодежек по всему миру. Прикинул адекватные суммы, до которых можно было поднимать.
Потом Беате пришла в голову светлая мысль. Она позвонила сначала в Москву, добыла контакт Миши, который отлично знал всю эту спортивную кухню. А потом отправила контракт по мейлу в Америку. Ответ пришёл быстро, несмотря на разницу во времени. Миша писал по-русски, не особо стесняясь в выражениях. Беата читала хохоча.
– Дядя Миша велел тебе идти туда с агентом.
– Мам, но…
– Возьмите Адама. У него в голове энциклопедия.
На подписание бумаг после переговоров, в которых Ленкерман сам принимал участие, приехал отец Михала Роберт Тухольский вместе с Адамом Мицковским. Адам по такому случаю надел костюм и очки. Для солидности.
Говорил в основном Юзеф. Но Мицковский выдавал статистику по контрактам в паузах. Вдвоём они продавили спонсоров до нужной суммы.
Михал тоже поставил свою подпись. Сердце колотилось. Деньги были огромные для пацана, который еще даже школу не окончил.
– Пап, там в год получается очень много. Аж страшно, – поделился Михал своими опасениями с отцом.
– Есть что-то, что ты хотел бы себе прямо сейчас? – прямо спросил Роберт.
– Из материального? Ну-у, маме машину, наверное… Марийке поездку в Италию. Она давно хотела.
– Нет, сын. Себе что ты хочешь? Мама и Марийка – это моя забота.
Михал даже не очень понял вопрос отца. И почему не надо хотеть чего-то для мамы и сестры.
– Тогда давай эти деньги пока будут просто твоей подушкой безопасности. Потратить всегда легче, чем заработать.
Михалу было неловко перед отцом. Он же видел количество нулей в контракте. За что? За то, что будет играть в форме от спонсора? За то, что на всех фото будет видно их логотип? За то, что он не будет надевать даже тренировочную форму других брендов? Не велика работа. Но отец прав. Пусть будет финансовая подушка. Неизвестно сколько ещё родители смогут активно работать.
Глава 19
Алиса Хельга фон Ратт обожала футбол. Не гольф, не верховую езду и не теннис. Как полагалась немецкой девушке её происхождения. И не приличествующие хрупкой московской барышне танцы, живопись или игру на фортепиано.
Поскольку родных языков у Алисы было два – русский и немецкий – на них говорили мама и папа, а финским с испанским она пользовалась у бабушки и дедушки по маминой линии, то в школе, естественно, дополнительно учились английский и французский. Просто для того, чтобы "быть как все".
Слава богу, в этой московской школе иностранной фамилией удивить никого было нельзя. А факт, что Алиса фон Ратт – дочь учительницы этой же школы, преподавателя английского и немецкого языков Киры Витальевны, сводил к минимуму опасности школьных будней.
Алису совсем не удивляло ежегодное летнее превращение обычной московской девочки – дочери двух преподавателей иностранных языков Киры и Йохена фон Ратт сначала в финскую лесную и озёрную фею, а потом в немецкую принцессу. Это было похоже на игру-путешествие по разным сказкам.
В конце июня из Санкт-Петербурга в Москву возвращался старший брат Алисы – Алекс. С одиннадцати лет он учился в Нахимовском училище. У мамы и папы тоже заканчивался учебный год. И тогда начиналось самое замечательное. Путешествия.
Сначала летели или ехали на машине в Хельсинки к родителям мамы. Их дом был похож на сказочный. Деревянный, двухэтажный с огромными панорамными окнами и широким балконом. В шкафах и на полках книги на разных языках, сотни пластинок можно было слушать на старенькой стереосистеме. Печатная машинка с залипающими клавишам, плетеные коврики, цветные подушки. Кресла-качалки у настоящего камина и подвесные качели на веранде, выходящей к озеру. Целый волшебный яркий мир!
Маленькой Алисе хотелось верить, что в озере живут русалки. Это было немного страшно, но очень-очень любопытно с ними познакомиться. Бабушка Майя рассказывала наизусть множество стихов и сказок. По-русски, по-испански, реже – по-фински. От финских историй Алиса мгновенно засыпала. Этот язык с множеством гласных действовал на неё лучше успокоительного.
Дедушка Витал Виртанен учил Алису различать голоса птиц и находить стороны света. Показывал звезды. И даже разрешал им с братом пользоваться телескопом.
Вечером сонную Алису уносил наверх по скрипучей лестнице отец. Укладывал в кровать под пёстрое сшитое бабушкой одеяло. Сладко было засыпать под звук разговоров на веранде и просыпаться зная, что на кухне бабушка уже печёт пышные оладушки.
А потом они все вместе перемещались в другую сказку. Летели в Германию к родителям папы в поместье, где был самый настоящий замок Раттенбург. Там лесная фея Алиса превращалась в принцессу Алису Хельгу фон Ратт, у которой были собственные покои в замке и чудесная кровать с балдахином.
Бабушка Мария и дедушка Фридрих фон Ратт были самыми настоящими бароном и баронессой. Алекс помнил и прадедушку – барона Вальтера фон Ратт. Но Алиса тогда была совсем маленькой.
В замке была и галерея с красивыми окнами и портретами их предков, и огромная библиотека. А ещё у Алисы был собственный пони.
Быть маленькой принцессой Алисе нравилось. И соблюдать этикет под строгим взглядом бабушки Марии, и говорить только по-немецки. Всё это было большой интересной игрой. Зато поздно вечером мама и папа брали их с Алексом и "шалили". Садились на кухне пить чай с бутербродами и вопреки правилам говорили по-русски. Иногда к ним с удовольствием присоединяйся и дедушка Фридрих.
Глава 20
Играть в футбол Алисе тоже нравилось. Вот только она выбрала себе игровое амплуа – вратарь.
– Я ж не дурочка туда-сюда бегать. Пусть все бегут ко мне. Или от меня, – очень серьёзно объяснила Алиса свой выбор папе.
Это было ещё одно чудесное место. Дача. Чудесная старая дача в лесу принадлежала маминой подруге – тёте Лёле Кузьминой, которая работала в той же школе учителем математики. Но отдыхали здесь всегда "большой семьёй". И Алиса искренне считала всех взрослых и детей своими родственниками. А разбираться, кто именно кому и кем приходится, не считала нужным.
Какая разница, что дядя Федя, или Федяка, муж тёти Даши Вашкиной – ещё одной маминой подруги и коллеги, на самом деле дедушка для Витюхи, Машки и Гошки. Таких вкусных пирожков, как у дяди Феди, нигде больше не найти! Никто так не умеет читать вслух книги, как тётя Даша – учитель русского языка и литературы. В её исполнении дети слушали всё, что было в школьных списках летнего чтения.
Огромной радостью всех было время, когда из училища приезжали домой Алекс фон Ратт и Игорек Кузьмин – друзья с самого рождения, выросшие как братья, из Североморска к бабушке Лёле прилетали Андрей, Саша и Алечка, а к бабушке Даше – Витя, Маша и Гоша. Вот тогда на даче начиналось бурное веселье, но которое взрослые иногда не могли контролировать.
Жившие в Москве Алиса и Сонечка Кузьмина вливались во всю эту банду с особым удовольствием. Когда лидеры – ваши такие красивые и взрослые старшие братья, можно пойти за ними в огонь и в воду.
На даче играли в футбол все, независимо от пола и возраста. С одинаковым удовольствием по поляне носились взрослые и дети. Со временем появился ритуал: команда, в которую попадала Алиса фон Ратт, перед началом игры гладила её по голове. Происхождение этой традиции со временем забылась всеми, но только не самой Алисой.
Родители Алисы всегда считали лучшим способом выучить язык – погружение. Алисе не очень хорошо давал я французский. Её мама не придумала ничего лучше, как давать дочери смотреть телевизор исключительно на этом языке. Алиса, естественно, нашла французские спортивные каналы. С тех пор Фабьен Бартез стал её любимым вратарем. А где Бартез и удача французов, там и знаменитый ритуал – на удачу поцеловать лысину знаменитого вратаря. Первым это проделал Лоран Блан. А потом и другие игроки сборной.
У самой Алисы лысины, разумеется, не было. Но традиция гладить её по голове на удачу появилась и легко прижилась. А что самое удивительное – они и правда не проигрывали.
Дед Фридрих стал для Алисы особенным человеком. Именно он первым толково и обстоятельно объяснил правила игры в футбол.
Одно дело просто носиться вместе с братом и детьми и внуками маминых подруг. И совсем другое – смотреть матчи вместе с дедом на огромном стадионе в Мюнхене, когда толпа фанатов на трибунах распевает гимны и машет флагами. Положение их семьи позволяло смотреть футбол в комфорте. Но они с дедом всё равно болели и кричали вместе с обычными болельщиками.
Глава 21
На время выпускных экзаменов тренеры благоразумно оставили Тухольского в покое. В конце концов, и в «Легии», и в сборной ещё два вратаря в наличии. Все старше по возрасту. А парню надо школу закончить.
– Марийка, как мне тебя одну оставить в этой школе? Ты ж там без меня опять вляпаешься в какой-то конфликт.
– Нормально всё будет, – Марийка опустила глаза, – Если ты про Левандовского, то он даже извинился.
– Попробовал бы твой Мирослав не извиниться!
– Ну, во-первых, не мой! – Марийка закипала.
– Тебе надо кем-то дразнить Владика? Или правда понравился этот лось Левандовский?
– Не твоё дело! Займись лучше своей жизнью! И своими девушками.
– Нету у меня никаких девушек!
– Вот и я об этом! У Кухарского, наверное, их десяток!
Спорить с сестрой не имело никакого смысла. Она в чём-то права. У него действительно не было девушки. А у Антона они менялись как перчатки. Но, кажется, ничего серьёзного.
Марийка держала Владика Зимовского "на коротком поводке". Тот ещё совсем мелким заявил, что женится на ней. Ему пытались объяснить, что Марийка Тухольская ему как сестра. Но Зимовский – это Зимовский. Лет в десять он уже вполне точно обосновал, что юридически они не родственники. И поэтому нет никаких препятствий к его "далеко идущим матримониальным планам". Прямо так и сказал. Непонятно, как вообще выговорил это слово и где его откопал.
Тогда и Михал наконец понял, кто из них кому кем приходится. Владик был сыном Алекса Зимовского. Алекс – младшим братом Збигнева Зимовского – погибшего первого мужа мамы Михала. Получалось, что Владик – двоюродный брат Леслава Зимовского. Но ни Михалу, ни Марийке он не родня. Формально так.
Взрослый Владислав Зимовский никак не демонстрировал, задевают ли его Марийкины фокусы с кучей кавалеров. И только глубокомысленно улыбался.
Михалу же было действительно не до любви. Он задумал практически нереальное. Продолжать играть за сборную и поступить на юридический факультет Варшавского университета.
– Сынок, ты понимаешь, что это… Ну как сказать… Будет очень тяжело.
– Мам, понимаю. За гранью. Но вы же с папой верите в меня?
– Конечно, – Беата кивала, но в глазах явно плескался испуг. Ей было совершенно не понятно, как Михал потащит такой воз. Ведь университет – не школа.
– Мам, у большинства наших ребят в команде, разве что кроме Леслава Цихановского, школа толком не закончена. Я так не хочу. Спортивная жизнь может быть длинной. А может – и не очень. Мне нужно это образование.
Беата обняла сына.
– Мы с папой всегда на твоей стороне. Ты же знаешь. И поддержим тебя.
Самому Михалу решение о продолжении образования далось не просто. Он сознательно душил в себе чувство собственной исключительности. Нет, он не лучше ребят из команды. У него просто больше возможностей, чем у них в свое время. И глупо их не использовать.
Вокруг было много примеров, когда "медные трубы" наступали раньше, чем сформировался характер. И тогда человек ломался. "Корона" намертво прирастала к голове. А в команде так нельзя.
То, что даже индивидуальные виды спорта на самом деле – работа целой команды, Михал узнал всё от того же дяди Миши. Теннис, казалось бы, куда индивидуальнее? Выходит один игрок. И играет с другим. А как на самом деле? За кулисами его успеха ещё десяток человек. Команда. И не просто так теннисисты в случае победы бегут именно к ней. К тем, кто не выходит на площадку, но без кого невозможно выиграть. Наденешь корону – потеряешь верных людей.
А футбол – это коллективный разум в чистом виде. Об этом явлении было много бесед с отцом.
– Очень мало на свете профессии, где человек работает один. Ни врач, ни пилот не справятся без других специалистов. Твоя работа сейчас, сын, тоже такая.
Михал знал, как бы хорошо он не ловил мяч, без всех парней на поле, без их сил, драйва и упорства, его умение ничего не стоит.
Глава 22
Антон притормозил Михала на выходе из раздевалки сборной.
– Мих, ты чего бесишься? Ну, позер этот Левандовский. Перебесится. Думаешь, легко на скамейке оказываться? Смотри проще. На твоё место в ворота он точно не встанет. Но и меня хрен подвинет.
– Меня вообще бесит фамилия Левандовский последнее время.
Кухарский уставился на друга, не понимая, в чем проблема.
– У Марийки в школе один дебил по фамилии Левандовский называл её жабой. Слов нормальных не понимал. Пришлось приложить руку. И научить парня вежливости. Теперь этот умник вылез на мою голову. Думает, он лучше других? Он всю тренировку мне мозг выносил. Он думает, что хорошо бьёт? Или ему кажется, что я его мячи достаю специально лучше, чем у других нападающих? Ты вот, если лупишь под крестовину – хоть я прыгай, хоть взлетай, а шансов почти нет.
– М-да… Левандовский – очень распространенная фамилия. Но тебе прям везёт. Остался нам устроить мастер-класс от Роберта[5], и будет полный комплект. Только, Мих, чего тебе с ним бодаться. Ты в основе «Легии» с семнадцать лет. А его на скамейку выпускают через раз. Могу себе представить, куда бы тебя уже купили, если бы не твой университет! Засланцы, небось, уже приезжали. Колись! Немцы?
– Немцы, – подтвердил Тухольский. Но пока диплома нет, я в Варшаве.
– Так принципиально?
– Ты же знаешь, чего мне стоит совмещать. И специальность эта есть на польском только здесь.
– А у Левандовского шанс в основу выйти только на моё место.
Михал замер. Кухарского купили? С одной стороны было бы радостно за друга, что его талант оценили по достоинству. "Легия", конечно, неплохо. Но не вершина карьеры европейского футболиста. А с другой стороны, такого друга как Антон не найти больше.
– Ты уезжаешь? – спросил осторожно.
– Это ещё не точно. Юзеф там мутит что-то с контрактом. Ты же знаешь, он задешево не продаёт, старый чёрт, – Антон улыбался, но Михал понял, что во-первых, дело уже точно решенное. А во-вторых, Кухарский и сам не хотел бы терять такого друга, – Но я ещё тебе его пришлю почитать, ты же у нас спец по спортивному праву.
– И куда?
– Не поверишь! Лягушатники меня хотят. А я не парле франсе совсем. Знаю только "лямур" и "тужур". Дашь пару уроков? Ты же тогда, в Москве, этого длинного француза размазал одной фразой. Я видел.
– Вот замутишь ля мур с французскими ля фам, они тебя быстро научат языку, и твоего словарного запаса для этого точно хватит, – попытался отшутиться Михал.
– Можно подумать, я с ними разговаривать буду! – захохотал Кухарский, – Это ты у нас романтик! Как там твоя Анета? Уже написала список подружек невесты?
– Ты прикалываешься? Это же просто для рекламы.
– Ну-ну… Мне-то не рассказывай. Это у тебя "для рекламы". А она уже имена вашим детям придумала.
Анета появилась в жизни Михала несколько месяцев назад. Девушка вполне модельной внешности снималась вместе с Тухольским в рекламе спонсора. После этого рекламным агентам пришла в голову мысль, что можно пустить слух о романе самого молодого вратаря сборной с красивой девушкой.
– Ты не понимаешь! Это поднимет стоимости наших рекламных контрактов, – мурлыкала ему на ухо Анета, – Неужели тебе неприятно?
Михал старался относиться к этой идее спокойно. Надо, значит, надо. От него не убудет. Тем более, что своей девушки у него не было и никто от его общения с Анетой не пострадал. Разве что Марийка делала кислое лицо.
Девушка оказалась лёгкой в общении и весёлой. Постепенно их общение действительно стало ближе. Значительно ближе.
Но последнее время Михал видел, что Анете мало их "рабочих" фото и лёгких ничего не значащих отношений. Она настойчиво просила Тухольского познакомить её с родителями.
Глава 23
Сигизмунд, дал же бог имечко, Левандовский, чтоб ему икалось, изводил Тухольского на всех тренировках полным составом «Легии». Всё время делал недовольное лицо.
Тухольский не мог понять, что вообще этому игроку надо. Может, у него был какой-то внутренний комплекс. Потому что попытки быть похожим на своего знаменитого однофамильца, Роберта Левандовского, выглядели убого. Ни удара, ни скорости, ни мозгов. Одни амбиции. Не то, чтобы слабый игрок. Но и особого таланта тоже не видно.
На открытый конфликт идти очень не хотелось.
– Погоди, Мих, разрулится. Слышал краем уха, твой любимчик уезжает в Краков. Его берут в "Вислу", – Антон как всегда знал всё раньше всех.
– Вот не знаю, радоваться за нас или огорчаться за "Вислу", – бросил Тухольский. Но это было как камень с шеи, – Ты когда уезжаешь?
– Мой контракт здесь закончится в июне. Защита у тебя когда? Через год? Хоть приду поболеть за тебя. Как там принято? Плакаты? Флажки? – Кухарский прятал за весельем горечь близкого расставания.
Целый сезон Михал играл в "Легии" уже без Антона. Игры сборной ждал с нетерпением. И знал, что Кухарский тоже скучает там в своей Франции, несмотря на то, что и ля фам был, и ля мур.
Антон действительно приехал в университет на защиту диплома Тухольского. Сел на самом верху аудитории в уголочке.
Пока Михал излагал содержание своей работы, иногда поглядывал на друга. Вот кто точно знает, что чувствуют спортсмены, когда им впаривают контракты. И спонсоры, и клубы. И никому не выгодно, чтобы сам спортсмен хоть что-то в этом понимал.
Это ему на первых порах повезло с Ленкерманом. Его контракты сразу были с адекватными условиями. А скольких просто кинули, страшно подумать. Дядя Миша делился, что когда рухнул "железный занавес", спортсменам из бывшего Советского Союза и пятьсот долларов казались астрономической суммой. Правда, потом выяснялось, что зарабатывали они в разы больше, а разницу забирали себе агенты.
Сейчас, разумеется, такой фокус не пройдёт ни с кем. Но иногда спортсмены по-прежнему слепо доверяют себя посредникам.
– Я благодарю пана профессора Васильевского за научное руководство и всю уважаемую комиссию за внимание к моей работе, – завершил Тухольский защиту на последнем сайте презентации.
С последнего ряда раздались первые сольные аплодисменты. Их подхватила вся аудитория. Марийка Тухольская, пришедшая поддержать брата вместе с родителями, заозиралась. Увидела рыжую шевелюру Кухарского. Сделала удивлённое лицо.
– Ну что, Тухольский, как твой немецкий? – Юзеф, кажется, вообще не изменился за прошедшие несколько лет.
– Пан Ленкерман, немецкий не проблема, – Михал ждал, что же скажет Юзеф.
– Диплом есть. Отмазок больше нет. Да, Тухольский? – нагнетал интригу Ленкерман.
– Диплом есть, – кивнул Михал.
В голове крутились варианты.
– Будешь теперь моим конкурентом, – в голосе Ленкермана неожиданно звучала гордость.
– Что Вы, пан Юзеф, где мне до Вашего опыта! – Михал не льстил ни единым словом. Ленкерман действительно съел не одну собаку в агентской работе и, видит бог, всегда был на стороне футболистов.
– Опыт от тебя никуда не убежит, – похлопал Михала по плечу Ленкерман, – А вот приглашение в Мюнхен в "Баварию" бывает раз в жизни, парень. Вот посмотри, что они предлагают. Профессиональным взглядом, – Достал из сейфа пухлый контракт.
Глава 24
Тысяча километров от Варшавы до Мюнхена. Михал ехал их сам. Один. В багажнике машины в сумке было самое необходимое. На переднем сидении лежала кепка, подаренная ему в Москве.
С некоторых пор Мюнхен был совсем не чужой ему город. Там были похоронены его бабушка и дедушка Тухольские.
Впервые отец взял их с сестрой туда совсем недавно. Оказалось, вышли сроки давности и открыли архивы секретных служб. Они приехали тогда все вместе и меняли памятник на могиле. Служившие в польской разведке, Филипп и Мария Тухольские до этого были похоронены под чужими именами.
На базе "Баварии" Тухольского ждал сюрприз. На стоянке для игроков стоял ещё один автомобиль с польскими номерами.
– Тухольский? – менеджер команды оглядел Михала с головы до ног.
– Да, добрый день, – перешёл Михал на немецкий и подумал, что бедным немцам будет сложно с его сочетание имени и фамилии. Твёрдое "х" хорошо получалось пока только у славян.
Тухольскому выдали электронную карточку-пропуск.
– Твоя комната триста шесть. Надеюсь, с соседом поладите, – менеджер махнул рукой в сторону лифтов.
