Текст книги "Авигея (СИ)"

Автор книги: Анела Красаф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Эта мысль задержалась. То есть, она же видела всё, слышала, понимала, но не реагировала. Была как бы косвенной соучастницей. Диана медленно выдохнула, внутри стало чуть легче, появилось объяснение. Значит, Вика не совсем ни при чём. Она зацепилась за это, уверенно, как за оправдание своего решения. Вика поступила в университет, на учителя, Диана видела это где-то в ленте. Даже тогда мелькнула короткая мысль: вот у кого всё складывается нормально. Теперь эта мысль звучала иначе. Диана сидела на кровати, держа телефон в руках, экран светился в темноте. Она открыла список контактов, быстро нашла «Вика Лисина», палец завис над именем. Этого времени хватило, чтобы ещё можно было передумать, но Диана не остановилась. Она открыла переписку – пусто. Конечно, они никогда не были близки. Ещё раз посмотрела на экран, внутри не было уже прежней паники, только усталость и желание, чтобы это закончилось.

– Я просто не справляюсь.

Прозвучало это честно, и тут же возникло другое:

– Пусть это будет не со мной.

Диана медленно вдохнула, пальцы легли на клавиатуру.

«Привет. Ты как? Мы можем как-то встретиться? Мне нужно спросить кое-что».

Она перечитала, хотела удалить или изменить, добавить, но не стала и отправила. Сообщение ушло, Диана отложила телефон. И только теперь почувствовала, как внутри что-то окончательно сдвинулось с места, ей стало спокойно, или просто показалось. Телефон лежал рядом и его экран, уже погасший, всё равно будто продолжал светиться в её восприятии. Как если бы само отправленное сообщение оставило после себя след, который невозможно было стереть или отвести взглядом. Диана ловила себя на том, что прислушивается к тишине комнаты особенно внимательно, как будто в ней должно было появиться что-то новое, не связанное с привычным течением вечера. Диана несколько раз брала телефон, разблокировала экран, смотрела на отправленное сообщение, где всё ещё не появилось ответа, и каждый раз возвращала его обратно, будто это простое движение могло удержать ситуацию в той точке, где ещё можно было не чувствовать последствий.

Она пыталась отвлечься, переводила взгляд на стены, на привычные вещи в комнате, на тусклый свет, который не давал ни тепла, ни успокоения. И всё же в какой-то момент стало ясно, что ожидание уже заняло внутри больше места, чем сам поступок, и теперь именно оно определяло её состояние, медленно вытесняя остатки прежней уверенности, оставляя после себя странную смесь облегчения и нарастающей тревоги, которые существовали одновременно, не мешая друг другу, но и не позволяя полностью выдохнуть. И когда телефон наконец тихо завибрировал, этот короткий, почти незаметный сигнал оказался слишком резким на фоне затянувшейся тишины, так что Диана не сразу решилась взять его в руки, словно откладывая момент, в котором её выбор должен был получить ответ извне, уже не принадлежащий только ей самой.

Наконец сообщение появилось.

«Привет. Да, давай. В выходные я свободна. Давай в кафе возле парка, там обычно спокойно».

Диана перечитала один раз, потом ещё, задержалась на последней фразе, словно в ней можно было найти дополнительный смысл или скрытую паузу, и только после этого ответила коротким согласием, не добавляя ничего лишнего, чтобы не дать себе время передумать. До выходных оставалось два дня.

Глава 7

Глава 7

В этот день утро наступило очень быстро. Свет пробрался в комнату тонкой полосой, лёг на стену, на край стола, на лицо Авигеи. Она открыла глаза и какое-то время просто смотрела в потолок, не двигаясь, будто пыталась вспомнить, где находится и что из сказанного ночью было сном, а что – нет. Рядом тихо вздохнула тётя Шура, она уже не спала.

– Не передумала? – спросила она негромко.

Авигея повернула голову и секунду смотрела на неё.

– Нет.

Ответ прозвучал спокойно, слишком спокойно для того, что внутри всё ещё оставалось напряжённым и неясным. Они не обсуждали это дальше, собрались быстро и вышли. Город уже проснулся, люди спешили по своим делам, открывались магазины, кто-то стоял на остановке, разговаривал по телефону – обычная жизнь, в которой не было места тому, что происходило с Авигеей. И от этого становилось мрачно, неуютно. В маршрутке ехали молча. Иногда Шура бросала короткий взгляд на племянницу, но ничего не говорила.

Дом, где жила провидица, находился на окраине города. Район неуютный, дома серые, безликие, как нежилые. Они прошли немного дальше по улице и повернули в проулок, где был частный сектор. Вскоре вышли к старому дому, но было видно, что за ним ухаживают. Вокруг росли деревья, кусты, все они полыхали осенним золотом листвы, некоторых коснулся яркий багрянец. Листья уже слетали, они кружились и падали под ноги, но было заметно – их убирают время от времени. Впереди дома росли цветы: хризантемы и розы. Авигея невольно залюбовалась и вспомнила свой родной дом в деревне. Они остановились у калитки, как будто собираясь с мыслями.

– Она… непростая, – тихо сказала Шура. – Сразу может не понравиться. Но ты просто слушай.

Авигея кивнула. Они вошли и направились по дорожке к дому. Когда подошли к двери, тётя Шура осторожно постучала. Дверь открылась почти сразу, будто их ждали. На пороге стояла женщина – невысокая, лет шестидесяти, с прямым, проницательным взглядом.

Тётя улыбнулась и поздоровалась:

– Здравствуй, Марта. Прости, что беспокоим, но поверь, очень нужна твоя помощь.

Хозяйка дома кивнула и жестом пригласила войти. Они вошли, дверь за спиной тихо закрылась, без щелчка, будто здесь не любили лишних звуков. В квартире царил полумрак. Плотные шторы не пропускали дневной свет, и воздух казался неподвижным, как будто время внутри шло иначе. Женщина прошла вперёд, не оглядываясь.

– Идите за мной.

Комната была простой: стол, два стула, диван у стены и старое кресло-качалка с потёртым пледом. Авигея остановилась на пороге и сразу почувствовала что-то такое... странное. Не страх, что-то другое, тяжёлое, и как будто знакомое. Они присели к столу, женщина – напротив. Сначала она посмотрела на Шуру, потом на Авигею. На девочке взгляд задержался дольше. Наконец она произнесла:

– На мать похожа, просто один к одному.

Авигея удивлённо взглянула и спросила:

– Вы знали мою маму?

– Лизу? Нет, не могу сказать, что знала, но, увидеть пришлось... – Марта вздохнула и продолжила:

– Она сама ко мне пришла. После того, как двое парней в реке утонули, а то, что с ними случится, сказала Лиза, мама твоя. Обидели они её, очень. Как – не сказала, но появившиеся в душе чувства открыли возможность видеть то, что другим не дано... Сила эта не из нашего измерения и объяснить её никто не сможет.

Марта пристально посмотрела на Авигею.

– Ты тоже уже открыла это.

Не спросила, не уточнила, просто сказала, как факт.

Авигея опустила взгляд.

– Я… не хотела. Они очень долго делали мне больно... Оскорбляли, унижали... Говорили мерзкие вещи. Но... Я не хотела этих видений... Я бы никогда не причинила им боль... Я не знала, что всё это сбудется.

Женщина кивнула.

– Так обычно и бывает. Это не по желанию.

Шура чуть подалась вперёд.

– Ты можешь объяснить, что с ней происходит?

Марта не ответила сразу, продолжала смотреть на Авигею, словно прислушивалась не к словам.

– Она не просто увидела, – наконец сказала женщина. – Она выпустила это… То, что не должно было выходить.

Авигея подняла глаза.

– Я не понимаю.

– Я это вижу, – спокойно ответила женщина. – Но теперь уже поздно.

Она откинулась на спинку стула.

– Это не остановить.

Слова прозвучали ровно, уверенно.

Шура нахмурилась.

– Тогда что делать?

Марта на секунду отвела взгляд, как будто решала, стоит ли говорить дальше.

– Есть только один способ, – сказала она наконец. – Ограничить.

Авигея сжала пальцы.

– Как?

Хозяйка дома посмотрела прямо.

– Ты должна научиться держать это внутри. Не говорить, не формулировать, не доводить мысль до конца.

Она помолчала.

– Пока это внутри – оно не закрепляется, – продолжила Марта. – Как только ты произносишь… это становится реальностью.

Авигея замерла, услышанные слова будто встали на свои места.

– А если я уже сказала? – тихо спросила она.

Женщина не отвела взгляда.

– Тогда оно уже в пути.

Шура сжала пальцы и в отчаянии выдохнула.

– И ничего нельзя сделать?

Короткая пауза.

– Можно только не усугублять.

Она чуть наклонилась вперёд.

– И ещё, тебе нужно следить за собой, за мыслями, за чувствами, контролировать эмоции, стараться не обижаться на других.

Авигея вспомнила слова бабушки:

«Не злись. Не накапливай. Не думай плохо».

Женщина, будто, тоже это услышала.

– Тебя этому уже учили, – сказала она тихо.

Авигея медленно кивнула.

– Если не справишься, – добавила Марта, – видения будут чаще, и сильнее.

Тишина вдруг стала другой, как будто видимой, ощутимой.

– А… можно от этого избавиться? – почти шёпотом спросила Авигея.

Женщина чуть помедлила.

– Полностью – нет, но можно держать под контролем.

Она отвела взгляд. Разговор, казалось, был закончен.

– Всё зависит от тебя.

Авигея сидела молча. Слушала, понимала, и впервые ясно почувствовала: это не пройдёт само, с этим придётся жить... Она опустила голову и вспомнила всех, кому тогда сказала, что их ждёт. Вспомнила их лица – сначала ухмыляющиеся, потом удивлённые, затем – испуганные. Почему они так поступали с ней? Чем она заслужила такое обращение? Если бы не их поведение, не было бы этих видений, и ничего бы не произошло... А теперь... Как жить теперь... Зная, что являешься причиной чьих-то страданий, и даже смерти?

* * *

Кирилл проснулся от тишины. Не той, что бывает ночью, а другой – больничной, ровной, почти стерильной. Где каждый звук существует отдельно: шаги в коридоре, тихий звон посуды, приглушённые голоса за дверью. Он открыл глаза не сразу. Сначала – ощущение тяжести, неподвижности, потом – свет, белый потолок, лампа. Он моргнул, попытался пошевелиться – ничего. Тело было здесь, но как будто не совсем его. Кирилл медленно повернул голову – капельница, аппарат, стул у стены. Память возвращалась не сразу, обрывками. Такси, поздний вечер, фары навстречу, резкий поворот и звук... Глухой, ломкий. Он резко вдохнул. Боль отозвалась где-то глубоко, но была приглушённой, как будто отстранённой.

Дверь тихо открылась и вошла медсестра. Увидела, что он открыл глаза.

– Не спишь? – сказала она и улыбнулась. – Вот и хорошо.

Кирилл смотрел на неё, пытался спросить, но голос не сразу послушался.

– Я… – он сглотнул. – Что со мной?

Она на секунду замялась.

– Ты в больнице, – ответила просто. – После аварии.

Он кивнул, слишком медленно, с трудом.

– Я… смогу встать?

Девушка смотрела и молчала, как будто подбирала слова.

– Врачи делают всё возможное, – наконец сказала она. – Нужно время.

Потом поправила капельницу и вышла. Кирилл остался один, переваривая услышанное. Он закрыл глаза и в этой тишине вспомнил другое: актовый зал, свет, смех, бесшабашность, голоса и... Авигея. Она стояла тогда напротив и смело смотрела на них.

«Ты… попадёшь в аварию».

Парень резко открыл глаза, сердце забилось быстрее.

«Останешься жив… но…»

Он не дослушал тогда, рассмеялся вместе с остальными. Теперь смех не возвращался. Кирилл смотрел в потолок, его мысли двигались медленно с усилием. Это совпадение, он попытался зацепиться за удобное определение, просто совпадение... Но внутри уже было другое, настойчивое, реальное. Она сказала – и это произошло. Вспоминались детали: как он насмехался над ней, как говорил..., как смеялся вместе со всеми остальными, а она всегда молчала... Кирилл вздохнул.

«Я же просто…»

Мысль оборвалась, он не смог её закончить, потому что дальше начиналось то, о чём он не хотел думать. Палата была тихой, он находился в ней один. Наверное, всё это время рядом была мама, или бабушка, но сейчас стул возле стены пустовал. На нём лежали жилетка и книга. И в этой тишине палаты впервые стало по-настоящему страшно – не из-за боли, а из-за того, что слова той девчонки сбылись и это всё-таки с ним случилось…

Через два дня к нему пустили посетителей. Сначала он услышал шаги в коридоре, потом осторожный стук и дверь открыли. В палату вошли трое: Вероника, Диана и Денис. Они остановились у порога, будто не сразу решаясь подойти ближе.

Кирилл повернул голову.

– Привет… – сказал Денис тихо. – Мы тут… принесли тебе…

Он поставил пакет с фруктами на тумбочку. Кирилл кивнул, это простое движение далось с трудом. Они подошли. Вероника первой остановилась у кровати, опустила взгляд, Диана стояла чуть позади, Денис – рядом с ней, с руками в карманах, не зная, куда их деть.

– Как ты? – спросила Вероника.

Вопрос прозвучал формально, почти неуместно.

Кирилл чуть усмехнулся.

– Нормально, – ответил он. – Как видите.

Никто не знал, что сказать дальше. Мама поправила одеяло, покачала головой и тихо вышла в коридор.

Диана переглянулась с Вероникой, словно решаясь.

– Мы… – начала она и замолчала.

– Мы ездили.

Кирилл посмотрел на неё.

– Куда?

– К одной женщине.

Диана нервно оглянулась на закрытую дверь.

– Она… разбирается в таких вещах.

Денис нервно усмехнулся.

– Ну, типа… ясновидящая.

Слово повисло в воздухе. Кирилл не сразу отреагировал, просто смотрел.

– И что? – спросил он наконец.

Девушка медленно выдохнула.

– Она сказала, что это… не остановить.

В палате стало тихо, до звона в ушах.

– Но, можно… – вмешалась Вероника, и голос её дрогнул. – Можно передать.

Кирилл нахмурился.

– Что передать?

Денис отвёл взгляд.

– Это… как с себя снять, а кому-то другому отдать.

Кирилл долго смотрел на них.

– И вы в это верите? – спросил он с иронией.

Никто не ответил сразу, потому что ответ уже был очевиден.

– Она сказала, что другого выхода нет, – тихо добавила Диана.

Кирилл закрыл глаза. Слова не укладывались, но что-то внутри уже не сопротивлялось так, как раньше. Он снова вспомнил Авигею: её голос, её взгляд и эта убийственная фраза:

«Ты попадёшь в аварию…»

Он резко вдохнул.

– Я… – начал он и остановился, голос стал глухим.

– Я жалею.

Кирилл не открывал глаз.

– Я жалею, что… – он с трудом проговорил. – Что участвовал в этом… В том, как мы её…

Он не договорил, слова не нужны были всё и так понятно. Вероника опустила голову, Диана отвернулась, Денис сжал пальцы. Никто не пытался оправдаться, потому что оправданий не было. Кирилл открыл глаза, посмотрел в потолок, потом повернул голову и, глядя на одноклассников, тихо сказал:

– Если это правда…, то мы сами это сделали.

Никто не возразил, потому что каждый из них уже думал об этом и именно осознание этого давило ещё сильнее.

* * *

Осень уже держала город в своих руках. Был ноябрь – ранние сумерки, мокрый асфальт, мелкий дождь, который то начинался, то затихал, оставляя после себя тусклый блеск фар на дороге. Илья не собирался задерживаться, просто зашёл с ребятами из института в кафе – отметить сданный зачёт. Ничего особенного, но он радовался и, как ребёнок, гордился собой. Компания собралась не близкая, так, знакомые. Смех, разговоры, музыка. Он пил немного, слабоалкогольное, но спиртное, и за руль нежелательно... В какой-то момент даже подумал, что лучше бы вообще не оставался.

– Поехали ещё прокатимся, – предложил кто-то.

– Да ну, – отмахнулся Илья. – Уже поздно…

– Ты же на машине, – напомнили ему.

Он на секунду замялся.

– Я за руль не сяду.

– Так и не надо, – легко отозвался Алексей. – Я поведу, я пил только сок.

Это было правдой, Алексей действительно не пил, в принципе никогда. Илья задумался, лишь на мгновение, потом вяло кивнул. Они вышли на улицу, холод ударил в лицо, небо было низким, тяжёлым. Машина была на стоянке, рядом с кафе. Илья небрежно бросил ключи Алексею, сам сел на пассажирское сиденье, остальные – сзади. Салон заполнил весёлый смех девчонок, музыка. Позади зачёт, скоро выходные, Илья расслабленно улыбнулся.

Ехали они недолго. Дорога была мокрой, фары выхватывали из темноты куски асфальта, редкие силуэты, знаки. В какой-то момент прозвучала очередная шутка, за ней взрыв смеха и, именно тогда это случилось. Силуэт впереди появился внезапно и сразу слишком близко, как будто вырос из ниоткуда. Алексей крутанул руль в сторону, но... поздно. Тут же послышался удар – глухой, тяжёлый, машину слегка повело, и она резко остановилась.

Сначала была тишина и в первую секунду никто не понял, что произошло.

– Ты… ты видел?.. – прошептал кто-то сзади.

Илья смотрел вперёд, руки сжались сами собой, сердце пропустило удар.

– Это… человек? – голос одной из девчонок дрогнул.

Алексей не отвечал. Он испуганно смотрел на руль, сидел не двигаясь.

– Надо выйти… – сказал Илья.

Но никто не двинулся. Потом кто-то открыл дверь, и холод ворвался внутрь. Они осторожно начали выходить из машины. На дороге, в свете фар, лежал человек, несколько метров от него – велосипед. Он явно был сломанный, но переднее колесо до сих пор вращалось.

Кто-то тихо выругался.

– Он жив? – спросил Серёга.

Никто не подошёл сразу. Потом Илья сделал шаг, но Алексей резко остановил его:

– Не трогай.

Голос был жёсткий, хриплый.

– Я… – он запнулся. – Я не виноват. Он сам выехал.

– Нужно вызвать скорую, – сказал Илья.

Никто не возразил, но и не поспешил доставать телефон. Секунды тянулись, а они так и стояли растерянные, бледные, пребывая в шоковом состоянии.

– Если сейчас приедут… – тихо сказал Сергей. – Нас всех проверят.

Илья повернулся.

– И что?

Ответа не было. Алексей наконец поднял голову, посмотрел на всех, потом – на Илью.

– Машина твоя, – сказал он тихо.

Слова повисли в воздухе, Илья не сразу понял смысл сказанного.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты владелец, тебе и отвечать.

– Но за рулём был ты! – резко сказал Илья.

Алексей отвёл взгляд.

– Кто это докажет?

Он обвёл взглядом присутствующих. Все стояли тихо, с опущенными головами. И в этой тишине стало ясно: никто не скажет, что за рулём был Алексей. Ни один из них не смотрел прямо. Девчонки отвернулись, Серый делал вид, что занят телефоном. Не друзья... Просто случайная компания.

– Вы серьёзно?.. – спросил он.

Ответа не было. Где-то вдалеке послышался звук сирены. Кто-то из собравшихся на тротуаре зевак всё-таки позвонил в полицию и скорую. Илья медленно выдохнул и сделал шаг назад. Впервые за всё время ему стало по-настоящему холодно, потому что он понял: произошло нечто ужасное... И это не сон, не воображаемый кошмар, а реальность, в которой он здесь и сейчас.

Сирена приближалась медленно, но неотвратимо, разрезая тишину ночной дороги, и в этом звуке уже не было ни надежды, ни вариантов – только последовательность действий, которая начнётся сейчас и закончится неизвестно где. Машины остановились позади, свет фар лег на мокрый асфальт, на искривлённый велосипед, на фигуру, неподвижно лежащую у края полосы. Сначала подъехала скорая. Медики вышли с той отработанной точностью, в которой только собранность и уверенность. Они почти сразу опустились на колени рядом с пострадавшим, проверяя пульс, дыхание, осторожно фиксируя шею. Кто-то из них коротко бросил другому несколько фраз, которые Илья не разобрал, но по интонации понял – состояние серьёзное. Полиция появилась следом. Машина остановилась чуть поодаль, чтобы не мешать, и из неё вышли трое. Один из них сразу направился к месту аварии, второй остался чуть в стороне, оглядывая обстановку, оценивая расположение машины, следы торможения, положение велосипеда. Илья стоял рядом с автомобилем, не пытаясь ни уйти, ни приблизиться. Внутри уже не было прежнего сумбура – только странная, тяжёлая ясность, в которой каждое следующее событие воспринималось как неизбежное продолжение предыдущего.

– Чья машина? – спросил один из сотрудников, подойдя ближе.

Илья ответил не сразу, слова будто застряли.

– Моя, – сказал он наконец.

Сотрудник кивнул, будто это был самый ожидаемый ответ, и сделал пометку в блокнот.

– За рулём были вы?

Вопрос прозвучал спокойно, без давления, но именно в этом спокойствии была вся серьёзность происходящего. Илья открыл рот, чтобы ответить, и на секунду повернул голову в сторону остальных. Никто не сделал ни шага вперёд, никто не попытался что-то сказать. Они стояли чуть в стороне, словно уже отдалились от происходящего, словно это не имело к ним прямого отношения.

– Да, – сказал он.

Слово прозвучало глухо, он не успел даже осознать, как именно оно сорвалось. Возможно, это было быстрее, чем попытка объяснить или он просто понял, что сейчас никто его не поддержит. Сотрудник кивнул ещё раз.

– Документы, пожалуйста.

Илья протянул права, руки не дрожали, что удивило его самого. Второй полицейский в это время осматривал дорогу, ещё один фотографировал, отмечал детали. Свет фонаря скользил по мокрому асфальту, выхватывая следы, которые теперь уже станут частью протокола.

– Вы употребляли алкоголь? – последовал следующий вопрос.

– Немного, – ответил Илья честно.

Скрывать не было смысла, это только ухудшало положение. Сотрудник чуть приподнял брови.

– Пройдёмте, – сказал он.

Алкотестер показал наличие алкоголя – небольшое, но достаточное, чтобы ситуация сразу приобрела другой оттенок. Илья не спорил, он уже понимал, как это выглядит со стороны. Дальше всё происходило как будто по заранее написанному сценарию. Его попросили сесть в служебную машину, не как задержанного – пока ещё как участника происшествия, но разница ощущалась только формально. В отделении было светло и тихо, запах бумаги, старой мебели, чего-то ещё – привычного для таких мест. Его провели в кабинет, предложили сесть. Следователь появился не сразу. Сначала оформляли базовые данные, перепроверяли документы, звонили куда-то, передавали информацию. Потом начался разговор: спокойный, последовательный, без резких переходов. Илью попросили рассказать, как всё произошло. Он говорил: сначала ровно, потом медленнее, старался не путаться в деталях, хотя понимал, что именно в них теперь всё и будет решаться.

– Скорость была какая?

– Освещение на участке дороги?

– Когда вы заметили велосипедиста?

Вопросы шли один за другим. Илья отвечал, иногда останавливался, вспоминал, уточнял. Он ни разу не сказал, что за рулём был не он. Не потому, что решил это скрыть, а потому что в какой-то момент стало ясно – сказать это сейчас значит начать объяснять то, что никто не сможет подтвердить. Следователь слушал внимательно, почти не перебивая, иногда делал пометки.

– В машине были пассажиры? – спросил он.

– Да.

– Кто именно?

Илья назвал имена, следователь записал в протокол.

– Их мы тоже опросим. Но вы утверждаете, что управляли автомобилем?

Илья посмотрел на него и вдруг почувствовал, как внутри что-то сдвигается – не просто страх, а понимание, осознание произошедшего. Он вспомнил, как бросил ключи, как сел на пассажирское место, не придавая этому значения, и теперь это выглядело как ошибка, которую уже нельзя исправить.

– Да, – опустив взгляд, повторил он.

Ответ закрепился. У него спросили номер телефона родителей, но Илья покачал головой и тихо попросил, чтобы не звонили. Отец был в командировке, мать в санатории. Он пока не хотел их беспокоить. Следователь понимающе кивнул и после этого разговор стал формальнее, фразы – чётче, интонации – ровнее. Ему объяснили, что дальше будет назначена проверка, экспертизы. Установят все обстоятельства, на что потребуется время. Родителям всё-таки придётся сообщить. Слова были правильные, по протоколу. Но за ними уже читалось другое: машина его, алкоголь употреблял, пострадавший в тяжёлом состоянии. И этого было достаточно, чтобы направление дела стало очевидным.

Когда его отпустили, было уже под утро, и город только начинал просыпаться. Илья вышел из здания, остановился и глубоко вдохнул. Воздух оказался холодным, свежим, парень поёжился, поднял капюшон курточки и, впервые за всё время, позволил себе подумать до конца: он не был за рулём, но доказать это уже не сможет. И сразу же пришла вторая мысль, как ледяная вода: не помогло… совет той ведьмы не сработал... Илье вдруг, показалось, что он теряет сознание. Перед ним появилось лицо Авигеи и в ушах прозвучала фраза:

«Ты, Илья, попадёшь в нехорошую историю. Виноватым не будешь, но доказать и выпутаться не сможешь. Будет суд, приговор… Срок…»