Текст книги "Пищевая цепочка"

Автор книги: Андрей Левицкий

Соавторы: Виктор Ночкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 2

Слепого разбудил стук в окно. Стучали тихонько, деликатно, но бдительность, обостренная жизнью в Зоне, давала о себе знать и вне Периметра. За окном могли грохотать по рельсам ночные составы, газовать грузовики, даже визг тормозов вряд ли разбудил бы сталкера, но малейший непривычный звук, выпадающий из акустического фона дремлющей окраины, – и Слепой проснулся. Рука сама собой дернулась, отыскивая ствол, потом Слепой окончательно стряхнул сон и только после этого понял, что разбудил его именно стук. Он был у себя, во временно снятом домишке на окраине Кольчевска, в собственной постели. И никакого ствола, разумеется, под рукой быть не могло. Был нож под подушкой.

Слепой взял поудобнее оружие и скользнул вдоль стены к окошку. Аккуратно выглянул – на уровне глаз качнулась черная куртка, складки в лунном свете мягко блеснули голубым, когда верзила поднял руку, чтобы снова постучать.

– Не шуми, Дрон, – буркнул Слепой, – сейчас открою.

Здоровенному Дрону, вышибале из гостиницы «Звезда», чтобы посмотреть в лицо сталкеру, пришлось отступить на шаг и согнуть спину.

– Слепой, выйди, а? Или лучше нас впусти. Разговор есть.

– Дрон, я ж больше не…

– Гоша здесь.

– Ладно, сейчас.

Если уж сам Гоша пожаловал, то дело серьезное – отказать не получится. Гоша Карчалин, больше известный под кличкой Карый, был хозяином гостиницы «Звезда», где Слепой проживал между ходками в Зону. Человек авторитетный; раз уж пришел ночью – значит, есть на то причина. Слепой натянул брюки, обулся и отпер дверь.

– Заходите.

Первым вошел Карый, огляделся, протянул руку:

– Привет, командировочный.

«Командировочными» величали друг друга Гошины постояльцы, те, кто не ушел в Зону Отчуждения на вечную прописку. Это было привычное обращение.

Потом, согнувшись, чтобы не задеть косяк, ввалился Дрон.

– Времени мало, так я сразу к вопросу, – начал Карый, усаживаясь за стол. – Нет, света не надо. В темноте посидим. Вопрос такой. Я прошу тебя помочь.

– Так я…

– Больше не к кому обратиться. Выручай, Слепой. Вопрос жизни и смерти.

Сталкер покачал головой: дело и впрямь серьезное, если Гоша стал так выражаться. Не его манера.

– «Звезду» хлопнули, – прогудел Дрон. Верзила не стал садиться, подошел к окну и глядел наружу; его темная фигура наполовину заслонила единственное окошко, сквозь которое в комнату едва сочился лунный свет.

– Лучше я сначала, – объявил Карый. – В общем, я ввязался в крутую свару, Слепой. Я бы не стал, это не мой уровень…, но ты ж понимаешь, что я не сам по себе и надо мной большие стоят. Мне велели – я сделал.

– Что сделал? Или это коммерческая тайна?

– Тайна, конечно. Собрали мы компромат на одну шишку, ну, я собрал. Генерал-лейтенант Петрищев, слыхал о таком? За ним грехов много, мне с моими связями накопать немало удалось, и очень быстро. Но какая-то падла Петрищеву стуканула или он самостоятельно пронюхал. В общем, меня прижали, так что я теперь в бегах. Нужно спрятать мои трофеи, все, что я на него собрал, понимаешь? Кроме как в Зоне, негде. Здесь повсюду могут найти, здесь не уберегу.

Слепой покачал головой. Генерал являлся военным комендантом большой территории, вытянувшейся дугой вдоль Периметра. Во власти Петрищева были подходы к Зоне, и понятное дело, генерал для многих стал крышей. Не для такой мелкой сошки, как Слепой и «командировочные» вроде него. Даже Карый – и тот против Петрищева никто. В пищевой цепочке криминального мира, выстроенной вокруг Периметра, Карого от генерала отделяет очень много ступеней. В прослойке между ними кормится целая свора хищников различного калибра.

– Гоша, я ведь жениться собираюсь, дом строим, потом свадьба намечена… Это я сейчас здесь временно.

– Слепой, все в мире временно. Недели две или три всего-то перекантоваться в Зоне нужно, только и делов. Спрячешь мой пакет, зароешь, похоронишь… сам ляжешь на дно. Хочешь, водку там пей в каком-нибудь лагере, на базе какой, или что там у вас. Потом я тебе дам знать, ты откопаешь…

– Томагавк? – подсказал Слепой. – Откопаю томагавк?

– Тебе шутки… Приедет проверка из Киева, представители Международного командования, из секретариата президента кто-нибудь, из Министерства обороны. Мы им подарочек – хлоп! – вот чем генерал занимается. При иностранцах замять не удастся, Петрищева примут по полной программе. Мы все по уму сделаем, не впрямую. Должно получиться так, словно комиссия сама эту грязь раскопала, мелкие сошки будут рады выслужиться – вот какого жирного оборотня в погонах нашли! Для них это подарок – карьеру сделать, по служебной лестнице подняться. Короче, тогда само покатится – только подтолкни. А пока нужно продержаться, пока не…

– Гоша, ты не понимаешь, я завязал вчистую.

– Слепой, выручай. За мной охота идет, обложили, как волка, как слепую собаку обложили…

Сталкер задумался. Ему не понравились тревожные нотки в голосе Гоши. Тот просил по-настоящему. И очень боялся отказа.

Гоша в самом деле боялся. А теперь еще почувствовал, что собеседник колеблется, и торопливо заговорил:

– Слепой, ты подумай! Тебя в Зону проведем, там я советов не даю, ты и без меня все знаешь. Спрячешься по-умному, тихо переждешь. Денег я тебе с собой, как полагается… Это ж чисто каникулы будут, оттянешься перед свадьбой, мальчишник, ну? Я тебе ж не о том говорю, что заплачу по возвращении, это без вопросов, премиальные – это само собой! Я толкую, что сейчас бабла отсыплю, командировочных, так что хоть не просыхай там до возвращения… А тут как раз и дом твой достроят. Выручай, Слепой. Выручай, не то пропаду я!

Слепой тяжело вздохнул.

– Ну ты ж согласен, а? Ну, Слепой, я тебя знаю, ты уже согласен!

Гоша даже такой – напуганный, нервный, почти превратившийся в нормального человека – был Слепому неприятен… но он был своим. Членом сталкерского братства этот бандит никогда не смог бы стать, однако, если доходило до крутого оборота, Гоша оказывался в драке на одной стороне со Слепым. И в самом деле хозяин «Звезды» не раз подписывался за постояльцев, любой из его «командировочных» мог рассчитывать на пусть и не бескорыстную, но помощь.

Теперь пришел Гошин черед просить.

– Знаешь, Гоша…

– Знаю. Ну, по рукам?

– По рукам…

– Тогда так, вот это мой пакет, видишь, совсем небольшой, такой спрятать несложно. А здесь бабки, это тебе на командировку. Это только аванс, настоящая оплата будет после, не обижу!

Слепой мельком оценил достоинство купюр в толстой пачке – неплохо, конечно.

– Тебе по-любому в Зону сейчас, – бросил, не оборачиваясь, Дрон. – Наших всех взяли, теперь допрашивают, показания снимают. И до тебя тоже доберутся, потому как известно, что ты в «Звезде» жил. Значит, и за тобой не сегодня завтра придут. И никакие связи не помогут, никто тебя не прикроет. Петрищев за арестами стоит, он сейчас лютовать будет, чтобы компромат перехватить. Так что тебе либо на кичу, либо в Зоне прятаться. Ты бы все равно туда свалил.

– Го-оша… – протянул сталкер. – А ведь ты мог бы мне это сразу сказать?

– Не мог. – Карый неожиданно улыбнулся. Улыбка в лунном свете вышла усталая, вымученная. – Я хотел, чтоб ты сам, по-честному. Чтоб сам меня выручить согласился. Так оно человечней будет, правильней.

А Слепой подумал, что Гошина человечность – редкий зверь, можно сказать, мутант. Но вот из-за таких нечастых его поступков как раз и стоит ему помочь.

– Не сомневайся, Слепой, – поднимаясь, заключил Гоша, – ты все правильно решил. Пара недель в Зоне – и все позади. Ты там не рискуй. Это и в моих интересах, чтоб ты целым возвратился и груз принес. Держись, где потише… А меня завтра взорвут, и я исчезну.

– Чего? Как взорвут?

– Машину заминируют – и привет. Собирайся, жду во дворе, подкину тебя к Периметру, перед рассветом будешь прорываться.

Машину вел Дрон. Гоша на переднем сиденье помалкивал, и Слепой снова начал засыпать. Сперва он перебирал в памяти, что мог позабыть в спешке, что не сунул в рюкзак, потом плюнул на это занятие – все равно уже не будет возможности возвратиться. Если чего не хватает, придется на ходу выкручиваться, благо деньгами Карый снабдил. И в конце концов, почему бы не навестить напоследок старых друзей? После свадьбы вряд ли представится случай… А Ларик поймет. Должна понять.

Разбудил сталкера Карый:

– Подъем, Слепой! Приехали, выметайся. До стрелки двадцать минут.

Слепой зевнул, потер глаза. Хотел потянуться, но в тачке было тесновато. Нашарил под ногами лямки рюкзака и выбрался наружу.

До рассвета оставалось совсем немного, час или около того, небо сделалось серым, а восток уже окрасился в цвета зари, опушка леса четко рисовалась на фоне розового безоблачного неба. Траву густо усеяли капли росы, в низинах серой ватой лежал туман.

Дрон заглушил мотор и полез из машины; этому великану требовалось извлекать себя из салона по частям – выставил наружу ноги, потом голову, плечо… Гоша уже прохаживался перед капотом, курил. При каждом шаге его мокрые ботинки оставляли длинные следы – примятая трава стелилась волнами, как кильватерный след за кораблем.

– Карандаш не опаздывает, – бросил он через плечо, – пунктуальный хрен! Осталось… восемнадцать минут. Вот увидишь, подвалит точно.

– Карандаш? Это который сафари для туристов устраивает?

– А, слыхал о нем?

– Известная личность. А он здесь каким боком?

– Тебе на ту сторону нужно? Нужно, – принялся объяснять Карый. Он волновался, ему хотелось поговорить, чтобы занять время ожидания болтовней. – А старыми каналами я не могу воспользоваться, по эту сторону Периметра любая собака может оказаться купленной, здесь же все под Петрищевым. Кругом его люди. Куда ни ткнись, отовсюду к нему ниточки тянутся, смекаешь?

– «Далеко простирает химия руки свои в дела человеческие», – процитировал Слепой.

– Трепло. При чем здесь химия? Чего это ты?

– Это не я, а Михайло Ломоносов.

– А, ну ладно. В общем, у Карандаша своя крыша, он с военными не связан, и подчинение у него федеральное, плюс связи в Москве.

– «Рука Москвы», ага. Москва тоже далеко простерла. Так что, с Карандашом меня отправишь, как лаборанта?

– Нет, Слепой, этот вариант тоже не прокатит. При любой отмазке тебя все равно засекут. Прорыв сделаем изнутри, из Зоны… Нашумим, конечно… Дрон, ты бы приготовился пока что, а?

Верзила полез в багажник, зашуршал брезентом.

– Как это – прорыв изнутри?

– Не кипешуй, сейчас увидишь. Может, пока что в кустики прогуляешься? Потом некогда будет.

Гоша докурил, втоптал сигарету в мокрую измятую траву. Дрон вылез из-под крышки багажника, в каждой руке у него был АКМ.

– Ого-о, – протянул Слепой. – А если бы нас по дороге тормознули с проверкой?

– Теперь уже все равно, – меланхолично пожал плечами Дрон. – Семь бед – один ответ, мы хоть так, хоть этак в розыске. Держи. И патроны тоже.

Слепой взял «калаш», привычно проверил, щелкнул затвором. Вдалеке загудел мотор, показался грузовичок «BMW».

– Вот и Карандаш, – объявил Гоша. – Слушай, Слепой, мы сейчас в двух километрах от Периметра. У Карандаша есть такая установочка…

– Манок, – вставил Дрон.

– Ага, манком ее называют. Радиопередатчик, который испускает радиоволны. Эти сигналы привлекают мутантов. Собак, там, ваших всяких… ну, ты в курсе. Военные иногда используют, чтобы стаю под обстрел заманить, когда у границы Зоны территорию зачищают. Не знаю, как манок к Карандашу попал, это военная разработка… [1]1
  Об этом см. роман В. Ночкина, А. Левицкого «Череп мутанта»


[Закрыть]

– У Вандемейера [2]2
  Профессор Вандемейер – персонаж романа В. Ночкина «Слепое пятно»


[Закрыть]что-то наподобие имелось, – вспомнил Слепой.

– В общем, Карандаш везет манок, здесь его врубим и устроим гон. Собачки по минным полям сюда дернут, расчистят дорогу. Только не спрашивай, во сколько мне это дельце обошлось! Если я скажу, ты не поверишь.

– Ничего себе! Так ты хочешь, чтобы я против гона шел? Эх, Гоша, сказал бы я тебе…

– Потом скажешь… – Гошу, конечно, ничего не смущало. – Здорово, Карандаш!

Из «BMW» вылез коренастый крепыш в камуфляже, перетянутый ремнями. Вместо приветствия он только махнул рукой:

– Давай не будем тянуть. Ты готов? Я машинку запускаю.

Карандаш явно нервничал, он и двигатель глушить не стал. Едва дождавшись Гошиного согласия, побежал к кузову, отпер дверь, сунулся внутрь.

Дрон перекинул автомат на локоть, поглядел на часы:

– По Карандашу можно хронометр выставлять. Ноль три сорок, собачья вахта.

– Это ты к чему? – удивился Гоша.

– На флоте до четырех часов – «собачья вахта». Стоять ее трудно, потому что под утро спать очень хочется. Вот и прозвали «собачьей».

– Угу, сейчас ты это слепым собакам рассказывать будешь, – бросил Карандаш, показываясь из кузова. – Я врубил установку, вот-вот начнется.

Слепой рассовал запасные магазины по карманам, у Гоши в руках возник «Микро-Узи». Карандаш машину не покинул, но на крыше грузовичка открылся люк, показалась макушка… потом убралась. Минуты тянулись, ничего не происходило.

– Ну, заканчивается твоя «собачья вахта», – бросил Гоша телохранителю, – а собак-то нет.

Хозяин «Звезды» опять нервничал. И тут, словно в ответ на его слова, издали донеслись завывания мутантов. Едва различимые, на границе слышимости. Возможно, их не удалось бы разобрать, случись дело в другой час, не перед самым рассветом, когда над землей стоит особенно тонкая, хрустальная тишина.

– Заработало, – удовлетворенно отметил Гоша. Минутой позже вой приблизился и как будто стал более многоголосым. Потом громыхнуло раз, другой. Слепые псы мчались на зов манка, их тянуло за Периметр, куда обычно мутанты не суются. Их и у границы Зоны-то нечасто встретишь – без привычной искаженной атмосферы они чувствуют себя неуверенно. А за пределами отравленной территории и прожить долго не смогут – это факт общеизвестный. Но сигнал манка был сильнее инстинкта самосохранения, и твари Зоны неслись навстречу сигналу все увереннее и увереннее. Чем ближе подбирались стаи к источнику радиоволн, тем скорее крепла их решимость.

Отдельные разрывы слились в прерывистый треск, приглушенный расстоянием и полосой леса.

– Эй, я отрублю прибор?! – выкрикнул из автомобиля Карандаш.

– Я тебе отрублю! Пусть работает, пусть этих тварей побольше набежит, чтобы коридор протоптали.

– Гоша, хватит! – Из люка показались голова Карандаша и ствол штурмовой винтовки. – Они сейчас здесь будут.

– Они уже здесь, – объявил Дрон и вскинул автомат.

АКМ в его ручищах казался игрушечным. Присмотревшись, и Слепой разглядел две рыжие точки, которые неровными скачками приближались со стороны леса. Один пес нырнул в низину, канул в полосу тумана, другой побежал поверху, перевалил гребень пологого бугра и теперь вихлял из стороны в сторону – никак не мог сориентироваться, обалдел от непривычной атмосферы, но общее направление к манку выдерживал точно.

– Гоша, я вырубаю…

– Я тебе вырублю! – рявкнул Карый. – Сел за руль и катись! Включенный катись, понял? И жди звонка.

Из леса вывалились новые твари – три… четыре… правее показались еще несколько. Слепой сбился со счета. Карандаш включил первую передачу, грузовичок пополз, разворачиваясь.

Пес, сбегавший по склону, замер и заметно вздрогнул всем телом. Он был совсем рядом, Слепой даже различал кровавые раны на его боках – посекло осколками после близкого разрыва. Мутант высоко задирал безглазую морду, искал удаляющийся зов манка. Теперь на него наверняка навалилось гнетущее неприятное чувство, ощущение чужого и непривычного пространства – пес зарычал, реагируя на угрозу, хотя природу этой угрозы безмозглый мутант, конечно, оценить не мог. Вне Зоны он был обречен, но все еще спешил к манку.

Потом тварь уловила запахи, исходящие от людей и техники и рванула к автомобилям. Дрон вскинул автомат, но выстрелить не успел – Карый его опередил. Короткая очередь – мутант взвизгнул и ткнулся мордой в траву. Из ложбины выскочил второй пес, он тоже взял направление на запах – и тут же, будто по команде, к машинам повернули и те, что оставались пока вдалеке. Должно быть, их вел вожак, обладающий телепатическими способностями. Второго мутанта завалили легко, потом нахлынула волна. К счастью, псы бежали не единой стаей. Мотор взревел, грузовичок Карандаша, набирая скорость, удалялся от места стычки.

Дрон, Слепой и Гоша спокойно расстреливали мутантов в три ствола. Обалдевшие и оглушенные взрывами собаки были отличными мишенями.

А минные разрывы теперь доносились с большей дистанции, удалялись вправо – туда, где теперь катился «BMW» с манком… Псы приближались по двое, по трое, они задирали безглазые морды, печально завывали и падали, расстрелянные в упор. Это не было ни схваткой, ни даже охотой – попросту бойня.

Поток мутантов стал иссякать – те, что оказались поблизости, были выбиты минами и автоматным огнем, а дальше в Зону удаляющийся сигнал уже не доставал.

Гоша отступил за спину Слепого с Дроном и взял мобильник:

– Карандаш, шабашим. Кода! Теперь подберешь нас на перекрестке.

Слепой застрелил последнего пса, пытавшегося отыскать манок… Несколько тварей растерянно носились на опушке – лохматые рыжие кляксы в прозрачно-серых сумерках…

– Ну, Слепой, давай… – напутствовал Гоша. – Не тяни, иначе не проскочишь. Удачи тебе!

Сталкер закинул за плечи рюкзак, сменил рожок АКМ и побежал, забирая в сторону от ближней опушки, где бестолково метались ошалелые мутанты. Он только теперь ощутил реальность происходящего, а так все, что случилось в последние часы, казалось сном. Только теперь проступили из сна рюкзак за плечами, залитый в черный пластик тяжелый пакет в нагрудном кармане, нагревшийся ствол автомата…

На бегу Слепой оглянулся – сначала ему показалось, что с Гошей стряслась беда и Дрон тащит его к машине, потом сталкер сообразил, что вышибала вытаскивает из багажника бессильно обмякшее тело в черной курточке, такой же, как у Карого, а сам Гоша стоит позади автомобиля, вскинув руку с «Узи» над плечом. Дрон поволок мертвеца к водительскому сиденью… Оглянувшись минутой позже, сталкер увидел, что труп навалился грудью на руль, а Гоша с Дроном снова роются в багажнике.

Под ноги, скуля, метнулся молодой пес – совсем щенок. Слепой, не раздумывая, короткой очередью разнес ему башку и углубился в лес. Он ушел вправо и продолжал забирать в сторону от оси движения своры, потом растерянный собачий вой остался позади, и сталкер повернул, чтобы миновать минные поля вдоль Периметра в том месте, где псы проложили тропу. Беглец уже вступил под сень леса, сразу стало темнее. Потом за спиной раздался взрыв, земля дрогнула под ногами…

Слепой больше не оборачивался и целеустремленно пробирался по истоптанной псами траве. Сейчас военные из миротворческого контингента суетятся, стараясь определить причину тревоги. С обеих сторон вдоль нарушенного Периметра медленно движутся тревожные группы. Они не спешат, стреляют на любой звук и поминутно передают доклады начальству по рации. Несколько подразделений, согласно плану, выдвигаются в тыл, чтобы организовать в случае нужды временный Периметр снаружи от основного. И никто ничего не понимает.

Десятиминутный марш-бросок – и Слепой вывалился из леса. Он разглядел колею, проложенную патрульными машинами миротворцев, за ней – широкую полосу воронок, усеянную рыжими и серыми телами. Некоторые шевелились, большинство оставались неподвижны, замерли в странных, неестественных позах, раскинув лапы. Слепой двинулся туда, где тела лежали гуще, – там наверняка все мины обезврежены. А позади уже колыхался густой дымный столб; жирный, черный, он неторопливо рос над зубчатой кромкой леса, поднимался над лугом, над взорванной машиной Гоши Карого.

К нарушенному Периметру Слепой приблизился скорым шагом, он восстанавливал дыхание. Потом побежал, ступая в кровавые лужи, скользя в ворохах кишок из разодранных собачьих животов, спотыкаясь на раздробленных костях…

Когда над головой застрекотал вертолет, Слепой уже миновал взрытую минами полосу и подбегал к лесу. Вскочил в густую тень, мельком бросил взгляд на экран ПДА…

Он снова был в Зоне.

Глава 3

Сборы не заняли и двадцати минут, больше всех суетился Груз. Метался вокруг костра, хватал старый хлам и совал в рюкзак, потом выбрасывал… Торец нервничал, и суета его раздражала. Наконец он не выдержал и, улучив момент, когда Груз пробегал рядом, пнул парня ботинком:

– Не мельтеши!

– Точно, – поддержал Животное, – сейчас насуешь в рюкзак, потом пропотеешь, начнешь рванину по дороге выбрасывать, собаки учуют и по твоим шмоткам пойдут. Уходить налегке надо!

Торец не слушал, он сосредоточенно тыкал пятерней в ПДА. Ручищи у бригадира были как лопаты, и он с трудом находил толстыми пальцами крошечные кнопочки.

Колян кашлял и жаловался, что его раскумарило, мол, только ставни прикрыл, а тут кипеш… Быстрее всех собрался Мистер – встал, поднял рюкзак и закинул винтовку за плечо. Будда со Скрипачом тоже вскоре были готовы, Скрипач – поскольку не успел обрасти добром, а Будда попросту не желал тащить тяжелый рюкзак, потому выбросил манатки и объявил, что оборвал привязанность к этим вещам, чтобы очистить дух. Груз тут же сунулся рыться в груде хлама, но Торец велел выступать. Окинул взглядом бригаду, проворчал:

– Будда, у тебя рюкзак самый легкий, возьми у меня вот… и вот. И ты, Скрипач, тоже принимай хабар.

Толстяк скривился, но спорить не стал, переложил к себе пакеты с частью бригадной добычи. Общак хоть и невелик, но не одному же Торцу на себе его тащить? Толик понял, что ему и студенту достались самая громоздкая, но при том менее ценная часть добычи и запас воды. Не так жалко, если пропадет.

Едва он поднял потяжелевший рюкзак, неожиданно почувствовал на плече крепкую хватку. Оглянулся – и встретился взглядом с Мистером. Дезертир сжал пальцами куртку Толика и глядел словно сквозь него.

– Чего?

– Если встреть факин солдаты, ты не стреляем. Поньял?

Толик дернул плечом, чтобы стряхнуть чужую руку, но Мистер держал цепко.

– Поньял? – настойчиво повторил рыжий. – Ни один раз. Ни один факин раз.

– Слушай Мистера, Скрипач, – бросил бригадир, не отрываясь от монитора ПДА, – он дело говорит. Если встречаем вояк, то уходим быстро. Если они стреляют, мы не отвечаем. Ни единого выстрела!

Саня Животное, как обычно, тут же принялся поддакивать:

– Вам, молодым, только дай пострелять! А миротворцев разозлить недолго, этим только повод нужен! И с хвоста не слезут, и вертолет вызовут, тогда хана. Пусть лучше постреляют нам вслед, подухарятся.

– Да понял я… – буркнул Толик, и рыжий тут же потерял к нему интерес.

– Готовы? – рявкнул Торец, переключая компьютер на браслете в режим детектора аномалий. – Животное, пошел первым. Пока направление на северо-восток, к Янтарю, том будет видно.

– Чего туда, там же миротворцев полно? – нерешительно пробормотал Груз.

– Вот потому и туда. Малява пришла: был прорыв Периметра, вояки рвут и мечут, часть военсталов на юг перекинут. И скоро здесь будет жарко, так что лучше на север перебраться, пока на Свалке не утихнет. Заодно и от Корейца подальше, пусть угомонится, урод… Хоть бы его военсталы шлепнули, что ли.

– Факин Кореец… Гоу, Гена?

– Да, идем.

Саня зашагал первым. Сперва он взял хороший темп – здесь, у лагеря, места были знакомые. Животное, а следом и остальные члены бригады побрели поперек ската холма, который, слегка изгибаясь, врезался в пустошь, как щупальце спрута. Датчики подали сигнал – под холмом наверняка были зарыты какие-то радиоактивные железки. После первой аварии в этих краях похоронили много разного хлама.

Потом бандиты перевалили гребень и спустились в лощину; дозиметры утихли – здесь фон был пониже. Долина между радиоактивными холмами заросла кустарником, кое-где встречались проплешины – растительность была угнетена или уничтожена аномалиями. Животное осторожно обходил опасные участки, и бригада шла за следопытом, повторяя его зигзаги. Скрипач и Будда оказались в хвосте. Толстяк сразу же начал потеть, и по его виду можно было подумать, что он вот-вот свалится, но Толик уже знал, что студент может продержаться достаточно долго.

Сейчас… – прохрипел Будда, – вылезем из этих холмов… полегче пойдет.

Вдруг Животное замер и поднял руку. Все дружно встали как вкопанные, всматриваясь в заросли. Толик расслышал хруст и глухой храп – за кустами бродил кабан, и возможноне один. Темный силуэт едва просвечивал в узорчатой решетке веток и листвы.

Саня попятился, остановился так, чтобы от зверей его отделял ствол дерева, и оглянулся. Торец махнул ему автоматом, мол, возвращайся… Следопыт сделал несколько шагов, то и дело косясь через плечо, и тут под сапогом Груза хрустнула ветка. Звук вышел хлесткий, резкий – будто выстрел. И тут же кабан с храпом развернулся в зарослях. Массивная туша подмяла чахлые деревца – зверь еще не видел мародеров, но уже пришел в ярость. Это был старый матерый самец – такой не уступит дорогу даже кровососу и псевдогиганту, злобы в нем больше, чем рассудка.

Кабан ломанулся на звук, Саня торопливо отпрыгнул в кусты, Торец вскинул автомат, но стрелять не стал. Мутант мигом оказался между бригадиром и Грузом, а последний даже не успел винтовку поднять. Толик тоже, не сумел выстрелить, его лишь слегка задел крутой мохнатый бок, но и того хватило – парня смело с места, он ударился плечом в тоненькую березку, что-то хрустнуло. Толик не сообразил, что трещит – его кости или деревце, потом он понял, что продолжает падать, и закрыл глаза. Где-то совсем рядом ревел кабан, земля тряслась и стонала под ударами широченных копыт, сухо хлопали пистолетные выстрелы – Будда стрелял с близкой дистанции, сжимая ПММ двумя руками. Заорал Груз, крик перешел в визг и срезался на высокой ноте…

Толик тяжело завозился в кустарнике, мешал тяжелый рюкзак с бригадным хабаром. Наконец удалось выпутаться из объятий колючих ветвей, и он рывком вскочил, поднимая обрез. Над поляной взлетело изломанное тело Груза, он больше не орал. Бандит, переворачиваясь на лету, пересек поляну, вломился в крону деревца и рухнул по ту сторону ствола, окруженный ворохом сорванных листьев.

Кабан развернулся к Будде, тут его настигли автоматные очереди – Мистер и Гена Торец взяли мутанта на прицел. Рядом раздался характерный треск, тело Груза снова взлетело над землей _гзавертелось… Вокруг, обгоняя его, носились ветки и листья. Мертвец свалился в «воронку», и она сработала… Но Толику было не до того, чтобы наблюдать за буйством аномалии, – кабан, шатаясь, надвигался на него. Зверь хрипел, из многочисленных ран хлестала кровь. Будда перезарядил «Макаров» и снова стал палить в упор. Кабан из последних сил рванулся к толстяку, тот отшатнулся, запнулся за торчащие из грунта корни и завалился наземь, его увлекал тяжелый рюкзак. Студент тонко заорал, отталкиваясь ногами, но с места не мог сдвинуться – зацепился намертво за корневища.

Перед Толиком оказались бурый лохматый бок и похожее на лопух кабанье ухо; он ткнул ствол обреза в это ухо и судорожно придавил спусковые крючки. Руку рвануло, в нос ударила пороховая вонь, на лицо плеснуло горячим, Толик зажмурился. Кабан вздрогнул, ноги подломились, и он осел в быстро расплывающуюся кровавую лужу. Подскочил Колян и разрядил обрез в бок умирающего мутанта.

– Зона бы тебя взяла! – заорал Животное, появляясь из-за кустов. – Твари, суки! Рвем отсюда, Торец! Рвем побыстрому!

Над головой бабахнуло, «воронка» разрядилась, расшвыряв влажные красные клочья – все, что осталось от парня по прозвищу Груз… Да и воспоминаний о нем сохранилось немного…

– Сюда идут! Рвем, Торец! – вынырнул из шума аномалии крик Животного. – На ПДА гляди!

Все дружно вскинули руки, Толик тоже посмотрел на браслет. Со стороны Свалки к центру монитора приближалась россыпь точек.

– Заметили нас! Просекли! Выпасли! – Животное так заволновался, что едва не приплясывал на месте. – Тикать надо! Ну! Ну!

– Тогда идем, – согласился Торец. – Хабар не растеряли? Делаем ноги. Саня, пошел! Направление прежнее.

Животное нырнул в развороченные кабаном кусты, остальные члены бригады пристроились следом.

– Я думал, все, – пропыхтел Скрипачу Будда. – Думал, сейчас эта туша на меня повалится – и привет, новое перерождение. Вовремя ты его…

– Не болтай! – рявкнул Торец. – Шевели копытами, жирный! Догоняют нас!

– Сам шевели, – неожиданно злобно огрызнулся Будда. Его влажное шипение вдруг сорвалось, толстяк завизжал фальцетом: – Навесил на меня хабар, а сам налегке чешешь? Еще и подгоняешь?

– Будда, не блажи, – бригадир заговорил неожиданно мягко, – догоняют нас, сам посуди! Если я тебе сейчас в рыло дам и ты быстрей побежишь, то может, еще поживешь маленько. Если отстанешь – сдохнешь.

– Скорей, Гена! – окликнул Животное из кустов по ходу движения. – Брось урода жирного, идем скорей!

– Да не могу я идти… – Толстяк утратил задор. – Все, сдох. Уходите, что ли, сами. Забирай свой хабар.

– Я с факин Будда вместе быть, – вдруг заявил рыжий, скидывая с плеча штурмовую винтовку.

– И я. – Толик шагнул к толстяку и дезертиру.

Он не хотел бросать жирного Будду, единственного, с кем хоть как-то можно было здесь словом перекинуться. Да и вообще не дело – бросать своего. Бригада на то и бригада, что вместе! Но первым сказать слово поперек Торцу Толик не решался и теперь с облегчением присоединился к рыжему.

– Чтоб вас кровосос жрал… – проворчал Торец, разглядывая бунтарей. Возможно, и он, точно так же как Толик, в глубине души не хотел бросать незадачливого толстяка, и теперь ему стало легче, потому что обстоятельства заставили принять решение. – Значит, так, пацаны. Отходим на тот склон. Аномалий там нет, чисто. Заляжем, отключим ПДА, возьмем долину на прицел и будем ждать. Неизвестно еще, кто это валит. Может, не по нашу душу. Эй, Животное! Ты еще не слинял?

Саня с неохотой показался из кустов. Вот он бы точно бросил своих не задумываясь. Да и когда занимали оборону, он выбрал позицию на левом фланге, откуда можно было легче всего драпануть. Рядом с ним оказался Торец, в центре, неподалеку друг от друга, Мистер, Будда и Толик Скрипач, а Колян оттянулся правее.

Толик поглядел, как гаснет на экране россыпь огоньков, обозначающих пацанов Торца, потом отключил прибор. Чужие-то сигналы были совсем близко. Он привалился спиной к стволу сосны. В начале схватки его укороченный дробовик будет бесполезен. Оставалось минуты две или три… Толик закрыл глаза.

– Идут, – тихо сказал справа Колян. – Вон мелькают, вон!

– Факин Кореец, – удовлетворенно объявил шепотом рыжий дезертир. И завозился в кустах, пристраивая ствол винтовки в развилке ветвей.

Толику не хотелось раскрывать глаза. Ну еще немножко, еще чуточку. Пусть все начнется как можно позже, пусть еще хоть недолго постоит тишина. Пусть только ветер шумит чахлыми кронами над головой…

– Скрипач! Эй, Скрипач!… – едва слышно позвал Будда.

– Ну чего?