Текст книги "Пищевая цепочка"

Автор книги: Андрей Левицкий

Соавторы: Виктор Ночкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 12

Слепой прикинул, что не успеет до наступления темноты к лагерю на кладбище техники, значит, придется поискать другой ночлег. Сейчас он находился неподалеку от форпоста «Долга», там можно провести ночь. Еще несколько месяцев назад ему бы и в голову не пришло связываться с этой группировкой. На то были две причины. Во-первых, Слепой испытывал некоторое предубеждение против строгих долговских порядков – он привык считать себя вольным человеком, то есть довольно безалаберным и не любителем дисциплины. Во-вторых, «долговцы» за право прохода по их территории взимали плату – это Слепому очень не нравилось. Однако недавние события изменили его отношение к группировке, он познакомился с несколькими «долговцами», оказалось, что они нормальные парни… Что же касается платы, то денег у Слепого пока что оставалось достаточно, чтобы не мелочиться. Пусть Гоша Карый финансирует группировку «Долг»! Приняв решение, сталкер направился к блок-посту. Пока добрался, уже порядком стемнело, и в сумерках издалека были видны фонари на шлемах. Черные бронированные комбинезоны «долговцев» оставались почти неразличимы на темном фоне; казалось, что яркие огоньки плывут над бруствером из бетонных блоков сами по себе, подвешенные в сыром густом воздухе. Здесь следовало передвигаться очень аккуратно, и Слепой замедлил шаг. Он выбрался на грунтовую дорогу, которая вела к проему в бруствере долговского блок-поста, и не спеша побрел навстречу лучам света – «долговцы» уставились на одинокого путника, фонарики развернулись к пришельцу. Сталкер шел, держа руки на виду, таков порядок. Его разглядывали, а сам он не мог видеть лиц часовых – свет фонариков мешал.

– Хромой, ты, что ли? – окликнул знакомый голос. Хромым сталкеру пришлось назваться, когда он скрывался от агентов «Монолита», под этой кличкой его и знали в «Долге».

– Я! Камыш?

– Точно! Вали к нам.

Слепой прикрыл глаза ладонью, чтобы не слепило, и теперь тоже разглядел Федора Камышова, с которым познакомился, когда распутывал историю с нападением «монолитовцев» на блок-пост «Долга».

– Какими судьбами? – спросил Камыш, обменявшись с гостем рукопожатием. – Я слыхал, ты в завязке. Врали, значит, люди?

– Я очень популярная персона, все знают, где я и чем занимаюсь, – ухмыльнулся Слепой. – Скоро обо мне будут анекдоты рассказывать. Только я теперь не Хромой, а Слепой. Ногу вылечил, так что… А завязать – да, было дело, собирался завязать, но ты же знаешь, как это бывает: ну еще разок, ну последний… ну на посошок… ну еще капельку – вот я снова здесь. Принимаете гостей?

– А как же! – Камыш был настроен радушно. – Мужики, это свой, для «Долга». Слепой, значит? Ты, Слепой, можешь не платить за вход на нашу территорию.

Кто-то из бойцов «Долга» буркнул несколько слов. Смысла Слепой не разобрал, но в голосе парня сквозило недовольство.

– Нет, Камыш, – величественно заявил Слепой, – я нынче как принц благороден и щедр. И богат тоже как принц! Давай лучше сделаем по правилам, я заплачу, как все. Переночевать у себя позволите?

– О чем речь! Примем как принца!

Блок-пост был оборудован, как обычно у «Долга» – бетон, мешки с песком. Все, что требуется для круговой обороны. Внутри ограды – два жилых вагончика. Камыш повел гостя в кунг и, не слушая возражений, усадил за стол. Сам полез в оружейный ящик под нарами, стал подавать Слепому стаканы, тушенку, завернутый в газету батон; появилась на свет и бутылка. Когда выпили за удачу, Слепой решил разузнать, как недавний переполох выглядел со стороны «Долга».

– Камыш, а как вы заваруху пережили? Военные во время облавы «Долг» не трогали?

– Пришлось посты снять, всех отозвали на базу. Туда миротворцы не совались, у нас с ними это… как бы… ну, нейтралитет, в общем. Они делают вид, что нас не замечают, и в этот раз тоже. А ты как?

– Я в подвале пересидел. Камыш, а что у вас говорят, из-за чего шухер-то был?

«Долговец» снова наполнил стаканы.

– Это, брат, сверху указание пришло… Ну, давай за чистое небо, что ли?

– Ну… – Слепой выпил, придвинул банку тушенки. – А что за верх, откуда такой шум поднимают? Всю Зону перебаламутили.

– Не, не всю. От Кордона развернули цепь, вертолеты у Свалки десант высадили, из Темной долины третья колонна подошла. Вот этот район и отутюжили. Верх… Большой верх, большой. Штаб международного контингента. Ну а там кто? Петрищев, Шмидт, Вильяме. Скорее всего, Петрищев приказ отдавал.

– Генерал-лейтенант Петрищев, я слыхал о таком! А ему-то чего вдруг понадобилось?

– Конечно, ты слыхал, а как же! Большой человек… и к тому же, говорят, большая задница. Таким всегда что-то да понадобится. Была какая-то заваруха к западу от Кордона, прорыв Периметра.

– Кто-то в Зону пробивался?

– Непонятное дело. Вроде, говорят, мутанты из Зоны наружу проломились через минные поля, но там была стрельба, какую-то машину взорвали, то ли бандиты, то ли военные погибли. Да я сам толком ничего не знаю. Сейчас все перемешалось, не поймешь, кто где. – Камыш задумчиво потянулся к бутылке. Потом вспомнил: – Постой-ка, если ты Слепой, то, наверное, из «звездного десанта»? Я с одним из ваших здесь познакомился. Бузяк, знаешь такого?

– А как же! И где он? Что с ним?

– У нас на базе теперь хабар обменивает. Я так понял, что он, как на вечную прописку перешел, потыкался там и здесь… ну и к нам. У нас надежно! Вот и сегодня утром через наш блок-пост прошел. Он обычно денька три-четыре бродит, потом с хабаром назад. Если задержишься у нас, встретитесь.

– Хорошо бы, конечно… – Слепой задумался. На самом деле встречаться с Бузяком было не с руки – мало ли, какие вопросы тот задаст. Рассказывать, по какой причине он, Слепой, снова в Зоне, по понятным причинам не следовало. Особенно в свете того, что Камыщ поведал об армейской операции.

В общем-то Слепой не узнал ничего нового. Генерал Петрищев отдал приказ искать того, кто, возможно, прошел сквозь брешь в Периметре, – это вполне очевидно. Из-за этого развернули войсковую операцию, перебили нескольких бродяг, которых угораздило оказаться не в то время и не в том месте… Обычно миротворцы не бывали настолько настойчивы, но в этот раз начальство потребовало конкретного результата. Разумеется, подчиненные, которым с верхушки пищевой цепочки миротворческого контингента был спущен глупый приказ, не стали слишком усердствовать и поленились разыскивать именно его, Слепого. Группы военных прошли со стрельбой по югу Зоны и свернули операцию, едва удалось заполучить несколько трупов. Покойников доставили на большую землю, а Петрищеву доложили, что их взяли неподалеку от места прорыва Периметра. Своей вины Слепой не ощущал, Зона – не место для рефлексии. И хотя беднягам он сочувствовал, но полагал, что если кто и виноват, так скорее Карый и Петрищев.

Так всегда бывает: когда хищники делят охотничьи угодья, это заканчивается потерями в нижних звеньях пищевой цепочки. Однако что с Петрищевым? Ему показали тела – хватит этого генералу, чтобы успокоиться? Кто знает… Хотя особо надеяться не следует. Человек, способный поднять армейские подразделения с бронетехникой и вертолетами, перетряхнуть изрядный кусок Зоны, перебить немало людей и мутантов, может не остановиться на достигнутом. Ему, Слепому, следует быть поосторожнее. Размышления сталкера прервал Камышов. «Долговец» разлил по стаканам остатки водки и сказал:

– Давай за дружбу, что ли? Бузяк твой в «Звезду» не вернется. Я так понимаю, он у нас надолго осел. И ты бы, Хромой… то есть Слепой, и ты бы подумал, а? Мы правильным мужикам всегда рады.

– Да я…

– Не, я все понимаю, – продолжал, не слушая ответов, Камыш, – я ж тебя не зову в «Долг» вступать. Ты, как Доза, как Бузяк, хабар к нам неси, наши перекупщики не обманут! Ну а ежели вдруг чего не так, обращайся ко мне или к Рожнову, мы ж всегда поможем!

– Спасибо, конечно, но дело в другом. Женюсь я, – улыбнулся Слепой. – Сейчас прощальные гастроли.

– Ах, вот как! Это я понимаю! – Камышов вскочил. – Нет, ты сиди, сиди.

Слепой, который начал было вставать, опустился на стул. А «долговец» снова полез под нары и вытащил вторую бутылку.

– За дружбу выпили, но коли такое дело, то и за любовь тоже нужно! Редко, признаться, такой хороший повод выпадает. Честно сказать, больше за упокой приходится…

Когда Слепой по просьбе «долговца» продемонстрировал фотокарточку Ларика, Камыш покачал головой и сказал, что теперь ему кажется, одного тоста за любовь недостаточно. Да что там кажется! Он совершенно уверен, что недостаточно! После второго тоста за любовь Камыш пустился в воспоминания, стал допытываться, с какой стати Слепой поменял кличку. Тот отшучивался… В общем, посидели, конечно, неплохо, потом в кунг заглянул боец и сказал, что слышна отдаленная стрельба, но на помощь никто не зовет, тревожных мейлов не пришло. Камыш со Слепым на всякий случай проверили свои почтовые ящики – туда тоже не свалилось ничего существенного. Камыш махнул рукой – мол, если в самом деле что-то происходит, утром разберемся, что там и кто стрелял, а ночью все равно никуда не пойдешь…

Слепой распрощался с гостеприимным Камышовым и пошел на базу «Долга». Раз уж все равно оплатил проход по территории группировки, неплохо заглянуть и туда. Может, какие-то новости удастся разузнать.

Часть Зоны, окруженная блок-постами «Долга», считалась вотчиной группировки, но на деле здесь было не намного безопаснее, чем на территории, которая формально никому не принадлежала. Здесь разве что можно было меньще опасаться встречи с мародерами – те предпочитали держаться подальше от «долговцев», которые не давали бандюкам спуска. Ну а мутанты сюда проникали точно так же, как и в любой другой квадрат Зоны.

* * *

Пальбу, которая насторожила «долговцев», могли бы услышать и Курбан с Эфиопом – псы обложили их не так далеко от блок-поста. Но эти двое были слишком обеспокоены собственным положением, чтобы прислушиваться к отголоскам перестрелки. Они стояли рядом у костра, рыжеватые сполохи бродили по кустам, тени удлинялись и укорачивались, от этого на темной листве вдруг проступали странные силуэты. Снова на границе света и тени возник серебристый пес, Эфиоп вскинул оружие, Курбан рявкнул: «Нет!» – и верзила не стал стрелять. Призрак – точь-вточь как прежде – развернулся и прыгнул в кусты… растаял в темноте, не потревожив ни листочка.

– Что делать-то, а? Что делать?… – растерянно пробормотал Эфиоп.

– Не тратить попусту патронов, понял? – Курбан шагнул в сторону и повел стволом АКМ, будто ошупывал темноту. – Стреляй, только если будешь уверен, что зверь настоящий.

И тут же грохнул дробовик, потом еще раз. Курбан обернулся, он был готов отругать «отмычку», у которого не выдержали нервы. Но тут к звездам взлетел громкий вой раненого пса, мохнатое тело забилось и завертелось в траве. Чернобылец был так занят иллюзиями, что ослабил контроль над стаей, и крупный самец вырвался из-под власти вожака. Эта тупая тварь видела добычу и без колебаний бросилась в бой. Эфиоп торопливо перезарядил обрез. Его дробь разворотила псу лапы, мутант не мог встать, но и не умирал. Он бился, истекал кровью, и запах добычи заставлял стаю беситься. Серебристый силуэт снова показался на миг и тут же пропал, потом объявился в нескольких шагах и опять исчез. Кусты заколыхались, тени замелькали быстрее. Курбан, не спуская взгляда с зарослей, подтолкнул сапогом груду хвороста. Костер вспыхнул ярче – и пламя отразилось в больших круглых глазах, силуэт крупного зверя проступил во мраке. Этот был настоящий. Но Курбан не успел прицелиться – чернобылец отпрянул и растаял в ночи, зато в кустах показались острые морды. Клыки в свете костра казались алыми, будто уже окрасились кровью. Псы мелькали в листве, подбирались все ближе. Вожак едва сдерживал стаю, готовую напасть на чужаков. Курбан шумно выдохнул, дал короткую очередь, кусты отозвались воем, тени замелькали живее. Ствол «калаша» ходил из стороны в сторону.

Сталкеры понимали, что, если псы нападут, отбиться будет очень трудно. Двустволку Эфиоп перезарядить не успеет. Два заряда дроби, а потом надежда на один автомат… Рычание сделалось громче, тень за кустами сгустилась – псы вот-вот должны были броситься в атаку. Где-то в отдалении прозвучал одинокий вой: «О-хо-хо…» Голос был высокий, тонкий, так воют щенки. На зов отозвался другой, третий… Потом кусты задрожали, тени под ними сделались тоньше и прозрачнее псы отступили. Курбан покосился на Эфиопа.

– Что это они? – спросил тот, тяжело переводя дух. Курбан сам не понимал, почему свора отступила.

– Что-то случилось, щенки подали голос… Не знаю, что там, но нужно бежать. Хватай рюкзак, потом прикроешь меня.

Сперва Эфиоп забросил за плечи поклажу, потом встал перед зарослями с оружием наготове, пока Курбан хватал свои пожитки.

– Костер? – коротко спросил блондин.

– Пусть горит, вчера был дождь, все мокрое. Лес не загорится… Ну давай, давай! Последние слова Курбан бросил уже на бегу.

Эфиоп задержался, чтобы отшвырнуть сапогом груду хвороста от костра, и припустил следом. Стая ушла в южном направлении, оттуда доносились завывания, иногда низкий рык и, кажется, звуки грызни. Курбан уводил спутника на север, подальше от псов. Убежать они бы не смогли, пустись стая в погоню, но слепым собакам почему-то стало не до них.

– Кто-то, – выдохнул на бегу Эфиоп, – напал… сзади… а?

– Ага… – выдавил из себя Курбан. Хотя рюкзак, который тащил «отмычка», был тяжелее раза в полтора, старший сталкер выдохся намного раньше. Однако продолжал отчаянный бег из последних сил.

Ночью лес выглядит совсем иначе, даже этот молодой лесок, по которому бежали Курбан с Эфиопом, казался зловещим, игра теней под деревьями и переливы серебристого лунного света на полянах странно изменяли ландшафт. Когда ветер шевелил кроны невысоких дубов и кленов, темнота перемещалась, редколесье наполнялось шорохом и скрипом… Лес не молчал, но завывания мутантов остались позади. Слепые псы охали и скулили совсем далеко, эти звуки медленно гасли, стихали… Иногда подавали голос ПДА, и сталкеры замедляли бег, выискивая невидимые в темноте аномалии… Наконец Курбан почувствовал, что больше не может и бежать.

– Кажется… оторвались… – выдохнул он и опустился в серебристую под лунным светом траву.

***

Неизвестный зверь, вожак стаи, заставил Тварь насторожиться. Она ощутила его волю, его прикосновение к собственному сознанию. Это было опасно. Поэтому Тварь решила воспользоваться моментом. Стая охотилась, Тварь подкралась с тыла. Как обычно, пока взрослые бойцы кружили около добычи, самки с детенышами держались в стороне. На них и напала Тварь. Вожак, конечно, должен был позаботиться о безопасности щенков, однако чернобыльский пес не слишком обеспокоился присутствием одинокого чужака и сосредоточился на опасной охоте. Будь на месте Твари обычный зверь, даже очень сильный и ловкий, самки сумели бы дать ему отпор. Но этого противника им было не одолеть. Тварь атаковала молниеносно. Жертва ее атаки еще валилась в траву с разорванным горлом, а Тварь уже зависала в прыжке, направленном на новую цель. Слепые суки скулили, метались, но не поспевали за быстрыми движениями Твари. Потом пришла очередь щенков, с этими Тварь расправлялась еще быстрее. Вой умирающих щенков заставил чернобыльца увести стаю от костра – спасение самок и молодняка было важнее охоты.

Тварь ждала посреди поляны. Ночью кровь кажется серебристой, пока не свернется, – и чернобылец увидел чужака, застывшего среди серебристых луж и пушистых холмиков – мертвых щенков. Следом за вожаком на поляну выступили слепые псы, они поднимали острые морды, тревожно втягивая запах крови и смерти. Чернобыльцу стало тяжело удерживать стаю в повиновении – мутанты бесились от желания убивать и от голода. Эти твари всегда голодны, а поляна была завалена пищей. Мертвые соплеменники были для слепых псов такой же едой, как и любая добыча. Тварь собак не слишком пугала – в ее запахе им чудились знакомые оттенки, хотя и мешались с неизвестными, но этот зверь был один против стаи, и стая была готова напасть. Вожак оценивал противника совсем иначе, потому что был зрячим и отлично видел в темноте. Он не только ощущал непривычный запах, но и различал приземистого, плотно сбитого зверя, плавно переступающего мускулистыми лапами. Тварь припадала к земле и кралась к центру полукруга, образованного стаей. Она не боялась, и вожак решил включить этого пса в свору. Чернобылец был опытным старым зверем, он отлично умел контролировать слепых псов и не сомневался, что сумеет справиться еще с одним. Куда труднее оказалось сдержать стаю, готовую броситься на чужака. Поэтому сперва чернобылец сосредоточился на слепых псах. Те, пусть и неохотно, подчинились. Полукруг распался, псы, подвывая и изредка рыча, попятились – им страшно не хотелось отказываться от драки, тем более что они не сомневались в исходе, их-то много против одного пришельца! Но воля вожака была сильнее; подчиняясь его приказу, псы отступали, поджимали куцые хвосты и скалили клыки.

Тем временем Тварь, стелясь по серебристой траве, приблизилась к чернобыльцу. Она оглядела вожака снизу вверх, и ее взгляд сфокусировался на горле. Она не спускала крысиных глаз с точки на мощной шее чернобыльца – той самой точке, куда нужно вонзить клыки. Ноздри собачьего носа Твари шевелились, втягивая запахи, исходящие от вожака. Не делая резких движений, она приближалась на расстояние прыжка – того самого, последнего прыжка. По мере того как расстояние между ними сокращалось, чернобылец опускал голову. Он был куда крупнее и тоже знал, как следует провести этот бой. Вот Тварь подобралась совсем близко и прижалась к земле – так, чтобы заветную точку на горле противника не прикрывала поросшая серебристым мехом челюсть. И тут вожак нанес удар. Разом, всей мощью – он выпустил сознания слепых псов и сосредоточил свою волю, весь заряд психической энергии на чужаке. Он спешил, чтобы завладеть Тварью прежде, чем растерявшиеся псы придут в себя. Чернобылец ощерил клыки и зарычал, отвлекая Тварь от настоящей, невидимой атаки, мысленно потянулся к ней, ощупал бесплотными лапами мозг, облизал призрачным языком и установил связь. Эта связь имела четкую организацию. В одну сторону по незримому каналу будут струиться приказы, в другую – сигналы о замеченной добыче либо опасности. Ну вот и все, как обычно прошло легко. Очень легко. Чернобылец не успел сообразить, что собачий мозг, которым он овладел, не располагает телом, – он спешил восстановить управление слепыми псами. Те уже начали осознавать себя свободными от контроля, и вожаку нужно было поторопиться.

Тварь перекрыла нервные каналы, связывающие собачий мозг с ее телом. Немыслимое дело для любого иного существа – но не для Твари. Теперь она снова была крысой. Тугие, будто стальные пружины, мышцы задних лап распрямились, Тварь совершила молниеносный, точно выверенный прыжок – и собачьи клыки, управляемые мозгом крысенка, вонзились в горло чернобыльца, в ту самую заветную точку. с которой Тварь не спускала глаз. Слепые собаки так не сражаются, это была атака крысы. Мощные челюсти, на которых Тварь нарастила дополнительные мышцы, легко прокусили шкуру на горле мутанта, хлынула кровь… Слепые псы, связь с которыми чернобылец едва успел восстановить, получили последний – очень четкий и ослепительно яркий – сигнал: боль, и ужас, и страх неминуемой гибели. Агония умирающего вожака ретранслировалась по невидимым каналам всей своре. Слепые дружно завыли, попятились, потом побежали прочь. Их гнал невыносимый страх – скорей, скорей, подальше отсюда, от муки, от боли, от тоски и смерти… Куда угодно! Два перепуганных пса угодили в «воронью карусель», взвыли – их вой ударил по убегающим собакам, будто кнут… Слепые помчались бы еще быстрее, если бы это было возможно, но их страх достиг предела, превзойти который невозможно. Тварь сунула морду в прокушенное горло вожака. Горячая кровь хлестала струями, заливала глаза, но теперь Тварь уж точно не нуждалась в зрении. Ее язык продвинулся глубоко внутрь чужой – пока еще чужой – плоти, и из него поползли тоненькие чувствительные ниточки нервных волокон. Тварь должна была завладеть мозгом чернобыльца прежде, чем он умрет окончательно.

Глава 13

На поляне сидели, пока не стемнело. Серж без передышки гонял свой комп – должно быть, обменивался инфой с несколькими абонентами. Торец и Чардаш устроились рядом, остальных не подпускали. Животное сунулся было с какой-то ерундой, его тут же шуганули – не лезь под руку! Толику показалось, что Торец откровенно скучает, бригадир не понимал тонкостей, но его статус обязывал вникать в детали дела. Изредка эта троица обменивалась короткими фразами, Толик пару раз расслышал обрывки разговора: «Вот здесь могут быть они…»; «…сейчас сверится по сигналам спутника…»; «Да, похоже. Этих как раз трое и идут в нужную сторону». Наконец Серж принял решение:

– Вот это наш Бузяк, – и ткнул в экран ПДА – должно быть указывал Торцу точку на карте. – Три рыла, как раз подходит. Они на ночевку встали, тут мы их и прихватим. Четыре километра отсюда.

– А если это не они, – с умным видом осведомился Чардаш.

– Тогда ты перед ними извинишься, – ответил с обычной холодной улыбочкой Серж. – Если это не они, то до утра успеем вот с этой группой потолковать, вот здесь, шесть километров к северу. – И снова указал на карту.

– Я понял. – Чардаш старательно не подавал вида, что слова Сержа были ему обидны. – А как брать будем?

– Как уговаривались. Растолкуй молодым задачу.

Чардаш кивнул и направился к Будде с Толиком.

– Вот что, пацаны. Как стемнеет окончательно, начнем работать. Смотрите на ПДА. – Бандит показал браслет, высветилась карта квадрата, где они сейчас находились. Он поставил небольшое разрешение, без фиксации чужих сигналов. – Мы сейчас вот здесь, а вот здесь трое мужиков расположились. Ваша задача – обойти их и шугануть, чтобы побежали на нас. Мы будем сидеть вот здесь с отключенными приборами, нас не заметят, тут мы мужиков и примем. Ясно?

– Глупо, – отрезал Будда. – Хрена они от нас со Скрипачом побегут. У меня «Макаров», у него обрез, чем мы мужиков шугать будем? Они враз просекут, что нас двое, отойдут от костра и залягут. Мы даже приблизиться на выстрел не сможем, а они нас увидят на ПДА. А как подойдем, нас попросту положат в минуту…

Установилась тишина, Толик поймал на себе внимательный взгляд Чардаша – должно быть, тот ждал, что Скрипач, как лох, сейчас выскочит: мол, все сделаем, шуганем, всех порвем! Как же, жди, Скрипач теперь умный, его иллюзиями не проведешь. Пауза затягивалась, все молчали, и было слышно, как где-то далеко-далеко подают голос слепые псы.

– Он прав, – наконец неохотно согласился Торец. – Этих сопляков положат и пикнуть не позволят.

– А мы сделаем иначе! – встрял Животное. – Пусть пацаны пару выстрелов дадут и отступят, потом снова. Раскочегарят сталкерюг, разозлят – те погонятся. И на нас..

– Хорошая идея, – одобрил Серж. – Мы засядем с отключенными ПДА, молодые мимо нас просквозят, мужики за ними, ну и нарвутся. Так и сделаем.

Будда пересек поляну, встал перед Животным и протянул руку:

– «Калаш» дай. Я что, на три шага к мужикам подходить должен?

– Не дам, моя машинка.

– Что, боишься, что нас грохнут и ты машинки лишишься? – подначил Толик. Он бы тоже был не прочь выпросить ствол посерьезнее, но понимал, что два автомата им не получить.

– А Будда не боится.

– Отдай, – велел Серж. И Саня мигом послушался. Даже бухтеть не стал. Серж – не Будда, с таким не поспоришь. Толстяк взял автомат, осмотрел и снова протянул руку:

– Рожок в запас.

– Там два, оба полностью снаряженные, – буркнул Саня.

В самом деле, второй рожок был примотан изолентой, чтобы удобнее было сменить в бою. Будда не убрал руку, стоял и ждал, покуда Животное, всем видом изображая возмущение, не полез в карман и не вытащил запасной рожок.

– Потом верну, когда закончим, – пообещал толстяк.

– ПММ дать?

– Своим обойдусь.

Бригада двинулась выбирать место засады. Пересекли открытое пространство, углубились в лес. Дальше пришлось сделать крюк, обойти небольшое болотце. Пока добрались, окончательно стемнело. Бойцы расположились на краю леса – перед ними была поросшая невысоким кустарником пустошь. За пустошью в зарослях расположились сталкеры, туда и отправились Будда с Толиком.

Толстяк шагал медленно, не спуская глаз с ПДА. Толику хотелось все проделать поскорее, но пришлось приноравливать шаг к походке напарника.

– Ты тоже запоминай дорогу, – велел Будда, – Потому что бежать будем под огнем. Если аномалия по пути или что…

– А-а-а… – Толик только теперь сообразил: ведь верно, нужно дорогу хорошо запомнить. Когда мужики в три ствола погонят их с толстяком, оглядываться будет некогда. И он старательно завертел головой, запоминая окрестности. Наметил раскидистую ель – вот отсюда нужно будет бежать к тому кусту с двойной верхушкой, дальше – во-он в ту сторону. Ошибиться нельзя: если не вывести погоню туда, где засела бригада, – привет, не уйти. Потом они с Буддой миновали опушку, и сразу стало темно.

– Слушай, Толик… – Будда, едва различимый в тени остановился. – Действуем так. Я иду первым, ты чуть позади. Они нас сперва увидят на ПДА, насторожатся. Так что я близко не подойду, открою огонь издали.

– Глупо как-то…

– Конечно, глупо. Пусть мужики считают, что мы дураки. Или что пьяные, ну или, там, обдолбанные. Я стреляю, делаю ноги. Ты их близко не подпускай, бей издали и бегом за мной. Когда они за мной погонятся, дистанция малость сократится, но ты не жди, бей издалека.

– Так дробовик же мой не… – Толик хотел сказать, что его оружие бьет на короткое расстояние и урона сталкерам не нанесет, если издали.

– Вот именно, – с нажимом произнес толстяк, – тебе помирать из-за Сержа незачем, пусть он сам старается

– Ну, идем.

Они прошли еще немного по лесу, и на мониторе ПДА показались три точки. Сгрудились, у костра сидят. Еще несколько шагов – и сигналы на мониторе пришли в движение. Толик представил себе, как сталкеры сейчас отодвигаются от костра и направляют оружие навстречу пришельцам – небось тоже на ПДА поглядывают, засекли гостей. Потом Толик различил рыжеватые отблески костра на стволах деревьев. – Стой, – сказал Будда. – Жди здесь, я чуть вперед продвинусь. И гляди, меня не подстрели, когда я драпать буду.

– А ты…

– Я быстро!

Почудилось, что толстяк улыбается, но в темноте можно было и ошибиться. Толик послушно встал, где было сказано, взвесил в ладонях дробовик, приготовился. Впереди темный силуэт Будды несколько раз заслонил свет костра. Потом ударила автоматная очередь – и тут же в ответ загрохотали выстрелы.

– Вы попали, уроды! Вы попали! – дурным голосом заорал из темноты Будда. – Я вас всех здесь положу! Сталкерье, уроды!… Козлы!

Потом – снова выстрелы. Именно эту перестрелку слышали «долговцы» с блок-поста, которым командовал Камышов.

На фоне пальбы Толик иногда различал топот и хруст веток Будда перемещался в темноте, бежал от укрытия к укрытию, пару раз выстрелил, чтобы разозлить сталкеров покрепче, но те не спешили уходить от костра.

– Ну, козлы, всех урою! – завопил Будда чуть в стороне. – Получайте, лохи! Что, испугались? Обделались с перепугу? Сейчас я вас всех…

И снова длинная очередь. Мужики должны были сообразить, что придурок, которого нелегкая вынесла к их костру, подобру не отстанет. В этом и состояла идея.

– Вот вам, доходяги! – совсем уж дико взвыл Будда.

Потом Толик различил возгласы сталкеров – звуки перестрелки и крики приближались. Совсем рядом захрустели ветки под тяжелыми башмаками.

– Это я, – нормальным голосом бросил Будда, пролетая мимо.

Толик его и так узнал, потому что толстяк пыхтел на бегу, тут не ошибешься. Звуки погони приближались… Толик вскинул оружие, приготовился. Между деревьями мелькнул силуэт, и он выстрелил – не надеясь попасть, просто, чтобы сталкеры не растеряли задора. Лес ответил пальбой, несколько пуль ударили в дерево, за которое отпрянул Толик. Он пригнулся, бросился в сторону, не целясь выстрелил из второго ствола, развернулся и побежал за приятелем. Будду он настиг у опушки, за спиной грохотали выстрелы – сталкеры видели сигналы беглецов на ПДА и не бросали погони. Стреляли они лишь изредка – берегли патроны. Напарника Толик обогнал уже в десятке шагов от кромки поляны. Будда обернулся, полоснул очередью по кустам и потрусил дальше за Толиком. Магазин опустел, и толстяк на ходу щелкал металлом – переворачивал скрепленные изолентой рожки. Толик опустился на колено и тоже перезарядил дробовик. Сталкеры уже приближались к опушке. Толик поднял оружие и ударил дробью по темной стене леса. Потом бросился бежать и вскоре снова настиг толстяка. Тот уже не визжал глупости – берег дыхание. Да и незачем стало дразнить мужиков – те достаточно раззадорились. На бегу Толик бросил взгляд на ПДА – вот они, голубчики, движутся следом все трое, двое впереди, последний немного отстал. Должно быть, тяжел на ногу, но тоже спешит, тоже хочет догнать идиотов, которые напали на стоянку. Толик припустил скорей, расслышал писк датчика аномалии, присмотрелся. Будда кряхтел и отхаркивался позади. Толик свернул в сторону, писк прибора стал сильнее и чаще, парень быстро рванул в противоположном направлении, не столкнулся с Буддой и прохрипел на бегу:

– Аномалия!

Толстяк притормозил, сзади прогремела очередь, и Толик отчетливо расслышал, как пули свистнули совсем рядом.

– Хрен с ней, – выдохнул Будда.

Они снова побежали, вздрагивая всякий раз, когда преследователи палили в спину. Наконец нырнули в спасительную темень леса, стали петлять среди стволов. Толик испугался: а вдруг Серж станет стрелять, не разбирая, кто здесь, свой или нет? С этого станется, ему наплевать на бригаду.

– Эй! – окликнул Толик. – Эй, Торец! Саня!

– Не ори! – пропыхтел из темноты Будда. – Они левее, давай за мной! Теперь Толик больше ориентировался по прибору, глядел, как рядом с его собственным сигналом в центре экрана перекатывается светящаяся капелька – Будда. Как ни странно, толстяк ориентировался в лесу лучше напарника. А сталкеры не отставали, их сигналы, то сходясь вместе, то рассыпаясь цепью, не исчезали с экрана. Иногда кто-нибудь из преследователей стрелял – вряд ли прицельно.

Толик бежал, стараясь держаться поближе к Будде, и гадал, миновали они засаду или нет. И даже сперва удивился, когда позади загрохотали стволы. Будда вывалился из темноты, его лицо лоснилось от пота, лунный свет играл на влажных щеках. И хрипел он, как сотня псевдопсов.

– Стой… ф-фух… – выдохнул студент. – Стой… – Он согнулся, упер кулаки в колени и стал шумно отхаркиваться. Через несколько минут перестрелка стихла.