Текст книги "Искатель, 2004 № 06"

Автор книги: Андрей Левицкий

Соавторы: Сергей Борисов,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Э-э… – Мерсов растерялся окончательно. – Совсем нет…

– Да, – улыбнулась Медовая. – Поймите, Владимир Эрнстович, я лишь хочу узнать истину. И, кроме вас, помочь мне в этом не может никто.

Мерсов нашел наконец в себе силы подняться и ринулся к двери, будто хотел протаранить ее своим телом. Он ожидал, что получит подножку, а может, пулю в спину, кто знает, не держит ли Жанна Романовна пистолет в кармане платья или в ящике стола. Он еще успел оценить бредовость обеих мыслей – спрятать оружие в узком платье было невозможно, а чтобы дотянуться до ящиков, женщине пришлось бы встать и обойти стол. Мерсов рванул дверь на себя, тут же вспомнил, что открывалась она не в комнату, а в коридор, и тогда дверь распахнулась – она и не была заперта, – в коротком коридорчике по-прежнему было пусто, и Мерсов скатился по лестнице, будто за ним гнались по меньшей мере десять грабителей с ножами.

В себя он пришел на улице перед киоском, на прилавке которого появились три новые матрешки с физиономиями Березовского, Гусинского и Абрамовича – трех евреев, съевших Россию.

– Поговорили? – радостно приветствовал Мерсова продавец.

Отвечать Мерсов не стал, не стал и оглядываться – быстро пошел в сторону подземного перехода, последними словами ругая себя за нелепое желание узнать, кем был самоубийца, по-видимому, действительно написавший «Вторжение в Элинор».

И почему эта женщина поджидала его у киоска? Неужели узнала по фотографии в книге?

У метро Мерсов несколько раз огляделся, представив себе, как это выглядит со стороны – способностей к конспирации у него не было, наверняка он производил впечатление человека, скрывающегося от бдительного ока московской милиции, любой мог подумать, что у него не в порядке документы, и сдать ближайшему постовому.

К черту! – думал Мерсов, дожидаясь поезда. К черту все! Не было никакого «Элинора». Нужно жить, как жил. Забыть, как дурной сон.

Домой возвращаться не хотелось, и Мерсов поехал в центр, побродить по Новому Арбату, потолкаться в магазинах, послушать, о чем говорят в народе, и, может, услышать собственную фамилию хоть в каком-нибудь, пусть даже отрицательном, контексте.

Мобильник зазвонил, когда Мерсов вышел из метро «Арбатская» и направлялся к подземному переходу. Номер, высветившийся на дисплее, был Мерсову незнаком, обычно он на такие звонки не отвечал, но сегодня мысли были в полном раздрае, и палец сам нажал на кнопку включения.

– Владимир Эрнстович, – сказал голос, который Мерсов узнал бы теперь среди тысяч или даже миллионов, – мы не закончили разговор. Где вы сейчас?

Мерсов хотел сказать, что это ее не касается, но ответ сложился сам и произнесся, будто приготовленный заранее:

– На Новом Арбате. Я тут часто обедаю в кафе «Москвичка».

– Приятное место, – согласилась Жанна Романовна. – Если вы закажете мне бутылочку «Фанты» и кофе – черный без сахара, – то я присоединюсь к вам через… скажем, через четверть часа.

Нужно было отключить связь, не отвечая. Нужно было вернуться в метро и поехать домой, а лучше – за город, чтобы в осеннем влажном лесу проветрить и привести наконец в порядок растрепавшиеся мысли. Можно было, в конце концов, потребовать от госпожи Медовой, чтобы она оставила его в покое.

– Хорошо, – сказал Мерсов. – Обычно я занимаю столик у окна.

Если он действительно собирался продолжить разговор, стоило ли убегать из квартиры на Шаболовке?

Стоило, подумал Мерсов. Там была чужая территория. Там он чувствовал себя как бактерия под окуляром микроскопа. Здесь – другое дело. При людях. В привычной обстановке. Совсем другой разговор. У него тоже есть вопросы к этой женщине.

Он заказал бутылку «Пльзенского» и сушки, а для Жанны Романовны – «фанту», кофе и плитку шоколада «Вдохновение». Официант принес заказанное, а из-за его спины (откуда она появилась? Мерсов не видел, чтобы кто-нибудь входил в зал!) возникла Медовая все в той же коричневой куртке и тихо опустилась на стул напротив Мерсова.

– Спасибо, – сказала она, обращаясь не к визави, а к официанту, тот кивнул, улыбнулся и исчез, оставив на столе пенящийся бокал пива и дымящуюся чашку кофе.

– Вы ведь на самом деле не жена Ресовцева! – вырвалось у Мерсова.

– Формально – нет, – охотно согласилась Медовая. – Это что-нибудь меняет в наших планах?

– А у нас есть общие планы? – удивился Мерсов, чувствуя, как разговор опять уходит из-под его контроля.

– Конечно. – Жанна Романовна сделала несколько глотков из бокала с «фантой», а потом отпила из чашки с кофе. – Я хочу знать, что… вы не возражаете, если я буду называть Эдика мужем? Так мы с ним начали считать в свое время, а то, что не было штампа в паспорте… Это важно?.. Я хотела поговорить с вами – вы, кстати, тоже искали такого разговора, если поехали на Шаболовку…

– Эта комната, – перебил Мерсов, – там вы живете?

Медовая нахмурилась.

– Нет, – сказала она. – Это комната мужа.

– Он там жил? – недоверчиво спросил Мерсов.

– Нет, – повторила Жанна Романовна. – Это кабинет, где… Почему вы спрашиваете? Вы же знаете, что муж жил в другом месте.

– Откуда мне знать?

– Вы были у него! Думаете, я не знаю? Вы были у него несколько дней назад, накануне выхода романа из печати.

– О чем вы? – удивился Мерсов. – Я? Был у вас?

– У Эдика.

– А вы… Если он ваш муж…

– Мы обсуждаем наши отношения?

– Я не знал Ресовцева! Я не был у вас дома! Никогда! – Мерсов не заметил, как перешел на крик.

– Я надеялась, что в вас заговорит наконец совесть, – сказала Медовая. – Я думала, что… Ну хорошо. О вашем посещении я узнала от соседки после того, как… После того, как Эдика не стало.

– Я никогда… – Мерсов не закончил фразу. Он знал, что не был знаком с Ресовцевым, но убежденный блеск в глазах женщины свидетельствовал: она верила в то, что говорила. И спорить бессмысленно. Он был у Ресовцева? Пусть докажет.

– Вас не было дома, когда я… приходил к вашему мужу? – выдавил Мерсов.

– К сожалению. У нас с мужем были особые отношения, вас они не касаются, – сказала Медовая, подняв на Мерсова тяжелый взгляд. – Меня не было дома весь вечер, и Эдик ничего не сказал о вашем посещении.

– Так почему же вы…

– Когда Эдик… когда это произошло… Была милиция, они опрашивали всех, соседей тоже… Я слышала, как Лидия Марковна… она живет этажом ниже… сказала, что вечером у мужа был посетитель. Милицию это не заинтересовало, они хотели знать, что происходило в день, когда… Я потом зашла к Лиде, и она мне описала… Это были вы! Среднего роста, лет сорок с небольшим, серый костюм – вы и сейчас в нем, – зеленая рубашка в светлую полоску и бежевый галстук – тот, что сейчас на вас. Волосы черные с проседью, зачесаны на косой пробор… Большой нос с горбинкой… Гладко выбрит…

– И все это вам сказала соседка? – иронически поинтересовался Мерсов. Конечно, Медовая описала то, что видела, правда, рубашка на нем сейчас была бежевая, но зеленая действительно висела на плечиках в шкафу, откуда эта женщина могла знать о ее существовании? Впрочем, даже сказав наобум, она вряд ли ошиблась бы – у всякого мужчины есть в запасе рубашка зеленого, модного нынче цвета.

– Все это мне сказала соседка, – повторила Жанна Романовна. – И еще сказала, что пришли вы примерно в восемь часов, в руке у вас был черный кейс. Вы пробыли у Эдика около часа. Ушли в начале десятого.

– Все это время ваша соседка смотрела в дверной глазок? – Мерсов пытался свести разговор к шутке, но иронию Жанна Романовна не воспринимала.

– Нет, – сказала она, – Лидия Марковна услышала, как хлопнула дверь, и выглянула посмотреть – из любопытства.

– Господи, – пробормотал Мерсов. – Что происходит на свете? Все слова… Ваши слова, мои слова…

– А есть еще «Вторжение в Элинор», тираж пятнадцать тысяч, – напомнила Медовая. – И Эдуард Викторович Ресовцев, которого хоронят завтра в три часа. Вы придете?

Вопрос оказался для Мерсова неожиданным. Он не думал о том, что самоубийцу, возможно, еще не похоронили. Прийти на похороны? Только не это! И вообще нужно заканчивать с этой сюрреалистической ситуацией.

Мерсов поискал глазами официанта, жестом попросил счет, бросил на принесенную тарелочку сотенную ассигнацию, поднялся и пошел к выходу, не взглянув на Жанну Романовну, сидевшую неподвижно и будто потерявшую всякий интерес к происходившему.

Мерсов ушел, сел в первый же троллейбус, шедший совсем не в ту сторону, куда ему нужно было ехать, забился в угол, закрыл глаза.

Господи, думал он, зачем только я поддался искушению? Объяснил бы Варваре, что рукопись пропала, не убили бы меня! Заставили бы вернуть аванс – что еще? Почему я так уверенно говорил этой женщине, что у меня не было иного выхода? Был выход, всегда есть выход, а за неправильные поступки нужно платить.

– Конечная, – объявил водитель. – Просьба освободить салон.

Обращался он лично к Мерсову – кроме него, в троллейбусе никого не было.

В район новостроек Северо-Запада Мерсов никогда не ездил, он даже не знал, есть ли поблизости метро, вокруг стояли шестнадцатиэтажки, такие же, как на противоположном конце Москвы. А может, троллейбус сделал круг и вернулся туда, откуда выехал?

Мерсов заметил отъехавшее от одного из домов такси и замахал руками. Водитель притормозил, равнодушно подождал, пока Мерсов пробирался к машине через завалы стройматериалов.

Приехав домой, Мерсов поднялся пешком на третий этаж, ему показалось, что на фоне окна мелькнула тень, но это была, конечно, игра воображения. Он повернул ключ, вошел в прихожую и затылком ощутил, что кто-то вошел следом. Спина мгновенно покрылась холодным потом, пальцы задрожали, почему-то Мерсов боялся повернуться, нащупал выключатель, свет вспыхнул неярко, расслабленно, будто его размазали по стенам, и голос показался тоже размазанным, что-то странное творилось у Мерсова со слухом, как и со зрением.

– Вы позволите? – спросила Жанна Романовна. Впрочем, на самом деле это был, конечно, не вопрос, а требование, которому Мерсов не мог не подчиниться.

Женщина успела переодеться – сейчас на ней был темно-синий махровый свитер и такого же цвета брюки, она стала похожа на юношу, какого-то голливудского актера, Мерсов даже мог бы вспомнить, на кого именно, если бы хоть на секунду был способен расслабить мысленное напряжение.

– Чего вы от меня хотите? – воскликнул он.

– Правды, – сказала Жанна Романовна.

Медовая прошла в гостиную, нащупала выключатель и, когда вспыхнула люстра, села именно туда, куда Мерсов не стал бы сажать гостью – в угол дивана, самое темное место в комнате.

– Почему вы меня преследуете? – спросил он, оставаясь у двери и показывая, что не намерен вести долгие разговоры и тем более оказывать незваной гостье знаки внимания.

– Я думала, что хорошо его знаю, – тихо сказала Жанна Романовна из полумрака, – а оказалось, что… Странный у нас был брак. Мы слишком редко виделись с Эдиком…

– Наверно, я чего-то не понимаю, – сказал Мерсов. – Вы были замужем за Ресовцевым. И говорите, что редко виделись. Вы разошлись?

– Нет, – покачала головой Медовая. – Эдик и сейчас мой муж. Но жили мы раздельно. Он – на Шаболовке, а я…

Она запнулась, Мерсов подумал, что женщина не хочет называть своего адреса. Он так и думал о ней все время – «эта женщина», не хотел даже мысленно произносить ее имя.

– Так уж получилось, – сказал он, приняв наконец решение, самое правильное, как он подумал, в сложившейся ситуации, – что роман вашего мужа оказался издан под моим именем.

– Получилось? – с иронией спросила Медовая.

– Мы хотим докопаться до истины, верно? Давайте хотя бы доверять друг другу.

Мысль о том, чтобы доверять друг другу, видимо, в голову этой женщине не приходила. Прищурившись, она посмотрела на Мерсова снизу вверх, подумала и сказала с видимым сожалением:

– Хорошо. Все так запуталось… Давайте начнем сначала.

* * *

Сев друг против друга за обеденным столом, они зафиксировали (фиксировал Мерсов, а эта женщина внимательно следила за тем, чтобы он записывал правильно) надежно установленные (то есть признанные обоими за истинные) факты. К таковым с обоюдного согласия отнесли:

эпизод в метро номер 1 – похищение атташе-кейса с дисками;

эпизод в метро номер 2 – возвращение атташе-кейса с подмененными дисками;

эпизод номер 3 (по времени, однако, предшествовавший второму эпизоду) – переданное Мерсову по телефону требование выкупа (символического по сути) за похищенные диски;

эпизод номер 4 – хакерская атака на компьютер Мерсо-ва, в результате которой оказались потеряны все написанные им и сохраненные на винчестере тексты;

эпизод номер 5 – передача Мерсовым для публикации чужого романа, выданного за собственный;

эпизод номер 6 – посещение Ресовцева человеком, похожим (как две капли воды) на Мерсова, вечером накануне выхода книги из печати;

эпизод номер 7 – исчезновение с винчестера Ресовцева всех файлов, связанных с разработкой и текстом романа «Вторжение в Элинор»;

эпизод номер 8 – звонок Ресовцева Мерсову, после чего Ресовцев покончил с собой, повесившись в собственной кухне.

Включение в список эпизодов за номерами 1–4 было признано компромиссом со стороны Медовой, а эпизодов за номерами 6 и 7 – со стороны Мерсова. Два эпизода – за номерами 5 и 8 – не вызвали возражений у обеих сторон, и потому только они могли считаться доказанными.

Когда согласованный текст был перепечатан на компьютере (Жанна Романовна в это время готовила яичницу из четырех яиц, потому что оба проголодались, ничего более существенного, чем яйца, в холодильнике не обнаружилось, а яиц оказалось всего пять, одно решено было оставить Мерсову на завтрак), стороны сели друг перед другом за пластиковым кухонным столиком, впервые за последние часы посмотрели друг другу в глаза и неожиданно почувствовали, что совместная работа произвела странный эффект – независимо от их желания возникло притяжение: притяжение мыслей, взглядов и даже, как ни сопротивлялся этому Мерсов, притяжение тел тоже возникло, а может, оно появилось прежде всего; он с удовольствием смотрел на свою гостью – мужским взглядом, оценивающим и оценившим, он видел под натянутой материей упругие соски, а в глазах этой женщины прыгали чертики желания, да, да, прыгали, и пусть она говорит, что ненавидит его, но чертики в ее глазах все равно прыгали – даже если он выдавал желаемое за действительное.

Мерсов положил свою ладонь поверх ее руки, когда она потянулась за хлебом, и женщина руки не отдернула, даже не попыталась, а потом их пальцы случайно соприкоснулись, когда он передавал ей сахарницу, и еще несколько раз возникало нечто неопределимое, без физических прикосновений, но чувственное и влекущее.

Между тем разговор шел жесткий и совершенно не соответствовал возникавшей близости.

– Почему вы так поспешно дали согласие отформатировать диск? – спросила Жанна Романовна. – Нужно было выяснить – или хотя бы попытаться это сделать, – с какого компьютера произведена хакерская атака.

– Это невозможно, – заявил Мерсов. – То есть мне это было не по силам, Сергей ничего такого не предложил, диск, по его словам, был безнадежно испорчен… Послушайте, может, файлы с компьютера вашего мужа тоже исчезли из-за атаки?

– Чушь, – отрезала Медовая.

– Кому, – воскликнул Мерсов, – кому все это было выгодно?

Медовая впервые за весь вечер промолчала – по ее мнению (и Мерсову не нужны были уши, чтобы это услышать), выгодно все произошедшее было только и исключительно Мерсову.

И тогда, отчаявшись найти хоть какую-то логику в цепи бессмысленных событий, Мерсов воскликнул (Медовая уже встала из-за стола и искала что-то в косметичке):

– Если бы не этот проклятый роман, ваш муж был бы жив!

Медовая ничего не ответила и на это восклицание, она больше не смотрела в сторону Мерсова, собиралась быстро, на предложение проводить ответила коротким «Спасибо, сама» и уже около двери сказала:

– Ваши слова можно расценивать как признание?

И ушла, тихо закрыв за собой дверь.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

– Опять винчестер полетел? – спросил Сергей, когда Мерсов взял его за локоть в подъезде и с просительными интонациями принялся говорить что-то о необходимости и одновременно невозможности получения информации.

– Нет-нет, – сказал Мерсов. – С компьютером все о’кей. Я хочу…

– Если вы хотите выяснить, – догадался Сергей, – кто на ваш комп порчу навел, то можно попробовать.

– Да? Я в этом не разбираюсь, но информации на жестком диске уже нет…

– Обижаете, Владимир Эрнстович, – выпятив губу, сказал Сергей. – Конечно, я сохранил что мог. Почтовые установки уцелели, иначе как бы вы с нового «винта» свою почту читали?

– Черт, – сказал Мерсов, – я и не подумал.

– Так чего вы хотите? – деловито продолжал Сергей. – Сыщики идут по следу компьютерных взломщиков?

– Примерно. Ты можешь выяснить, с какого компьютера прошла атака?

У Сергея заблестели глаза – в фигуральном, конечно, смысле, но Мерсову показалось, что в полумраке подъезда зрачки у парня действительно сверкнули, будто изнутри вырвался на короткую секунду яркий светлый луч.

– Не сейчас, – с сожалением сказал Сергей. – До вечера занят. Дела.

Сказано это было с таким видом, будто дела у него были по меньшей мере связаны с государственной политикой или принятием основополагающих жизненных решений.

– Девушка? – спросил Мерсов, но Сергей не поддался на провокацию.

– Вечером вы дома? – спросил он. – Если я зайду в семь – нормально?

– Нормально, – согласился Мерсов.

До семи он успеет сделать еще одно дело. Искать эту женщину Мерсов не собирался. Но, может, в Интернете что-то есть на Ресовцева, он ведь работал где-то, имел даже степень – так, во всяком случае, можно было заключить со слов этой женщины, – писал научные работы, обзоры какие-нибудь…

Поднявшись к себе, Мерсов рассовал по полкам холодильника принесенные из магазина продукты, переоделся, просмотрел газеты и журналы. И подумал вдруг, что если бы Жанна Романовна сейчас сидела рядом на диване, или хотя бы чуть поодаль на стуле, или в кресле у журнального столика, то он не был бы сейчас так раздражен и не ощущал бы в душе раздвоенности: надо в конце концов признаться – он хотел ее видеть, но чтобы она не задавала вопросов, а молча сидела и смотрела на него, и ждала его решений, его поступков.

Они могли бы вместе пообедать – Мерсов умел готовить стейки, но у этой женщины все получилось бы лучше, мягче, воздушнее, и приправу она наверняка смогла бы соорудить для вкуса, а так ему пришлось довольствоваться кетчупом. Он поел, вымыл посуду, представляя, как эта женщина могла бы вытирать тарелки. По идее, найти ее – не проблема, достаточно спросить у продавца матрешек. Но зачем ему это?

Сергей явился на полчаса раньше, чем обещал, избавив Мерсова от необходимости вышагивать в ожидании из угла в угол, потому что после ужина напала на него хандра – он называл это вечерней депрессией, чувствовал, когда за окном сгущались тучи и начинал моросить мелкий нудный дождь. Можно не выглядывать – наверняка стекла за шторами уже мокрые от стекающих капель.

Парень явился в мрачном расположении духа, прошел к компьютеру без лишних слов, на хозяина бросил косой взгляд – не мешайте, мол, – и Мерсов отправился в кухню, пил чай с печеньем, прислушивался к тихому ворчанию соседа (тот разговаривал сам с собой или напевал что-то под нос) и ждал, когда его позовут.

Через час Сергей вошел в кухню и спросил:

– У вас только чай?

– Есть коньяк, – сказал Мерсов, удивившись тому, как быстро молодое поколение пристрастилось к алкоголю.

– А пива нет? – поинтересовался Сергей.

– Нет, – сказал Мерсов.

– Ну и не надо, – легко согласился Сергей. – Я просто так спросил. Сам не люблю, но в компании приходится – чтобы за идиота не приняли.

– За идиота я тебя не приму, – улыбнулся Мерсов и спросил: – Удалось что-нибудь выяснить?

– Адресок могу дать. Пришлось взломать несколько промежуточных серверов, чтобы проследить путь. Славная работа, понравилось. Вот.

Он положил перед Мерсовым полоску бумаги, оторванную от газетного листа. Почерк был корявым, но вполне внятным.

– Resovtsev, – прочитал Мерсов, – mail.ru. Вот так-так…

– Что? – заинтересованно спросил Сергей. – Фамилия вам знакома? Неужто кто-то из друзей вас хакнул? За такие вещи вообще-то морду натирают.

– Я бы и натер, да некому, – пробормотал Мерсов. Ресовцев, подумал он. Что же, черт побери, получается? По каким-то лишь ему ведомым причинам Ресовцев навязал чужому человеку собственный роман, а чтобы тот не смог отвертеться, уничтожил все файлы в его компьютере, после чего…

Господи, глупость какая! Он ведь покончил с собой и сделал все, чтобы обвинить в своей смерти не знакомого с ним автора.

Сделал все? Нет, если бы Ресовцев хотел сделать именно все, то оставил бы записку, где написал ясно: «В моей смерти прошу винить гнусного плагиатора Мерсова Владимира Эрнстовича, укравшего мою рукопись, которую я писал всю сознательную жизнь». Тогда Мерсов действительно не отвертелся бы – вот текст, опубликованный под его именем, а вот черновики, сохраненные в компьютере Ресовцева и датированные разными годами…

Ничего подобного Ресовцев не сделал.

– Владимир Эрнстович, – тихо произнес Сергей, – что-нибудь случилось? Что с вами?

– А? – Мерсов вернулся на кухню из маленькой комнатки в собственном сознании, где он сидел на полу, наедине с мыслями, которых не должно было быть. – Нет, Сережа, ничего, просто задумался… Послушай, – Мерсову пришла в голову неожиданная мысль, и он поспешил поделиться ею прежде, чем успел оценить и понять, насколько она опасна. – Вот ты узнал адрес, верно? Значит, если хакер с того адреса пролез в мой компьютер и сотворил пакость, то ведь и ты можешь пойти в обратном направлении и узнать хотя бы – я не говорю уничтожить, а всего лишь узнать, – какая информация записана у него на винчестере? Например, есть ли там файлы с определенными названиями или содержанием. А?

– Ну вы даете! – искренне изумился Сергей. – С чего вы взяли, что кто-то взламывал ваш комп?

– Как? – удивился Мерсов. – Ты сам говорил…

– Ну да, я так думал сначала. Но я же дал вам электронный адрес, а не номер компа, правильно?

– Я в этом не разбираюсь, – пробормотал Мерсов, – какая, собственно, разница?

– То-то и видно, что не разбираетесь, – вздохнул Сергей и, поудобнее устроившись на стуле, приготовился просветить Мерсова в технике компьютерных убийств. – Хакер что делает? Он ищет нужный компьютер по его номеру, взламывает коды, если они есть, а у вас их и не было, влезает в операционную систему и делает что захочет – может сразу вам «винт» отформатировать, а вы будете в это время на экран смотреть и не врубаться, отчего изображение вдруг исчезает… А к вам конкретно никто не влезал, понимаете? Вы почту в тот момент получали, правильно? Вам пришло письмо с автоматически активируемым вирусом. Есть несколько видов вирусов, которые приходят с почтой. Один начинает действовать, когда вы вскрываете приложенный к письму файл. Другой – когда начинаете читать письмо. А третий – сразу, как только почта оказывается у вас на диске. Такой вирус вы и получили. Это не червь, черви сразу рассылают себя по всем адресам, что находят в вашей адресной книге. Никто из ваших знакомых не пожаловался, что получил от вас бяку?

– Нет, – покачал головой Мерсов.

– Значит, не червь. Но сильный вирус, вроде Чернобыля. Он вам сразу снес половину исполняемых файлов, чтобы вы ничего предпринять не успели, а потом принялся уничтожать остальное. Если бы вы меня вовремя не позвали…

– Он просто послал письмо… – проговорил Мерсов, пытаясь сопоставить новую информацию с тем, что знал раньше.

– Через бесплатный почтовый сервер, – кивнул Сергей.

– Значит, – сделал вывод Мерсов, – ты не можешь найти тот компьютер, влезть в него и посмотреть…

Сергей тихо засопел, предложение его, похоже, заинтересовало, ему было интересно, ничего подобного он прежде не делал. Почему нет?

– Почему нет? – сказал Сергей, глядя в пол. – Можно, наверно… Если тот компьютер подключен к сети… Определить по электронному адресу… Гм… Это ж надо провайдера взламывать… Вы понимаете, что это значит?

– Нет, – признался Мерсов. – Какой еще провайдер?

– Тот компьютер, где у вашего Ресовцева хранится почта.

– А разве не на его собственном…

Сергей только рукой махнул и усмехнулся достаточно презрительно, чтобы Мерсов ощутил свою полную компьютерную безграмотность, но все же и снисходительно, чтобы Мерсов не обиделся.

– Ну хорошо. Провайдер так провайдер.

– Сложно и опасно, – сообщил Сергей. – Там наверняка защита. Можете схлопотать. И вообще это подсудное дело.

– Понятно, – сказал Мерсов. – Не можешь, значит.

– Почему не могу? В принципе…

– Или не хочешь.

– Подумаю, – сказал Сергей, поднимаясь. – Это может не один час занять, а мне на завтра математику готовить. И вообще…

Сделав неопределенный жест, который можно было истолковать и как отказ, и как согласие, Сергей пошел к выходу, так и не взглянув Мерсову в глаза. Будто сообщник по грязному делу, подумал Мерсов. Будто ему предложили банк ограбить, а он и отказать не хочет, и пойти не решается.

– Спокойной ночи, – сказал Мерсов.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Утром голова раскалывалась, работать Мерсов не мог, сидел на кухне, пил чашку за чашкой крепкий кофе, к головной боли добавилась боль в левой стороне груди.

Зазвонил телефон, и приятный женский голос, представившись Анной Трофимовной Селезневой, руководителем художественного отдела Дворца культуры «Сокольники», спросил, не согласится ли уважаемый автор замечательного романа «Вторжение в Элинор» провести встречу с читателями. Все будет организовано. Продажа книг, в частности. Об оплате договоримся…

Началось, подумал Мерсов. А Варвара хороша – наверняка это она телефон сообщила.

– Извините, – сказал он. – Не могу. Занят. Пишу новую книгу. Не могу оторваться. Но обязательно позвоню, когда буду свободен. Оставьте ваш телефон, хорошо?

Номер он записал на оторванном клочке газеты и, скомкав, бросил на корзину. Телефон зазвонил опять.

– Если вы насчет презентации… – начал Мерсов в ответ на чье-то «Здравствуйте, Владимир Эрнстович» и осекся: голос показался знакомым.

– Я не насчет презентации, – сказала эта женщина. – Я насчет того, что похороны сегодня. Вы придете?

– Спасибо, Жанна Романовна, – сказал он. – Я не буду на похоронах, извините. Выражаю вам свое соболезнование…

– На похоронах вы будете, – сказала эта женщина. – В три. Калитниковское кладбище. У главного входа.

И положила трубку.

* * *

К полудню зарядил нудный дождик, такой мелкий, будто с неба не капли падали, а текла тонкой струйкой холодная водица из прохудившегося крана. В такую погоду даже близкие друзья покойного, скорее всего, останутся дома.

Мерсов сделал себе яичницу с ветчиной, возиться с полуфабрикатами не хотелось, а выбегать в кафе – подавно. Обедал на кухне, занавесив окна шторой и включив свет – создавал для себя ощущение оторванности от мира. Положив опустошенную тарелку в раковину, Мерсов достал из шкафа в прихожей осеннюю куртку и зонт, повесил на вешалку, вернулся в кабинет, постоял немного у окна и пошел одеваться.

Что я делаю? – спросил он себя, выходя из квартиры. Зачем мне это нужно? В такую погоду…

Почему-то погода представлялась ему самым существенным аргументом против поездки на противоположный край Москвы.

А ведь хоронить его должны из квартиры, мелькнула запоздалая мысль. Туда и нужно ехать, увидеть наконец, где он живет. И людей, его окружавших, – в квартиру они почти наверняка придут, а на кладбище не поедут. Почему я не спросил у этой женщины? Сказала: на кладбище, и у меня будто ступор случился. А нужно было про квартиру спросить – адрес, как проехать…

«Почему, – подумал Мерсов, – голос этой женщины вызывает у меня торможение рассудка? Почему нужные вопросы приходят потом? Почему нужные ответы не возникают вовсе? Почему я делаю все так, как хочет она, а не так, как нужно мне?»

От остановки автобуса до ворот кладбища Мерсов бежал, прикрываясь зонтом. Он замочил брюки, в туфлях хлюпало, лицо было мокрым, будто от слез, но когда Мерсов вошел в ворота, ливень прекратился, последняя капля – тяжелая, как камень, – ударила его по носу и упала на подбородок. В тучах появились просветы, будто полыньи в серых и грязных ледяных торосах. Выглянуло солнце, сразу стало тепло, но полынья затянулась, и мгновенно вернулся холод.

Небольшая группа собралась в новой части кладбища, гроба из-за спин не было видно. Эта женщина стояла в стороне, будто не имела к покойному никакого отношения, присутствовавшие не обращали на нее внимания.

Мерсов отошел за высокий памятник, похожий на самолетное крыло – может, здесь и впрямь был похоронен разбившийся летчик, а может, мечтатель, которому так и не довелось подняться в небо.

– Спасибо, – голос был тихим и донесся будто из-под земли. Мерсов обернулся – эта женщина стояла за его спиной и смотрела на него печальным взглядом, от которого хотелось взвыть, взять ее руки в свои, говорить слова утешения, бесполезные, но необходимые… Мерсов так и сделал, не узнавая себя и не понимая, что с ним происходит. Ладони у этой женщины были холодными и влажными, она тихо повторяла «Спасибо, спасибо», а он растирал ей пальцы и неожиданно прижал их к своим щекам.

– Пойдемте отсюда, – сказала Жанна Романовна, отняла у Мерсова руки и пошла в глубь кладбища, где еще и могил не было, а только приготовленные к захоронению участки. Мерсов оглянулся – все, кто пришел проводить Ресовцева, шли по аллее к выходу, никто не смотрел на Медовую, будто она была здесь такой же чужой, как Мерсов.

– Почему они… – начал он и замолчал, не зная, как закончить фразу.

– Потому что никогда не понимали нас с Эдиком, – сказала эта женщина. – Они и Эдика не понимали, а меня подавно.

– Понятно, – согласился Мерсов, ничего в этой фразе не поняв.

Они дошли до забора, где обнаружилась небольшая зеленая дверь (Господи, подумал Мерсов, совсем, как у Уэллса), эта женщина потянула за висевшую на честном слове ручку, дверь с гнусным скрипом отворилась, и они вышли на улицу, где Мерсов никогда не был – ему даже показалось на мгновение, что улица расположена не в Москве, а в другом городе, тихом, провинциальном, Вологде или Воронеже, здесь стояли двухэтажные дома с наличниками и двускатными крышами, росли плакучие ивы, а тишина стояла такая, будто не улица это была, а трехмерная фотография.

Медовая направилась к старенькому «жигуленку», села за руль, открыла для Мерсова дверцу рядом с собой. В машине пахло смесью бензина и французских духов – тошнотворный запах, почему-то вызвавший у Мерсова ассоциацию с могилой.

– Это ваша? – спросил Мерсов. – Я думал…

– Нет, – сказала эта женщина, включила двигатель, но с места не трогалась, ждала, видимо, когда мотор прогреется. – Мы с Эдиком не накопили. Машина от фирмы, я на ней по объектам…