Текст книги "Ненужная жена, или Развод по-королевски (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Морт шумно выдыхает и наваливается всем весом, рывками двигаясь и приходя к своему освобождению. Обнимаю его за шею крепко, окутанная его жаром, и улыбаюсь.

Глава 32

Глава 32

– Пить будешь? – из сладкой дрёмы вырывает тихий вопрос.

Встрепенувшись, открываю глаза и смотрю на мужчину, что перекатился на бок и лежит рядом, подперев голову рукой.

– Нет, – отвечаю, касаясь щеки.

– Как себя чувствуешь?

– Это мне надо у тебя спросить. Как твои раны? – перевожу тему, смущаясь под этими чёрными очами.

Ночь на дворе, но луна и звёзды очень хорошо освещают нас. Особенно моё голое тело, ага. А Морт собственнически скользит ладонью по животу, груди. Всю меня видит и трогает.

– Жить буду, – отмахивается, падая рядом и сгребая крепче в объятья. – Поспим немного и поедем утром во дворец.

– Ладно. Я за Люциуса волнуюсь, – говорю, укрываясь его накидкой.

– Он нас найдёт, – хмыкает мужчина, крепко обнимая и целуя в висок.

Я вновь расслабляюсь и уплываю в лёгкую дрёму, из которой выдёргивает на этот раз шелест крыльев и ржание коня. Испуганно дёргаюсь и резко сажусь, задевая повреждённое плечо Морта. Он шипит и с усилием встаёт.

Прямо в центр полянки приземляются взмыленный Светоч со злобным Люциусом. Мне так неловко никогда ещё не было. Спешно подтягиваю накидку, кутаюсь в неё и стараюсь спрятаться от ярко-голубых глаз.

– Держи, – Эдриан смущением не страдает, передаёт мою сумку и встаёт.

Закрыв меня тёмным куполом, мужчина отходит к другу. Чертыхаясь, спешно одеваюсь в брючный костюм. Волосы закалываю наверх, комкаю в испачканную накидку всё грязное и мысленно готовлюсь к эльфийской злости.

– Как ты? – Люций шагает сразу же, как тёмная магия развеивается.

Молчу, ошарашенно смотря на светлого принца. Честно говоря, ожидаю окончания вопроса. Типа: «Как ты могла, стерва?!». Не знаю, что видит в моих глазах эльф, но он сгребает меня и обнимает крепко. Уткнувшись носом в грудь, застываю ещё сильнее, беспомощно косясь на хмурого Морта.

– Испугалась, – бормочет Люциус, ощупывая меня. – Слава высшим, не пострадала.

– Если ты закончил, может, уже подлечишь? – ворчит Эдриан.

– Нет уж, ходи так, – огрызается эльф, хватая в тёплые ладони моё лицо и в глаза заглядывает: – Он же тебя не заставил?

– Э-ээ-э… – очень красноречиво, знаю.

– Что ты там бубнишь? – раздражается Морт.

– Спрашиваю, не обманул ли ты её. Сыграл на её жалости, притворился умирающим.

– Нарываешься, Люций! – рычит тёмный принц, и нечто твёрдое прилетает в спину эльфа, отчего того качает и вжимает в меня сильнее.

– Стоп… Стоп! – выскакиваю вперёд, вставая между ними. – Никто меня не заставлял и на жалость не давил. Я сама этого хотела. Но это не значит, что я не хотела этого и с тобой тогда…. На постоялом дворе.

Выпалив, замолкаю и перевожу дух, готовясь к очередной вспышке гнева, теперь на меня. Но мужчины расслабляются. Люций притягивает к себе, целует в висок и жестом велит Морту сесть на поваленное дерево.

Опять я ошарашена их поведением. Глупо хлопаю ресницами и наблюдаю, как эльф склоняется над другом и, подняв ладони, направляет светлую магию на раны. А Морт терпит и шипит проклятья на его голову.

– Терпи, ты тёмный, поэтому так больно, – назидательно говорит эльф. – И, как ни странно, мне это нравится.

– Лечить меня? – бурчит Эдриан, поворачивая голову.

– Причинять тебе боль, – фыркает он.

– Осторожнее, Ваше Светлейшество, вы переходите на тёмную сторону, – хмыкает Эдриан.

– Перетягиваю тебя на светлую, – огрызается Люций, пихая в уже зажившее плечо и смещая ладонь ко второй ране.

Эльф завершает лечение и тут же отходит ко мне. Устало падает у дерева и притягивает моё ошарашенное тельце под свой бок. Морт разжигает небольшой костёр и садится с другой стороны.

Мы молчим. Довольно долго сидим так. Я, пригревшись, дремлю. И так мне сейчас хорошо. Так правильно. Интересно, а можно построить здесь шалаш и остаться навсегда? Тут тихо. И спокойно.

– Гвардейцы наверняка почуяли магию в лесу и скоро будут здесь, – нарушает уютное молчание Люциус.

– Есть план, – говорит Эдриан. – Вы летите с Мирой ко дворцу, я отвлекаю их магией.

– Хороший план, мне нравится, – хмыкает светлый принц.

– Знал, что тебе понравится, – фыркает тёмный.

– Ещё пять минуточек посидим, – встреваю я, притягивая их.

Мужчины послушно замолкают и обнимают. Мы сидим больше пяти минут. Люциус уходит к отдыхающему Светочу. Договариваться, не иначе. Честно говоря, мне жалко этих коней. Они из-за нас столько натерпелись. Обещаю мысленно обоим пожизненное ведро морковок и поворачиваюсь к Морту. Не хочется его оставлять здесь. Немного страшно за мужчину.

– Встретимся через несколько часов, моя принцесса, – хитро улыбается он.

– Постарайся не убиться, пожалуйста, – прошу, поглаживая по плечам.

– Не убьюсь, любыми способами доберусь до тебя. Даю слово! – говорит Морт и, склонившись, оставляет ласковый поцелуй на губах.

– Я не верю обещаниям, но верю в тебя, – выдыхаю и, отстранившись, иду к ждущему меня эльфу.

Мы вылетаем из леса в самую глубокую ночь. Пегас почти бесшумно раскрывает крылья и теряется в облаках. Я жмурюсь от холодного ветра, теснее вжимаюсь в грудь мужчины. Люциус крепко обнимает и в своей накидке кутает, даруя тепло и чувство защищённости.

Прямо перед рассветом мы влетаем в столицу Авалора. И никем не замеченные направляемся ко дворцу. Город спит. Людей совсем нет, кроме редких постовых на перекрёстках. Но и те, похоже, спят в седле.

А впереди уже виднеется раскинувшийся на холме величественный дворец. Я вижу свет в окнах, обитатели этого помпезного дома не спят. И чем ближе мы подлетаем к нему, тем сильнее меня охватывает страх и паника.

– Стой, стой, остановись! – выкрикиваю, дёргая за поводья. – Прости, Светоч, миленький.

Пегас недовольно фыркает, но послушно сворачивает и огибает дворец.

– Что такое, Мира? – напрягается Люций, направляя коня вниз, к неприметной улочке чуть в стороне от центральной площади и дворца.

– Давай вернёмся в лес. Заберём Морта и улетим в Даркхолд или Элизиан. Куда угодно. Мне не важно. Я боюсь, – тараторю, успокаивая непонятно откуда взявшуюся панику.

Люциус останавливает пегаса между домами, помогает мне спуститься и крепко обнимает.

– Тебя никто не обидит, Мира. Ты зря беспокоишься. И Альберт уж точно не отдаст тебя замуж. Скорее всего, он просто так пытается тебя вернуть, – гладит эльф тёплыми руками и говорит ласковым голосом.

– Ты этого не знаешь, Люц. Вдруг он запрёт меня? Найдёт подходящего кандидата и просто отдаст в угоду политическим взглядам. Он уже так сделал один раз.

– Он твой отец, Мира. Несмотря ни на что, он тебя любит.

– Нет, – опять перебиваю и поднимаю голову. Тяжело дышу, словно это я вместо Светоча скакала. – Ты не понимаешь.

– Расскажи мне.

– Ты не понимаешь… – уже тише повторяю, утыкаясь лбом в грудь. – В детском доме много было брошенных детей. Но почти все из них знали, кто их родители и что с ними случилось. Пусть даже плохие воспоминания, но они у них были. Я же… Я выдумывала истории, что мои родители попали в автокатастрофу или в снежную лавину. Или их самолёт разбился. Так было легче пережить чувства ненужности. Дети высмеивали мои фантазии. Говорили, что меня просто выкинули за ненадобностью. И они оказались правы… Но сейчас. Сейчас я встретила вас. И мне страшно потерять это. Потерять то самое чувство нужности и важности.

– Дети жестоки и глупы, Мира, – шепчет Люциус, крепче стискивая. – Ты не потеряешь нас. Мы с Эдрианом не отступим никогда. Ты нужна нам. Нужна мне, Эдриану. И твой отец не стал бы устраивать эти поиски, если бы ты была ему не нужна. Не веришь в отца, поверь в меня. Я клянусь жизнью, что не позволю ему запереть тебя. Если надо, разрушу весь Авалор, но тебя спасу.

– Нет уж, Авалор разрушать не надо. Мне нравится эта страна, – шмыгаю носом, смаргивая глупые слёзы.

– Мне тоже нравится, – улыбается коротко эльф. – Что будем делать? Можем снять номер на постоялом дворе. Ты поспишь, а утром решим, куда двигаться дальше. Но пока ты не встретишься с отцом, эти ищейки не отстанут.

– Едем во дворец! – говорю решительно.

Люциус смотрит с гордостью, целует в губы и помогает вновь взобраться на Светоча.

– Прости, малыш, я обещаю кормить тебя морковками каждый день, – бормочу, поглаживая по шелковистой гриве.

Конь согласно фыркает и кивает мордой.

Мы вновь летим. Быстро перелетаем через высокий кованый забор и приземляемся прямо на крыльце, возле двух гвардейцев на посту. Те, встрепенувшись, наставляют на нас копья.

– Разве так встречают принцессу?! – восклицаю и с помощью светлого принца спрыгиваю с коня.

Глава 33

Глава 33

– Девочка моя, ты вернулась!

И вновь меня прижимают к могучей груди слишком сильно и без моего согласия. Стою, жду, когда пройдёт этот акт родительской любви. Не буду отрицать, но в его объятьях очень тепло, и часть меня хочет забыть прошлое и просто начать всё с чистого листа. Довериться этому щемящему чувству родства и близости рядом с отцом.

Жаль, отказалась от присутствия Люциуса. Без него не так уверенно себя чувствую. Мой светлый эльф остался в холле, отвлекает Жоржетту. Она, кстати, прибежала даже раньше, чем папаня.

Король отстраняет от себя. В глаза заглядывает. Я тоже осматриваю его хмуро. И замечаю неестественную бледность, глубокие морщины, седины на рыжих висках и потухшие, почти блёклые глаза. Похоже, мой побег его действительно расстроил. Подавив неясное сожаление, губы поджимаю.

– Я приехала, чтобы поговорить и потребовать отменить этот фарс с очередной женитьбой с первым встречным, – говорю, отшагивая от очередных обнимашек.

– Может быть, хотя бы отдохнёшь до утра, и мы поговорим за завтраком? – отвечает король, роняя руки перед собой. – Ты еле на ногах стоишь и вся в чужой крови.

– Чтобы ты успел меня запереть или найти жениха? – скрещиваю руки на груди.

Мужчина морщится и качает головой.

– Такая же упрямая, как и твоя мама, – невесело усмехается и разворачивается. – Пойдём поговорим в саду, встретим рассвет и позавтракаем.

К нам подходит дворецкий, протягивает королю трость и выслушивает распоряжение о раннем завтраке в беседке. Правитель идёт медленно, тяжело опираясь на трость. За этот месяц он и вправду сильно сдал. Потому что я помню совершенно другого короля Альберта. Помню его с гордо поднятой головой и горящими жизнью глазами. Неужели из-за меня?

Мы выходим на задний двор в молчании. Медленно проходим по расчищенным аллеям вглубь и останавливаемся возле небольшой беседки, увитой плющом и бутонами роз.

– Это любимое место твоей мамы… Было, – хрипло говорит мужчина, остановившись у арки входа и касаясь резного орнамента. – Проходи, дочка.

Послушно захожу и устраиваюсь на широкой, обитой мягкой сидушкой скамье, что идёт по всему периметру беседки. Здесь красиво, уединённо и тихо. Вокруг вековые деревья, много зелени и цветов. Тусклые магические светильники на круглой крыше мягко подсвечивают всю беседку. Создавая очень уютную атмосферу. И очень родную.

– Я женился рано и по любви, – как-то очень внезапно начинает разговор мужчина, остановившись у прохода и не заходя дальше. – Линара, так звали твою маму, была моей первой любовью. Она была очень красивой, женственной и доброй. Ты на неё очень похожа.

Жаль, я не женственна и не так добра.

– Когда она умерла, мой мир сломался. Я сломался. Чтобы заглушить эту скорбь, я слишком много работал. Занимал себя делами королевства, постоянно отсутствовал и практически не навещал тебя. Моя мать решила спасти тебя от меня. Она считала, что я виню тебя в смерти Линары. Она боялась, что я обижу тебя. Но это не так. Мне нужно было время пережить утрату. Но тебя я любил так же сильно, как и твою мать. Ты единственная, кто удерживал меня в этой жизни. И потерять тебя было сродни смерти.

Король замолкает и отходит в сторону, запуская слуг. Те спешно сервируют небольшой круглый столик и быстро уходят, оставляя нас одних. Я не могу вымолвить ни слова. И дышать нормально не могу. Ком в горле перекрыл дыхательные пути. Просто смотрю на постаревшего отца и представляю, каково это – потерять любимого человека.

– Поешь, Амира, – откашлявшись, мужчина подходит к столу и двигает многочисленные закуски ближе ко мне.

– Почему ты пользуешься тростью? – спрашиваю, вновь бросая взгляд на его походку.

– Расскажи лучше, как ты жила этот месяц? Как тебе наш мир? Ты нашла друзей? – меняет тему мужчина.

– Почему, папа? – давлю голосом.

– Это просто старость.

– Ты мне врёшь!

– Конечно, врёт, – фыркает Жоржетта, шагая к нам. Поджимаю губы, недовольно смотря на эту чопорную эльфийку. – Он тоскует по тебе и винит себя. От этого его магия бунтует и атакует тело. До вчерашнего дня он был парализован весь ниже шеи.

– Хватит, мама. Уходи! – рявкает Альберт, стукнув по столу. – Всё, что можно было, ты уже сделала!

Эльфийка выдерживает злой взгляд сына, дёргает выше голову и, развернувшись, уходит. Проводив её фигуру, возвращаю взгляд на отца.

– Вот эти сладости очень любила твоя мама, – переводит тему мужчина, двигая тарелку с выпечкой, отдалённо похожей на пахлаву.

– Мне они тоже понравились, – несмело улыбаюсь, вспоминая орка, угостившего меня в первый день нашего знакомства этими пирожными.

Мужчина устраивается напротив, и мы завтракаем в тишине.

– Ты так и не женился после смерти мамы? – спрашиваю, утолив первый голод и обнимая чашку с горячим кофе.

– Нет. После твоего исчезновения я застыл во времени, запер себя и практически никуда не выходил, посвятив себя лишь королевству. Я существовал лишь в ожидании тебя.

Закусив губу, опускаю глаза на свои руки. Он потерял всю семью, потерял любимых. И, по сути, жил почти четверть века совершенно один. Хотя мог бы жениться, завести ещё детей. Уверена, желающих правительского тела было предостаточно. Да и мужчина он довольно молодой, статный, красивый. И понятно, что не стал наказывать мать. Она же мама какая-никакая.

– Я не виню тебя, – говорю вдруг тихо. Альберт аж всем могучим телом вздрагивает и смотрит в упор. Да, да, я сама в шоке. – Я была обижена на тебя и на Жоржетту. На неё до сих пор обижена, но тебя я не виню и согласна наладить отношения.

Король так бодро вскакивает, аж тарелки на столе дребезжат. Отложив чашку, тоже встаю и подхожу к нему.

– Можно я тебя обниму? – тянет руки.

– Можно…

Мужчина отбрасывает в сторону трость и стискивает меня. Охотно обнимаю в ответ, кряхтя от силы его объятий. И, кажется, плачу.

– Амира, моя девочка, – шмыгает носом здоровяк.

– Кстати, отмени свой указ про женитьбу. И если ты вправду хочешь, чтобы мы стали семьёй, не пытайся меня выдать замуж за первого встречного, – бубню я, пока не забыла о всех своих претензиях на радостях от обретения родителя.

– Поиски завершились, Мира. Указ уже вступил в силу. Тебя привёл Люциус, – укоризненно замечает он, отстраняясь и бровь выгибая.

– Он пришёл со мной, а привела себя я сама, – не соглашаюсь и скрещиваю руки на груди.

– Это уже детали. Факт остаётся фактом. Люциус, как благородный муж, обязан жениться.

– Стоп, стоп! Он был не один.

– Полагаю, и Эдриан помогал добраться тебе, – улыбается папаша. Киваю. – Значит, и он тоже обязан.

– А моё мнение тебя интересует? Почему обязательно надо выдать меня замуж? Я хочу свиданий под луной и поцелуев. Романтики и приставаний.

– Каких ещё приставаний? – заводится с пол-оборота и брови кустистые сводит на переносице.

– Ненавязчивых…. Ухаживаний там, понимаешь. Как ты ухаживал за мамой?

– Приглашал на танцы и дарил подарки.

– Вот. Вот этого хочу. А замуж не хочу. Пока.

– Так уж и быть, мы снимем с них эти обязательства и отправим восвояси, – миролюбиво соглашается он.

– Хорошо, – выдыхаю я.

– Завтра... Точнее, уже через пару часов начнётся подготовка к большому празднику в честь возвращения тебя, – прощупывает почву папа, цепко следя за моими эмоциями.

– Тогда мне лучше подняться к себе и отдохнуть.

– Да, конечно, я провожу тебя.

– И расскажешь побольше о своей болезни. Ты как-то лечишься? Я не хочу потерять тебя так быстро. Я тебя только простила.

Альберт раскатисто смеётся, вызывая ответную улыбку. Приобнимает и ведёт обратно во дворец.

– Теперь буду усиленно лечиться, чтобы ты меня ещё долго не теряла, – рокочет, целуя в макушку.

Впервые за всю свою жизнь я, наконец, ощущаю то самое родство, тепло и заботу отца. Даже жмурюсь сильно-сильно, боясь, что мне это всё привиделось и сейчас я проснусь в своей квартирке без света, с кофе в турке и в халате.

Глава 34

Глава 34

Этот эмоционально тяжёлый день, наконец, завершился. Конечная точка – моя спальня во дворце. Правитель проводил меня до резных дверей, сказал, что вся западная часть дворца принадлежит принцессе, и если эти покои мне не понравятся, я вольна выбрать любые другие. Поцеловал в макушку, ещё раз крепко стиснул и, пожелав сладких снов, ушёл.

Взглядом проводив отца, я зашла в ту самую спальню «мечта всех девочек». Выпроводила горничную, что желала помочь мне помыться и переодеться. Привыкнуть надо к новому статусу для начала, а потом уже раздеваться перед незнакомками.

Вот вроде бы я устала, вымоталась и еле на ногах стою. Но сна нет. Не могу уснуть, верчусь на большой кровати, мысли по пустой черепной коробке гоняю. В итоге, психанув, поднимаюсь и выглядываю в коридор.

Уже утро наступило. Весь мир проснулся. Дворец ожил, слуги носятся, дворецкий приказы отдаёт. Кажется, даже голоса Жоржетты и папы слышны. А перед моими дверьми стоят два гвардейца.

– Светлого утра, Ваше Высочество! – гаркают эти двое.

– Куда поселили принца Элизиана? – спрашиваю, поправляя ночную сорочку.

– В гостевых покоях, миледи, – говорит один из них, поворачивая голову.

– Проводите, – велю и, подхватив халат из того же комплекта, что и сорочка, выхожу из комнаты.

Два стражника идут вперёд, показывая дорогу. Семеню за ними, попутно разглядывая помпезный королевский дворец. Временами останавливаюсь возле заинтересовавшей картины или гобелена. Осматриваю вензеля и узоры на барельефах, замечая необычные руны. Всё, чему учил меня Грандамир, сохранилось в моей рыжей головушке, и теперь я легко замечаю то, на что раньше бы даже внимания не обратила.

Дворец обезопасен очень хорошо. Столько защитных рун и заклинаний искусно вплетены в архитектуру и не выделяются, бросаясь в глаза. Их хочется изучить тщательнее, выяснить и узнать, кто именно их наносил и как.

– Мы пришли, миледи. Его Высочество Люциуса поселили в этих покоях, – отвлекают от созерцания гвардейцы, указывая на резную дверь.

– Благодарю. Вы можете быть свободны, – коротко улыбнувшись, стучусь.

Стражники не уходят, расходятся в разные стороны, но остаются поблизости. А вот дверь мне никто не открывает. И даже не приглашает. Может быть, эльф ушёл? Или его выгнали?

Приоткрываю дверь и заглядываю в просторную комнату. Тяжёлые гардины плотно закрывают широкие окна, так что ни один луч солнца не попадает. Быстро захожу, только чтобы убедиться, что эльф здесь. Не сбежал, роняя тапки.

Останавливаюсь в полуметре от высокой кровати и, закусив губу, смотрю на совершенно голого светлого принца. Влажные белоснежные волосы разметались по подушке, на фарфоровой коже яркими пятнами выделяются ссадины и синяки. Он спит на боку, уткнувшись носом между двух подушек. А я, дура похотливая, любуюсь им. Его телом, будто слепленным гениальным скульптором. Микеланджело, не меньше.

Комкая поясок халата, подхожу ещё ближе. Почти нависаю. Можно было бы лечь рядом. Вообще-то так и планировала, надеясь, что рядом с бывшим мужем усну быстрее. Но сейчас мне не хочется его тревожить. Он очень устал. Он дрался за меня. Он лечил Морта. И, как мог, отвлекал Жоржетту.

Тихо выдыхаю и, развернувшись, иду к дверям.

– Мира? – удивлённый сонный голос раздаётся за спиной. – Что-то случилось?

– Нет. Прости, что разбудила. Я просто хотела… Неважно, поговорим позже… – тараторю я, быстро оглядываясь.

Он привстаёт на локте и чуть откатывается. Сонно трёт глаза, полностью открывая своё тело моему взору.

– Почему ты спишь голым? – спрашиваю, старательно держа взгляд на его лице.

И минус мне очко, потому что это сложно, и я слишком выразительно таращусь на мужской орган, налитый кровью и довольно внушительный.

Нет. Микеланджело тут и не пахнет. Обычно у него все статуи с пипетками вместо… кхм… О чём я думаю?!

И глаза у него выше, Мира!

Резковато перевожу взгляд выше, попадая в плен насмешливых голубых глаз эльфа.

– Сменная одежда осталась в твоей сумке. Ты была с отцом, и я не хотел тебя отвлекать, – улыбается снисходительно гад. Знает, как влияет на меня!

– Тогда спи, а я принесу тебе одежду, – предлагаю, отворачиваясь с пылающими щеками.

– Иди ко мне, – с хрипотцой бархатно предлагает Люций. Ещё и откатывается, совершенно не стесняясь собственной наготы.

Зависнув на несколько долгих секунд, опять смотрю на мужчину. Он молчит и ждёт, даёт мне самой принять решение и выглядит слишком расслабленным. Облизнув губы, резковато стягиваю халатик и, бросив на подлокотник кресла, иду.

– Мы будем только спать, – строго так говорю, забираясь совсем не сексуально в постель.

– Конечно, – с иронией соглашается.

– И никаких поцелуев.

– Как скажешь, – опять соглашается. Да что он такой правильный?!

Устроившись на пионерском расстоянии, вытягиваюсь и закрываю глаза. Всем своим видом показывая, что я собралась действительно спать.

Целую минуту ничего не происходит. Никаких, даже едва заметных движений или шороха простыни. Открываю один глаз и, взволнованно вздохнув, краснею. Люций лежит очень близко. Стоит качнуться – и я прижмусь к его телу. А он… голодным взглядом скользит по мне, и только от этого взгляда у меня учащается пульс и сбоит дыхание. Эльф улыбается, ловя мой взгляд, и, склонившись, целует меня. Нежно и медленно. Пьёт моё дыхание и ласкает губами.

Обнимаю за шею, сильнее притягиваю. Тёплая ладонь скользит по моему бедру, задирает сорочку и оглаживает бок. А поцелуй сменяется, становясь глубже, голоднее. Я отдаюсь этой сладкой неге. С наслаждением глажу и трогаю его всего. Давлю пальцами, царапаю литые мышца. И теснее прижимаюсь к груди.

– Само совершенство, – урчит Люций, отрываясь от моих губ и оставляя поцелуи на шее, ключице, плечах. Его губы накрывают ноющий и слишком чувствительный сосок.

Чуть приподнимаюсь, позволяя ему снять тонкую сорочку. С гортанным стоном выгибаюсь от его откровенных прикосновений и поцелуев. Люций вбирает в рот вершинку груди, языком ласкает. А его ладонь плавно сползает между моих ног. Умелые пальцы касаются женской плоти, дразнят пульсирующий возбуждением бугорок.

Я окончательно теряю голову, в беззвучном крике распахиваю рот, а он продолжает настойчиво ласкать меня до исступления. Целовать и находить всё новые и новые слишком чувствительные точки.

– Люциус, – хнычу, ёрзая, пытаясь притянуть к себе.

С ума схожу от желания ощутить тяжесть его тела. Только он не торопится взять своё. Мучает меня своими порочными прикосновениями и поцелуями.

Наслаждение накатывает волнами, и, кажется, я больше не выдержу. Умру сейчас. Люциус не прекращает. Его руки везде. Его губы везде. Воспламеняют каждую клеточку, настоящее волшебство творят, заставляя выгибаться и тянуться вслед за ними. Лихорадочно мечась по влажным простыням, стону громко и безвозвратно тону.

Освобождение так близко… ещё чуть-чуть. Я вся превращаюсь в обнажённый нерв и, задыхаясь, дрожу.

– Ещё, Люц… Пожалуйста… – хнычу, подаваясь навстречу. – Да! О да! Не-ее-ет!..

С губ срывается разочарованный вздох, тут же сгорает в стоне одобрения, когда Люциус накрывает меня собой. Вгрызается в губы, выпивая тяжёлое дыхание. С наслаждением обнимаю его. Глажу по плечам и спине, прижимая к себе. Шире ноги развожу и дрожу в ожидании, ощущая раскалённую плоть, что неумолимо раздвигает мои влажные складки.

– Мой личный дурман, Мира, – урчит Люциус, сдерживая себя из последних сил. На его шее вздулись вены, мышцы бугрятся, а глаза ярко горят голубым, завораживая и восхищая. – Не зажимайся, любовь моя. Расслабься.

– Не останавливайся, – прошу, пятками давя на его бёдра.

– Ты очень тесная. Не хочу причинить тебе боль, – признаётся он, ласково целуя в губы.

– Не причинишь. Пожалуйста! А-а-а-ах, – со стоном выгибаюсь, когда он мягким толчком окончательно соединяет нас.

Он обращается со мной словно с хрупкой вазой. Удерживает свой вес, осыпает новыми нежными поцелуями всё лицо. Бормочет какие-то нежности в ухо. И начинает медленно двигаться.

Реальность растворяется в сладком тумане. Возбуждение вспыхивает в венах огненной волной. Со всхлипом стону, отзываясь на каждый новый толчок. Вскидываю бёдра навстречу. Тянусь и целую в губы. Царапаю белоснежную спину, даже не замечая, что оставляю красные борозды. Просто хочу быть теснее к нему.

Люциус с хрипом отпускает себя. Словно до этого сдерживался специально. Он исступлённо вгрызается в мои губы, меняет ритм. Вбивается мощнее, быстрее. Подбрасывая и оглушая.

– Да, о боже, да! – выкрикиваю я, взмывая всё выше и выше.

Я взрываюсь с гортанным стоном, сжимаюсь и содрогаюсь всем телом. Люциус хрипло стонет, но не останавливается. Кажется, даже ещё быстрее вколачивается, окончательно топя меня в водовороте сладкого освобождения.

Медленно выплываю из этой сладкой неги, дыхание восстанавливаю с глупой улыбкой. Люциус осторожно высвобождается из моих рук и перекатывается на бок. Притягивает моё безвольное, пресыщенное и обессиленное тело ближе. Крепко обнимает. Он целует меня, гладит ласково и успокаивающе, что ли. Шепчет разные милости.

– Поспи, моя девочка, – урчит, целуя в висок, вырисовывая узоры на моём животе. – Моя красивая….

Его нежность, его осторожность и столь бережное отношение что-то ломают внутри. Прорывают толстую стену, которую я выстроила между собой и враждебным миром. Я даже не замечаю, что плачу.

– Что не так? – тут же приподнявшись, нависает, в глаза заглядывает. – Малышка моя. Где-то болит?

– Нет, Люций, обними меня. Мне хорошо, – шепчу, притягивая, заставляя буквально навалиться на себя, и обвиваю руками шею. – Мне очень хорошо.

– Тогда почему ты плачешь? – отстраняется на вытянутых руках и хмурится.

– Ты перетягиваешь меня на светлую сторону, – со смешком всхлипываю. – Это больно.

– Больно?!

– Нет, нет, – оплетаю его ногами и руками, все силы вкладываю, чтобы удержаться. – Ты не так понял. Я не так выразилась. Просто это я… Понимаешь…

– Не понимаю, – выдыхает Люций, покрывая лицо поцелуями. – Расскажи мне. Не бойся.

– Со мной никто и никогда не обращался так. Не был столь терпелив, добр и ласков. Ты разбиваешь мой кокон, Люциус. Ты обнажаешь мою душу.

– Прости.

– Дурак, за это не извиняются, – хихикаю, пихая в плечо.

– Я окутаю твою душу новым коконом и не дам никому причинить тебе боль, – шепчет он, накрывая губы новым поцелуем.

Всхлипываю уже с улыбкой и вновь растворяюсь в его руках.