Текст книги "Резонанс Ци. Том 7 (СИ)"
Автор книги: Андрей Орлов
Соавторы: Иван Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Алиса вспомнила рассказы отца об устройствах старших рас. Многие из них не ограничивались передачей образов через органы чувств. Для высокой скорости и точности они подключались напрямую к сфере разума, передавали информацию и управлялись намерением владельца. Подобные устройства были невероятно ценными.
И опасными.
Ошибка в обычном механизме повреждала тело. А вот ошибка внутри сферы разума могла уничтожить личность, оставить пустую оболочку или изменить человека так, что он сам не заметит потери или изменения памяти.
Алиса осторожно коснулась внешней поверхности сферы Каина. Защита встретила её сразу.
Тёмная глубина, которую она почувствовала ещё при первой встрече в лесу, никуда не исчезла. Напротив, она стала ещё плотнее. Даже мягкое касание заставило Алису остановиться. Пройти внутрь без разрешения она не могла, а ломать такую защиту не стала бы даже при прямой угрозе.
Это тоже по-своему успокаивало.
Если браслет попытается повредить разум Каина, его собственная защита должна отреагировать. Она уже выдерживала атаку её псионики и давление ментальных навыков монстров. Древнему устройству придётся преодолеть не беззащитное человеческое сознание, а настоящую крепость.
Но полностью доверять этому выводу Алиса не могла.
Поэтому она оставила руку на его щеке, сохраняя контакт с телом, и продолжила наблюдать за источником, золотыми нитями и поверхностью сферы разума.
Барьер вокруг площадки не исчезал. Алиса несколько раз проверила его Ян и псионикой. Преграда была слишком плотной, а силовая попытка преодолеть его могла задеть Каина или постамент. Оставалось ждать.
Так прошёл час. Потом ещё один.
Дыхание Каина оставалось ровным. Сердце работало спокойно. Источник не истощался. Золотые нити поддерживали одинаковую плотность, иногда едва заметно пульсируя.
Алиса следила за каждым, даже мельчайшим изменением.
Через несколько часов она снова проверила тело. Мышцы Каина начали затекать от неподвижности, но угрозы пока не было. Она направила немного Ян ему в ноги и спину, снимая лишнее напряжение, не касаясь меридианов рядом с браслетом. На это устройство не отреагировало.
Когда закончились первые сутки, Каин не проснулся. Алиса продолжила ждать.
Через связь с Фреей Алиса чувствовала растущую тревогу Мии. Но помня, что Каин не стал рассказывать ей о месте своего назначения, лишь передала через связь что с Каином всё в порядке, но они задержатся.
К концу вторых суток она начала нервничать.
Человек мог долго обходиться без пищи. Каин с телом ранга Ядра – ещё дольше. Но без воды всё было иначе. Первые признаки обезвоживания уже появились, и ждать ещё несколько суток было нельзя.
Алиса снова проверила сердце и источник. Всё работало ровно, словно тело находилось в глубокой медитации. Золотые нити по-прежнему уходили в сферу разума.
Она сосредоточилась на её поверхности.
Ломать защиту нельзя. Входить внутрь без разрешения тоже. Но передать простое сообщение голосом, возможно, получится.
Алиса осторожно собрала псионику в тонкий импульс и коснулась им закрытой сферы.
– Каин, ты меня слышишь?
Глава 8
Стоило коснуться постамента, как правую руку пронзило холодом.
Ощущение дошло до плеча, а затем что-то резко потянуло сознание в сторону. Не тело. Именно сознание. Будто невидимая сила зацепилась за него и попыталась вырвать из головы.
Я рефлекторно напрягся, сосредоточился на сфере разума и попытался удержаться. Не помогло. Голубые линии на стенах вытянулись в длинные полосы, а пол исчез из-под ног. Но уже через секунду всё закончилось.
Я оказался посреди бесконечной водной глади.
Поверхность уходила до самого горизонта и отражала ясное голубое небо. Ни солнца, ни облаков, ни стен круглого зала. Только вода и небо, соединяющиеся вдали ровной линией.
Я удивлённо поднял брови и несколько раз постучал носком сапога по поверхности. По воде разошлись круги, но нога не провалилась. Ощущение было такое, словно под тонким слоем жидкости лежала прочная плита.
Перед лицом вдруг появился синий экран:
Вы находитесь внутри боевой симуляции.
Необходимо победить противника.
Количество попыток не ограничено.
Будьте внимательны. Уровень боли – 100%.
Последнюю строку я перечитал дважды. Сто процентов.
Даже для экзамена в элитный лагерь уровень боли выставляют лишь на восемьдесят пять процентов. Данте говорил, что даже при таком уровне примерно один из пяти участников умирает прямо в капсуле. А здесь, похоже, кто-то решил, что полная передача ощущений станет хорошей частью базового обучения.
– Очень обнадёживает, – произнёс я вслух.
Ответа не последовало. В нескольких метрах впереди воздух задрожал. Из прозрачной дымки начал собираться человеческий силуэт. Сначала броня, затем руки, голова и оружие.
Я невольно прищурился.
Напротив стоял я сам. Та же серебристая броня Арденов. То же лицо. Светлые волосы, светло-фиолетовые глаза и едва заметная насмешка в уголках губ. В правой руке клон держал мой меч, в левой – раскрытый щит.
В моих ладонях тоже появилась тяжесть. Меч и щит возникли так быстро и естественно, будто всегда находились там.
Я быстро проверил тело внутренним взором. Ци слушалась, мышцы ощущались привычно, броня не ограничивала движения. Всё выглядело слишком реальным.
А значит, позволить этой копии убить меня нельзя. При стопроцентной боли мозг может просто не выдержать смертельного повреждения, даже если тело останется целым.
Клон криво усмехнулся, нажал кнопку на шее и закрыл лицо шлемом. Затем резко отпрыгнул назад.
По его мечу пробежали золотые молнии.
Я сразу понял, что он готовит. Но среагировать не успел. Клон уже закончил формировать канал. На острие вспыхнула яркая точка, и тонкий золотой луч рванул в меня.
Чёрт! Не успею увернуться!
Я выставил щит, одновременно направляя Ци в металл. По поверхности разошлись молнии, собираясь в плотный покров. Следом развернулся синий барьер.
Луч ударил в центр.
Барьер развалился мгновенно. Голубая плёнка разлетелась светящимися обломками, а золотой поток врезался в щит. Левое плечо резко повело назад. Я довернул корпус, пытаясь сбросить нагрузку в ноги. Клон исчез с прежнего места.
И возник рядом.
Я рубанул мечом по шее. Клон слегка отклонился, пропуская лезвие перед лицом, и толкнул краем щита в локоть моей правой руки. Удар сбил траекторию и на мгновение открыл корпус.
Из-под его щита мелькнуло золотое лезвие.
Меч вошёл мне в горло.
Я захрипел и попытался отступить, но ноги уже не слушались. Боль взорвалась внутри головы и кровавой пеленой поглотила всё сознание.
В следующий миг я обнаружил себя стоящим на четвереньках.
Одна рука упиралась в твёрдую водную гладь, а вторая сжимала целое горло. Воздух с хрипом вырывался из лёгких. Я чувствовал пальцами кожу, броню и воротник одежды, но мозг всё ещё кричал, что шея пробита насквозь.
Я умер.
Мысль была настолько простой и оглушающей, что на несколько секунд вытеснила всё остальное.
Но быстро пришло воспоминание, что я тут не один. Резко поднявшись, оглянулся. Клона нигде не было. Рана исчезла, кровь тоже. Только фантомная боль оставалась в шее и пульсировала в такт сердцу.
Перед глазами снова появился экран.
Смерти – 1.
Победы – 0.
Время на отдых – 5 минут.
Внизу загорелся таймер.
Я нахмурился. Пять минут на восстановление после неудачи. Щедрые ублюдки!
Ладно, это понятно. Вопрос в другом. Почему я вообще жив? Сто процентов боли означали полную передачу ощущений. Такой удар должен был либо остановить сердце, либо вызвать болевой шок, от которого мозг отключится раньше, чем симуляция успеет обрубить передачу ощущений. Хотя, с другой стороны, обычной капсулы здесь не было.
Я только приложил руку с браслетом к постаменту, после чего сознание сразу затянуло в это место. Значит, вариантов два. Либо сам браслет является устройством для полного погружения, либо происходящее разворачивается прямо внутри моего разума.
Второй вариант выглядел правдоподобнее. Но собственную сферу разума я уже видел. Бескрайний космос, огромная звезда и сфера, вращающаяся вокруг неё. Здесь ничего подобного не было.
Я закрыл глаза и осмотрел внутренним взором тело. Ядро было на месте. Золотая энергия спокойно пульсировала внутри, меридианы расходились от источника привычной сетью. Повреждений не было.
А вот второго Ядра я не увидел.
– Арон? – мысленно позвал я.
Тишина. Попробовал ещё раз, сильнее сосредоточившись на привычном внутреннем присутствии. Ничего. Ядро Арона исчезло вместе с ним самим.
– Алиса?
Ответа тоже не было. Я открыл глаза и посмотрел на экран.
– Где я нахожусь?
Надписи не изменились. Таймер продолжал безжалостно отсчитывать секунды.
Ладно. Проверим ещё одну вещь. Меч и щит лежали на поверхности воды в нескольких шагах от меня. Я потянулся к ним псионикой.
Ничего.
Не было ни привычного давления внутри головы, ни ощущения пространства, ни отклика металла. Пси-поле тоже не раскрывалось. Я словно пытался пошевелить рукой, которой здесь не существовало.
Значит, это всё-таки симуляция. Причём она воспроизвела тело, Ци и снаряжение, но не смогла или не захотела воспроизводить псионику.
До следующего боя оставалось чуть больше трёх минут. Я поднял оружие и отошёл от экрана. Боль в горле постепенно слабела, но полностью не исчезла. Хорошо. Пусть остаётся. Так меньше шансов снова пропустить тот же удар.
Когда на таймере осталось десять секунд, направил Ци в меч и щит. Золотые молнии собрались вокруг них. На щите следом развернулся барьер. На последних секундах я добавил энергию в ноги, спину и руки.
Экран исчез. На его месте появился клон. И он сразу начал собирать луч. Я усмехнулся и убрал покров с меча. Раз он повторяет первую атаку, отвечу тем же.
Но в следующий миг моя усмешка пропала. Клон закончил раньше. Намного раньше.
Я только выстроил внутренний канал и начал уплотнять покров, когда его луч уже летел в меня. Пришлось снова подставлять щит.
Золотой поток разбил барьер и ударил в металл. Краем глаза я увидел, как клон тут же рванул вперёд. Оставаться на месте после блока нельзя. Он снова окажется рядом раньше, чем я верну щит в нормальное положение для защиты.
Я прыгнул назад, сознательно позволяя остаткам луча подхватить тело и отбросить меня.
Но клон словно этого и ждал.
Его меч пошёл по широкой дуге. С лезвия сорвалась золотая волна и ударила в щит, пока я ещё находился в воздухе. Без опоры погасить такой сильный импульс не получилось. Меня отбросило назад и вверх, а корпус развернуло в сторону.
Я попытался сгруппироваться, но приземлился неудачно. Левое плечо врезалось в твёрдую поверхность.
Клон уже был рядом. Я оттолкнулся щитом и начал перекат, уходя с линии удара. И даже почти успел.
Меч вошёл между пластинами брони и пронзил сердце. Грудь обожгло так, будто внутри разорвалась раскалённая граната. Сердце судорожно сжалось вокруг металла. Боль дошла до позвоночника, повторно ударила в голову, и мир исчез.
Я снова оказался перед экраном.
Смерти – 2.
Победы – 0.
Таймер начал новый отсчёт.
Я стоял на коленях, упираясь ладонями в воду, и тяжело дышал. Раны не было. Сердце билось ровно. Но грудь продолжала болеть, а мышцы рефлекторно напрягались при каждом вдохе. Мозг не успевал так быстро принять, что тело снова целое.
Клон двигался с моей скоростью. Сила его ударов тоже не превосходила мою. Но каждое действие он выполнял куда эффективнее. Не терял доли секунды на изменение стойки, заранее выбирал правильный угол, не вкладывал лишнюю энергию и, что самое неприятное, – создавал техники как минимум вдвое быстрее.
На дистанции шансов победить его нет. Пока я подготовлю луч, он успеет выстрелить первым и сократить расстояние. Волной он тоже пользуется быстрее и точнее. Значит, нужно навязать ближний бой и не дать ему начать с техники.
Пять минут тянулись слишком медленно и одновременно с тем, заканчивались слишком быстро. На этот раз я остался возле экрана. Клон появлялся точно там, где исчезала голограмма. Если угадал правильно, получу возможность ударить ещё до того, как он сориентируется.
Последняя цифра погасла. Экран исчез, и передо мной возник силуэт.
Мой меч уже шёл по диагонали к его шее.
Клон резко присел. Лезвие пролетело над головой. Его нога ударила по моей опорной ступне, выбивая её в сторону, а меч тут же поднялся снизу.
Лезвие вошло в открывшееся горло, заставив хрипеть и захлёбываться собственной кровью. Смерть встретила меня знакомой адской болью.
Через пять минут я попробовал иначе. Не рубящий удар. Короткий и осторожный укол в лицо, после которого можно быстро вернуть меч в защиту.
Клон уклонился небольшим поворотом корпуса. Его щит жёстко врезался в мой. Удар был не сильнее моего, но пришёлся в момент, когда вес находился на передней ноге. Корпус отклонился назад. Клон воспользовался этим и сразу подрезал левую ногу мечом.
Лезвие прошло через броню, мышцы и кость. Я начал заваливаться, но не потерял его из вида. Следующий удар шёл в открывшийся бок. Я успел встретить его мечом.
Клинки столкнулись.
Клон не стал давить. Резко отвёл мой меч в сторону, развернулся на пятке и подсек здоровую ногу. Я рухнул на спину. Щит ещё закрывал грудь, но удар пришёл сверху в голову. Боль вспыхнула и сразу оборвалась.
После этого попытки начали сливаться в одну длинную череду.
Я атаковал первым, ждал его движения, отступал, сокращал дистанцию, менял стойку, делал вид что открывался и пытался ловить на встречном движении. Клон не попался ни разу.
Он видел насквозь каждую подготовку. Не потому, что читал мысли. Просто мои плечи, ступни, положение щита и направление взгляда заранее выдавали удар. Не помогали даже уроки Данте. Стоило мне чуть сильнее перенести вес вперёд, и он уже знал, что последует выпад. Приподнял меч – ждал рубящего. Увёл щит на пару сантиметров – враг мгновенно атаковал открывшуюся линию.
Сам же клон двигался намного чище.
Ни одного лишнего шага. Ни одного широкого замаха там, где хватало короткого движения кистью. Он не пытался пробить защиту силой, если мог сместить её щитом а потом завершить бой. Не бил туда, где я был готов принять удар, а сначала заставлял меня открыть нужный участок.
Начало казаться, что я снова сражаюсь с Данте.
Он действовал так же, когда переставал учить чему-то конкретному и просто устраивал бой без правил. Один короткий удар ломал стойку. Второй вскрывал защиту. Третий завершал бой. Только Данте обычно останавливал меч.
Клон – нет.
Он перерезал горло, пробивал сердце, вгонял клинок под подбородок, разрубал позвоночник и несколько раз добивал меня острым краем щита после падения. Каждый раз боль приходила полностью. Без скидки на то, что это уже случалось.
После двадцатой смерти меня начало тошнить, хотя желудка здесь словно не существовало. По крайней мере голода я не ощущал. После тридцатой пальцы дрожали ещё до появления клона. После пятидесятой я поймал себя на том, что заранее жду болезненного удара и из-за этого двигаюсь ещё хуже.
Пришлось остановиться. Пока таймер отсчитывал очередные пять минут, я сел прямо на воду, закрыл глаза и выровнял дыхание.
Страх боли тоже оружие. Клон пользовался им не хуже меча. Он уже убивал меня десятки раз, но сейчас настоящее преимущество ему давал не опыт прошлых попыток, а моё стремление любой ценой избежать следующей смерти.
Нужно перестать думать только о победе. Пока разница настолько велика, задача другая. Продержаться на один обмен дольше. Увидеть ещё одно движение. Понять, где он может ошибиться.
Следующую попытку я полностью потратил на защиту. Не атаковал, не пытался перехватить темп. Только держал щит ближе к корпусу, не выставлял ноги слишком далеко и следил за плечами клона.
Продержался двенадцать секунд.
Он заставил меня поднять щит ложным ударом в голову, а затем пробил бедро и добил в шею. Зато теперь я увидел, как мало двигался его меч перед сменой направления.
В следующей попытке продержался шестнадцать секунд. Потом двадцать. Затем снова умер почти сразу, слишком рано поверив, что начал понимать противника.
Счётчик смертей перевалил за сотню. Я со злостью посмотрел на цифры.
Смерти – 103.
Победы – 0.
По ощущениям прошло больше пятнадцати часов. Одни только пятиминутные паузы забрали почти девять. Остальное время ушло на схватки, размышления в процессе и попытки убедить мозг, что очередная разрубленная часть тела снова цела.
Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Меня заперли в неизвестной древней симуляции и заставляли умирать, пока не смогу победить собственную идеальную копию. Способ обучения откровенно безумный.
Но, хоть и не хочется это признавать – эффективный.
После нескольких десятков смертей я начал привыкать к самому факту боли. Не к ощущениям – слабее они не стали. Однако теперь после возвращения я быстрее отделял память о ранении от состояния целого тела. Дыхание восстанавливалось раньше. Руки переставали дрожать через минуту, а не через четыре.
И что самое главное – схватки стали длиннее.
В первых попытках клон убивал меня за два-три движения. Теперь бой иногда продолжался по несколько минут. Я научился не открывать локоть после блока луча, перестал переносить весь вес на переднюю ногу во время укола, держал щит ближе к центральной линии и не позволял себе отводить меч слишком далеко от корпуса.
Однако каждая исправленная ошибка открывала следующую.
Когда я перестал проваливаться вперёд, клон начал ломать ритм боя короткими шагами. Когда научился лучше удерживать стойку, он стал чаще атаковать ноги. Закрыл ноги – получил несколько ударов в кисть и лишился меча вместе с рукой. Научился не подставлять руку с оружием – клон начал использовать волны Ци с ближней дистанции.
Но и я тоже менялся.
Перестал использовать покров в течение всего боя и создавал его только в момент столкновения. Учился направлять Ци в щит одновременно с движением руки, а не после того, как защита уже заняла позицию. Раз за разом пытался сформировать покров на мече быстрее.
Сначала ничего не выходило. Поток запаздывал, молнии появлялись уже после удара или расползались по металлу неровным слоем. Но после очередной сотни попыток что-то изменилось.
Меч начал откликаться быстрее.
Совсем немного. Доля секунды. Однако против клона даже такой разницы хватало, чтобы один раз не просто заблокировать его удар, а оставить тонкий порез на предплечье.
Первая «кровь» противника. Клон посмотрел на повреждённую броню, а затем довольно усмехнулся и через три движения пробил мне висок.
Я воскрес перед экраном с хищной улыбкой. Побед всё ещё не было. Но теперь копия хотя бы перестала выглядеть недосягаемой. Дальше время потеряло нормальный ход.
Таймер. Появление клона. Удар. Блок. Ошибка. Боль. Снова таймер.
Я проверял отдельные элементы. Один бой – только работа ног. Другой – защита. Третий – короткие встречные атаки без попытки продолжить комбинацию. Четвёртый – покров на оружии в самый последний момент.
Клон всё равно побеждал. Но теперь ему приходилось работать.
К двухсотой смерти бой продлился почти семь минут. Я трижды достал его мечом, один раз сбил щит и едва не пробил горло. В ответ клон подловил меня на слишком широком шаге, ударил краем щита в колено и добил сверху.
На двести сороковой попытке я впервые пережил его луч без потери стойки. Барьер всё равно разрушился, но я заранее подал корпус вперёд, распределил нагрузку через обе ноги и сразу встретил рывок клона мечом.
На двести семьдесят шестой попытке он перестал начинать с дальней атаки. Просто возник передо мной и сразу пошёл в ближний бой.
Значит, симуляция тоже подстраивалась. Это раздражало. И одновременно радовало. Победа над противником, который бесконечно повторяет одну схему, ничего бы не дала.
После очередного возвращения экран показал:
Смерти – 300.
Победы – 0.
Я долго смотрел на цифры. Тренировка была отличной. За сотни схваток я увидел в собственной технике столько дыр, сколько Данте не успел бы показать за несколько месяцев. Но существовало настоящее тело, оставшееся в круглом зале. Ему нужно пить. Есть. Двигаться. Сколько времени прошло снаружи?
Стоило об этом подумать, как водная гладь под ногами пошла рябью. Небо дёрнулось, распалось на голубые полосы, а тело резко потянуло назад.
Я моргнул и обнаружил себя стоящим в круглом зале. Правая ладонь всё ещё лежала на цилиндрическом постаменте. Вокруг возвышения мерцал синий барьер. Перед глазами не было ни воды, ни клона, ни счётчика смертей.
Я медленно убрал руку и огляделся.
– А что, так можно было⁈
– Каин, ты очнулся!
Голос Алисы раздался за спиной.
Только сейчас я заметил тёплую ладонь на своей щеке. Обернувшись, увидел её в истинном облике. Светлые волосы растрепались, зелёные глаза смотрели настороженно, а лицо выглядело заметно напряжённее обычного.
Я улыбнулся и кивнул.
– Вроде бы.
В ту же секунду тело напомнило о себе. Во рту пересохло так, будто я несколько часов дышал раскалённым воздухом. Желудок болезненно сжался. Есть хотелось зверски, но жажда была сильнее.
Я открыл инвентарь, достал литровую бутылку воды и выпил не отрываясь. Холодная жидкость прошла по горлу, и только после последнего глотка стало немного легче. Пустую бутылку убрал обратно. Следом достал термос с чаем и две большие булочки с маком.
Одну протянул Алисе.
– Угощайся.
Она посмотрела на булочку с лёгкой неуверенностью, но всё же взяла. Я открутил крышку термоса, налил в неё чай и протянул ей.
– Держи.
Алиса осторожно приняла крышку второй рукой. Несколько секунд она смотрела то на чай, то на меня, будто не могла решить, стоит ли сейчас обсуждать еду.
– Каин, ты был без сознания двое суток. Что случилось?
Я замер с булочкой возле рта.
– Двое суток?
– Почти, – подтвердила она. – Ты не двигался и не отвечал. Источник работал ровно, сердце тоже. Но я не могла понять, что происходит внутри твоей сферы разума.
Вот почему пить хотелось сильнее, чем после целого дня в пустыне. Жаль. Я надеялся на то, что время в симуляции будет идти иначе. Хотя если подумать – с чего бы?
Я откусил булочку, запил чаем прямо из термоса и коротко описал всё, что произошло после прикосновения к постаменту. Водную гладь. Экран. Стопроцентную боль. Клона. Первые смерти, пятиминутные перерывы и три сотни попыток.
Алиса слушала молча, лишь один раз осторожно откусив край булочки и запив чаем. Когда я закончил, она на несколько секунд задумалась.
– Скорее всего, обучение проходило внутри твоей сферы разума, – наконец произнесла Алиса. – Не в той части, которую ты видишь сам, а в отдельном пространстве, созданном устройством. Иначе такая боль передавалась бы телу полностью и давно убила тебя болевым шоком.
Я нахмурился.
– Но ощущения были настоящими.
– Для сознания – да. Однако тело всё это время оставалось спокойным. Даже когда золотые нити внутри сферы разума пульсировали сильнее, сердце не ускорялось. Вероятно, браслет удерживал боль внутри созданного слоя и не передавал полный отклик нервной системе.
Звучало логично. Иначе после трёх сотен смертей вместо голода я бы получил остановившееся сердце.
Алиса продолжила:
– Есть ещё одна странность. Я всё время следила за твоим состоянием и заметила, что меридианы начали изменяться. Сначала решила, что ошиблась, но потом убедилась, что нет.
Я удивлённо поднял брови.
– В каком смысле изменяться?
– Помнишь, я говорила о местах, где твои каналы отклоняются от правильной структуры?
Я кивнул. Алиса уже пыталась выровнять один из перекосов, но браслет тогда ударил её и меня импульсом маны.
– Эти участки начали постепенно исправляться, – сказала она. – Процесс пошёл от правой руки. Затем изменения поднялись к плечу, голове и части корпуса. Каналы становятся ровнее, переходы – плавнее, а некоторые узкие участки расширяются. Похоже, пока ты сражаешься, браслет перестраивает меридианы под правильное прохождение Ци.
Я посмотрел на правую руку. Внешне ничего не изменилось. Но поток от источника к ладони действительно проходил свободнее, без уже привычного сопротивления в нескольких местах.
Указав булочкой на синий барьер, я произнёс:
– Похоже, пока не выиграю у клона, нас отсюда не выпустят.
Алиса посмотрела на преграду и молча кивнула. Я вспомнил последние десятки схваток.
– А ведь точно. Я заметил, что под конец покров на мече начал собираться быстрее. Сначала решил, что дело только в практике. Но если каналы в правой руке уже исправлены, то причина, скорее всего, именно в этом.
– Именно, – уверенно ответила Алиса. – Потоку больше не приходится огибать искривления и терять плотность на переходах. Ты быстрее направляешь энергию в оружие и легче удерживаешь нужную форму.
Я хмыкнул.
– Тогда подозреваю, что эта симуляция создана именно для исправления меридианов, а не оттачивания боевого опыта. Клон показывает, как я должен двигаться и использовать Ци без нынешних перекосов. А сотни повторений дают браслету возможность постепенно перестраивать каналы.
– Возможно, – осторожно произнесла Алиса. – Но пока это только предположение. Мы не знаем, какой результат это место считает завершением обучения и что произойдёт после победы.
Я доел булочку, сделал несколько глотков чая и убрал термос в инвентарь. Голод не исчез, но для продолжения хватит. Теперь я хотя бы знал, что могу по своему желанию выйти из симуляции, если состояние тела потребует прервать бой.
Поднявшись, размял плечи и посмотрел на постамент.
Триста смертей показали, насколько плохо я использую собственные возможности. Зато этот противник не позволял закрыть глаза ни на одну ошибку, а награда за победу могла оказаться важнее любой отдельной техники.
Я хищно усмехнулся.
– Раз всё выяснили, то продолжим!
Глава 9
Я подошёл к постаменту и положил на него правую руку. Сознание рывком потянуло в сторону, голубые линии на стенах растянулись, а пол исчез из-под ног. На этот раз я не сопротивлялся. Через секунду под сапогами уже кругами расходилась вода, а над головой раскинулось чистое небо без единого облака.
В руках появилась привычная тяжесть. Щит раскрылся на левом предплечье, полуторный меч лёг в правую ладонь. В нескольких метрах впереди воздух задрожал, собираясь в фигуру клона. Я направил Ци в оружие. По мечу и щиту пробежали золотые молнии, поверх металла вспыхнул плотный покров. Взмахнув клинком, я криво усмехнулся:
– Ну что, продолжим нашу смертельную игру?
Клон не ответил. Закрыл лицо шлемом и рванул вперёд. Я сгруппировался и встретил удар левым краем щита. Синий барьер на поверхности лопнул, осыпавшись на воду светящимися осколками. Импульс прошёл через предплечье в плечо, но стойку не нарушил. Мой меч уже двигался вперёд коротким уколом в лицо.
Клон поднял клинок для блока. Я заметил движение и довернул кисть, превращая укол в короткий рубящий удар по шее. Его меч мгновенно сменил угол и снова закрыл линию. Именно этого я и ждал.
Я скользнул левой ногой по твёрдой водной глади, пытаясь короткой подсечкой выбить его опору. Клон резко согнул колени. Острый край щита ударил мне по голени раньше, чем стопа дошла до цели. Нога дёрнулась назад. Совсем немного, но центр тяжести сместился. Клон сразу вошёл ближе, щитом отвёл мой меч и ударил сверху.
Лезвие рассекло шлем и вошло в голову. Боль поглотила сознание. Но уже в следующий миг я снова стоял перед экраном. Голова была целой, но внутри черепа ещё будто ворочался раскалённый металл.
Смерти – 301.
Победы – 0.
Время на отдых – 5 минут.
Следующие сорок часов превратились в одну длинную схватку, разорванную пятиминутными паузами. Теперь после каждого возвращения я сразу закрывал глаза и проверял меридианы. Внутренний рисунок каналов менялся медленно. Настолько, что первые несколько смертей я вообще ничего не замечал. Потом выбрал один небольшой участок возле левого плеча, досконально изучил и запомнил его форму, и начал сравнивать после каждой попытки.
Во время боя небольшой изгиб оставался прежним. Поток проходил через него с привычным сопротивлением, немного терял плотность и только потом уходил дальше в руку. Но после смерти и воскрешения участок становился чуть ровнее.
Чтобы убедиться, я провёл одну попытку почти без техник. Не направлял Ци в щит, не создавал покров и только защищался мечом, постоянно удерживая внимание на выбранном канале. Клон сразу заметил это, пробил щит, вошёл в ближнюю дистанцию и перерезал мне горло. В последний миг меридиан оставался прежним. А когда я снова появился перед экраном, по нему прошёл почти незаметный, короткий золотой импульс. Стенка канала дрогнула и сместилась на едва заметную долю.
Понятно. Перестройка происходила не во время самого боя, а в момент, когда симуляция возвращала меня после смерти. Возможно, устройство сравнивало мои действия с движениями клона, находило ошибки в прохождении Ци и только потом исправляло канал.
С каждой десятой попыткой изменения становились заметнее. Исчезло сопротивление возле плеча. Затем сгладился переход к локтю. Покров собирался быстрее. Я перестал заранее удерживать энергию возле ладони и начал подавать её ровно в момент движения.
И всё равно клон убивал меня.
Однако теперь ему приходилось дольше искать ошибку. Бои растягивались на десять, пятнадцать, иногда на двадцать минут. Мы перемещались по бескрайней воде, обменивались короткими атаками, ломали друг другу ритм и по нескольку минут не давали провести ни одного чистого удара. Я всё чаще доставал его мечом. Неглубокие порезы на руках и корпусе не влияли на бой, но показывали главное: разница сокращается.
К четырёхсотой смерти руки почти перестали дрожать после возвращения. Фантомная боль уходила быстрее, дыхание восстанавливалось за несколько секунд. Однако настоящему телу снаружи требовались вода, еда и хотя бы короткий отдых. Я посмотрел на счётчик.
Смерти – 400.
Победы – 0.
Мысленно потянулся к ощущению физического тела. Небо распалось на голубые полосы. Вода ушла из-под ног, и я снова оказался в круглом зале, стоя перед постаментом. Правая рука лежала на его поверхности. Синий купол вокруг площадки по-прежнему стоял. Оно и понятно, ведь я ещё не закончил.
Тело снова встретило меня сухостью во рту, скованностью в мышцах от длительного стояния и пустым желудком. Я убрал руку, достал воду и выпил половину бутылки. Следом в ход пошли небольшие лепёшки и сладкий чай. Алиса сидела возле края площадки, скрестив ноги. Светлые волосы рассыпались по плечам, зелёный комбинезон мягко светился в отражении барьера. Я доел первую лепёшку и кивнул на постамент:
– Думаю, уже скоро смогу его победить.
– Ты говорил почти то же самое после трёхсотой смерти, – спокойно напомнила Алиса.
Я допил воду, убрал бутылку и качнул головой:
– Тогда это была надежда. А теперь – точный расчёт. За последний заход я умер всего сотню раз. Прогресс налицо.
