Текст книги "Ловцы снов (СИ)"
Автор книги: Анна Аникина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
Тогда Михал был впечатлен, как хорошо они – люди совсем разных поколений и национальностей, понимают друг друга. Дядя Миша словно его мысли озвучивал.
Вратарское счастье оно такое… Капризное. Вот и Кухарский уже почти начал праздновать, а мяч так и не попал в ворота… Тому вратарю улыбнулось. И ничем не объяснишь, как так оно выходит, что по всем законам физики должен быть гол, а не закатывается мяч даже в пустые ворота. Не иначе, футбольные боги становятся на чью-то сторону.
Сейчас слова двух тренеров – футбольного и теннисного сложились в один пазл. Похоже, в спорте действительно мало только умения. Нужна эта самая удача. Фарт. Чтобы не "отвернулись боги".
Долго разлеживаться в размышлениях Михалу не пришлось. Было слышно, как в коридоре с Кирсановым разговаривает мама.
Глава 8
Мама всегда была для Михала особым человеком. Не зря говорят, что за всеми успешным спортсменами всегда стоят мотивированные родители. Чаще всего – именно мамы. Тухольский точно знал, что мамин взгляд на матчах «держит» его. И даже направляет в нужную сторону. Хотя где именно сидит мама, он иногда и не знал.
Чемпионат страны стремительно набирал обороты. Тухольского выписали через три дня, через неделю он вышел на тренировки. Сотрясения не было, и только небольшой шрам на лбу под светлой чёлкой напоминал об инциденте.
"Легия" вышла в плей-офф. Теперь игра шла на вылет. И значение работы голкипера возрастало в разы. Особенно, если вдруг дело дойдёт до серии пенальти.
С Бартошем Вуйчиком и третьим вратарем Богумилом Ярошевичем установился некий рабочий нейтралитет. Тухольский помогал им в тренировках. Они иногда подсказывали что-то дельное.
– Мих, не кисни! У них нет твоей интуиции, – как-то очень просто сказал однажды Кухарский, – Ты же как кот. Прыгаешь, падаешь, но всегда на четыре лапы и в лапах мяч.
С Антоном они теперь дружили. Рядом с весёлым и всегда позитивно настроенным Кухарским многое вообще переставало быть проблемой. И даже перед финальным матчем Тухольский не так трясся, зная, что капитан команды Антон Кухарский стоит рядом.
На этот финал на стадион пришли, кажется, все их родственники, друзья и знакомые. Половина сотрудников авиакомпании отца, вся кафедра из университета, где преподавала мама, одноклассники. Михал даже не стал искать их глазами. Чтобы в матче не отвлекаться. Его задача – видеть мяч.
А ещё хватало просто девочек – фанаток, которые даже ездили следом за командой по другим городам. Они прямо сейчас на фанатской трибуне разворачивали какие-то плакаты. Михалу было даже интересно, что именно привлекает этих девочек на стадион. Вряд ли сама игра.
Финал получится очень напряженным. Тухольский настраивался даже на серию пенальти. Смотрел заранее видео, кто и как у соперников бьёт по воротам. Нужно было проанализировать, куда бьют обычно и насколько сильно. Правда, опыт показывал, что каждый удар всё равно ловишь здесь и сейчас, не вспоминая, кто левша, кто бьёт в девятку, а кто в основном низом.
Но "Легия" справилась в основное время. В ворота Тухольского били аж одиннадцать раз. Но безрезультатно. В то время, как "Легия" пробила всего семь. Их них два удачно.
В воротах во время матча Михала иногда посещали странные мысли. В финале он вспоминал статистические выкладки в исполнении дяди Адама. Именно он рассказал, что ради одного гола в среднем совершается девять ударов по воротам.
Финальный свисток прозвучал ангельской музыкой. Михал устал. Но радость от победы не спешила подниматься вверх. Плескалась где-то на донышке.
Стадион ликовал. Вся команда скакала обнявшись в круге. Кухарский получил в руки большой кубок. Поцеловал. Поднял его высоко над головой.
– Лучшим вратарем турнира объявляется Михал Тухольский номер пятьдесят первый, – объявил диктор на весь стадион.
Антон пихнул Михала в бок. Тухольский застыл столбом. До него реально не доходило. Все силы, эмоции и мысли остались в игре. До последней капли.
– Мелкий, ты лучший! Слышал? Ты лучший вратарь! Мих, эй! Чувак, ты крутой!
Глава 9
Победа пьянила. Когда вытаскиваешь мяч, не дав ему попасть в ворота – ловишь кайф. Если выигран матч – сердце наполняется радостью и гордостью. А вот чемпионат… Победа такого уровня была у Тухольского первой. Ему пятнадцать, а он уже лучший вратарь страны в Молодёжной лиге. И это дало по мозгам, кажется, крепче первой сигареты.
Со всеми своими болельщиками он даже обняться не смог. Из-под трибун никак было не выбраться к зрителям. Тренер в раздевалке даже говорить толком не мог. Только жал руки своим игрокам.
– Парни, горжусь. Я вами горжусь, – приговаривал.
– Наш тренер, когда сам играл, так и не стал чемпионом страны, – просветил Михала Кухарский.
У Тухольского среди знакомых были чемпионы. Вот Орловы, например. И сами выигрывали, и дети их потом были чемпионами, и учеников теперь воспитывают очень успешно. Но это известный факт: талантливые тренеры, приводящие спортсменов к победе, умеющие вырастить чемпионов, не всегда сами бывали на вершине славы.
После такого триумфа тренер благословил команду на нарушение спортивного режима. Нет, вслух не сказал. Но все его именно так и поняли.
– Мелкий, ты же с нами? – Кухарский махнул рукой на выход, – Мы заслужили этот вечер! Оторвемся по полной!
Тухольский понял, что капитан не забыл о его возрасте. Команда собиралась пойти праздновать победу в какой-то закрытый клуб. Будет очень глупо, если он – лучший вратарь чемпионата – поедет сейчас домой и ляжет спать.
– Не боись, мы сегодня все домой не едем. Ночуем потом на базе. Тренер разрешил.
Михал кивнул. Но всё же позвонил родителям, отойдя в дальний конец коридора. Объяснил отцу, что идёт праздновать победу с командой, ночует на базе, а утром будет дома как штык.
Роберт понимающе хмыкнул в трубку.
– Давай отдыхай. Ты наш герой! Адам сегодня сорвал голос и выиграл у Красицкого десять евро.
– На что ставили? – Михал знал, что эти два школьных друга отца отчаянные спорщики и заядлые болельщики.
– На счёт. Но ты же знаешь, с Мицковским спорить нельзя. У него в голове компьютер, который считает вероятности.
Михал живо представил себе худого лохматого еврея Адама Мицковского и его бывшего одноклассника – фундаментального крупного лысеющего испанца-полукровку Алекса Красицкого. Два взрывных характера. Два выдающиеся ума.
Когда Михал в сегодняшнем матче ловил мяч после первого удара по его воротам, в голове у него ясно звучал голос профессора Красицкого, вещающий о значении параболы и описывающей её квадратичной функции в жизни любого футболиста. В своё время он даже показывал Михалу графики зависимости траектории полёта мяча от участка стопы, которым был произведён удар.
У Тухольского-младшего, конечно, не было в голове компьютера, как у дяди Адама, но прикинуть в уме место падения мяча он мог легко. И максимальную высоту тоже.
– Мих, ты чего завис? Идёшь? – нашёл его в пустом коридоре Кухарский.
В клубе было полно народу. Адреналин ещё бушевал в крови молодых спортсменов. Самому старшему из них на днях только исполнилось двадцать лет.
Спиртное нельзя было только Тухольскому. Но ему было хорошо и на трезвую голову. Газировка ударила по мозгам не хуже алкоголя. Уже скоро они всей командой были на пятачке танцпола. Вокруг крепких парней образовалась сразу большая толпа каких-то девиц.
Глава 10
Михал просыпался медленно, словно силой вытягивая себя из какого-то липкого болота. Обычно ему удавалось проснуться быстро. И голова утром была необыкновенно ясной. Но не в этот раз.
Солнце било прямо в левый глаз. Руку почему-то невозможно было поднять. Михал скосил взгляд. У него на руке лежала девушка. Едва прикрытая простыней. В комнате не просто пахло, а воняло. Сигаретами и ещё чем-то несвежим.
Михала затрясло каким-то нездоровым ознобом. Он аккуратно высвободил руку и сел. Это была его комната на базе. Делили её с Кухарским. Но Антона на второй кровати не было. Что делать с девушкой – непонятно. Но ещё более странно, что он не помнит, как здесь оказался. Во рту было совсем сухо. Голова гудела.
События предыдущего вечера отказывались вспоминаться. Единственной ясной мыслью было, что хорошо, что родители не волнуются.
На столе нашлось блюдце с окурками. Неужели, это он столько выкурил? Единственный раз в жизни Михал Тухольский курил, когда ему было семь лет. Они с его ровесником Эдиком Орловым решили попробовать, что это такое. Было какое-то большое семейное сборище, как это всегда бывало у Орловых летом. Где они взяли сигареты, сейчас уже и не помнилось. Зато "спрятались" так, что до сих пор смешно вспоминать – за диванами в гостиной. Там их и застал Володя Орлов. И долго смеялся над выбранной для курения локацией.
Из первого опыта Михал помнил головокружение, потом почему-то восторг. Ну а тошноту и рвоту мозг старательно забыл. Первая сигарета вштырила ему в голову как следует. И настроение было отличным, несмотря на зелёные круги перед глазами.
Тухольский распахнул окно, потому что в комнате откровенно воняло, и разглядывал окурки. Значит, курил всё-таки не он. Сигареты были тонкие со следами фиолетовой помады. Точно такой след был на его футболке и на подушке.
Дошёл до ванной. Сунул голову под холодную воду. Это, кстати, тоже наука Эдика Орлова. Хорошо в чувство приводит.
Короткой вспышкой сознания в голове появилась картинка вчерашнего вечера. Он пил колу из высокого стакана. Ставил его чуть в стороне, чтобы не перепутать. Потом они танцевали. Вернее, бесились на танцполе, прыгали и орали.
Потом вернулись к столу, где он одним махом выпил сразу целый стакан. А потом ещё один. В этом месте воспоминаний мысль остановилась. А в дверях появился Антон. Вид у него тоже был совсем не парадный.
– Что, чемпион? Как настроение? – он кивнул почему-то на девушку.
Михал пожал плечами. Хотел бы он сам знать, что тут вообще произошло.
Кухарский критически оглядел комнату. Наморщил лоб и запустил пятерню в свою рыжую шевелюру.
– Что, не помнишь?
Михал отрицательно покрутил головой.
– Тогда давай следы заметать.
– В смысле?
– Телефон у неё был?
– Я не знаю. Я не брал.
– Да не номер. Сам аппарат её где? – Антон ещё раз оглядел комнату. Выудил из-под кровати очень узкие девичьи джинсы-скинни, – Господи, как они их надевают? А главное – как снимают? Ладно, Мих, не красней. Нормально всё. Лишь бы без ущерба для здоровья.
Телефона в джинсах не было. Зато он нашёлся прямо под подушкой – стоило пошарить там рукой.
– Во, сейчас посмотрим, зачем ты был ей нужен, – он поднёс экран к лицу спящей девушки, тот моментально разблокировался, – Вот полюбуйся. Она потом это выложит. Денег заработает, – листал галерею, – Скинуть на память? Погоди, контакты посмотрю. Нет твоего номера, счастливчик. А фотки есть.
Тухольскому стало жарко и муторно. Фотографии были откровенные. Если уж он и занимался таким вчера, то точно в невменяемом состоянии.
– Будем надеяться, что она их ещё никуда не отправила, – Кухарский профессиональными движениями что-то делал в телефоне девушки, – Всё. Я потёр все так, что не восстановить. Буди спящую красавицу. Пусть отваливает.
Михалу было очень неловко. Он старательно отводил глаза, когда пытался разбудить девушку. Она просыпалась неохотно. Тянула руки, чтобы обнять его. Тухольский стряхнул с себя руки.
– Тебе пора домой.
– Вчера ты был милым. А сегодня такой бука. Я тебе не понравилась?
Михал не мог ответить на этот вопрос. Он молча протянул девушке её штаны.
Она криво улыбнулась. Несколькими движениями влезла в узкие штанины. Сгребла телефон. И вышла, гордо подняв голову.
Тухольский было рухнул на кровать. Но потом подскочил. Сорвал постельное белье. Скинул на пол.
– Мих, спокойно, – отозвался от двери Антон, – Таких эпизодов, – Он кивнул на дверь, – у тебя ещё будет вагон! Давай тут в порядок всё приведём.
Михал половину дня потратил на то, чтобы навести порядок в комнате на базе и прий. ти в себя. Чтобы вернуться в таком состоянии домой – и речи быть не могло.
Глава 11
Если бы Михал помнил все подробности празднования, то сейчас ему наверняка хотелось бы их забыть. Казалось, что эпизод с девицей в его кровати не будет иметь продолжения. Но ожидания не оправдались. Тухольский увидел её в офисе команды, пытающуюся пройти через турникет.
– Вот он! – закричала девица, едва заметив Михала, – Это он!
У охранника по-прежнему был покерфейс. Такие девицы возле стадиона и базы команды паслись стадами. Но почти ни у кого из молодёжной "Легии" не было постоянной подружки.
Тухольскому так вообще было откровенно не до личной жизни. Ему бы в школе успевать контрольные писать между сборами и играми.
– Тухольский, тебя искали из офиса, – отмер охранник, притворявшийся истуканом.
Михал поежился. Значит, сейчас ему крепко нагорит за гулянку.
– Михал, зайди и закрой дверь. Немецкий знаешь? – с места в карьер начал менеджер команды коренастый и пронырливый Юзеф Ленкерман.
– Нет, немецкий не знаю. Только английский, французский и русский, – Михал не мог понять, в чем дело.
– Как только будут звонить из московского ЦСКА, я сразу спрошу про русский.
Тухольский всё равно глупо моргал, совершенно не понимая намёков.
– Это пока только разговоры, – осторожно начал Ленкерман, – Но тобой интересуется одна солидная команда. Если дело выгорит, – он даже ладони потёр, – Твоим внукам будет, что кушать. Если ты всё не спустишь вот на таких девиц, – он кивнул в сторону двери.
– Внукам? Каким внукам? – снова не понял его Тухольский. Где он, а где внуки. Даже у его родителей, которым уже почти шестьдесят, внуков нет. Тут мысли вернулись к девушке.
– Я так понял, что у неё на тебя ничего нет? – Юзеф проигнорировал вопрос про внуков.
Тухольский густо покраснел. Если бы он помнил! А так – белый лист. Аж страшно стало.
– Так. Понял. Сиди здесь.
Менеджера не было, наверное, минут пять, но для Михала эти минуты растянулись бесконечно.
– Ты прям счастливчик! – сиял довольный Ленкерман вернувшись, – Она рыпнулась показать мне фото, но кто-то их стёр. Ты сам? Или помог кто-то? Дай угадаю, капитан тебя прикрыл.
Михал не успел ответить.
– Я ей сказал, что ещё раз появится, получит обвинение в совращении несовершеннолетнего, – хохотнул Юзеф.
Тухольский покраснел ещё больше, хотя, кажется, дальше было просто некуда.
– Таких надо учить. Они будут хотеть от тебя денег. Запомни это. Фанатки-бабы – никогда ничего хорошего. Только проблемы. Запомни это раз и навсегда!
Михалу только и оставалось, что покаянно кивать.
– А теперь выбрасывай это из головы. Это мусор. Учи немецкий, парень. Или я сожру собственную шляпу, или ты будешь очень и очень знаменит. И в старости в своих воспоминаниях не забудь про старика Юзефа, который ещё успеет дать тебе таки несколько дельных советов.
Тухольский вышел из офиса на ватных ногах. Девицы на проходной уже не было. Он выдохнул с облегчением, но неловкость никуда не делась. Он с ней спал? Совсем не так в его воображении выглядел первый секс. Вспомнить, собственно, нечего. И гордиться тоже нечем.
Глава 12
В голове Тухольский прикидывал, что за такая таинственная немецкая команда им интересовалась. У любого приличного клуба своя академия. Зачем им чужой игрок молодежки? Одним разговором с менеджером всё и закончилось. Но Михал на всякий случай взял дома учебник немецкого. Остался после старшего брата.
Леслав Зимовский погиб больше шестнадцати лет назад, сейчас ему было бы тридцать четыре, и в этом доме он никогда не жил. Но одна полка в книжном шкафу, на которой стояли учебники права, экономики и иностранных языков, называлась "полкой Леслава". И у них с Марийкой никогда не возникало сомнений в таком названии.
Половину каникул Михал досдавал "хвосты" за учебный год. А на последней неделе получил приглашение в молодежную сборную страны. Вполне закономерное. Туда собирали лидеров рейтинга по всем игровым позициям. Вторым номером голкиперов стал тот самый счастливый вратарь, которого так и не смог обыграть Антон Кухарский – Анджей Шушкевич из познаньского "Леха".
Вместе с Тухольским приглашение получили нападающий Кухарский и защитник Иржи Вадовский. Совсем неплохая компания. И не так страшно вливаться в коллектив, когда рядом свои люди.
Вызов в сборную пришёл в августе.
– Пришлёшь мне состав? Я тут поколдую, – попросил дядя Адам.
Михал подумал, что Мицковский с его фантастическими способностями мог быть бесценным советником. Не зря он много лет работал на государство. Но для людей посторонних Адам производил впечатление сумасшедшего профессора.
Через сутки Адам переслал Михалу схемы. Примерно два десятка. Рядом цифры. Как догадался Тухольский – вероятности. Но если он принесёт что-то подобное тренеру сборной, поедет в Центр психологического здоровья во Вроцлав, а не на отборочный турнир чемпионата Европы.
Чертежи Михал показал своим. Антон покрутил в руках.
– Ты вверх ногами смотришь, – перевернул лист Михал.
– Мих, ты правда в этом что-то понимаешь? – уважительно спросил Иржи.
– На самом деле, тут не очень сложно. И даже если какую-то схему будем играть мы втроём, то уже сможем увеличить шансы на победу. Вот смотри. Треугольник. Это жёсткая фигура. С такими сторонами он может быть только с такими углами.
– Блин, Мих, слушаю тебя и жалею, что забросил учёбу классе в шестом, – Кухарский запустил пятерню в свои буйные рыжие кудри.
В игре Тухольского вдруг появилось чёткое ощущение управления игрой. Стоя в воротах и не спуская глаз с мяча, каким-то вторым зрением он видел поле целиком. И верхним слоем картинки проступали схемы взаимодействия.
Об этом своём особом взгляде Михал предпочитал помалкивать. При всем отличном к нему отношении даже свои могут не понять.
После первой игры в составе сборной к Михалу кинулись фанатки. Он шарахнулся от них под трибуну как от чумных. Но в следующий раз под строгим взглядом менеджера команды Тухольский терпеливо подписал всем мячи, футболки и открытки. Ставить автограф на руке или на груди отказался.
Глава 13
Ехать в Москву на соревнования в составе молодёжной сборной Польши, а не просто в гости, это было что-то необычное.
Началось, собственно, с самого перелёта. На фамилию Тухольский в авиакомпании была однозначная реакция – на Михала пришёл посмотреть весь кабинный экипаж, а командир лично поприветствовал всю команду и пожелал им удачи.
Услышав имя второго пилота – Барбара Войцеховская, Михал буквально уронил челюсть на колени. Войцеховские-старшие были давними друзьями родителей. Марк – высококлассный пилот, Ирма – старший бортпроводник. Оба давно работали в учебном центре. Но надо же было так совпасть, что их старшая дочь Бася пилотирует именно этот рейс!
Сборной предстоял турнир четырёх команд памяти Льва Яшина. Тренер шутил, что это что-то вроде турнира в Хогвартсе, кивая на шрам на лбу основного вратаря.
На особую поддержку рассчитывать было бы странно. Особенно в компании сборных Франции, Германии и России. Но товарищеские матчи иногда приводят к весьма неожиданным результатам.
Михалу почему-то вспомнился факт, который он слышал от дяди Адама. Сборная России перед чемпионатом мира в девяносто восьмом году выиграла у сборной Франции. А потом спустя всего четыре месяца Франция выиграла домашний чемпионат мира.
В Шереметьево их встречали организаторы турнира. Рядом маячила группа с польскими флажками и бело-красными шариками. Что-то знакомое было в образе худого кудрявого человека с большим флагом Польши.
– Мих, смотри, твои что ли? – Кухарский кивнул в сторону встречающих.
– Кто?
– Вон там! Сестра же твоя с шариками?
Марийка выбежала вперёд и повисла на Михале. Он аж чемодан из рук выпустил.
– Вы вообще как тут оказались?
– Только не говори, что не рад! Я, мама, папа и дядя Адам тоже!
– О, Мих, девушка твоя? – одобрительно загудели парни вокруг.
– Сестра! – Марийка даже с рук не слезла.
– Сестра, – подтвердил Михал.
– Тогда мы точно выиграем! – подмигнул Марийке Кухарский, – Правда, красавица!
Марийка смутилась. Чмокнула брата в щеку и убежала к родителям.
– Антон, ты мне друг, но…, – насупился Тухольский.
– Понял-понял! За сестру ты мне такой штрафной пробьешь, что руками не прикроешься, – поднял обе руки Кухарский, но на Марийку всё равно обернулся. И Михал мог дать голову на отсечение, что подмигнул и улыбнулся во все свои тридцать два. Это судя потому, как ещё больше смутилась сестра.
Тухольский подошёл к своим. Обнял маму, отца и дядю Адама Мицковского.
С родителями всё ясно, но Мицковский из своей берлоги на месте Варшавского гетто выходил-то не часто, не то чтобы выезжать. Исключение – в пригород Варшавы к Тухольским или в Люблин к ещё одному однокласснику и другу – Алексу Красицкому. А тут Москва!
– Да вот, давно не был в Москве, – прочитал мысли Михала Адам, последний раз в восьмидесятом на олимпиаде. Правда, на математической.
– Вы где будете? В отеле или у Орловых? – успел спросить Михал.
– Да, у Володи с Жанной. Приедем на матчи.
Михал побежал догонять команду, которая уже грузилась в автобус.
– Везёт тебе, Миха! – как-то грустно сказал Антон, когда Тухольский плюхнулся рядом в автобусе, – Мои родители на матчи не ходят.
Глава 14
Турнир был совсем не длинный. Полуфинал-финал.
Россиянам в соперники первыми достались французы. Полякам предстояло побороться со сборной Германии.
Михал порадовался, что немецких болельщиков скорее всего будет минимум. Потому что представить себе рядом кричащих немцев и дядю Адама было сложно.
Генетическая память – страшная штука. Мицковский знал идиш, так похожий на немецкий, но не выносил громкую немецкую речь. Хотя родился через пятнадцать лет после окончания войны.
По развёрнутым большим польским флагам вся команда безошибочно определила, где её болельщики. Парни выходя на поле смотрели на бело-красный небольшой сектор и улыбались.
Во время исполнения гимна оттуда доносилось нестройное пение. Мицковский знал, возможно, миллион разных фактов. Но вот петь точно не умел. Хотя и делал это всегда очень громко и самозабвенно.
Пока была возможность очень издалека смотреть на трибуны, Михал пытался прикинуть, сколько же человек болеет сегодня за них. Получалось явно больше, чем просто его мама, папа, сестра и Адам. Даже если приплюсовать всех Орловых. Или у него просто не очень свежие сведения о количественном составе этого стремительно растущего семейства.
Если только вдруг Юленька Орлова, относительно недавно вышедшая-таки замуж за любовь всей своей жизни – Янека Горовица, не притащила на матч мужа, всю свою новую семью и их многочисленных друзей. Зная много лет эту девушку и будучи знаком со всей этой компанией, Михал бы совершенно не удивился.
Матч с командой Германии вышел нервным. Такое впечатление, что немцев перед этим неделю не кормили. Они кидались на мяч, как на кость, а потом с этим мячом удирали в сторону его вратарской, будто от огня. Впрочем, рыжий и очень подвижный Кухарский вполне годится на эту роль.
На перерыв ушли с нулевым счётом. Во втором тайме Тухольский встал в другие ворота и оказался наконец ближе к своим болельщикам. Теперь он разглядел всех, кто пришёл поддержать его и всю польскую команду.
Будь у него сейчас право на эмоции, он бы наверное расплакался. Так расклеиваться нельзя категорически. Но запрещать себе испытывать огромное счастье и прилив сил Михал не стал. Они действительно приехали все.
Мама, папа, Марийка и дядя Адам раскрасили лица в бело-красный цвет. Рядом с ними размахивали польскими флажками Орловы: Володя и Жанна, их старшие дети Игорь и Ксюша со своими семьями всеми детьми, средние двойняшки Артур и Тимур и младший Эдик с кучей своих друзей. Юленька, явно уже беременная сидела рядом с мужем Янеком и его дочерью от первого брака. Рядом семьи их друзей. Ещё человек десять. Ярусом ниже неожиданно расположились бабушки. Володина мама – бабушка Валия, а рядом с ней три пожилые еврейские женщины – бабушка Рая, бабушка Маша и бабушка Клара, соответственно – бабушка, мама и тётя Янека.
– М-да, это они ещё котов и собак не притащили, – сказал сам себе Тухольский и широко улыбнулся.
Прозвучал свисток судьи. Надо было сосредоточиться на мяче.
С поля немцы уходили ещё злее, чем в начале. Ноль – три – это совсем не тот счёт, который может радовать.
Уходя под трибуну, Михал сначала запах почувствовал. Домашние пирожки. Лучше мамы их делали только здесь – в Москве. Поднял голову. Точно! Бабушка Юлькиного мужа протягивала ему сверху большой пакет.
– Мишенька, мальчик, возьми. Покушаете за вашу победу. А потом мы как следует отметим.
Михал не мог сейчас подпрыгнуть и обнять её. Дотянулся только до руки. Поцеловал.
– Тухольский, ты где еду добыл? – повёл носом Антон и сунул руку в открытый Михалом пакет, – М-м-м-м, вкуфно как!
– Мои привезли. У меня тут бабушки, – Михал прикинул в голове, что быстро объяснить, кто их них кем и кому доводится просто не получится. А так – ясно и понятно. Неважно, что не родные. Бабушки же.
Глава 15
Между первым и вторым матчем было аж два дня. В финале полякам достались в соперники всё-таки французы.
Вся команда стройными рядами отправилась на экскурсию по Москве. Михал хотел было улизнуть. Он сам знал про родной город своей русской бабушки немало. И бывал здесь практически ежегодно. В метро, по крайней мере, ориентировался свободно. Но командный дух вырабатывается не только на поле. Но и в гостинице, и в столовой, и в душевой. Везде. Команда есть команда.
Экскурсия была весьма содержательной. По-польски молодая девушка-экскурсовод говорила очень прилично. Вот только, кажется, остальные парни больше смотрели на неё, а не на московские памятники.
Потом дали свободное время. Михал потянул за собой Антона.
– Поехали. Тебе у них понравится.
Специально затащил Кухарского в московское метро. Тот завис на входе возле схемы. Считал линии.
– Мих, а в Варшаве пять линий обещают только к две тысячи пятидесятому году. Мы точно не потеряемся?
– Точно! Поехали.
Михал в этот момент чувствовал себя почти москвичом. И проездные купил. И доехали они с двумя пересадками без приключений. Кухарский только выпросил выйти на Новослободской. Уж очень ему хотелось разглядеть цветные витражи необыкновенной красоты. Стоял открыв рот перед каждым.
Когда они вышли из метро на окраине, Кухарский огляделся.
– Если бы я не знал, что это Москва, сказал бы, что это Варшава.
Тухольский кивнул. Он давно заметил, что окраины многих городов похожи. Да и строили дома в странах Восточной Европы по одним и тем же проектам.
Ещё минут пятнадцать на такси. По-богатому. И панове прибыли в посёлок возле водохранилища – место обитания всей компании их вчерашних болельщиков.
– Я здесь ещё совсем мелким в футбол играл, – Михал кивнул на вполне настоящее футбольное поле, – У нас и форма была, и даже комментатор.
Память тут же подкинула яркие картинки. Лето. Солнце. И голос приятеля Орлова дяди Шуры, который традиционно комментировал все матчи: "И вот будущая звезда сборной Польши по футболу завладевает мячом. Ему помогает будущая балерина Большого театра. Куда смотрит вратарь? Го-о-о-о-ол!" В воротах тогда стоял Артур. Будущая балерина – Валентина Орлова – Володина старшая внучка. Им тогда обоим было аж по четыре года.
Сказать, что им были рады – ничего не сказать. Похоже, празднование победы сборной Польши над сборной Германии продолжалось тут со вчерашнего дня. Дядя Адам уже сидел рядом с бабушкой Раей с совершенно блаженным выражением лица и что-то жевал. Похоже, он таки нашёл себе еврейскую бабушку.
– Я последний раз была на футболе… Ой вэй, дай бог мне памяти. С моим Давидом. Ещё молодыми. "Крылья советов" играли с "Динамо". И Яшин тогда сам играл. Весь в черном. И в кепке, – бабушка Рая выглядела абсолютно счастливой, – А теперь вот Миша играет.
– Ну что, выросла звезда польского футбола! – дядя Шура тоже оказался здесь. И на матче, оказывается, был.
Навстречу из нового дома Юленьки и её ненаглядного Янека с царственным видом появился сначала кот. А потом выскочила здоровенная овчарка. Антон попятился.
– Привет, морда ушастая, – Михал погладил пса между ушами.
– Тим, свои, – успела сказать Юля, пока пёс не добрался до незнакомого Кухарского, – Привет, Мишутка! – обняла Михала. Потом протянула руку Антону. То с перепугу поцеловал тыльную сторону её ладони.
Кухарский было растерялся. Русский язык обрушился на него ещё в метро. И он всю дорогу переспрашивал у друга значение русских слов. На выручку быстро пришла Марийка, почти синхронно переводившая ему содержание разговоров.
Из посёлка в отель они приехали, кажется, с чемоданом вкусностей. Парни, которые вроде бы уже ужинали в ресторане, накинулись на домашнюю еду, как стая голодных крокодилов.
– Мих, ты русский? – всем было интересно, откуда у вратаря здесь такие связи.
– Нет, я поляк. Но бабушка была русской.
Кухарский ближе к ночи был весьма задумчив.
– Я видел, как ты смотрел на Марийку. Ей только пятнадцать.
– Я понял, – откликнулся Антон, – не дурак. Вот думаю, как нам теперь перед всеми ними в лужу не сесть.
– Посмотри, какую схему мне дядя Адам сегодня показал, – Тухольский развернул чертеж, сделанный шариковой ручкой на листочке в клетку.
Глава 16
Выходить на финал со сборной Франции было страшновато. Первая бравада прошла. Соперники они серьёзные, сколько бы ни шутили в раздевалке про «лягушатников».
– Мих, покажи ещё раз, что там твой гениальный Адам начертил, – Кухарский проверял бутсы перед выходом на поле.
Тухольский достал листочек.
– Блин, как вы во всём этом разбираетесь? – Антон вгляделся в цифры.
– Тут просто. Вот самый эффективный путь, – он прочертил пальцем двухходовку, – Теоретически, конечно. Это как играть в кости. Может, конечно, выпасть любая сумма, но самая вероятная – семь, – Тухольский проверил липучки на перчатках, – Пошли?
Болельщиков у французов оказалось неожиданно много. Впрочем, польский сектор на трибунах тоже радовал. Бабушек Раю, Маню, Валию и Клару можно было легко определить по разным головным уборам: какой-то кепке, вязаному берету, платку и шляпке. Ну и по лохматой шевелюре Мицковского рядом.
– Слушай, а откуда у ваших друзей столько рыжих детей? – Антон тоже смотрел на трибуны.
– Эти точно не твои, – хохотнул Тухольский, – Но кто знает, сколько ещё у тебя будет!
Все эти посторонние разговоры только скрывали волнение. Без него никуда. Не бывает таких спортсменов, которые бы совсем не волновались перед стартом. Просто некоторые умеют не показывать противнику слабые стороны, ещё меньше людей умеет превратить страх в силу.
После исполнения гимнов пошли приветствовать соперников.
"Cochon rouge" (рыжая свинья) – ясно расслышал Михал от одного из здоровенных негров-защитников в сторону Кухарского. Подумал, что сейчас, может, и неплохо, что Антон кроме польского знает только английский и то на начальном уровне.
