Текст книги "Ловцы снов (СИ)"
Автор книги: Анна Аникина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
– С днём рожденья те-бя! С днём рожденья те-бя! – запели все хором по-русски. Хотя вечером за столом говорили только по-немецки, – С днём рождения, А-лекс! С днём рожденья те-бя!
Выражение лица у Алекса было совершенно счастливое! Он обнял всех по очереди.
– Алиса, наливай чай.
Михал помогал подавать всем чашки.
В коридоре послышался топот нескольких пар детских ног.
– Он же спал! – всплеснула руками Тори.
– Папа! – в кухню ввалился Вит в пижаме и втащил за собой Аннушку и Анджея, закутанных в пледы, – Мы поздравляем тебя! Вот! Смотри! Мы все вместе сегодня доделали! Я бы сам мог не успеть.
Анджей достал из-под пледа картину "по номерам".
– Ого! – искренне восхитился Алекс, – Цусима? Спасибо, ребята! Это очень круто! Повешу в кабинете.
Алиса достала ещё три чашки. Тори резала торт и где-то добыла домашнее печенье.
– Мы всегда поздравляем в полночь, – прошептала Алиса на ухо Михалу.
Она прикинула, что есть вероятность, что у неё появится возможность поздравить Тухольского с днем рождения именно так, как принято у них в семье.
Большого труда стоило Михалу, отправив по кроватям племянников, довести до её комнаты Алису и, поцеловав её, не зайти.
Ночью ему снова снилась целая поляна одуванчиков и Алиса в веночке.
– В Раттенбурге цветут одуванчики? – спросил Михал Алису утром.
– Одуванчики? Здесь? – Алиса оглядела близлежащий пейзаж, – Тебя интересует производство каучука? Хочешь купить акции?
Михал не знал, что ответить. У него в голове красивая жёлтая поляна была исключительно романтическим символом. Он и не знал, что цветы имеют отношение к производству резины. Видимо, выражение его лица было достаточно растерянным.
– Понимаешь, в Германии выращивают одуванчики на специальных плантациях. И делают потом, например, велосипедные шины. Но не у нас. На северо-западе. А наш садовник борется с ними всеми силами. Хотя мне лично одуванчики нравятся. Бабушка Майя когда-то научила меня делать из них кукол. Но такое развлечение было доступно только в Москве и в Хельсинки. Здесь "приличная баварская девочка", – Алиса похоже изобразила фрау Марию, – должна заниматься достойными её делами. Например, учиться кататься на пони, играть в теннис и вести светские беседы на приемах. Но знаешь, я всегда в детстве здесь играла в принцессу. И мне нравилось. Декорации подходящие! А потом в Москве становилась опять просто Алисой. И это уже было не так скучно.
Алиса с Михалом наблюдали, как дети под присмотром конюха катаются на лошадях. Виталик, возможно, предпочёл бы поиграть в футбол. Но, во-первых, Тухольский был занят Алисой, а во-вторых, это была возможность показать себя новым друзьям с лучшей стороны. Всё-таки в седле младший фон Ратт держался очень прилично.
Глава 119
Алиса была практически готова. Но ей до дрожи хотелось провернуть один маленький фортель. Поэтому когда в дверь постучали, она отложила на туалетный столик цепочку с кулоном.
– Заходи! Я почти готова! Помоги, пожалуйста! – Алиса кивнула на цепочку.
Да, это была её маленькая хитрость. Один раз Алиса видела, как брат застегивал на шее Тори цепочку. Ничего чувственнее Алиса никогда в своей жизни не наблюдала. Интересно, как это, когда мужчина твоей мечты надевает на тебя украшение?
Михал не сразу сообразил, что от него требуется. Он стоял за спиной Алисы перед зеркалом. В отражении было видно её лицо.
Пунцовые щеки выдавали Алису с головой. У Тухольского подрагивали пальцы. Что ж… Он должен справиться. Это же не кольцо. Пока не кольцо. Просто крохотный круглый замочек с пружинкой на цепочке из белого золота нужно открыть и закрыть.
Алиса замерла. Дыхание Михала и мощь его тела она чувствовала затылком. В отражении пыталась уловить эмоции. Он волнуется? И едва не упала от неожиданности, когда тёплые пальцы Тухольского отодвинули волосы в сторону, делая шею совершенно беззащитной.
Михал отчаянно пытался дышать. Выходило плохо. Вид тонкой нежной шеи и белых колечек волос на затылке туманил сознание. Он часто заморгал. Потом поймал в зеркале Алисин взгляд.
Шумно выдохнув, Михал приложил цепочку к груди Алисы спереди. Кулон лёг правильно.
Пальцы коснулись Алисиных ключиц. Тысячи мурашек разбежались в стороны от этого прикосновения. Алиса едва держалась на ногах. А ведь сама всё это затеяла.
Тухольский со старанием школьника соединил части замка. Сработала пружинка. Но опускать руки не торопился. Провел кончиками пальцев по шее и ключицам. Коснулся тёплыми губами хрупких позвонков.
– Ты меня заколдовываешь… Мы сейчас никуда не пойдём, – прошептал и ослабил душивший его галстук-бабочку.
Алиса повернулась к Михалу лицом. Глянула снизу вверх из-под длинных ресниц. Ах, как бы ей хотелось заколдовать Тухольского так, чтобы он всю оставшуюся жизнь смотрел на неё вот так!
Они появились на улице, где был разбит большой белый шатер для фуршета, когда баронесса уже собиралась отправить Йохена их искать. Вздох женской части гостей Алиса восприняла однозначно. И взяла Михала под руку. Пусть эти гусыни лопнут от зависти!
Алекс, Виктория и Виталик, разумеется, были в центре внимания.
Михал разглядывал семью Алисиного брата. Понятно было, что для Алекса такие приёмы – часть работы на семью. Для него лучшее празднование дня рождения – это чаепитие в полночь на кухне. Лучший подарок – рисунок сына и его друзей.
Тори очень старалась соответствовать. Но ей уже просто физически тяжеловато. А вот Виталик явно изнывает от бабочки на шее, необходимости приветствовать гостей и отвечать на вопросы кучи мало знакомых взрослых. Это чем-то напомнило Тухольскому пресс-конференции.
Михал глянул в сторону своих родителей. И мама, и отец совершенно непринуждённо общались сначала с бароном и баронессой, потом с родителями Алисы, а потом и с кем-то из гостей. Вот что значит опыт!
Марийка с Владиком старались держаться к ним поближе. Анджей и Аннушка в уголочке шатра пили сок из высоких стаканов и жестами показывали Виталию, что пора бы уже ему к ним присоединиться.
– Что мы должны делать? – тихо спросил он Алису.
– Давать прессе повод для работы, а соседям – повод для зависти, – ответила она и широко улыбнулась, – Завтра у нас с тобой будут гореть уши. Потому что нас обсудят в каждом доме в округе. А местная газета напечатает наше фото и напишет кучу всякого бреда. Могу легко предположить, что именно.
– Ну… Это мы можем, правда? – Тухольский наклонился и коротко поцеловал Алису.
– Ты сейчас сделал так, что все соседские дамы от восемнадцати до семидесяти пожелают мне отравиться тарталетками с икрой, – хихикнула Алиса.
– Кстати, почему мы до сих пор их не попробовали. Будешь шампанское?
Алиса кивнула. Глаза её сияли. Пусть весь мир видит, что из всех девушек на свете мировая звезда Михал Тухольский выбрал её!
Возле стола с икрой и другими деликатесами толпились гости. Некоторых Алиса видела в Раттенбурге впервые. Возможно, какие-то коммерческие партнёры. Или новые соседи, про которых говорила бабушка.
Где-то внутри появилось тревожное чувство. Алиса оглянулась. Нет, с детьми всё в порядке. Струнный квартет исполняет что-то вполне классическое. Бабушка с дедушкой улыбаются. Только Тори тяжело опустилась на стул.
– Всё же нам, немцам, следовало бы последить за чистотой нашей крови, – положил в рот тарталетку с икрой лысоватый господин с противными рыжими усами, – Смешанные браки не приносят нашей нации ничего хорошего. Такой генофонд разбавляем, а потом удивляемся, что немцев никто ни в грош не ставит, – и "таракан" кивнул в сторону Алекса и Тори.
У Алисы кровь отлила от лица. Михал сжал её руку.
– Хочешь, я его отсюда вынесу, как говно на лопате? – шепнул Тухольский.
По-хорошему, он не может тут распоряжаться. Но и позволить публично обижать семью Алекса – выше его сил. Драки на празднике конечно же не хотелось.
– Постой рядом, пожалуйста, – одними губами прошептала Алиса и шагнула в сторону "таракана". У неё в голове пронеслись слайдами все смешанные пары, которые она знает. Рыжий поляк Кухарский со своей француженкой. Игорек Кузьмин и его Сашенька. Мужественный кареглазый Ян Аркадьевич и беленькая кудрявая Юля. И собственные родители конечно.
– Добрый день! – громко сказала она, обращаясь к лысому господину, и улыбнулась. Правда, улыбка была далека от радушной. – Меня зовут Алиса фон Ратт. А это Михал Тухольский, вратарь нашего футбольного клуба.
"Таракан" успел засуетиться и протянуть руку Тухольскому. Михал не ответил на рукопожатие. Потная ладошка так и повисла в воздухе.
– Думаю, что Вам, не знаю Вашего имени, лучше найти повод и удалиться с нашего мероприятия, – зашипела на него Алиса, – Иначе я доведу Вашу позицию до ушей сначала моего брата, потом отца, следом и деда. И тогда Вас отсюда вынесут, как говно на лопате, – Алиса с удовольствием использовала выражение Тухольского, – А я расскажу прессе, почему так случилось. И Вас больше не пустят ни в один приличный дом в Баварии. И дел с Вами никто иметь не будет. Ясно Вам?
– Алиса… Ну что вы… Я не то… Я просто…
– Доешьте Ваш бутерброд и допейте шампанское за здоровье моего брата и его чудесной семьи. И у Вас пять минут, чтобы исчезнуть!
"Таракан" практически растворился в воздухе. Алиса еле стояла на ногах. Её колотило.
Михал был потрясен! Хрупкая и нежная Алиса фон Ратт может растоптать и уничтожить любого, кто косо глянет на её семью. Его Валькирия напомнила Тухольскому Янека. Тот, как было известно, бил только дважды. Причём второй раз по крышке гроба.
Глава 120
Прямо с приёма родители Михала и все Зимовские уезжали сразу в аэропорт. Дольше всех не могли расстаться дети. Анджея, Аннушку и Виталика обнаружили в конюшне, скармливающими морковку пони, когда все взрослые уже погрузили свои чемоданы.
Марийка, что удивительно, даже не стала сердиться.
Алиса цеплялась за руку Михала. Повиснуть у него на шее было бы совсем неприлично. Но и не дотрагиваться – нереально. Теперь они увидятся через несколько дней. Тогда из Мюнхена будет улетать уже сама Алиса. А потом вообще не понятно, когда.
Будь Алисина воля, она бы летала туда-сюда хоть ежедневно. Но у них обоих куча обязательств.
Она сорвалась в Мюнхен рано утром в день отлета. Напрягла для этого дедушкиного водителя. Так хотелось хоть ещё несколько часов провести рядом с Михалом.
Правда, пришлось сидеть на трибуне тихой мышью, пока Тухольский тренировался. А потом ждать, пока он совсем освободится. Но это было даже интересно. Ведь на обычных тренировках "Баварии" Алиса не была ни разу.
В аэропорт они с Михалом едва не опоздали. Все ждали только Алису. Хорошо ещё приоритет бизнес-класса позволял делать это комфортно.
У Алисы было муторно на душе. Она не могла сосредоточиться.
Совсем немного времени потребовалось ей, чтобы понять причину своего странного состояния. Их очень открыто и с вызовом разглядывала какая-то силиконовая девица, стоявшая в очереди на варшавский рейс вместе с группой таких же ярких особ. Она сверлили взглядом спину Тухольского. И судя по выражению лица, имела на него какие-то виды.
Алисе очень не хотелось в эти последние минуты вместе обсуждать какую-то крашеную швабру. И выяснять, знает ли её Михал, и что их связывает. В конце концов, Тухольский – человек в Польше и Германии очень известный. Да и пересекается он с большим количеством разных людей.
Девушка даже продефилировала мимо них вместе с объемным чемоданом туда-сюда. Алиса развернула Тухольского "к лесу задом, к себе передом".
Всё настроение испортилось. Хотя казалось, что хуже уже некуда. Слава богу, Михал так ни разу и не глянул на эту бабищу.
Прощание вышло немного скомканным. Тянуть время дальше было нельзя.
– Я обязательно прилечу в Варшаву на матч сборной! – крикнула Алиса, уходя на паспортный контроль, когда времени до рейса осталось уже катастрофически мало.
В какой-то момент Алисе даже захотелось опоздать на этот самолёт. Тогда можно будет остаться с Михалом. Вот только про эту девицу она бы всё равно расспрашивать не стала.
Алиса успела к началу посадки. Алекс ждал её у гейта. Остальные уже прошли в самолёт.
– Алис, я всё понимаю, но мы же волнуемся. Ты чего бледная? Плакала? Поссорились? Обидел тебя?
Алиса замотала головой. Но было почему-то приятно. Как ты хорошо брат ни относился к Тухольскому, за неё он любого порвёт на британский флаг.
Борт стоял у телетрапа. В иллюминатор Алисе были отлично видно здание аэропорта. За огромными окнами бизнес-зала она разглядела компанию польских девиц. И даже интересно стало, чем же они занимаются. Судя по росту и худобе вполне могут быть моделями. Такие, должно быть, очень неплохо смотрелись бы на фотографиях рядом с Тухольским. Алиса развернула местную бульварную газетенку, непонятно зачем купленную в киоске аэропорта. Снимок, где она стоит рядом с Михалом, весьма, кстати, удачный, но перепечатанный с другой вполне приличной газеты, красовался в полосе со светскими новостями. Заголовок был идиотским: "Вратарь "Баварии" ловит не только мячи, но и наследницу империи фон Раттов". Звучало плохо, на каком языке ни произнеси. И намекало на то, что Тухольского привлекло в Алисе состояние и положение её семьи.
– Хочешь, я натравлю на них наших адвокатов? – ткнула в заголовок пальцем сидевшая рядом Тори, – И этой газетой можно будет только подтираться, – перешла она на шёпот.
Алиса хихикнула. Да, Тори тоже порвёт за неё этих газетчиков. Даже сомнений нет!
Глава 121
Московская жизнь закрутила Алису моментально. Но радужные надежды на то, что она сможет в первые же выходные прилететь к Тухольскому рухнули.
График матчей начала сезона для "Баварии" составлял явно какой-то изувер, который задался целью не дать команде ни одних выходных в Мюнхене и ещё среди недели тоже обязательно матч где-то даже не в Германии.
На самом деле это была чистая случайность. Алиса это понимала умом, но эмоции в сундук не сложишь и на замок не закроешь.
Бывали дни, когда из-за разницы режимов и поясного времени они даже по видео не могли поговорить. Ограничивались сообщениями. Звуковые послания Тухольского были заслушаны Алисой до дыр. Мягкий акцент в русском языке Михала придавал его голосу необыкновенное звучание.
Алиса не находила себе места. У неё всё из рук валилось. И дышать полной грудью получалось только в те редкие моменты, когда она слышала в трубке голос Михала. Он говорил ей столько нежных слов и по-русски, и по-польски. Но стоило нажать "отбой", как моментально хотелось лечь, накрыться пледом и спать. До следующей возможности поговорить.
Огромной радостью оказалось рождение племянницы. У Алекса и Тори родилась дочь. Фон Ратты всем семейством поехали в Санкт-Петербург к ним в гости встречать нового члена семьи – Хелену Марию Эмилию фон Ратт.
Алиса в этот момент запереживала за Витальку. Всё же столько лет он был единственным ребёнком в семье.
Естественно, своими опасениями она поделилась с Михалом.
– А что твои говорят?
– Мама сказала, что у них своего опыта нет. Они с отцом – оба единственные дети. Посоветовала у Алекса поинтересоваться. Но он сейчас как под кайфом. Неадекват полный. Сходил с Тори на роды и не вылезает теперь от них. А Виталька с нами дома. Закрывается в комнате.
– У нас с сестрой год разница. Я не помню себя без неё. И ревности как-то не было. Наши Торнадо тоже подряд. Будто одно целое. Поди оторви Аннушку от Анджея. Это как руку или ногу. Вернее, она у них всё-таки голова, – смеялся Тухольский.
Алиса вздохнула. Похоже, спрашивать надо действительно Алекса. Она дождалась, когда тот приехал домой от своих девочек.
– Алекс, а ты помнишь, как я родилась? – спросила Алиса брата специально, чтобы Вит слышал.
– Конечно! Ещё бы! У Игорька уже была Соня да ещё и Катя, а у меня никого не было. Я завидовал. И тут ты родилась – такой классный пупс! Улыбчивая такая! Синеглазая! Ты меня в первый же день сразу за волосы схватила. Кулачок крохотный, а еле отцепили. Аж до слёз! Но это так прикольно – сестра! Мне Игорь тогда сказал, что младшая сестра – это человек, который любит тебя всю его жизнь. Круто, правда?
Виталик явно слушал отца внимательно. И сделал какие-то свои выводы. По крайней мере, к прибытию сестрёнки из роддома он готовился, как к прекрасному празднику. И уже всерьёз собирался начать её воспитывать и учить прямо с самых первых дней.
Алиса очень старалась сохранять серьёзное выражение лица, когда объясняла племяннику, что учебник французского языка Леночке понадобится ещё не скоро.
Через тётю Лёлю до них дошли новости об очередных результатах деятельности двух "купидонов" из посёлка. Стало ясно, что Алисой с Михалом бабушки не ограничились. И скупидонили ещё две пары. Забавно, что половинки получились из разных компаний. Например, Лиза Белова – младшая сестра Антона, мужа Сонечки. А её кавалер Илья – один из сыновей-близнецов Юли и Яна.
Каким ветром занесло в посёлок Толика Степченко – потомственного доктора-кардиолога из их "большой семьи", тоже не ясно. Только по сведениям тёти Лёли он мотался туда с завидной регулярностью. Его сердце теперь билось совсем не ровно. Причину звали Любовью. Любой Акимовой. Алиса долго не могла сообразить, где она эту фамилию слышала. Решила уточнить у Михала. Вдруг он знает?
– Конечно, знаю. Это сестра Слоненка.
– Слоника?
– Нет! Слоненка! Младшая сестра.
– Боюсь спросить, а её как в семье зовут? – Алиса предвкушала что-то оригинальное на тему слонов.
– Любава. Очень серьёзная, между прочим, девушка!
Глава 122
Польской сборной предстоял решающий матч отборочного этапа Чемпионата мира. Чтобы пройти в финальную часть без стыковых матчей, нужно только выигрывать. И ни много ни мало – у сборной команды Португалии. А вот португальцев вполне устроит ничья.
Михал зло кинул в урну утреннюю газету. Перепечатки статей из португальских изданий заполонили прессу.
– Сами что ли на могут ничего сочинить? Только списать? – вопросы были риторические.
Вот уже неделю из каждого утюга летело, что "команда избранных"[25] раскатает бело-красных на их собственном газоне и потопчется сверху. Мол, Тухольский со своей кепкой – клоун. И ему наклепают минимум трёшку. С нападением у поляков – провал. И в отсутствие серьёзно травмированного Кухарского, никто и близко к португальским воротам не приблизится. А в нападении у них – совсем сырые новички.
– Мих, не трать силы, – Кухарский прилетел из Франции. Бегать не мог, но сидел на всех тренировках, – Ты же знаешь журналистов. Они все твари продажные.
Тухольский коротко глянул на друга. Тот мгновенно понял.
– Ну не все. Ладно. Твоя Алиса другая. Но португальцы пишут всякую ерунду. Не понимаю, наши зачем это перепевают? Написали бы что-то духоподъёмное, что ли.
Ещё утром Михал читал, что именно написала на тему предстоящего матча его Алиса. И сейчас сунул распечатку перевода на польский в руки Антона.
"Польская сборная на своём поле имеет все шансы добиться успеха. Очень жаль, что мы не увидим вдохновенную игру Антона Кухарского. Он пропустит матч из-за травмы. Зато есть надежда, что дебютанты сборной вдохновятся примером старших товарищей. Как всегда надежной обещает быть защита во главе с Леславом Цихановским. А польские ворота точно окажутся весьма крепким орешком для португальских нападающих. Ведь в воротах будет сам Михал Тухольский! " – писала Алиса фон Ратт для российского спортивного интернет-портала.
– Мих, твоя Алиса талант. И тебе повезло. Она за тебя без условий. Наш человек!
Михал и без этих слов знал, что Алиса всегда на его стороне. А её профессиональные качества вызывали огромное уважение. Но как же их команде не хватает этой Алисиной веры в успех! И совершенно не понятно, как мотивировать парней драться на поле так, чтобы перешибить самоуверенных португальцев.
Мысль пришла дома. Совершенно внезапно. Когда мама пришла из овощной лавки и принесла зелень.
– Мам, а пан Войцех ещё жив? – осторожно спросил Михал.
– Жив, слава богу! Он конечно уже очень старенький. Всё так же футбол смотрит. Собираются там с соседскими стариками. И обсуждают старые матчи так, будто имеет сейчас какой-то смысл. Болеют так, словно могут снова и снова как-то повлиять на результат.
После тренировки, где тренер не удержался и назвал нового нападающего "унылым говном", Тухольский не выдержал.
– У меня есть одна идея. Не знаю, сработает ли. Но не попробуем – не узнаем, – подошёл он к тренеру.
– Выкладывай. Мне уже всё равно. Я на всё согласен. От нас требуется практически чудо! Ну нельзя проигрывать!
Следующим утром автобус сборной притормозил на обочине пригородного шоссе, ведущего в аэропорт Варшавы.
В лавке зеленщика пана Войцеха были как всегда открыты окна и работал телевизор. Шла запись очень давней игры Англия-Польша. На пластиковых стульях сидело несколько стариков.
– Справа! Прострел! – кипятился пан Войцех. Он одновременно смотрел матч и скручивал в пучки зелень петрушки.
Футболисты сборной толпой застыли у входа в лавку. Стояли молча. Не шелохнувшись. Но не очень понимая, зачем Тухольский их сюда притащил.
– Мы играем, чтобы они болели за нас. И чувствовали себя живыми, – тихо сказал Михал, чтобы слышали только свои.
– О, Михал! Ты снова за овощами? – обернулся к Тухольскому пан Войцех, когда тот появился в дверях.
– Нет, пан Войцех, я тут смотрите, кого к вам привёл! Парни, заходите. Знакомьтесь с болельщиками.
Потрясенные футболисты входили в лавку. По очереди здоровались за руку с хозяином и его гостями, косясь на экран телевизора.
– Мы обязательно будем смотреть прямую трансляцию! У нас уже и пиво куплено. И дела все отложим.
– Вот, – кивнул пан Войцех на экран, – тогда англичане знаете, какой цирк устроили? Во всех газетах было, что Томашевский плохой, Томашевский клоун. Бегает как обезьяна по штрафной. Техники никакой. Они писали, что Жмуда не защитник, а из Годохи и Домарского нападающие, которые в ворота не попадают. И весь мир слушал! И поляки это читали. И кто-то даже верил! А команда не слушала! И выиграла! И вы не слушайте, – и зеленщик потряс кулаком с зажатым в нем пучком петрушки, – Вы – сборная! Команда страны! Выходите и деритесь! И надерите задницы этим португальцам!
Глава 123
Алиса металась по квартире, хотя метаниями это можно было назвать с натяжной. Вдоль стен наощупь. Из комнаты до ванной и обратно. Несчетное число раз. Обидно было до слез. Она не попадала на матч в Варшаве. Никак. Хватанула где-то тяжелейший ротавирус. Полоскало так, что перед глазами были зелёные круги. А под глазами – синие.
Она толком не ела и почти не спала. Забывалась коротким тревожным сном. Температура была высоченная. Её сбивали ненадолго.
Помнила, что приезжал дядя Шура Кузьмин. Алисе было неловко. Во-первых, что уважаемый человек, аж целый главврач, доктор наук и оперирующий кардиохирург занимается её температурой. А во-вторых, что она совершенно беспомощна. Взрослая девица, а требует ухода.
Михалу она сначала боялась звонить. У него и так забот полон рот. Польская пресса будто перепутала, за какую команду надо болеть всей страной. Писали такую ерунду, что хотелось стукнуть этих горе-журналистов чем-нибудь тяжёлым по голове. Вот сковородка вполне бы подошла. Но не сказать, что её не будет на трибуне, было тоже нельзя.
– Прости меня. Я не знаю, как так вышло, – всхлипнула Алиса в трубку, хотя обещала себе не грузить Тухольского своими страдашками.
– Всё в порядке. За меня не переживай, – Михал конечно был расстроен. Но подумал, что возможно так даже лучше. Если всё пойдёт не по плану, Алиса не увидит его слабым.
Алиса с трудом верила в это его "всё в порядке", потому что знала истинное положение вещей в команде и понимала в футболе намного больше, чем "кое-что".
В польской сборной кризис смены состава. Кухарский выбыл на неопределённый срок. После таких травм восстанавливаются. Но совсем не быстро. Это Алисе на пальцах объяснил Игорек.
Новые нападающие ещё не переболели звёздной болезнью. Им кажется, что если их уже взяли в сборную, то они однозначно мегакрутые мастера.
Цихановский с Тухольским будут держать оборону. Но "от обороны" у португальцев ещё никто не выигрывал. А статистика – офигенно упрямая штука. Перешибить её – это надо по ракетному двигателю на каждую бутсу полякам поставить. Или где-то взять мотивацию.
Они с Тухольским договорились, что Алиса прилетит в Мюнхен, как только будет в состоянии. А это состояние никак не желало наступать. Температура держалась. Притащить Тухольскому вирус, а по пути заразить весь самолёт – сомнительная перспектива.
После разговора с Михалом осталось странное впечатление. Будто он вздохнул с облегчением, что она не прилетит. А может, просто показалось. Ведь у него сейчас голова максимально загружена предстоящей игрой.
Примерно через три часа в дверь позвонили. Кира, уже приехавшая с работы, пошла открывать.
– Лисёнок, ты еду заказывала?
– Я? Нет, мам, – Алиса еле держалась на ногах.
Она глянула на "курьера". Ничего себе!
– Привет! Это бабушки передали "немножко вкусно покушать больной девочке". А чак-чак – это мама испекла, – улыбнулся парень, в котором и Алиса, и Кира теперь узнали одного из близнецов – братьев Сашеньки.
Кира разбирала пакет. Еда была ещё горячая.
– Ма-ам, так пахнет вкусно!
– Интересно, откуда они узнали? – развела руками Кира.
– Ну, у нас теперь слишком много пересечений.
Алисе хотелось, чтобы это был Михал. Чтобы это он сказал кому-то из своих московских друзей, что Алиса заболела. От такого проявления заботы со стороны людей, которым она даже не дальняя родня, в носу защипало.
– Ну-ну, Лисёнок, не плачь. Давай вот котлетку. Да? И пирожок. По чуть-чуть. Сейчас папа приедет. Будем чай пить. С чак-чаком. И болеть за твоего Михала.
Глава 124
В раздевалке варшавского Национального стадиона – домашней арены польской футбольной сборной, было тихо. Только звук открывающейся застежки, стук бутс об пол и шуршание формы нарушали тишину. Каждый в уме прокручивал игру.
После предматчевой тренировки Тухольский снова притащил на стадион хитроумные схемы Адама. Показывал и объяснял свои идеи. Сейчас всё должно работать на победу. Хоть молитвы за них в костёле, хоть прикладная математика гениального Адама Мицковского.
Тренерский штаб уже даже не хмыкал недоверчиво. Терять нечего. Надо выигрывать. Зубами доставать эту победу из глотки португальцев. А то они уже в своих мечтах польскую сборную порвали на куски, прожевали и почти проглотили.
Они выходили на поле под рёв трибун. Почти весь стадион был окрашен в цвета национального флага Польши – белый и красный. Зелено-красно-жёлтый сектор тоже неистово приветствовал свою команду.
– Ещё Польша не погибла,
Если мы живы…,[26] – пел в едином порыве Национальный стадион.
Тухольский знал, что прямо сейчас возле лавки зеленщика недалеко от его дома стоят, опираясь на трости, седые старики – их самые верные болельщики. Поют гимн, положа ладони на сердце. И молятся за тех, кто сейчас стоит на поле под светом прожекторов.
Михал привычно нашёл взглядом ВИП-трибуну. Там мама, отец, Марийка, Владик и дети. Адам наверняка запустил пальцы в свою и без этого лохматую шевелюру. Приехали из Люблина Красицкие. Пришли Кирсановы. Хромая ходит из угла в угол Кухарский. Ему нельзя быть на скамейке. Приходится смотреть с трибуны. Только Алиса сейчас в Москве возле телевизора. Прислала ему свою фотографию перед матчем – только нос из одеяла торчит. Написала, что бабушки, узнав о её болезни, прислали ей вкусностей.
С первых минут португальцы начали давить. Скорость – их ожидаемое преимущество. И как оказалось, Мицковский угадал – они атаковали через левый фланг. Вот только там их ждала стена защитников под руководством Цихановского. Парни себя не жалели. Кидались в ноги атакующим. Боролись и выносили мяч.
Михалу всё же пришлось пару раз вступить в игру, но ничего сверхъестественного делать не надо было. Он чётко видел траекторию мяча и ловил уверенно, тут же выбивая далеко вперёд. До перерыва и поляки потревожили вратаря соперника. Молодые нападающие были заряжены на борьбу – два удара издалека в створ, правда, без голевого результата. Команды ушли на перерыв с нулевым счётом.
К перерыву Алиса на нервах слопала все котлеты. Сама не заметила, как. В перерыве снова хотелось позвонить Михалу. Аж пальцы кололо. Когда показали ВИП-трибуну, рыжую шевелюру Алиса опознала моментально. Пожалела, что не взяла контакт Кухарского. Хоть кто-то бы с ней поговорил. И можно было бы услышать шум стадиона.
Второй тайм начинала сборная Польши с быстрого паса вперед. Навес в штрафную удар головой. Гол!!! Крик всего стадиона из телевизора оглушил. Алиса подскочила с дивана. Голова закружилась. Но она улыбалась.
– Пап, ты видел? Мам? Гол!
На экране показывали обескураженные лица игроков и тренеров португальцев. Они явно не ожидали такой наглости от польской команды – выйти с перерыва и сходу закатать им мяч в сетку ворот.
Алисе стало интересно: это то, что придумал дядя Адам, или оно само так получилось? Ну не мог Михал не посоветоваться с ним! Наверняка была какая-то заготовка! Только одно сейчас доставляло ей беспокойство – играть еще почти целый тайм. А в конце обязательно что-то добавят судьи. Как тогда в мае. В финале Лиги чемпионов.
На неё волной нахлынули воспоминания. И снова в голове крутились что-то из Лермонтова.
Время шло. Португальцы атаковали как-то однообразно, похоже на морские волны. Накатывали и отступали. А поляки держали свои «редуты»…
После сороковой минуты португальцы просто пошли всей командой в беспорядочную атаку. Чувствовалось, что они практически в отчаянии.
Алиса видела, как Михал перехватил навес и, сделав три шага, выбросил мяч. Как жаль, что она не видит все поле сверху. Оператор показал, как почти у центральной линии польский игрок принял мяч ногой и устремился вперед вдоль бровки. На перерез на большой скорости бежал защитник. Уйдя от подката и смещаясь в центр, войдя в штрафную, игрок не стал обыгрывать вышедшего вперед вратаря, а отдал пас влево и чуть-чуть назад на набегающего партнера, который закатил мяч в пустые ворота.
Вот это эпизод! Хоть в энциклопедию заноси. Алиса пересмотрела на повторе.
Свисток. Всё. Польша в финальной части Чемпионата мира!
Алиса сидела на диване перед телевизором абсолютно опустошенная. Будто отдала все силы в эту игру, мысленно посылая их Михалу и всей команде.
Глава 125
Когда в Варшаве закончился матч, в Москве уже была ночь. Алисе очень хотелось набрать сейчас номер Михала. Она отсчитала время, которое по идее нужно на послематчевую пресс-конференцию и сборы. Получалось еще пару часов. Так она и уснула с телефоном в руках.
Утром не обнаружила ни привычного уже пожелания доброго утра, ни вчерашнего ожидаемого "спокойной ночи" со смайликами-поцелуями. Странно.
