Текст книги "Авигея (СИ)"

Автор книги: Анела Красаф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Вероника:

– Я согласна.

Лера:

– Я могу найти контакты.

Денис:

– Давайте попробуем.

Диана:

– Пожалуйста!

Переписка постепенно утихала. Сообщения стали реже, осмысленнее, но страх никуда не делся. Теперь это уже не была паника, это было ожидание и попытка ухватиться хоть за что-то, что может остановить то, что они уже назвали – проклятием.

* * *

Этим утром Авигея проснулась от телефонного звонка – звонил Максим Потапенко. Она посмотрела на время и нахмурилась: было уже почти девять часов, и девушка нехотя нажала кнопку «принять».

– Алло, привет.

– Привет. Ты спала, я разбудил? Прости... Я подумал... Мы же идём в кафе, как договаривались, ты не передумала? – взволнованно спросил парень.

– Нет, не передумала. Сейчас соберусь и выйду.

– Я буду ждать возле ворот в десять, окей?

– Хорошо. В десять буду.

Она отключилась. Идти никуда не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Девушка встала, умылась, почистила зубы и включила чайник. Вчерашние новости снова всплыли в памяти.

– Что со мной не так? – прошептала Авигея. – Почему я всё это увидела? Зачем озвучила?

Она уже жалела о сказанном, но в то же время понимала, что ничем помочь не может. Ничего изменить не может, а если и может, то не знает как...

Глава 5

Глава 5

Они сидели в кафе. Максим заказал ванильное мороженое и молочный коктейль. Авигея ковыряла ложечкой в своей вазочке и почти не слушала, что рассказывает парень. Наконец он замолчал, потом откашлялся и произнёс:

– Мне сегодня звонил Илья. Спрашивал, известно ли мне что-то о тебе. Где ты, чем занимаешься.

Авигея оцепенела, ложка с мороженым замерла в руке. Она подняла голову и тихо спросила:

– И что ты ему ответил?

Максим покачал головой.

– Сказал, что не знаю, где ты.

Она молча кивнула, потом спросила:

– Ты читал новости?

Максим помолчал, потом тихо произнес:

– Не читал. Илья рассказал... Про всех наших... Про каждого. Маша, скорее всего, утонула. Олег... ты знаешь... Руслана посадили. Теперь Кирилл... Он в реанимации сейчас… живой.

Максим помолчал и продолжил:

– Да, Вероника рассказала, что пропала Аглая. Почти два месяца назад, в Турции где-то...

Авигея сидела не шевелясь. Потом всё-таки посмотрела на парня и тихо произнесла:

– Аглая жива. Я видела её… во сне. Она в каком-то доме, там всё в коврах, но выглядела очень несчастной.

– Правда? Если она действительно жива, нужно рассказать родным. Они же ищут...

– Ты расскажешь им про меня? Да, наверное, они захотят меня увидеть... Но... – она помотала головой, – я правда не знаю, как это вышло. Я не понимаю, как я всё это тогда увидела и я не знаю, как это остановить.

Максим сидел молча и как-то странно смотрел.

– Ты тоже меня боишься? – вдруг спросила девушка.

– Я? Нет! Я… ничего не боюсь... Я... Просто, я тоже хочу знать... Что меня ждёт?

Авигея покачала головой, вздохнула и устало произнесла:

– Я не знаю, что тебя ждёт, я не знаю, что меня ждёт, я не знаю, что будет с кем-то ещё... И я повторюсь: у меня нет объяснения тем видениям, прости и… мне пора. Я хочу вернуться к себе.

Максим встрепенулся.

– А… как же парк? Мы же собирались... Сегодня выходной... – он осёкся.

Авигея спокойно повторила:

– Я хочу вернуться к себе.

Потом она встала, сказала спасибо за мороженое и не оглядываясь вышла на улицу.

Максим ещё немного посидел, потом тоже встал и вышел из кафе. Парень понял, что выходной пропал, но в то же время подумал, что он хотя бы жив-здоров и уже не так сильно хочет знать своё будущее. А ещё, мысленно признался себе, что теперь всё-таки немного побаивается Авигею.

* * *

Первой, кто объявился в чате на следующий день, была Лера. И дело здесь не в том, что все остальные были заняты – нет. Они как будто боялись начать. Боялись узнать что-то ещё – такое, что им не понравится.

Лера Сорина:

– Я нашла.

Сообщение словно зависло. Короткое, но сразу притянуло внимание.

Диана:

– Кого?

Лера:

– Ясновидящую.

Денис:

– Серьёзно?

Лера:

– Да, не из интернета, через знакомых.

Ещё одно сообщение:

– Мама подруги к ней обращалась. Говорит – всё сказала, прямо в точку.

Диана:

– В смысле «всё»?

Лера:

– Про семью, про болезни, про вещи, о которых никто не знал. Она не угадывает, она знает.

На секунду все притихли.

Денис:

– Где она живёт?

Лера:

– В соседнем городе, пару часов ехать. Но к ней очередь.

Вероника:

– Она нас примет?

Лера:

– Я написала, жду ответа.

Несколько минут – тишина.

Потом снова Лера:

– Сказала, что случай срочный.

Диана:

– Ты рассказала ей?

Лера:

– Не всё. Без подробнлстей.

Все молча ждали.

Лера:

– Она ответила: «Приезжайте. Но не все».

Сообщение прочитали, и почти сразу:

Денис:

– В смысле не все?

Лера:

– Не объяснила, написала, что сама скажет, кто должен войти.

В чате снова стало тихо.

Диана:

– Мне это не нравится.

Но никто не написал «не поедем», потому что теперь это было не про любопытство и даже не про страх. Это было про попытку найти хоть какой-то ответ, пока не стало слишком поздно.

Лера:

– В любом случае, едем вместе, а там, кто зайдёт, тот зайдёт. Остальные подождут, на месте разберёмся.

На том и порешили.

* * *

Они поехали вчетвером. Дорога заняла чуть больше двух часов, но показалась длиннее. Разговоры не складывались – обрывались на полуслове, терялись где-то между мыслями, которые никто не хотел произносить вслух. Город встретил их обычным шумом. Нужный дом нашли быстро. Хозяйка вышла на крыльцо, внимательно оглядела всех четверых, потом кивнула Лере.

– Ты останься. Остальные заходите.

В комнату заходили по одному. Первой пошла Диана, дверь за ней закрылась. Девушка прошла к столу и присела. Обстановка в комнате самая обычная, сама хозяйка тоже ничем не выделялась среди остальных женщин её возраста. Было ей примерно лет пятьдесят. Она села напротив и внимательно посмотрела на Диану. Остальные остались ждать. Никто не сел, никто не говорил, только иногда кто-то доставал телефон, смотрел в экран – и сразу убирал обратно. Диана вышла минут через десять. Её лицо было бледным, взгляд – пустым. Она не посмотрела ни на кого, просто прошла мимо и остановилась у окна. Следующим пошёл Илья. Он вошёл увереннее. Прошло время, сколько – никто не считал. Когда он вышел, уверенности в нём уже не было. Он задержался в дверях на секунду, будто хотел что-то сказать, но передумал и просто отошёл в сторону.

Вероника вопросительно посмотрела на них. Потом не выдержала и спросила:

– Что она сказала? Что?

Илья с Дианой переглянулись, но никто ей не ответил. Она нервно пожала плечами и решительно открыла дверь. Когда девушка вышла, стало окончательно ясно: им всем сказали одно и то же. Они не спрашивали друг друга, не уточняли, не сравнивали слова, потому что боялись услышать подтверждение. Женщина говорила каждому отдельно: спокойно, ровно, будто объясняла что-то давно известное. Она сказала, что та девочка – Авигея… слишком сильная. Не в том смысле, в каком они думали, а глубже, сложнее…

– Такие не просто видят, – говорила она. – Они открывают. Иногда – не то, что можно закрыть обратно.

Она не называла это проклятием, использовала другое значение – «Тёмная сторона энергии».

– Это не её сила, – сказала она. – Но ей удалось стать проводником и выпустить то, что было накоплено. Возможно, кем-то, в её роду, возможно – обиды… Скорее всего, та девушка не до конца понимает сама, что она сделала.

Слова звучали спокойно, но легче от этого не становилось.

– Остановить это нельзя, – без колебаний произнесла она. – Но можно передать дальше. Только так…

Провидица помолчала.

– Снять с себя и отдать другому.

Никаких пояснений, никаких условий, только выбор.

Когда они вышли из дома, было уже ближе к вечеру. Свет стал мягче, город – тише. Ребята стояли рядом, но будто на расстоянии, никто не смотрел в глаза, потому что каждый понимал: они все услышали то же самое, и каждый уже подумал об этом. О том, кому можно передать, и чья жизнь может стать заменой. Никто не произнёс этого вслух, но мысль как будто повисла между ними. И впервые за всё время им стало страшно не от того, что происходит с ними, а от самих себя. Лера поняла, что ничего не добьётся от ребят. Она шла молча, немного впереди них, обиженная, рассерженная, и размышляла про себя:

«Я вообще не в теме. Оно мне надо? Но всё-таки нашла эту женщину, поехала с ними, поддерживала, была рядом. А они молчат! Слова из них не вытянешь, свиньи неблагодарные, блин... Пусть как хотят».

Она решила, что больше в эту историю влезать не будет. В электричке ехали молча, сидели порознь, листали телефон или смотрели в окно. Казалось, каждый решил нести тяжесть услышанного в одиночку, потому что так было легче.

* * *

Илья вернулся поздно. В квартире было тихо, родители уже отдыхали. Он не включал свет – прошёл в комнату, сел на край кровати и достал телефон. Открыл список контактов: имена, ники, лица... Он не перебирал долго. Если бы раньше кто-то сказал ему, что он будет делать, во что поверит и будет думать... Илья послал бы куда подальше… Но, факты были налицо и сомневаться не приходилось. Решение пришло быстро – Руслан Валеев. Парень уже «там», ему ничего не изменить, пусть и его, Ильи, тяжесть примет. А что? Да он и не заметит ничего! Мысли выстраивались ровно, без сопротивления. Илья не позволял себе думать дальше и решительно открыл переписку, пальцы зависли над экраном на секунду.

«Нужно поговорить. Это важно. Я знаю, как тебе помочь».

Он перечитал и нажал «отправить». Ответа не ждал, понимал – так это не решается.

На следующий день Илья поехал за город, где на самом отшибе находилась исправительная колония. Дорога заняла почти два часа, сначала на электричке, потом маршруткой. У административного здания он выслушал дежурного, кивнул. Всё по правилам: заявление, ожидание, посещение.

– Кем приходитесь? – спросили его.

Илья на секунду задумался.

– Одноклассник.

Он заполнил бумаги и ему назвали время. После этого Илья вышел на улицу, сел на скамейку, достал телефон. Сообщение оставалось без ответа. Теперь это было не важно, всё решится там, на встрече. Илья убрал телефон, поднялся, прошёлся по аллее этого мрачного заведения. Подумал, что он точно не хочет здесь оказаться, его даже передёрнуло. Парень сплюнул под ноги и твёрдо понял, что обратной дороги он даже не рассматривает.

Комната для свиданий была небольшой: стол, два стула, стекло между ними, по бокам – камера и переговорное устройство. Илья сел первым, через пару минут привели Руслана. Он выглядел иначе, чем в памяти: помятый, угрюмый, без привычной развязности. Сел напротив, коротко взглянул, будто пытаясь сразу понять, зачем его привели. Илья взял трубку, Руслан – тоже.

– Ну? – голос Валеева прозвучал резко. – Чего надо?

Илья не сразу ответил. Смотрел спокойно, без спешки.

– Мне нужно сказать тебе одну вещь, – наконец произнёс он.

– Давай быстрее, – Руслан усмехнулся. – У меня тут не экскурсия.

Илья не реагировал на тон, говорил ровно.

– Я знаю, как это остановить.

Руслан нахмурился.

– Ты о чём вообще?

Илья помолчал. Подбирал слова не потому, что сомневался – скорее потому, что уже не было смысла объяснять подробно.

– Это произошло с тобой, – сказал он. – И с другими тоже.

Руслан откинулся на спинку стула.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да, и это не остановится само.

Руслан усмехнулся, но уже менее уверенно.

– Ты пришёл сюда пугать меня?

Илья смотрел прямо.

– Нет.

Он чуть сжал пальцы на трубке, и на секунду замолчал.

– Я знаю, как это остановить.

Руслан нахмурился сильнее.

– Что остановить? Ты пьяный?

Илья не ответил сразу, потом сказал:

– Подходишь к кому-то и просто передаёшь, говоришь: с себя снимаю – тебе отдаю.

Потом поставил трубку на место, связь оборвалась. Руслан что-то сказал, но голос уже не доходил, глухо, сквозь стекло.

– Эй! – он постучал по перегородке.

Илья медленно поднялся, подошёл ближе к стеклу. Руслан говорил ещё что-то, но звук был приглушён, и слова распадались. Илья не пытался вслушаться, он просто смотрел.

Руслан резко наклонился вперёд.

– Я тебя не слышу! Что передать?

Илья тихо, почти беззвучно, сказал:

– С себя снимаю. Тебе отдаю. Забирай.

Руслан не мог расслышать, только видел движение губ. Он снова постучал по стеклу.

– Что? Что ты говоришь?! Объясни, я не понимаю!

Илья уже не отвечал, он отошёл на шаг. Посмотрел на него ещё раз, развернулся, без объяснений, без ожидания ответа. Руслан остался по ту сторону стекла – раздражённый, растерянный, всё ещё что-то говорящий в пустоту. А Илья просто вышел из комнаты – спокойно, с улыбкой, так, будто поставил точку в том, что, переложив свой страх, он перестал нести его внутри себя. И ещё – он не ощущал вины или каких-либо угрызений совести и прочих сопливых чувств. Он рассказал Валееву, как нужно сделать, а то, что Руслан не понял или не расслышал – это уже детали.

* * *

Александра Сувалова была на работе – в регистратуре районной поликлиники. Она работала с карточками: вносила в электронную базу новые данные пациентов и не очень прислушивалась к бесконечным разговорам коллег. Но промелькнувшая фраза привлекла внимание и насторожила.

Она обернулась и спокойно спросила:

– А из какой школы эти дети?

– Так, из семнадцатой...Ты не слышала?

Шура покачала головой:

– Нет.

– Да ты что? – с изумлением спросила болтливая коллега и с удовольствием начала заново рассказывать, всё, что ей было известно.

Чем дальше Александра слушала, тем сильнее разрастался страх внутри неё. В висках стучало, а сердце будто провалилось куда-то вниз. Она опустила голову, закрыла глаза и вспомнила первый случай, ещё тогда, в новостях... сразу после выпускного...

Шура спросила, как зовут ту девочку, которая эти вещи предсказала.

Коллеги переглянулись и пожали плечами.

– Имя странное, никогда раньше не слышали, – Люся вздохнула. – Я не запомнила.

Но Александра только молча кивнула. Она с трудом дождалась конца рабочего дня и, как только вышла на улицу, сразу же достала телефон и набрала номер племянницы.

– Алло, здравствуйте!

– Здравствуй, Авигея. Как ты? – каким-то неуверенным, хриплым голосом спросила Шура.

– Я… всё хорошо. Вы как? Я приеду в эти выходные.

Они обе помолчали. Разговор не складывался. Авигея не знала, что говорить тёте, а та в свою очередь затруднялась спрашивать.

– Алло, тёть Шура, я говорю, что приеду, слышно?

Александра, спохватившись, быстро ответила:

– Ну конечно, конечно! А как же? Приезжай, я буду ждать.

Всё. Больше они ничего не сказали друг другу и попрощались до вечера пятницы. Шура шла домой и вспоминала родителей Авигеи: своего родного брата Максима и жену его – Лизу.

Брат как увидел эту рыжеволосую красавицу – так и пропал... «Утонул в глазах её зелёных, захлебнулся красотой необыкновенной...» Они с мамой пытались отговорить, помня свежий случай с косвенным участием этой загадочной девушки. В городе долго обсуждали историю о том, как в реке утонули два парня, и до их деревни, разумеется, слухи докатились. А то, что это случится с ними, предсказала Лиза. Но, брат никого слушать не хотел, женился и привёл свою любимую в дом матери, в Зарубово. Девушка оказалась приветливой, ласковой, послушной. Вскоре все её полюбили. Работать она устроилась на почту. Всегда находила время выслушать, поговорить, поддержать, просто улыбнуться, спросить про самочувствие. Люди уже не шептались, разговоры стихли. Да и как такая светлая душа может быть причиной трагедии? Тему утопленников закрыли, решив, что произошло обычное совпадение.

Через время, Лизонька забеременела. Максим был на седьмом небе от счастья. У них родилась дочь. Мама Шуры и Максима назвала внучку редким именем – Авигея, что означало «радость отца». Лиза больше не работала. Максим ездил в город, работал он на заводе сварщиком, зарабатывал хорошо. Так, мирно и счастливо они прожили два с половиной года. А потом... Потом случилось то, что в народе называют «оговор», «клевета». Деревенским местным кумушкам, видно, поперёк горла встало счастье молодой семьи.

Жил в Зарубово один красивый парень – Генка Жадан. Жених завидный, руки золотые, и не дурак. Женщин любил, и они – его. Но... не собирался он жениться, ценил свободу, стремился к разнообразию. С одной встречался – на другую смотрел, и так по кругу. С замужними тоже крутил – это все знали. Вот и возвели напраслину, что, якобы, пока Максим на своём заводе пашет, Генка с его красавицей развлекается. Как, эту новость придуманную преподнесли, никто не знает, но Максим поверил. Поверил и озверел прямо. Не даром говорят: от любви до ненависти рукой подать. Сначала он устроил допрос Елизавете. Она всё отрицала, плакала, пыталась достучаться до него, но чёрная ревность затмила собой всю здравость ума у Максима. В итоге он поднял руку на жену. Опомнился, когда закричала Авигея. Девочка видела, как папа ударил маму по лицу, потом ещё раз и ещё... Она испугалась и громко заплакала. В дом вбежала свекровь, встала между ними. Максим вышел из дома, сел в машину и уехал. Куда? Да кто ж его знает? Лиза тихо плакала, обнимая испуганную дочь. Свекровь и себе заплакала навзрыд...

Отсутствовал Максим четыре дня. На телефонные звонки не отвечал и сам не звонил. Лиза страдала молча: не плакала, не жаловалась, только тихо бродила по дому, как тень. Зинаида, мать Максима, пыталась успокаивать невестку, просила потерпеть, подождать… Лиза молча слушала с отсутствующим взглядом и смотрела мимо. А однажды приготовила обед, убралась в доме, искупала Авигею, сама оделась во всё новое, обняла крепко, поцеловала ребёнка и… ушла. Свекровь подумала, что в город, к родителям уехала, но те позвонили сами – справиться о делах дочери, и сказали, что у них она не появлялась.

На следующий день вернулся Максим. Он застал мать в слезах и сам испугался, когда узнал. Вскоре искали всем селом: в лесу, на озере, возле реки. Но никаких следов Лизы так и не нашли... В полицию заявили – безрезультатно... Куда подевалась молодая женщина, осталось загадкой, как в принципе, и то, откуда она появилась...

Глава 6

Глава 6

Эту историю знали немногие. Уже немолодые, Зыбины, жили вдвоем, смирившись, что детей им бог так и не послал. Однажды пошли они в лес. Был конец лета, урожайный год выдался на ягоды. В лес отправились вдвоём, а вернулись – с ребёнком. Взволнованные, растерянные и какие-то... счастливые, что ли. Обратились в милицию, как положено, всё, как есть рассказали. Девочку забрали в районную больницу, поместили в детское отделение, где до определенного времени находились малыши-отказники. Зыбины ездили навещать малышку каждый день. Покупали всё необходимое, носили на руках, в общем – привязались, полюбили. Мать ребенка так и не нашли... И, немолодые люди, начали потихоньку оформлять документы про удочерение. Было им на то время по сорок с лишним лет. Возраст позволял и процесс удочерения удался. Назвали девочку Елизаветой. И каким-то волшебным образом, девочка была похожа на своих приёмных родителей, особенно на Романа. У мужчины были серо-зеленые глаза и волнистые рыжие волосы. Иногда, деревенские даже подшучивали:

«А не свой ли грех, Роман, в лесу нашёл? Уж слишком девочка оказалась похожей».

Он смеялся и с гордостью отвечал:

– А если и так, вам-то что?

Вскоре, они уехали из деревни. Роман Зыбин – счастливый отец – получил квартиру в городе. Там никто не знал их историю, а если, кто и знал – молчал. Известно было, разумеется, в районной больнице, в участке, но вскоре, эти детали перестали вспоминать. А Зыбины просто были счастливы. Растили девочку и любили, как родную дочь. А кто та женщина, что оставила новорожденную малышку в лесу – так и осталось загадкой... И вот, их дочь, радость и смысл жизни, исчезла. Горе затопило их уютную квартиру, и их самих. Сначала слёг с инфарктом Роман. Наталья держалась дольше. Навещала мужа в больнице, ждала, надеялась, что их дочь найдётся, вернётся. Но... через месяц Роман умер, так и не оправившись.

…

Максим, муж Елизаветы, страдал по-своему, превратившись в тёмную тучу. Он начал пить. С каждым днём, он всё чаще заглядывал в бутылку и вскоре потерял работу. Однажды сел за руль в состоянии тяжёлого похмелья и на машине свалился в реку с обрыва... Нашли его не сразу.

Новая беда пришла в их семью. Наталье было уже семьдесят лет и, разумеется, заявление на опекунство над внучкой было отклонено. Но возраст матери Максима ещё позволял эту процедуру. Так, бабушка Авигеи – Зинаида, заменила ей и маму, и отца. Наталья тоже приезжала и часто навещала внучку, иногда забирала к себе в город. А потом заболела. Ухаживать за ней было некому. Эти хлопоты взяли на себя городские власти. И, после смерти Натальи, её двухкомнатная квартира, разумеется, перешла в распоряжение государства, так как завещание она не оставила. Шура с мамой не имели денег на адвоката, чтобы добиться возвращения квартиры, которую можно было бы оформить на маленькую законную наследницу, поэтому так всё и осталось – несправедливым и неправильным.

Время шло, Авигея росла послушной, ласковой девочкой. Была необыкновенно доброй, приветливой, очень похожей на свою маму – Лизу. Когда она подросла, ей рассказали, что родители её погибли в автомобильной аварии...

…

Шура шла и вспоминала историю Лизы: как она появилась и как исчезла, её предсказание тем парням, которое сбылось. И вот теперь... Авигея. Неужели всё повторяется? И как жить теперь с этим? Как поговорить с племянницей?

* * *

Илья был спокоен. Он чувствовал уверенность и удовлетворение после посещения одноклассника в местах не столь отдаленных. Парень размышлял, что в принципе, очень удачно выбрал, так сказать, носителя для передачи тяжкого груза. Почему нет? Илья широко улыбнулся сам себе. Ведь та рыжая девка, как сказала: что он попадёт в нехорошую историю, виноватым не будет, но срок получит. А Валеев и так уже там, и срок приличный. Ничего не поделаешь... То есть, Илья, в принципе, ничем не навредил Руслану, с чем себя искренне поздравил. Он подумал о том, кого выберут девчонки. Ведь то, что та ведьма-провидица одно и то же им всем советовала, и ежу понятно. Илья вспомнил их лица и усмехнулся. Сам, тоже небось выглядел не ахти. Главное – для него вся эта лабуда точно закончилась. Интересно, конечно, о ком они подумают, но теперь не его это дело. Больше он об этом ни знать, ни слышать не желал. Можно и из общего чата удалиться, хватит с него этого общения. С этими мыслями он лёг в кровать и, впервые за последние несколько месяцев, спокойно уснул.

…

Диана закончила смену в десять вечера. Вышла на улицу, и над ней сомкнула свои мрачные объятия ночь. Было тихо, безветренно, фонари горели не везде. Днём этот маршрут казался абсолютно обычным, сейчас же было жутковато. Иногда на встречу торопливо шли редкие прохожие. Она направилась к автобусной остановке, то и дело оглядываясь по сторонам. Остановка была пустынная и ей вдруг стало очень страшно. Что, если автобус уже уехал? Эта мысль буквально парализовала её. Тогда, в доме у той женщины, Диана почти сразу решила, что это полный бред и она не сможет такое сделать. Но сейчас, ей было настолько жутко, что даже волосы шевелились. Появились огни последнего автобуса, и она поспешно в него запрыгнула. Её движения были какие-то неправдоподобно скованные, как будто она сломалась и её конечности просто наспех примотали к туловищу скотчем. Так ещё иногда во сне бывает, когда нужно бежать, а ноги не слушаются и приходится их переставлять руками. Диана села у окна и почувствовала, как мелко дрожит. От бессилия, паники и страха хотелось плакать. Она зажмурилась и прошептала:

– Это должно закончиться, иначе, я сойду с ума...

…

Вероника ночевала у своего будущего мужа. В их семьях полным ходом шла подготовка к свадьбе. Они прошли ритуал помолвки, часто встречались и Альберт, так звали её будущего мужа, настоял, что теперь они могут больше проводить времени вместе не только днём, но и ночью. Квартира у него была шикарная, четырёхкомнатная. Раз в три дня приходила женщина, которая готовила еду, убиралась и стирала бельё. Альберт вёл себя вполне по-человечески, никогда не грубил, не оскорблял Веронику, был нежным и внимательным. Дарил подарки, водил в рестораны, в театр, на выставки. После свадьбы они собирались в путешествие. Вероника могла быть вполне счастливой, если бы не одно «но» … Те слова Авигеи, как стена были между ними. Она не чувствовала к нему любви, а лишь постоянное ожидание чего-то, что может ей навредить. В общем, не доверяла. Это чувство было страшной помехой в их отношениях. Всё, что тогда Авигея говорила, уже для многих сбылось, и кроме страха, скованности, подозрения и неуверенности, Вероника ничего больше не могла ощущать... Лёжа ночью рядом с ним в постели, она подумала о том, что придётся сделать выбор и решиться передать это состояние неопределённости кому-то другому, иначе она просто не выдержит... Был вопрос: кому? Вот только ответа не было…

* * *

Авигея приехала к тёте поздно. Почти в десять вечера она зашла в квартиру. Тётя Шура уже ждала и выглядела какой-то взволнованной. Они поздоровались, обнялись. Потом был поздний ужин. Авигея обычно в такое время старалась не есть, но не смогла удержаться и присела на вкуснейшие блины с творогом и изюмом. Да и проголодалась, пока ехала домой. Подруга Татьяна снова приглашала отправиться к ней, но она отказалась, мотивируя тем, что нужно взять кое-какие вещи, и вообще – просто нужно. Пока она наслаждалась едой, тётя сидела рядом и как-то странно поглядывала на неё.

Шура подождала, пока племянница поест и осторожно спросила:

– Авигея, скажи пожалуйста, тебе известно, что в классе, где ты последний год училась, с ребятами происходят странные вещи?

Она замолчала и заметила, как девочка напряглась, но продолжила, стараясь говорить спокойно и непринуждённо:

– Просто, я ничего не знала, но вчера услышала, как говорили об этом на работе, что, в той школе, из твоего класса, с несколькими ребятами случилось что-то очень нехорошее.

Она снова замолчала и шумно вздохнула. Потом очень тихо произнесла:

– Прости, но я спрошу прямо, ты... как-то к этому причастна?

Авигея сидела смирно и не шевелилась. Врать она не умела, поэтому еле слышно прошептала:

– Я... Я не хотела этого... Я... Я не знаю... – она сглотнула. – И не могу это объяснить.

Девочка опустила голову и сжала пальцы. Шура закрыла глаза и покачала головой.

– Авигея, они тебя обижали? Почему ты мне не рассказала? Мы бы... придумали что-нибудь...

Она села рядом, обняла племянницу, и тут Авигею буквально прорвало. Сквозь слёзы, она почти кричала:

– Они... Они... Каждый из них, постоянно говорили гадости, мерзкие вещи. Они... все они... – Авигея, захлёбываясь слезами, продолжила:

– Я не хотела! Я правда не хотела. Но... Я не понимаю, как, я увидела это... про каждого из них...

Потом, резким нервным движением вытерла слёзы, повернулась к тёте Шуре и спросила:

– Вы... что-то обо мне знаете? И теперь... теперь будете ненавидеть меня, да? – она шмыгнула носом и снова заплакала.

– Что? Нет! Конечно, нет!

Шура крепче обняла Авигею и погладила волосы.

– Просто... Если бы ты поделилась со мной… Я бы раньше тебе всё рассказала. – Она вздохнула. – Этих трагедий, возможно, могло не случиться...

В ту ночь они просидели вдвоём очень долго. Шура рассказала Авигее всю историю: об отце, о матери. О том, что Лиза тоже однажды смогла увидеть трагическое будущее двух парней. Рассказала и о том, как Лизу ещё младенцем нашли в лесу дедушка Рома и бабушка Наталья. Как они взяли её себе, любили, берегли, хоть и была она им не родная. Авигея слушала очень внимательно, ни разу не перебила. Только когда Шура замолчала, она спросила:

– Значит... Моя мама, возможно жива? – она посмотрела на тётю.

Шура пожала плечами и неуверенно ответила:

– Как знать... Никто не видел её с того дня, как она ушла. Но... Всё возможно.

Авигея закрыла глаза и попыталась представить маму. Какой она была? Да, она видела фотографии, но... была слишком маленькая, чтобы хоть немножко помнить, как мама выглядела в жизни.

– Скажите, а бабушка знала, что я… ну, могу что-то такое…

Шура помолчала, потом покачала головой и неуверенно произнесла:

– По правде говоря, мы никогда не говорили об этом. Но я помню, как она иногда тебя учила, подсказывала, советовала: «Авигея, не злись, не накапливай обиду, не думай плохо, терпи…»

Она вздохнула и продолжила:

– Я спросила у неё, почему она говорит такие вещи, ведь ты всегда была доброй, ласковой, спокойной, тихой девочкой… Она только смотрела молча, вздыхала и качала головой.

Они посмотрели на время и обе охнули – было четыре часа утра. Решили прилечь, поспать хоть самую малость. Но перед тем, как отправиться отдыхать, Шура сказала, что завтра, то есть, уже сегодня, они навестят одну её знакомую. Эта женщина обладает… некоторыми способностями и, возможно, она поможет разобраться с тем, что именно произошло, как Авигея смогла увидеть картины будущего про тех ребят.

…

После встречи с Русланом, Илья радовался странной тишине внутри себя. Мысли, которые раньше не давали покоя, отступили. Он перестал возвращаться к этому, перестал прокручивать разговор, ему казалось, что всё закончилось, что он справился. Он не знал одного – передать это можно было не всегда... только если не виноват. В его случае, данный ритуал не сработал. Но пока Илья этого не знал. Он посещал пары в университете, наслаждался отдыхом, общался с новыми приятелями. Диана и Вероника тоже не знали. Слова, сказанные тогда в актовом зале, никуда не исчезли, они остались и продолжали ждать своего времени.

…

Вероника всё ещё не могла решиться, страх не отпускал. Он не был резким, не накрывал сразу – наоборот, держался рядом постоянно, тихо, настойчиво. Она думала об этом днём, просыпалась с этим ночью, особенно, когда рядом был Альберт. Она перебирала варианты, отбрасывала, снова возвращалась, и в какой-то момент нашла решение – простое, удобное: девочка из их подъезда, которой было около десяти. Вероника поймала себя на мысли, что выбирает не человека, а расстояние. Этой девчушке ещё рано думать о замужестве, до этого ей ещё далеко. Пока она вырастет… всё изменится. Это просто слова, к тому времени они потеряют силу. Вероника кивнула сама себе, как будто услышала убедительный ответ. Стало немного легче, она не думала о том, что делает, точнее – не позволяла себе думать, потому что тогда пришлось бы признать: она не избавляется от страха, а просто передаёт его дальше...

* * *

Диана тянула до последнего. Она не принимала решение ещё какое-то время. Возвращалась к нему снова и снова, отталкивала, убеждала себя, что справится сама. Но ночи становились длиннее, дорога домой пугала всё больше, каждый шаг давался с трудом. Этот страх постоянно был рядом, он превратился в липкую тягучую субстанцию, которая заполнила всё внутри: не хотелось есть, развлекаться, мечтать. Диана начала перебирать имена. Сначала – малознакомых, потом – тех, кого знала. Поначалу она отбрасывала почти всех: эти слишком близко, этих – жалко, а эти – совсем… неправильно. Имя пришло не сразу, но, когда появилось – уже не уходило. Её бывшая одноклассница – Вика Лисина. Тихая, спокойная отличница, всегда отдельно. После торжественной части, с ними не поехала. Диана хорошо помнила её по школе. Она никогда ни с кем не конфликтовала, не вмешивалась, и никак не останавливала, когда они все дружно подшучивали над новенькой...