Текст книги "Ненужная жена, или Развод по-королевски (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Ненужная жена, или Развод по-королевски
Ани Марика

Глава 1

Глава 1

– Мирка, это ты? – выглядывает из комнаты соседка, подруга и по совместительству ходячее бедствие.

– А ты ещё кого-то ждёшь? – ворчу беззлобно, стягивая эти дурацкие туфли, что безжалостно жмут и натирают.

А надежды-то сколько было ещё утром. Я верила, что разношу их. Ага, разносили они меня. Поднимаю взгляд на задумчивую подругу. Отмечаю боевой макияж и выгибаю бровь.

– Сегодня понедельник, Поль, – зачем-то напоминаю ей.

– У меня свидание, – расплывается в улыбке девушка. – Тебе бы тоже не помешало развеяться, вспомнить, что ты молодая и красивая. Иногда бываешь. Глядишь, найдёшь себе перспективного мужчину, и жизнь заиграет новыми красками.

– Нет уж, меня моя серая обыденность устраивает, – хмыкаю, скидывая на консоль объёмную сумку с ключами.

– И почему мы ещё дружим? Не понимаю, – закатывает глаза Полина.

– Показывай давай, кого ты опять нашла, – махнув рукой, плетусь за ней на кухню, где вместо горячего ужина по столу разбросаны многочисленные палетки и прочие косметические средства массового поражения.

– Макароны в сковороде. Фотографии и переписка в телефоне, – заботливо указывает подруга, возвращаясь к своему занятию. А именно – дорисовывать идеальные стрелки.

Усмехнувшись, освобождаю часть стола, сковороду ставлю на дощечку и открываю гаджет соседки. Можете меня осудить, но я считаю, что еда вкуснее вот так, прям из сковороды. И да, меня не воспитывали. Некому было. Подбросили в годовалом возрасте прямо в пожарную часть. А оттуда передали в детский дом.

Искали ли моих родственников – понятия не имею. От них у меня осталась лишь пуховая пелёнка с вышитым именем. Не уверена, что моим. Но уставшие сотрудники государственного учреждения не стали мудрить и оставили мне имя Амира. Красиво? Очень, только для российской глубинки слишком вычурно. Так что я просто Мира вот уже двадцать пять лет.

– Какой из них? – спрашиваю с набитым ртом, листая многочисленные имена в приложении подруги.

Полька дёргается через весь стол, заглядывает в экран и тычет пальцем.

– Глянь, какой экземпляр, – крутит переписку выше, показывая фотографии. – Спортивный, накачанный, бородатый, пишет без ошибок.

– Давно ли ты начала за орфографией и пунктуацией следить? – хмыкаю я.

Полина – такая же детдомовская девчонка, как и я. Приоритеты только у нас разные. Она ищет себе мужа и считает, что с помощью него можно устроиться с комфортом в этой жизни. Я же выбрала путь подлиннее и посложнее. Добиться всего самостоятельно. Два года назад выпустилась из юридического института. Сама, между прочим, поступила. На бюджет! И устроилась в перспективную компанию на младшего юрисконсульта.

– Ой, не гунди, – машет кисточкой девушка. – У меня уже через двадцать минут свидание. Он сказал, что заедет за мной.

– Деньги с собой возьми, – хмыкаю, накалывая на вилку макаронину. – А то получится, как в прошлый раз. Ты не устала наступать на одни и те же грабли? В прошлую субботу очередной «бородатый» оказался женат, а «спортивный» наехал на тебя за то, что ты круассан заказала к кофе.

– Только про Толясика с его мамой не вспоминай, – бубнит обиженно Поля.

– О, про Толясика с мамой я обязательно вспомню! – хихикаю я.

Даже в абсурдном сне не могу представить, что испытала моя подруга, когда пришла на свидание с мужчиной 30+, а её там ждал он с мамой вместе.

– Да иди ты. Это всё ты на меня негативно влияешь. Надо мыслить позитивно, Мир, – ворчит она, хотя ещё пару дней назад мы обе хохотали над этой историей.

– Ладно, я признаю, я душная.

– Да, и зануда. Кто-то из нас двоих должен быть лёгким и летящим. Должен верить в чудо и принцев, чтобы сохранить мировой баланс. А то мы оба заплесневеем и состаримся. Я с котами, а ты со своими папками с договорами и судебными исками. Кстати, у Игоря есть друг. Давай я напишу ему и устроим парное свидание?

– О нет, нет. Моё идеальное свидание – это горячая ванна, книга и тишина.

– Ой, старушка моя, – вздыхает Поля, смотря как на бесперспективный балласт на её шее. – Ладно, я уже побежала. Веселись.

Я поднимаюсь вслед за подругой и иду её провожать. Напоминаю ещё раз, чтобы взяла деньги и перцовый баллончик. В опасное время живём. Нужно быть готовой к любым ситуациям.

– Если что, я позвоню, – говорит девушка.

Вспоминаю, что телефон у меня ещё в метро отрубился. Вытягиваю его из сумки, проверяю. Да, умер окончательно.

Поля убегает, послав воздушный поцелуй. Усмехаюсь вслед, запираю дверь на все замки. Привычка, въевшаяся с детдомовского прошлого, где личного пространства просто не существовало. Приходилось закрываться, чтобы побыть одной.

Тишина квартиры укутывает в тот самый кокон спокойствия и безопасности. Улыбаюсь сама себе и иду в комнату. Ставлю телефон на зарядку, раздеваюсь, накидываю на плечи халат прямо поверх белья. По дороге на кухню заглядываю в ванную и включаю воду погорячее.

Сейчас как наберу полную ванну, побросаю разных бомбочек с запахами лаванды и ромашки и погружусь в чтение. Личное спа в хрущёвке. Что может быть лучше? Всё может быть лучше. Но довольствуемся тем, что есть.

Несмотря на май месяц, в квартире холодновато. Чтобы мои и так покалеченные тяжёлым рабочим днём ножки не мёрзли, прячу их в пушистые тапки-кролики. И варю кофе в турке. Да-да, я эстет. Планирую в будущем купить кофемашину и наслаждаться настоящей арабикой во всём её великолепии. Мурлычу себе под нос надоедливую песню про бобров и чувствую, как наполняюсь блаженством с каждой минутой.

Реальность решает внести свои коррективы,. аккурат когда я снимаю с плиты турку. Громкий хлопок заставляет вздрогнуть, а чихнувший холодильник окончательно добивает, отправляя моё сердце в предынфарктное состояние.

– Твою ж мать! – чертыхаюсь я, застыв в неестественной позе, в абсолютной темноте и тишине.

Вот вовремя, конечно, свет вырубило. Вернув турку со слегка расплескавшимся по полу кофе обратно на конфорку, иду обратно в спальню. За телефоном. Несмотря на кромешную темень, ориентируюсь вполне сносно. Наощупь. По дороге заглядываю опять в ванную и выключаю воду. Принимать ванну при свечах – это точно не мой случай.

Дохожу до тумбы, где оставила телефон. Вспоминаю, что он выключен и вряд ли успел набрать заряд. Так и есть. Экран тускло горит, показывая всего два процента. Оставим на звонок другу. То есть ЖЭК.

– Так, где-то у меня были свечи, – бормочу себе под нос, подойдя к комоду.

Ныряю вглубь ящика. Там всё свалено в полном бардаке. Старые квитанции, кусачки, плоскогубцы. На кой чёрт они мне здесь понадобились? Чеки, ручки – ай! – иголки.

Пальцы натыкаются на что-то цилиндрическое и гладкое. Вроде на ощупь свеча. Вынимаю и кручу, пытаясь разглядеть. Морщусь недовольно.

Эту свечу я получила в подарок на своё совершеннолетие. Один из пацанов вручил безликую коробку, сказав, что нашёл её на подоконнике. Кроме имени на крышке никаких опознавательных знаков не было. Открыла, предвкушая, что там будет как минимум шоколад. Как максимум – телефон. Ага, размечталась. В коробке лежало это уродство. Чёрная свеча с горьким запахом. То ли полыни, то ли крапивы.

Одногруппники долго гоготали надо мной. А я злилась на этого анонима! Подарить свечу той, у которой нет ни гроша за душой. Лучше б деньгами дали. А это какая-то насмешка просто.

Не знаю, почему я её не выбросила. Наверное, чтобы никогда не забывать, что мечтать вредно и просто так с неба ничего путного не падает. Нужно самой шевелиться и добиваться.

– Ладно, старушка, настал твой звёздный час, – хмыкаю я, нащупывая коробок со спичками.

Глава 2

Глава 2

Фитиль с шипением вспыхивает неожиданно ярко. Золотисто-зелёное пламя режет привыкшие к темноте глаза, а запах горькой полыни бьёт сразу по обонянию и наполняет комнату удушливым дымом.

Часто-часто моргаю, откашливаюсь и тянусь открыть форточку, чтобы проветрить этот белёсый дым. Знала ведь, что явно чья-то глупая шутка. Или у свечи кончился срок годности. Нет, блин, хранила.

Матеря отправителя этого подарочка на чём свет стоит, разворачиваюсь и обалдело застываю от шока.

Несколько секунд просто не верю собственным глазам. Может, галлюцинация? Нанюхалась тут этой полыни или крапивы. Вот и мерещится всякое.

Сглотнув, вглядываюсь в темноту и верчу головой, пытаясь понять, куда делось окно. Крошечный свет выхватывает грубый серый камень вместо моего светлого в пятнах кафеля и коричневого подоконника. Потолок вовсе теряется в бесконечной выси. Пламя слишком маленькое, чтобы увидеть его. А вместо гладкого ламината даже через меховые тапочки ощущаются неровный холодный камень и песок.

– Что за?.. – оборачиваюсь вокруг оси, прикрывая ладонью огонь, чтоб не потух.

Интерьер квартиры просто-напросто стёрло. А я стою в центре огромной пещеры. Глубоко вдыхаю и закашливаюсь. Даже воздух другой. Тяжёлый, пропитанный сыростью и чем-то металлическим.

Меня в дрожь бросает. Кутаюсь сильнее в халат, медленно продвигаюсь вперёд в надежде, что эти странные галлюцинации закончатся и я вновь окажусь в своей квартире.

В этом мраке практически ничего не вижу и по закону подлости спотыкаюсь об особо крупный камень. Вскрикнув, лечу прямо лицом в землю, машинально выбрасываю свечу, дабы не расквасить нос, и приземляюсь на острые каменные крошки, усеянные в этой чёртовой пещере.

– Отлично, блин, – шиплю, отряхивая ладони от впившихся осколков. – И свечу ещё потеряла.

Хлопаю по карманам, помню ведь, что машинально сунула спички. Нахожу коробок и зажигаю одну. Осматриваю пол, благо моя дурацкая свеча никуда не укатилась. Лежит, родимая, прямо под ногами. Но меня больше привлекает движение пламени на спичке. Где-то здесь есть выход из этой пещеры!

Подхватив свечу, зажигаю опять фитиль, ищу, откуда сквозит, и иду в нужном направлении.

Примерно через две минуты я выбираюсь на воздух. Очень надеюсь, что это уже не галлюцинация и я не стою сейчас на своём подоконнике. А то вот так сиганёшь вниз, считая, что прыгаешь с горы, и голову расшибёшь, приземлившись в баб Верином палисаднике.

Нет, ночью спускаться по горному серпантину – такое себе удовольствие. Даже если это новая реальность, а не галлюцинация. Решительно развернувшись, иду обратно в пещеру. Лучше переждать. Либо меня отпустит эта странная галлюцинация и я окажусь вновь в своей квартире, либо дождусь утра и выясню, наконец, куда попала. Как отсюда выбираться, а главное – вернуться домой. У меня работа, между прочим. Перспективная. И повышение обещали, если во время сезона отпусков не накосячу, заменяя коллег.

Облюбовав тот самый валун, об который споткнулась, устраиваюсь удобнее. Прислоняюсь к шероховатой стене и задуваю свечу. Экономить нужно свой единственный источник света. А темноты я не боюсь. Если только не услышу посторонних шорохов.

Шумно выдохнув, прикрываю глаза. И ловлю себя на мысли, что реагирую на всё происходящее совершенно спокойно, без паники и истерики. Меня не пугает то, что я нахожусь неизвестно где в одном нижнем белье, халат – так себе одежда, и в домашних тапочках. Кроме наполовину пустого коробка и странной свечи ничего нет.

– А воду я выключила? – спрашиваю пустоту. Не хотелось бы в этом бреду устроить потом.

Представляю, как Полинка со свиданки возвращается, а квартира затоплена. Меня нет, на плите кофе остывший. Ну хоть поесть успела.

– Тебе лишь бы поесть, – сама себя ругаю, потому что да, грешу этим.

Это всё голодное детство виновато. Нет, в детском доме нас кормили и даже сладостями угощали. Но чаще всего старшаки отбирали самые вкусные кусочки и блюда. А так как у меня характер был непростой, то за еду я могла и подраться, за что меня часто оставляли вовсе голодной. В назидание и в наказание.

Усталость и нервное напряжение этого дня как-то быстро окутывают всё тело, и я отключаюсь.

Просыпаюсь от того, что падаю со своего насеста. Резко вскакиваю и оглядываю уже совершенно не тёмную локацию. Из неровного проёма светит утреннее солнце, открывая моё укрытие и наскальную живопись на одной из стен этой пещеры.

* * *

Я медленно подхожу к каменной стене и провожу пальцами по...

Я медленно подхожу к каменной стене и провожу пальцами по белёсым узорам и вензелям, таким знакомым и родным. Точно такие же узоры вышиты на моей пуховой пелёнке, в которой меня выбросили. Они по кругу опоясывают картину, которую так удачно подсвечивают лучи утреннего солнца. Пейзаж красивого замка в цветущем лугу. Будто некто оставил для меня подсказку, куда нужно идти. Не знаю, почему я так решила, возможно, это просто местные художники нашли пустой «холст» и решили оставить своё творчество.

Отвернувшись, иду к проёму и останавливаюсь возле неровной, почти заросшей тропы. Осматриваю горизонт, и дыхание перехватывает от увиденной неописуемой красоты. А самое главное, я вижу шпили и башни того самого нарисованного замка вдалеке. За густым лесом. И, похоже, хоть какая-то маломальская цивилизация тоже находится там же. Поэтому у меня два выхода. Либо остаться в пещере и ждать спасения, очередного портала, который отправит меня обратно. Либо взять судьбу в свои руки и спасать себя самой.

Тут и думать не о чём. В порталы я не верю, и в спасителей тоже. Просто так сидеть в пещере долго не смогу. Я уже хочу пить и есть. Не говоря уже о других потребностях моего организма. Поэтому пойду спасать себя сама.

Проверяю напоследок карманы на наличие спичек и свечи, затягиваю туже пояс халата и бочком-бочком иду вниз по извилистой тропе. Идти до земли не так долго, только неудобно в домашних тапочках. Они норовят соскользнуть.

Спрыгнув с последней кочки на мягкую траву, отряхиваюсь и прислушиваюсь. А тут красиво. Птички поют, воздух насыщен ароматами травы и цветов. Тёплый ветер треплет волосы. И цвета кажутся насыщеннее, ярче.

Осмотревшись, нахожу очередную тропу, уходящую в лес. И бесстрашно шагаю. Главное – до вечера выбраться. Ночевать в чаще страшновато. Ага, а идти в неизвестность не страшно.

Первые два часа я иду довольно бодро, отгоняю дурные мысли, что подкидывает мне выспавшийся мозг. Прислушиваюсь к звукам и не чувствую опасности. Возможно, тут и вовсе нет никаких животных. Ни хищных, ни травоядных. Возможно, это вообще искусственный лес для туристов. Это я себя так успокаиваю, чтобы не впадать в панику.

В мою тишину, разбавленную только пением птиц, врывается цокот копыт. Быстро оглянувшись, замечаю человека в странных доспехах, скачущего на коне. А за ним ещё несколько воинов.

Наверняка девушка, попавшая в беду в неизвестной местности, побежала бы к людям в поисках помощи. Но я отчего-то бегу в сторону и прячусь за широким деревом.

Компания проносится мимо, поднимая облако пыли. Дождавшись, когда они скроются из виду, выхожу и продолжаю свой путь. Есть очень хочется. И пить тоже. А ещё с каждым часом становится всё жарче. Солнце поднимается высоко и припекает.

Примерно ещё через полчаса та же компания всадников скачут назад. Я опять прячусь. Может, это патруль какой?

Первый мужчина резко останавливается, сверяется с… часами? С чем-то похожим на часы. Круглое, латунное и с крышечкой. Поднимает кулак вверх, заставив остальных тоже остановиться. Кони громко всхрапывают и бьют недовольно копытами. Мужчина вертит головой и оглядывается. Быстро прячусь обратно за дерево, когда его взгляд скользит по моему укрытию.

– Ничего не понимаю, – хрипло ворчит этот первый. И удивительно, что я его понимаю. Хотя говорит он не на русском.

– Элизионцы! – гаркает один из отряда, заставив меня вздрогнуть.

– Вот пекло! – рычит главарь. – Едем вперёд! Кровный компас старой перечницы сломан!

Он круто разворачивает коня и, зычно подгоняя лошадей, уносится вперёд. Каждое по отдельности слово было понятно, а вот сами выражения вот вообще не складывались в хоть какой-то смысл.

Пожав плечами, выбираюсь из укрытия. Отряхиваю подол махрового халата от колючек и сухой травы и, дёрнувшись, прячусь обратно. Потому что опять слышу топот копыт.

– Да что б их! Хватит тут носиться и пугать меня, – бубню, подтягиваясь на руках и выглядывая.

Мимо на бешеной скорости проносятся очередные всадники теперь на пегасах? Что, блин? Они не останавливаются, просто догоняют этих. Первых, на чёрных жеребцах.Дожидаюсь тишины и выхожу на пустынный тракт. Так, а с чего я вообще прячусь? Язык, как выяснили, знаю, значит, смогу объясниться и уточнить, к какой поликлинике мне прикрепиться. То есть: где у них тут центр по распределению путешественников и возвращению их домой?

Глава 3

Глава 3

– Сама решу, сама решу. Дура, блин! Вот к месту у меня проснулась независимость. Прям вовремя. Была бы на моём месте Полинка… Незамедлительно попросилась бы на ручки этим вот воинам без страха и упрёка. Обольстила главного и завладела бы его конём.

Ворча себе под нос и злясь на свою тотальную глупость, я почти отчаиваюсь найти этих самых всадников. Или хоть кого-нибудь живого. Но удача улыбается мне. Я слышу ржание коней. Правда, не на тропе, а в стороне чащобы, где журчит вода и стрекочут цикады.

Конечно, не желательно сворачивать с тропы, можно заблудиться на местности и не найти потом дорогу обратно. Но мой лимит самостоятельности уже на нуле. Надо подкрепиться и освежиться. Поэтому я круто разворачиваюсь и, продираясь через пышные кусты, выхожу к круглой поляне со всадниками.

При моём появлении двое полуголых мужчин хватаются за ножны, двое выныривают из воды, двое перестают готовить что-то на костре, а третий, тот самый главарь отряда, перестаёт вертеть бумажную карту и ловит мой удивлённо-испуганный взгляд.

– Добрый день, – машу рукой, стараясь не смотреть на выходящих из озера нудистов. И даже уже не удивляюсь, что бегло говорю на их языке. – Я путешественница, слегка заблудилась и потерялась.

– Морт? – коротко бросает один из стоящих ближе всех, чуть повернув голову назад.

– Пропусти, – велит главарь, и мужчины расступаются, убирая обратно ножны на траву.

– Здрас-сс-сте, – киваю всадникам, давя глупую и, надеюсь, располагающую улыбку.

Держу халат у груди, чтобы он, не дай бог, не раскрылся и не показал лишнего. А то решат ещё, что я дама лёгкого поведения, пришла на поиски развлечений. И тогось. Их вон… Семеро. А я одна. Благо тех, с пегасами, нет.

– С кем ты путешествовала, куда ехала и где потерялась? – спрашивает главный отряда, как только я подхожу к нему ближе.

– А можно сначала попить? – облизываю губы, смотря на железный ковшик с водой. Тут уже мой желудок решает напомнить, что мы ещё и голодны, и издаёт не самые приятные звуки умирающего кита. – И пожевать чего-нибудь.

Вспоминается известная фраза: «Дайте попить, а то так есть хочется, что аж переночевать негде». И меня пробирает нервный смех. Это от страха. Я, конечно, девушка не трусливая, за себя могу постоять. Но в такие переделки не попадала и вряд ли сумею убежать, если вдруг они окажутся какими-нибудь маньяками-мясниками. Они ведь от тех, с пегасами, скрылись?

– Обед ещё не готов, придётся подождать. А попить можешь, – хмыкает главный, снимает с пояса флягу и передаёт мне.

– Спасибо, – шепчу, принюхиваясь.

Пахнет… Ничем не пахнет, разве что металлом и прохладой веет прямо из горлышка. Осторожно отхлёбываю и жадно присасываюсь, вызывая тихий смех у наблюдающего мужчины. Вода во фляжке ледяная до зубного скрежета. Ох, такое ощущение, что он её из морозилки достал. До чего ж вкусно и хорошо.

Жмурюсь от пробивающихся сквозь листву лучей солнца и задираю выше голову, рассматривая вблизи мужчину с ухмылкой. Он красив, и даже застарелый шрам, идущий по левой стороне лица от лба вниз до щёк, не уродует его. Наоборот, делает его красоту какой-то хищной, опасной и притягательной.

У него широкие брови, прямой нос, красиво очерченные губы и никакой лишней растительности на лице. Я, в отличие от Полинки, не люблю бородатых мужчин. И этот типаж очень импонирует. Особенно выделяются глаза цвета жидкой стали. Они ещё опасно темнеют, становясь более насыщенными и выразительными. Несмотря на молодость и красоту, от мужчины веет силой, властью и убийственной харизмой.

Заметив мой слишком долгий осмотр, он выгибает иронично одну бровь. Отчего я смущённо отворачиваюсь. Ловя себя на мысли, что почти не дышала, заворожённая этим незнакомцем.

– Спасибо ещё раз, – шумно выдыхаю, вытирая рукавом губы.

– Как, говоришь, тебя зовут? – снисходительно-высокомерно интересуется он.

– А я и не говорила, – простодушно отвечаю, вздёрнув выше нос.

– Морт! – опять гаркают эти воины. Уже одевшиеся, слава звёздам!

– Пекло! Сиди здесь! – приказывает этот самый Морт. Странное имя. Ему не подходит.