Текст книги "Ненужная жена, или Развод по-королевски (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 35

Глава 35

Я наконец-то получила то, что хотела ещё месяц назад. Интересную книгу, настоящий любовный роман о грубом орке и нежной эльфийке. Пенную ванну с лепестками роз и чашку ароматного кофе. Настоящий свой личный релакс.

Этот новый день был ещё эмоциональнее предыдущего. Утром я уснула в объятьях моего страстного светлого принца. С довольной улыбкой на губах. Уставшая и сытая. Проснулась лишь ближе к обеду от громких фанфар и голоса глашатая. Люциус уже не спал, смотрел на то, как я сплю, и смущал своими порочными взглядами. Развратник. Кажется, это я его на тёмную сторону перетащила.

Мне хотелось остаться с ним в покоях. Остановить время и просто побыть ещё немного. Но суматоха во дворце подсказывала, что меня опять потеряли. И если я не выйду, сюда вломятся все, включая Жоржетту.

Потом был семейный завтрак. С папой, бабушкой и принцами. Эдриан, как и обещал, догнал нас.

Отец выглядел намного лучше, чем вчера. Постоянно спрашивал, как я себя чувствую, понравились ли мне покои, и предлагал попробовать разные сладости. Жоржетта брюзжала, что мы отбились от графика. Нужно срочно начать подготовку. Модистки с самого утра ждут. И мастера красоты тоже.

С бабушкой мне одной оставаться не хотелось. И вообще общаться не хотелось. Поэтому я проигнорировала её графики и приняла приглашение принцев прогуляться в саду. Я волновалась за Эдриана и была рада увидеть его.

Мы добыли целое ведро моркови и, спрятавшись в конюшне, покормили двух коней. Сумрак недовольно фыркал и настороженно косился, видимо, морально готовился к очередному путешествию. Светоч же добродушно боднул в плечо. Он уже отдохнул и явно был не против ещё куда-нибудь поскакать.

За пределами дворца тоже кипела жизнь. Местная администрация украшала столицу, развешивала мои личные знамёна, разноцветные магические фонари и отправляла в небо маленькие звёздочки-вестники. Глашатаи объявляли о недельном празднике в честь принцессы. Готовили ярмарку и разнообразные зоны для народного гуляния.

После раннего ужина папа забрал принцев в кабинет обсудить какие-то государственные дела. И я больше не могла прятаться от Жоржетты. Она меня нашла и повела в мои покои. Там уже ждали модистки, обувщицы и мастера красоты. Немаленький такой штат людей. Пришлось скрипнуть зубами и потерпеть. Ради отца.

Целый час меня крутили, вертели, снимали мерки. Показывали уже готовые платья и выслушивали мои пожелания в гардеробе.

– Всё? – спросила я раздражённо, когда модистки и обувных дел мастера ушли.

– Оставлю тебя отдохнуть, – фыркнула чопорно Жоржетта и тоже ушла. А вот две девицы в кипенно-белых платьях остались. Мастерицы красоты, чтоб их.

– Вы тоже можете идти, – миролюбиво предложила я.

– Миледи, позвольте позаботиться о вас, – вышла вперёд одна из них.

Я не знала, что именно они собирались сделать. Решила, что будут стричь или маникюрить. Поэтому просто кивнула, чисто чтобы проверить свою теорию.

А они… Начали меня раздевать. Одна обошла со спины и потянула тонкий халат, в который я после многочисленных примерок закуталась.

– Что ты делаешь? – удивилась, удерживая полы.

– Мы поможем вам расслабиться, – сказала вторая, раскладывая высокую койку и открывая сундучок с разнообразными флаконами.

Так я поняла, что чуток ошиблась. И просто отпустила ситуацию.

За этих двух девушек стоит поблагодарить Жоржетту. Они зажгли благовония, погасили верхний свет и включили тусклые магические светильники. Раздели меня догола. И в четыре руки сделали массаж с разогревающими маслами. Я с удовольствием отдалась в умелые руки этих мастериц.

А после меня, такую разомлевшую, отвели в купальню. Где уже была набрана большая ванна с пенной шапкой. Зажжены свечи. Они хотели искупать сами, но тут я воспротивилась. Поблагодарила от всей души и спросила: могут ли мне достать кофе и интересную книжку.

Девушки выполнили и эту прихоть. Помогли забраться и удалились.

И вот лежу я, наслаждаюсь. С блаженством отпиваю чуть подостывший кофе и листаю книгу. Роман довольно интересный. Орк спас эльфийку от тёмного волшебника и заботится о ней, а она вся такая аристократка, фыркает, носом воротит, учит его этикету и правилам поведения.

– Ты глянь, Люциус, наша жена наслаждается ванной без нас, – вкрадчивый голос Эдриана заставляет вздрогнуть.

Резко вскинув голову, таращусь на стоящих у порога принцев.

– Не стыдно, Амира? – урчит эльф, шагнув ближе.

– Как вы это делаете? Вламываетесь так, что я не слышу вас, – ворчу, подгребая пену и пряча телеса от их наглых взглядов.

– Природный дар, – хмыкает Эдриан, скидывая тонкий камзол.

– Что ты делаешь? – удивляюсь я, теряя из виду эльфа.

– Раздеваюсь, – флегматично отвечает Морт, пуговка за пуговкой расстёгивая рубашку.

Верчу головой. Люциус останавливается с другого края ванны и тоже начинает раздеваться.

– Перестаньте немедленно! – шиплю я, против воли залипая на этих кубиках пресса и литых мышцах груди.

Меня не слушают. Оголяются очень даже медленно и красиво. Двигаются плавно, так, что каждая мышца в движение приходит. Чертовски сексуально и возбуждающе.

Пекло!

– Люциус, остановись! – буквально приказываю и резко сажусь.

Светлый принц улыбается лукаво и срывает последний элемент одежды, заставляя поперхнуться воздухом. Быстро отворачиваюсь. Правда, с другой стороны тёмный принц. И делает он то же самое.

– Почему вы не слушаете меня? Я же прошу вас перестать, – ворчу и отодвигаюсь, буквально вжимаюсь в гладкий гранит, из которого вырезана эта ванна.

– Ты сама сказала, что мы не должны тебя слушать, – мурлычет Люциус, подплывая ближе и приобнимая.

– Да, хороший совет, Мира. Мне определённо нравится тебя не слушать, – вторит Эдриан, пробираясь с другого бока и тоже обнимая.

Да, ванна довольно большая, круглая, но всё-таки она не рассчитана на троих. В ней тесновато. И жарковато. И вообще, в купальне очень душно. Воздуха не хватает.

– Это не тот случай... – бубню и судорожно вздыхаю.

Их горячие губы прижимаются к шее. Одновременно. А ладони скользят по телу. Морт накрывает мою грудь, Люций же пробирается к заветной развилке и легко ныряет глубже.

– А-а-а-ах! – срывается с губ.

Откидываю голову на бортик, Эдриан тут же нависает и закрывает мне рот чувственным поцелуем. Закрываю глаза и полностью отдаюсь во власть их рук и губ.

Мои порочные принцы доводят до исступления своими ласками. Касаются и целуют. Просто уничтожают меня и оглушают новыми ощущениями.

С губ срываются стоны, мои бёдра бесконтрольно дрожат, и желание нарастает, топя меня в агонии. Я не отслеживаю момент, когда меня подхватывают на руки и выносят из купальни. Лишь когда прохладный ночной ветер касается разгорячённой обнажённой кожи, выплываю из марева, осматривая полутёмную спальню.

Вижу Эдриана, что несёт меня к постели. Верчу головой, замечая идущего рядом Люциуса. И тянусь к нему в нестерпимой потребности коснуться. Он тут же забирает меня и с жадностью целует. А дальше всё вновь в тумане. В сладком, тягучем, жарком тумане.

Каждое их касание огненной волной вспыхивает под кожей. Каждая их откровенная ласка превращает моё тело в расплавленный воск, послушный их воле. Каждое нежное слово, что они произносят с хриплым шёпотом, заставляет трепетать моё глупое сердце.

Мои безумно развратные принцы мучают меня слишком долго. Я мечусь между ними. Тянусь и касаюсь каждого. Желая большего, молю и требую. Но они больше не слушают меня и продолжают доводить до исступления.

– Голову от тебя сносит, – шепчет Эдриан, оставляя жалящие поцелуи на груди.

– Сладкий дурман, – выдыхает Люциус, кусая мои губы и толкаясь языком. – Соблазнительная. Пьянящая.

– Дерзкая, – вторит тёмный принц. – Нереально вкусная. Невозможно тобой насытиться, душа моя.

– Я не могу больше! – кричу сорванным голосом и со стоном разлетаюсь во времени и в пространстве.

Содрогаюсь в сильном и ужасно продолжительном освобождении. Кажется, даже отключаюсь от эмоциональной перегрузки.

Спустя вечность прихожу в себя в объятьях Люциуса. Мой светлый принц бережно несёт куда-то опять. И смотрит ласково. Верчу головой, улыбаюсь Эдриану и тянусь к нему. Он тут же забирает меня себе и целует в губы.

И всё начинается по новой. Меня не спрашивают и мои вялые возражения не слушают. Они просто окутывают меня своей властной заботой, ласками, нежностью и страстью. Снова беззастенчиво касаются, целуют везде, где им вздумается…

Эта ночь что-то окончательно ломает в моей картине мира. Переворачивает все представления об отношениях и личных границах. Рядом с ними я позволяю себе быть слабой, покорной, ранимой. Я никогда раньше не позволяла себе этого. Я ненавидела жалость к себе. С ранних лет старалась быть сильной, дерзкой, храброй, ни в чём не уступать: ни в знаниях, ни в умениях. Чтобы никто и никогда не жалел «бедную сиротку».

Сейчас, с ними, мне больше не хочется огрызаться, отталкивать, язвить. Хотя, возможно, у меня просто нет сил на это всё.

Глава 36

Глава 36

– Амира, вставай, нам нельзя выбиваться из графика! Сегодня твоё… – в мои покои врывается Жоржетта со стайкой горничных и мастериц красоты. Чопорная эльфийка замолкает на полуслове и потрясённо выдыхает: – Представление…

Промычав что-то неразборчивое, жмусь к плечу Морта. Эдриан проснулся раньше, чем я, и тут же притянул меня к своей груди, дабы спрятать голое тело. Люциус резко сел, создал в руке магию и укрыл нашу компанию от взглядов остальных светлым куполом.

– Это скандал! – слышу глухой голос бабули за матовым куполом и улыбаюсь сквозь сон.

Мой светлый эльф наваливается со спины, в плечо целует и посылает свою магию в меня. Подлечивая ноющие и напряжённые мышцы.

– Воспользовались моей внучкой!.. – доносится за «стенкой» фальцет Жоржетты.

– Светлого утра, жена, – выдыхает Эдриан, убирая с лица волосы и целуя в губы.

– Я не твоя жена, – хриплю, магия Люция до голосовых связок ещё не добралась. А ночью я таки сорвала голос.

– Будешь совсем скоро, – хмыкает тёмный принц.

– В твоих влажных фантазиях, – фыркаю и переворачиваюсь к эльфу.

– Ты сама согласилась выйти за нас, – улыбается иронично Люциус, скользя ладонями по спине. – Несколько раз и очень громко.

– То, что я кричала «да», не означает согласие. Вы нагло воспользовались ситуацией.

– Так, Морт, прогони нашу будущую родственницу, придётся начать заново и добиться ещё десяток согласий, – усмехается эльф и, навалившись, сминает губы в глубоком поцелуе.

– Как бы я не любил Жоржетту, она права. Сегодня представление наследной принцессы. И если мы не уберёмся отсюда сейчас, явится Альберт. Он вряд ли будет возмущаться. Просто прибьёт без суда и следствия и оставит нашу жену вдовой, – отпихивает от меня эльфа Эдриан.

Тёмный принц перетягивает к себе и хватает за лицо. Я жадно глотаю необходимый кислород и возвращаю мозги в кучку. Что-то они очень быстро превратили меня в послушную девушку, плывущую от их близости. Надо как-то прекратить это влияние.

– Я не ваша жена, – повторяю ещё раз.

– Хорошо. Невеста? – соглашается Морт. – Ты выйдешь за меня замуж, Мира?

– Нет, – отпихиваю и, резко сев, притягиваю тонкий плед, сбившийся у ног.

– Нет? – хором спрашивают принцы.

– Нет. Мне не нравится ваше предложение. Идите и подумайте хорошенько, в чём вы облажались, – независимо передёргиваю плечами, кутаясь в плед.

– Что здесь происходит, мама?! – к фальцету бабуленьки присоединяется громоподобный бас отца.

– Поговорим позже, – соглашается первым Люциус и, засветившись, исчезает.

Перевожу взгляд на хмурого Эдриана. Морт смотрит убийственно и немного раздражённо. Выгибаю бровь.

– Я всё равно добьюсь твоего согласия, любовь моя, – зловеще тихо обещает он и, покрывшись тёмным вихрем, тоже пропадает.

Широко улыбаюсь, чувствуя себя счастливой. Это ведь можно засчитать за признание в любви? А вообще, пусть помучаются, включат серое вещество в их черепушках и устроят нормальное предложение. Свидание какое-то там, кольцо, речь о внеземной любви ко мне родимой. Ладно, речь могут не произносить. И на одно колено тоже пусть не встают. Но кольцо должно быть. И благословение папеньки.

Кстати, о папеньке…

Верчу головой, пытаясь понять, как убрать этот светлый матовый купол. Или Люциус решил назло меня до конца дня оставить под ним?

Слава высшим, но купол начал растворяться и с тихим треском рассыпался. Представляя меня во всей красе всей честной компании.

Король Альберт как раз отчитывал Жоржетту за то, что та опять лезет к его доченьке. И если его доченька опять сбежит, он её самолично выгонит ту из дворца. Но нет, вот она я. Сижу растрёпанная, голая. Хорошо, успела обмотать телеса пледом.

– Доброе утро, Амира, – оборвав ссору на полуслове, забывает про мать папа и добродушно улыбается мне.

– Привет. Вы не могли бы выйти? Я спущусь к завтраку через полчаса, – улыбаюсь и невинно ресницами хлопаю.

Бабуля поджимает губы в одну тоненькую полоску, но ничего не говорит. Даже принцев не упоминает. Круто развернувшись, выходит из покоев с ровной спиной и высоко поднятой головой.

– Не обижайся на бабушку, она желает тебе только добра, – криво улыбается король и тоже исчезает.

Ну да, добра желает и в другой мир отправляет. Спасибо, пожалуйста.

Стоило мне выйти из своей комнаты, как всё вокруг закрутилось в бешеном темпе. События сменялись калейдоскопом. За завтраком меня знакомили с первыми советниками, их жёнами и дочерьми. Многочисленные фрейлины представлялись и пытались захватить внимание. Я даже не успела уточнить, куда делись принцы. Так как их не было в огромной трапезной.

После завтрака мы с мастерицами красоты переоделись в пышное платье, сшитое по особому заказу из специальных лунных нитей. Знать бы, что это. Но выглядит эффектно и на свету сверкает, словно серебро.

Образ принцессы завершила тиара, усыпанная каменьями. И такую красивую меня проводили к отцу. А тот вывел меня к честному народу.

Ровно в полдень мы рука об руку с папой стояли на широком балконе дворца. А внизу, прямо в королевском саду и за его приделами, на мосту и центральной площади, нас встречали люди. Их было очень много. Они, словно муравьи, прибывали и прибывали, некоторые забирались друг на друга, чтобы лучше меня видеть, некоторые взлетали на пегасах. Даже на крыши соседних домов забирались.

А небо окрасилось в цвета королевского дома и в моё личное знамя. Золотое солнце на пурпурном фоне. Масштабно подошли к празднику. Я даже не ожидала, что такое огромное количество людей бросят все свои дела и захотят посмотреть на найденную принцессу. Почувствовала себя рок-музыкантом, который собрал стадион на свой концерт. Правда, там ещё нужно петь, чтобы этот стадион не разбежался, освистав звезду. Мне же и этого делать не надо. Только улыбаться и махать рукой, как учила Жоржетта, – элегантно, плавно и с высоко поднятой головой.

Быть отстранённой и спокойной у меня не получилось. Я с жадностью вглядывалась в толпу, пытаясь найти хоть кого-нибудь из знакомых. Вряд ли, конечно, принцы будут стоять среди простолюдинов. Они же те ещё надменные аристократы. Ну а вдруг!

– Они ждали тебя, Амира, – тихо заметил папа, приобняв. – Они ждали вместе со мной, дочка.

– Это ошеломляет, – призналась, прильнув к боку правителя.

Альберт поцеловал в висок и усиленным магией голосом поприветствовал своих поданных. Такую речь сказал, аж я прослезилась. Говорил, как счастлив и рад разделить столь знаменательное событие. И что моё появление даёт надежду всему королевству. В общем, народ одобрительно загудел и даже желал нам здоровья.

После представления мы с папой отправились вниз и вышли за пределы дворца. Проехались в открытой карете до ярмарочных рядов. Сделали пожертвование и посмотрели на народные гуляния.

Я заметила, как сильно любит народ своего короля. Они с уважением на него смотрели, кланялись и не донимали расспросами или требованиями. Да и Альберт был внимателен к ним. Спрашивал у местной администрации, нужно ли им что, предлагал обратиться письменно, мол, он непременно рассмотрит.

– С возвращением, Ваше Высочество! – выкрикивали в мой адрес и радовались, как дети, стоило мне со смущённой улыбкой поблагодарить.

До самого вечера мы общались с людьми, гуляли, угощались вкусностями и смотрели постановку «Возвращение принцессы» в местном уличном театре.

А к закату вернулись домой. Ужинать и отдыхать. На завтра был намечен королевский бал для аристократов и королей этого мира.

Ужинали мы с папой только вдвоём. Ему очень уж хотелось побыть со мной наедине, восполнить потерянные годы. Мы опять спрятались в беседке от шумного дворца и провели замечательно время. Обсуждали праздник.

Я без умолку тараторила, вспоминая то, что меня восхитило, обескуражило и взбудоражило. А Альберт не перебивал, слушал с понимающей улыбкой и будто бы молодел на глазах.

Оставшись одна, я ждала вторжения двух наглых принцев. Даже ванну не стала принимать, просто ополоснулась быстро под душем. Хотя очень хотелось вытянуться в воде, расслабить уставшие мышцы.

А они… Гады вредные! Не пришли! Похоже, решили, что я со своими капризами не стою таких усилий, чтобы меня добиваться. Главное-то получили. И не раз.

За это я на них, естественно, обиделась. Себя хорошенько накрутила. И пообещала устроить разнос при встрече.

Ранним утром меня будит короткий стук в дверь.

– Кто там? – хриплю, привстав на локтях.

– Я могу зайти? – сухо интересуется Жоржетта, приоткрыв дверь.

– Да, можешь, – закатываю глаза и падаю обратно на подушки. Просто непробиваемая женщина.

– Светлого утра, Амира, – эльфийка заходит совершенно одна, без своих многочисленных горничных, фрейлин и остального эскорта. Надо же.

Лежать, когда человек, то есть эльф, стоит, как-то не комильфо. Поэтому сажусь, поправляя свою ночную сорочку. Довольно открытую и сексуальную. Моя грудь в ней так соблазнительно выглядывает, и этот мой наряд был для принцев подготовлен. Но они не явились, так что больше не увидят.

– Можно просто Мира. Мы опять куда-то опаздываем? – спрашиваю, смотря на внушительную резную шкатулку с бордовым камнем на крышке.

– Нет, я хотела отдать тебе это, – Жоржетта передаёт сундучок мне и присаживается рядом на краешек кровати. – Шкатулка принадлежала твоей маме. Когда она умерла, Альберт почти с ума сошёл. Он разнёс полдворца. Я успела спрятать шкатулку, боясь, что и это не уцелеет под силой его скорби.

Открываю крышку и смотрю на драгоценности. Разнообразные кулоны, серёжки, кольца. Жемчуга и другие ювелирные изделия.

– Просто замечательно. Ты сохранила какие-то цацки. Надо было и их на Землю отправить. Подальше от папы, – зло усмехаюсь, копаясь в украшениях.

На дне шкатулки замечаю нечто серебристое и отличающееся от драгоценностей и вынимаю. Маленькая серебряная погремушка с выгравированной буквой А. Трясу и закусываю губу, слыша лёгкий переливающийся звук.

– Эти украшения носила твоя мама. Она их очень любила и всегда держала на туалетном столике, – говорит эльфийка. Я даже забыла, что она ещё тут. Поднимаю на неё взгляд. – Ты ненавидишь меня, и я тебя не виню. Я совершила ошибку, доверившись чужой женщине.

Молчу. К окну отворачиваюсь и сжимаю погремушку в кулаке до побелевших костяшек.

– Я хочу всё исправить, Амира. Я люблю тебя, внучка. И желаю тебе только добра. Скажи, что я могу для тебя сделать, как искупить вину?

– Никак. Ты никак не сможешь вернуть мне потерянное время. Не исправишь моё прошлое. Не заменишь то одиночество, в котором я росла.

– Да, это так, – кивает с прискорбием. – Но сейчас ты здесь. Теперь ты не одна. Нравится тебе или нет, но у тебя есть отец. Есть я. Есть мужья.

– Они мне не мужья!

– Но ты их любишь, – укоризненно перебивает Жоржетта. – Ты полюбила этот мир. Ты нашла друзей. Ты нашла своё призвание. Твоё прошлое закалило тебя. Научило быть смелой и сильной. Я горжусь той, какой ты стала, Амира. Ты храбрая и преданная. Ты не отворачиваешься от трудностей и не бросаешь проблемы на полпути. И такой ты стала только потому, что прошла этот тяжёлый путь. Хотела бы ты изменить это прошлое?

– Я не знаю, но определённо я бы хотела жить в семье.

– Я покажу тебе твоё прошлое. Ту, кем бы ты была, если бы я не вмешалась. Возможно, тогда ты поймёшь мои мотивы, – эльфийка вынимает из-за пазухи зеркало с ажурной ручкой. – Смотри.

Бабушка подносит зеркало к лицу. Послушно перевожу взгляд на собственное отражение. Изображение мутнеет на несколько секунд, а после стекло вспыхивает и открывает картинку. Я, кажется, даже чувствую запах той реальности. Тяжёлый аромат перезрелых фруктов. А кадры буквально пропитаны золотым свечением.

Я вижу себя. Ту жизнь, которой была лишена. С самого детства. Ту девочку с младенчества окружала роскошь. С ней носились, выполняли все её поручения, терпели капризы и ни в чём не отказывали. Альберт носил на руках, закрывал глаза на шалости. Правда, он большую часть жизни отсутствовал. Дела королевства отнимали много времени, и девочка была предоставлена сама себе.

Дальше – её юность. Принцесса Амира с капризно скривившимися губами помыкала слугами забавы ради и упражнялась в искусстве закатывания истерик. Она была пустая, избалованная кукла, чей интеллект не простирался дальше выбора цвета шёлка для нового платья.

Зеркало продолжало транслировать годы, как дурной сон.

Восемнадцать лет. Появление Эдриана и Люциуса. Их вражду и ненависть, передающиеся даже через стекло. Они предложили Амире аннулировать их брак в Храме, но принцесса отказалась от развода. Она упивалась властью, которую не понимала.

Картина в зеркале сменилась. Огромный дворец, вызвышавшийся на нейтральных землях между тремя великими империями. Эдриан и Люциус, став королями этого союза, были сломлены и ожесточены. Они ненавидели эту женщину, чья прихоть привязала их к ней, и ненавидели друг друга.

В зеркале отразилось то, что стало с миром: три великие державы, лишенные мудрого правления, превратились в три погребальных костра. Пока «королева» Амира в своей нелепой спеси продолжала требовать роскоши, устраивала балы и меняла законы под себя любимую. Её мужья, задыхаясь от ненависти к ней и друг к другу, методично разрушали собственные империи.

Это было не правление. Это был танец трех безумцев на руинах мира, который они сами же и разрушили, движимые взаимной ненавистью и презрением к той, что была их женой.

– Они не могли так сделать, – шепчу я, откладывая на кровать зеркало. – Они умные мужчины и не стали бы совершать такое.

– Это будущее открылось мне в день заключения вашего брака в Храме. Ты знаешь, почему Храм судеб называется так? Там хранятся и пишутся судьбы всех живых существ этого мира.

– Значит, если бы я жила с вами, то непременно стала бы такой?

– К сожалению, да, – Жоржетта встаёт. – Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня, Мира.