Текст книги "Пищевая цепочка"

Автор книги: Андрей Левицкий

Соавторы: Виктор Ночкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Глава 9

Наутро все встали в дурном настроении. Торец ругал Будду за его идиотские шуточки насчет супероружия, толстяк вяло оправдывался, что хотел, дескать, немного обстановку разрядить:

– …А то сидим, будто не на новоселье, а на похороны могилку нашли просторную.

Это оправдание совершенно взбесило Торца, и Будда получил наконец в рыло. Правда, от этого бригадир и сам смутился, быстро остыл и буркнул:

– Давно тебя предупреждал, жирный: схлопочешь! Сам же напрашиваешься постоянно… Разве можно такие слова говорить?

Будда, которого крепкий удар сбил с ног, с минуту лежал, не двигаясь. Потом вяло зашевелился, сел, потрогал челюсть, вздохнул и сказал: – Ладно.

После этого настроение у всех испортилось окончательно. Животное ушел на охоту, Торец тоже утопал в лес, никаких распоряжений не отдал. Мистер вяло копошился, вытаскивая хлам из подземелья – этому непременно нужно было чем-то заняться, а Толик с Буддой не стали, обоим было лень. На второй день благоустройство территории всем надоело, старья в подвале стало поменьше, если что попадалось под ноги и мешало, мусор просто отпихивали в сторону, под стену. Толик с бывшим студентом устроились на солнечной стороне, присели на краю бетонной стены и наслаждались бездельем. Будда, у которого на подбородке – там, куда угодил кулак бригадира, – уже проступило фиолетовое пятно, улыбался и жмурился на солнышке, как кот.

– Больно? – спросил Толик. Ему хотелось поболтать, и надо было с чего-то начать беседу.

– А? Это, что ли? – Будда опять потрогал челюсть. – Не-а, не очень. Гена же вполсилы бил.

– Вполсилы?

– Конечно. Если бы приложил всерьез, я бы так быстро не встал. Он же кулаком и убить может, физкультурник хренов. Да ладно, моя вина тоже есть. Все время забываю, что у блатных свои представления о том, что можно говорить, а что нельзя. Суеверия – это плохо. Безымянный страх хуже названного. Страху нужно давать имена, тогда его проще пережить. Это вообще в человеческой природе – всему давать имена. А в бригаде, наоборот, считают: нельзя опасность звать, а то услышит и придет. Суеверия! Чушь!

– Не скажи… – Толик всю жизнь разделял убеждение, что опасность можно накликать неосторожно сказанным словом. – Что-то в этом есть. Не может такого быть, чтобы столько людей на пустом месте привычку заимели… А куда это Гена ушел? Переживает, что ли, из-за того, что тебе сунул?

Будда хохотнул:

– Переживает? Еще чего! Он подальше от нас ушел, чтобы с гостями связаться. Если завтра их ждем, значит, они по Зоне топают. Вот он и проверяет, как у них дела, чтобы через плечо ненароком никто не глянул, он же долго в клаву будет граблями тыкать. Не доверяет никому вот и ушел… Ха, переживает! Ну ты как скажешь!

Толик пожал плечами и взглянул на монитор ПДА. Яркая точка, сигнал прибора Торца, замерла неподалеку от них. Толик представил себе, как бригадир, присев где-нибудь под кустом, тычет толстым пальцем в крошечные клавиши, как сопит и вполголоса матерится, не попадая по буквам… Эта мысленная картинка доставила Толику удовольствие.

– Ладно, Зона с ним, с Геной, ты лучше объясни, что насчет супероружия?

– Да я пошутил. – Будда снова потрогал синяк на подбородке и сморщился. Все-таки рука у бригадира была тяжелая, даже вполсилы бил крепко.

– Так теперь всерьез расскажи! Чего там, в тетрадке-то?

– Хочешь, сам почитай.

– Не, сам не буду. Не пойму я там ни хрена. Рассказывай давай, не тяни.

– Ладно… Я, может, тоже не все понял, но, во всяком случае, суть в том, что лаборатория занималась чем-то наподобие биологического оружия. Они разрабатывали агрессивную форму жизни с альтернативной нервной системой. На страх агрессору.

– А по-человечески?

– По-человечески это значит новый тип органического существа. Без центральной нервной системы, без мозга, то есть вообще без нервов. Или, наоборот, все это существо сплошные нервы и мозг. Любые клетки его тела могут работать как нервная система, если нужно.

– А у нас?

– А у нас – только специальные клетки, которые к тому предназначены. Вот у этого существа все иначе, оно сплошное мясо, но это мясо может проводить сигналы, как наши нервы, и еще в него можно загрузить программу, которую существо станет исполнять, причем не будет тупо копировать то, чему научили. Тут все хитро придумано, оно будет обучаться и искать новые пути.

– А смысл в чем? Какую программу оно будет исполнять? – Толик представил себе ком безмозглого мяса. Дрянь какая! – Зачем такое нужно? У него ж ни мозгов, ни зубов, ни… ничего вообще! Какое же это оружие?

– Смысл в том… – Будде, похоже, нравилось, что собеседник расспрашивает, толстяк любил быть в центре внимания, но, пока в бригаде не появился Толик, его рассуждения никому не были интересны. Теперь Будда получал удовольствие. – Смысл в том, что оно может адаптировать под свои нужды все, что захватит. Не понимаешь? Ну, скажем, убило оно собаку и заполучило собачьи зубы и собачий мозг, протянуло туда свои нервные волокна и пользуется. Убило псевдогиганта – и… В общем, прикинь, на что такая штука способна!

– А! Понял!…

– Ну и что? Ну будет еще одна собака вместо убитой.

– Нет, ты не понял. Это существо может быстро расти, нужно только подкормить. Съев собаку, оно не станет собакой, да оно и есть-то собаку не станет в нашем понимании, эта дрянь пронижет собачье тело сеткой своих нервных окончаний, нарастит мышцы, улучшит органы чувств, наделит это тело способностью к регенерации и так далее. Сделает все, чтобы это тело как можно лучше служило задаче. Сечешь?

– Секу. А какая у него задача?

– Побеждать.

– Чего?

– Убивать всех, кто силен и опасен, чтобы завладеть их телами и встать на их место. – Будда задумчиво почесался. – Ну, вот ты говорил «пищевая цепочка», помнишь? Вот и это существо будет стремиться занять положение альфа-хищника, стать вершиной пищевой цепочки. Такая в нем программа. В том и смысл – подкинуть такой подарочек супостату, пусть расхлебывает… Ну да что зря говорить? Лабораторию бросили, эксперимент до конца не довели… Думаю, после второй катастрофы опыты вовсе свернули. Может, где-то и продолжают исследования, в каком-нибудь секретном бункере, что ли. Или на Янтаре, там военсталы научников охраняют. Но не здесь. Здесь после второй аварии стало слишком опасно, много непредсказуемых факторов. Сам подумай, каково здесь будет лабораторные эксперименты устраивать.

Помолчали. Толик обдумывал слова Будды. Вообще-то непривычное это дело оказалось – обдумывать слова. Прежде Толику жилось проще, он знал, как следует поступать правильному пацану, любая ситуация представлялась четкой и простой. «Дают – бери, бьют – беги», чего ж проще? Ну, конечно, есть и другие правила – стоять за своих, не прогибаться перед чужими… и так далее. На любой случай жизни – конкретные правила. Просто выполняй их, и думать не надо. А тут странный человек Будда говорит странные слова, да еще и предлагает подумать над ними. Непривычно… но Толику понравилось, что Будда объясняет не все, так что можно дотумкать окончательно самому. Вдруг его осенило… Из бункера выбрался Мистер, вытащил масленку, расстелил на бетоне старый ватник и стал разбирать винтовку. Работал дезертир не спеша, аккуратно выкладывал отсоединенные части в строгом порядке. Он все так делал – медленно и очень правильно. Толик полюбовался работой рыжего, подумал, что сам за дробовиком не ухаживает… Заняться, что ли, оружием? Нее-ет, неохота. Это всегда успеется, лучше еще посидеть на солнышке, поболтать с Буддой. Когда еще такой случай будет? И еще такая мысль классная появилась!

– Слушай, Будда, а что ты говорил насчет способности к регенерации?

– Я такое говорил? – Толстяк, покончив с объяснениями, успел впасть в свое обычное состояние полусонной задумчивости. – А, да, правда. Там было что-то насчет регенерации, но эта лаборатория ею не занималась. Они взяли готовую разработку.

– Во! – Толик гордился собственной догадливостью. – Взяли готовую! А я слыхал, у кровососов есть такое дело: если кровососа ранить, он рану быстро залечивает, а? Это же и есть регенерация?

– Она самая. А к чему ты это?

– А может, кровососов в другой лаборатории и вывели? И регенерацию для них придумали, а этим, которые здесь, передали готовую?

– А Зона их разберет… Может, ты и прав.

Толик расстроился. Будда не оценил его мыслительные способности, а ведь какая хорошая идея! Так вот, значит, откуда вся эта дрянь в Зоне взялась! Кровососы эти, и другие. Небось удрали из секретной лаборатории после взрыва… Тут нехороший холодок пробежал у Толика между лопаток – крыса! Будда твердил, что крысу непременно нужно было убить. А что, если?… Но додумать эту мысль Толик уже не успел – появился Гена Торец. Вид у бригадира был сосредоточенный, однако, перехватив взгляд Толика, он деланно улыбнулся и громко объявил:

– Стволы готовьте, пацаны, работа будет! Гости на подходе. Как заявятся, начнется жара.

– Какой факин жара? – крикнул со дна ямы Мистер.

– Увидишь. – Торец перестал улыбаться. – Придут гости – все узнаешь, они сами расскажут. А вы чего расселись? Вон, Мистер правильно понимает – стволом занялся, а вы?

– Ладно, – в который раз повторил Будда и неуклюже полез вниз.

Толику ничего не оставалось, кроме как последовать за собеседником. Парни пристроились рядом с Мистером и занялись оружием.

– Слушай, Будда, – снова заговорил Толик, – а чего ты все с «Макаровым»? Мог бы ствол и посолидней подобрать, а?

– Мне пистолет нравится.

– Факин недеятель, не хотеть тяжелый ствол таскать, – пояснил Мистер.

Сегодня рыжий был более разговорчив, чем обычно.

– Вы, два лох, можете брать мой факин масло. Но-но! Мало брать!

В общем, беседы не вышло, потом небо стало затягиваться тучами, упали первые капли… Пришлось убраться в провал. Настроение у Торца снова испортилось, он велел, чтобы снаружи всегда кто-нибудь караулил. Первым выпало Скрипачу. Он завернулся в плащ и снова взгромоздился на стеллаж, только теперь никакого удовольствия это не доставляло. Лес под дождем сразу сделался серым и мрачным, монотонный шорох капель убаюкивал, и вместе с тем в нем чудилось что-то зловещее, неприятное. Толик то и дело косился на ПДА, который размеренно попискивал – реагировал на «жарку» возле ямы. Стало скучно и холодно, Толик выбрался наверх и стал прохаживаться у края бетонного откоса. Когда он приближался к «жарке», датчик аномалий пищал быстрее, когда удалялся – медленнее, вот и все события.

Никто не явился сменить Толика, но тот был даже рад: пусть он отстоит день, тогда ночью ему не придется караулить. Стало вечереть, дождь прекратился, но небо по-прежнему затягивали тучи… Когда уже порядком стемнело, на мониторе возник сигнал – человек уверенно приближался к схрону. Саня Животное шагал тяжело, он тащил густо вымазанный кровью мешок. Толик сделал несколько шагов навстречу.

– На, волоки в схрон, – велел Саня, скидывая тяжелую ношу. – Еле нашел мясцо. Неладное что-то в округе делается.

– А что случилось?

– Бери мешок, идем в бункер, там всем расскажу, а то что ж по два раза одно и то же молоть…

Толик послушно поднял мокрый груз, взвалил на плечо и зашагал за Саней. В бункере уже развели костерок, дым уходил через вентиляционное отверстие, тяга была приличная. Но Животное втянул волосатыми ноздрями воздух и, как всегда, остался недоволен:

– Угорим здесь. Слышишь, бригадир, я не шучу, давай-ка сразу решим, чтоб огня внутри не жечь. Я думал, вы здесь сообразите навес какой снаружи. Чего же проще – перекинуть пару бревнышек с наружного края на этот пень, поверх навес устроить… – Саня махнул головой, указывая вверх – пнем он назвал бетонный цилиндр с дверью.

– Ну так тебя тут не случилось, чтоб нам указать, – буркнул Торец. – Рассказывай, чего целый день шастал?

– Расскажу. – Саня скинул промокшую накидку, поискал, куда бы пристроить, не нашел и бросил на пол. – И крючков каких для одежи не догадались приделать… Ладно, слушайте. Значит так, места здесь нехоженые, зверя должно бы много водиться, однако поблизости ни одной скотины не нашел! Пришлось отойти подальше, встретилась псевдоплоть, ее завалил. Эй, Скрипач, ты давай мяcо-тo вынимай из мешка.

– Говори, не тормози, – поощрил бригадир, – я же вижу, ты чего-то рассказать хочешь.

– Хочу. Пока бродил по округе, наткнулся на полянку. На полянке – куча собак дохлых.

– Собак? И что? – Торец почесал щетинистую щеку. – Этой дряни здесь повсюду хватает.

– Дохлых! – со значением повторил Саня. – Трупики свежие, их совсем недавно прикончили.

– И что?

– Значит, какая-то опасная тварь здесь завелась, вот что. Напала, враз больше десятка слепых псов загрызла. Что за тварь, непонятно, следы хотел поискать, нашел только собачьи. А потом гляжу – небо хмурится, дождь будет, я и свалил оттуда. Не с пустыми же руками возвращаться, мне дичь искать нужно было. Думал, на обратном пути заверну на эту поляну, но дождь и…

– Кровосос может стаю разогнать, – заметил Будда.

– Разогнать может, – согласился Животное. – Но если стаю кровосос шуганет, собаки уйдут, не станут драться. Ну одну, ну двух, самое большее трех собак он задавил бы. Остальные сбежали бы, они свое место знают, против кровососа не станут биться. А на поляне, видно, побоище было.

– Может, одна стая с другой схлестнулась, – предположил Толик.

– Нет, тогда бы победитель был. Одна стая сбежала, другая осталась бы и стала жрать. Говорю же, дело нечисто. Завелась какая-то сволочь в округе… может, потому и дичи не стало?

– Но плоть ты все же добыл, – заметил Торец.

– Ага. Только шагать за ней далеко пришлось, потому и мяса мало принес. Что гости, будут ли завтра?

– Будут, – кивнул Торец, – малява пришла, они уже близко.

– Может, завтра еще на охоту схожу, – сказал Саня. – Только один больше не пойду, одному стрёмно.

– Завтра нам, может, не до охоты станет, – покачал головой бригадир, – велено нам спешить. Что гости скажут, то и делать, и времени не терять.

***

Тварь, очень отдаленно напоминающая собаку, не стала задерживаться на поляне дольше, чем требовалось на перестройку организма. Когда начался дождь, она ушла. Ее организм был очень функционален и неприхотлив – она нажралась собачатиной впрок и переваривала пишу на ходу. Под слипшейся мокрой шерстью буграми вспухали мышцы, перекатывались волнами и собирались тугими узлами в тех местах, где их не могло быть у собаки. Раны, полученные в драке, стремительно зарастали молодым розовым мясом, рубцы и шрамы длинными бороздами проступали под рыжей шерстью.

Дождь разогнал живность и прибил запахи. Тварь была одна посреди леса. Потом она наткнулась на цепочку следов. Понятно, что она заметила не отпечатки на земле, нет – признаки чужого присутствия были запахами, которые уловил в сыром воздухе чуткий нос, унаследованный Тварью от слепой собаки. Запах был незнакомым, но кое-какие признаки – кислый привкус оружейной стали, терпкость пороха, резкий аромат пота и тому подобное – роднило того, кто прошел по лесу, с существом, до полусмерти испугавшим крысенка в заброшенной лаборатории. Крысиная часть сознания Твари готова была сбежать из страха перед великой опасностью, но для выполнения цели ей требовалось встретиться с опасным существом, чтобы перенять его способности. Этого требовала программа.

И Тварь двинулась по следу. Саня Животное брел зигзагами, он наткнулся на скопление аномалий и потратил четверть часа, чтобы обойти его по краю в поисках артефактов, ничего не нашел и отправился дальше, несколько раз пересек собственный след. Он петлял, потому что искал дичь и не находил эти места всегда были пустынными, а теперь еще зверье распугала сбежавшая собачья стая, лишившаяся вожака и старших самок, растерянная и потому непредсказуемая. Тварь сбилась с пути и описала несколько небольших кругов, чтобы снова взять верное направление…

Она услышала грохот выстрелов вдалеке и замерла, приподняв чуткие собачьи уши. Потом ощутила новый запах – аромат крови и смерти. Тварь осторожно двинулась навстречу этому поветрию. Она успела переварить собачье мясо, проглоченное на поляне, и тело было готово к новой порции пиши, а больше того Тварь нуждалась в новых впечатлениях, в информации, в новых противниках и в новых победах. Поплутав под дождем, она вышла на поляну, посреди которой неопрятной грудой лежало мясо – туша псевдоплоти, от которой Саня наскоро оттяпал несколько кусков по-аппетитнее.

Охотник ушел другим путем – взял курс к схрону. Тварь не стала преследовать, осталась на поляне, чтобы изучить останки. Сперва она обошла поляну по кругу, принюхиваясь и прислушиваясь. Потом приблизилась к туше.

Мозгом псевдоплоти нельзя было воспользоваться – он уже умер, и свернувшаяся кровь разорвала сосуды. Но Тварь старательно обследовала находку. Псевдоплоть была куда крупнее собак, это ее заинтересовало. Особенно ей понравились (если так можно сказать – «понравились») длинные прочные выросты на ногах неизвестного существа. Нечто среднее между когтями и копытами – такие приспособления могли стать и орудием нападения, и средством защиты. Большое оружие! И еще Тварь обнаружила на копытах псевдоплоти следы пуль. Страшное оружие, сразившее крупное существо, не смогло пробить роговые образования. Это было важно!

И Тварь осталась рядом с мертвой плотью. Стемнело, дождь прекратился, но холодные капли падали с серых веток на серую траву. Тварь встала, встряхнулась – решение было принято, она должна отыскать особь, родственную той, что лежит здесь грудой мяса. Твари нужно живое тело такого зверя, а лучше – несколько тел. Но сперва ей необходимо подкрепиться. Перестройка собачьего организма требовала много энергии.

Глава 10

В роще Слепой остановился, чтобы перевести дух. Переваливая холм, он успел разглядеть местность впереди. Дальше снова шли возвышенности, но поменьше прежних, оставшихся за спиной. Эти холмы заросли кустарником и корявыми, искривленными ветром деревьями. Вероятно, под ними не зарыто радиоактивного мусора. Если так, местность вполне подходит для того, чтобы устроить тайник. Людей не видно, живности как будто здесь немного. Не устраивал Слепого рельеф местности – в долинках между холмами нетрудно заплутать, а ему требовалось такое местечко, чтобы отыскать тайник мог и тот, кто знает лишь координаты и приметы.

Слепой отхлебнул из фляги, утер пот и медленно зашагал между деревьями. Денек выдался жаркий, на дне долины лужа исходила паром, в узкой лощине сделалось душно. Похоже, вскоре пойдет дождь, но небо пока еще оставалось чистым.

Слепой пересек лощинку и достиг подножия очередного холма. Так и есть – здесь счетчик помалкивал, то есть радиоактивный Фон не превышал нормы. Эти холмы были "чистыми", теперь Слепой мог идти по прямой, он двигался в северо-западном направлении. Цель – отмеченные на карте руины. Аккуратные прямоугольнички обозначали строения, к настоящему времени, конечно, разрушенные Но Слепому не нужны были здания, ему требовался ориентир, приметное местечко. Когда он отмахал с километр от последнего из лысых холмов – того, за которым пасся кабан, – услышал грохот стрельбы. Здесь сложно было определить направление, эхо бродило между склонами, накладывалось на звуки, которые его породили, и возникало впечатление, будто огонь ведут в нескольких местах. Слепой прислушался, но стрельба очень скоро стихла. Как обычно в такой ситуации, сталкер выждал пару минут, потом проверил почту.

Бывает, бродяги, оказавшись в передряге, делают рассылку – мол, кто близко, выручайте. Места здесь не людные, по радиоактивному лабиринту вряд ли много народу ходит, так что если кто попал в беду поблизости, непременно нужно выручать – больше, может, и некому. Но просьбы о помощи не пришло, должно быть, стрелявший не нуждался в подмоге, и Слепой с чистой совестью зашагал скорее. Он то и дело поглядывал на браслет с компьютером, но датчик аномалий лишь изредка фиксировал опасность, здешние края были небогаты аномалиями. Чем дальше, тем больше Слепому здесь нравилось – в том смысле, что местечко было подходящее для тайника, а это значило, что отсюда очень скоро можно будет уйти. Самое лучшее место в Зоне – то, откуда можно уйти! Сталкер перевалил гребень очередного холма, в долине снова было душно. Вода после дождя стекала но склонам, собиралась лужами, которые теперь, в жару, быстро испарялись, на месте стоячей воды почва застывала коркой, трескалась. Высыхающие болотца источали вонь. Слепой стал держаться возвышенностей, здесь было получше. Вскоре налетел ветерок, по небу поплыли тучи. Потом край холмов закончился, дальше лежала равнина, поросшая кустарником и молодым лесом. Возможно, прежде здесь были поля, но после катастрофы лес снова отобрал землю, которую люди отвоевали много веков назад. Слепой взял курс на строения, указанные на карте. Впереди послышалось завывание слепых псов: «О-хохО…». Сперва шум раздавался далеко, но приближался – похоже, стая бежала навстречу сталкеру. Слепой свернул – зачем дразнить удачу? До сих пор ему везло. Теперь он забирал больше к северу, вправо от прежнего направления.

В кустах впереди раздался треск, навстречу выскочил пес. Сталкер вскинул автомат и дал короткую очередь. Слепой мутант, которого пули встретили посередине прыжка, будто ударился грудью о невидимую преграду – рыжее тело перевернулось в полете, запрокидывая безглазую башку, зверь завалился на спину, стал извиваться и беспорядочно бить лапами. Вздрогнули кусты рядом – еще один пес выскочил на поляну. Слепой развернулся, но мутант, не обращая внимания на человека, длинными прыжками пронесся мимо и снова канул в заросли…

А многоголосое завывание стаи приближалось по левую руку. Слепому пришло в голову, что псы убегают от большой опасности, раз они так перепуганы, что несутся сломя голову, не обращая внимания на человека и на потерю собрата. Сталкер развернулся и бросился прочь с дороги стаи. Вдруг шум гона замер, сменился отчаянным рычанием, звуками грызни, потом – опять завывания. Слепой успел вовремя убраться с дороги псов, теперь погоня удалялась, и сталкер рискнул снова сменить направление. Он прошел обратно, миновал поляну с застреленным псом – зверь уже перестал бить лапами, и только слабые рывки рыжего тела показывали, что жизнь не вполне оставила мутанта. Несколькими десятками метров дальше сталкер обнаружил еще одну убитую собаку – эта была изорвана зубами, значит, стая гнала чужих. Скорее всего, отстаивала территорию от вторжения чужаков. Довольно обычное дело. Слепой прикинул, где может находиться центр владений местной стаи, и не надумал ничего лучше, чем придерживаться прежнего плана. Он снова пошел к отмеченным на карте строениям.

Теперь уже оставалось совсем недалеко; на ПДА точка в центре экрана, обозначающая самого сталкера, уже достигла серого прямоугольника. Небо потемнело, вот-вот должен был пойти дождь. ПДА запищал. Слепой обошел расположившиеся на пустоши аномалии – здесь их оказалась целая россыпь, так что сложно было определить, на что именно среагировал прибор. Сталкер обогнул, стараясь держаться подальше, коварную «воронью карусель» и увидел сквозь прорехи в листве стену красного кирпича. Он осмотрел развалины. Ничего примечательного, небольшое строение, теперь уже не понять, для чего служил это домик. Может, сезонные рабочие жили, если за холмами и впрямь когда-то располагались поля. Теперь это просто руины – четыре стены с провалами окон и дверей. Крыша давно просела, дощатый пол прогнил. Снаружи, перед пустой дверной коробкой можно было различить следы кострища. Здесь несколько раз останавливались бродяги, и все, что сохранилось из утвари, пошло на дрова. Скорее всего, та же участь постигла раму и дверь. Домик не годился для ночевки, одному здесь будет слишком опасно, так что Слепой решил поторопиться. Он обошел кустарник вокруг здания, потом сделал новый круг, пошире, и вскоре попалось подходящее местечко. Груда камней вполне годилась для того, чтобы спрятать под ними небольшой пакет.

Слепой аккуратно сунул свой груз в расселину добавил несколько камней поверх – упрятал тайник понадежнее. Камни уложил так, чтобы груда не носила следов давней работы, поэтому сверху оказались грани, покрытые засохшей грязью или мохнатыми разводами мха. Потом побрызгал из баллончика, чтобы собаки не разрыли. Так Слепой всегда поступал со своими собственными тайниками. Даже если прятать не съестное, слепые псы могут разрыть, они везде лезут, их любой запах может привлечь. Закончив, Слепой тщательно проверил координаты, потом перевел ПДА в почтовый режим и отправил два мейла. Он не стал пользоваться своим почтовым ящиком, а отправлял с нового, который открыл, сидя у Сорняка. Никому не известно, что этот адрес принадлежит Слепому. Береженого и Зона бережет, лучше перестраховаться. Оба мейла ушли по адресам, на которые Слепой никогда прежде не писал, да и вряд ли эти ящики были засвечены хотя бы разок. Одноразовые пустышки. На один сталкер отправил координаты заброшенного домика – без пояснений, без единого слова, просто цифры, скопированные из буфера памяти. Другой мейл, напротив, представлял собой письмецо: «Отправил на тридцать километров в направлении север-восток-восток десяток килограммов ваты». Фраза самому Слепому понравилась, и он ухмыльнулся – вот такие казаки-разбойники… Километры обозначали расстояние от домика до тайника – в метрах, естественно. Под килограммами ваты следовало понимать десяток камней, внешний вид тайника. Если со Слепым что-то случится, гонцу Карого придется перевернуть немало камней в округе, но тайник он отыщет наверняка.

Что ж, дело было сделано, теперь нужно возвращаться. До вечера было еще далеко, но Слепой сомневался, что успеет дотемна в лагерь на кладбище техники. Следовало поспешить. Вот разве что перекусить наскоро, вскипятить воды в котелке да попробовать эти хваленые импортные консервы из пайка миротворцев. Давно собирался проверить, какие они на вкус.

* * *

Курбан шел первым. Вообще-то двигаться впереди – задача молодого, «отмычки», но сейчас ситуация не была угрожающей, когда пара сознательно рискует менее опытным сталкером. Сейчас важнее было не потерять Слепого, поэтому направление и темп марша выбирал Курбан с его мощным ПДА, а Эфиопу оставалось лишь следовать в кильватере старшего. Парень, как обычно, помалкивал – он и так был немногословным, а теперь ко всему не хотел мешать Курбану. Тот держал между собой и Слепым такую дистанцию, чтобы точка на ПДА оставалась у края монитора. Так преследователь был уверен, что Слепой не заметит «хвост». Когда пара достигла рыжих, лишенных растительности холмов, Курбан выругался.

– Чего? – коротко осведомился Эфиоп.

– Помехи идут. И еще холмы эти… То-то я гляжу: Слепой петлять стал, это он между холмами пробирается. Здесь напрямую нельзя, наверху сквозняк.

– Какой такой сквозняк? – удивился блондин.

– Ну, радиация, фон повышен. Выражение такое… Придется и нам попетлять. Жалко, я его первоначальное направление не засек, теперь не разобрать… эко его мотает…

Эфиоп смолчал, на его приборе Слепого не было видно, слабовата машинка. А Курбан чем дальше, тем чаще бормотал ругательства, он боялся потерять Слепого, отстать от него в лабиринте холмов и ложбин, поэтому то ускорял ход. то из опасения быть замеченным, наоборот, сдерживал шаг. У подошвы холмов тоже фон бывал повышен, прибор фиксировал радиоактивное излучение, то и дело попадались аномалии, их приходилось обходить, из-за этого Курбан нервничал еще сильнее – потому и не замечал кабана до тех пор. пока тот не вылетел навстречу.

Это был крупный старый самец. Таких, когда они уже недостаточно сильны, чтобы отстоять положение лидера, выгоняют из стада молодые конкуренты. Из-за перемены статуса хряк постоянно бывает зол и готов выместить раздражение на любом, кто попадется навстречу. А этот мутант давно бродил между холмами и копил злость. Накопил ее порядочно, а тут как раз к нему вышли Курбан с Эфиопом. Сперва раздался грозный рык, потом куст перед сталкерами разлетелся в стороны, будто под ним взорвалась бомба. Обломанные ветки, крутясь и роняя листья, взлетели в воздух, а кабан устремился на незваных гостей. Курбан, который в очередной раз едва не потерял сигнал преследуемого, шагал, уткнувшись в ПДА, и едва успел поднять голову. Оружие было под рукой, но пустить его в ход сталкер не смог. Все, на что его хватило, – отпрыгнуть в сторону, вправо, убраться с пути зверя. Зато не сплоховал Эфиоп. Едва с линии огня исчез напарник, блондин, уже вскинувший дробовик, разрядил оба ствола в упор и прыгнул влево, упал, перекатился. Кабан не набрал большого разгона, он атаковал почти что с места и теперь успел затормозить. Огромные копыта взрыли почву, мутант развернулся за Эфиопом. Кровь заливала глаза зверя, но раны были не смертельными. Курбан, который свалился в кусты, успел вскочить, торопливо поднял автомат. Очередь легла удачно – пули ударили в шею и в бок кабана. Тот пошатнулся, а Эфиоп, стоя на колене, отбросил дробовик и выхватил «Макаров». Новый залп – очередь из АКМ и гулкий стук пистолета. Кабан сделал шаг, лапы подкашивались, он раскачивался, как пьяный матрос… Пуля из «калаша» удачно вошла под лопатку, сердце мутанта было разорвано, но он, умирая, брел навстречу ударам пистолетных пуль в лоб и плечи. Блондин выпустил всю обойму – последний выстрел пришелся в упор, когда стрелка от кабана отделяло не больше метра. Эфиоп напоследок вдавил спусковой крючок. Выстрела не последовало. Курбан теперь тоже не стрелял – боялся задеть спутника. Блондин замахнулся, будто хотел садануть зверя в лоб рукоятью «Макарова»… Тут мутант наконец рухнул, кровь полилась на сапоги Эфиопа… Тот отшатнулся. Потом поднялся и побрел поднять свой дробовик. Курбан выругался:

– Зона его дери! Потерял! Нет сигнала!

Эфиоп не сообразил, о чем говорит напарник. Тугодум сперва зарядил дробовик, потом до него дошло.

– А как же теперь?

– Как, как… Идем, идем быстрей! Курбан с ходу взял приличный темп и едва ли не бегом устремился через долину. Свернул в лощину, обогнул рыжий крутой скат, свернул… Сигнала Слепого на ПДА не появлялось, они отстали, потеряли след! Эфиоп пыхтел сзади, и Курбану чудилось, будто он ощущает затылком неодобрительный взгляд блондина. Конечно, это только чудилось – Эфиоп был слишком уравновешенным, чтобы винить старшего товарища, к тому же затея с самого начала была ему не по душе… Но Курбаном уже овладел охотничий азарт.

– Сейчас, – бормотал сталкер, – сейчас мы его вычислим… Он принялся на ходу прикидывать, куда мог направляться Слепой с самого начала. Курбан не сомневался, что преследуемый имел совершенно определенную цель. Еще бы, ведь Слепой не останавливался, не бродил среди радиоактивных холмов в поисках артефактов, нет – он полдня шагал, более или менее выдерживая направление. Курбан прикинул, в какой стороне сейчас лагерь на кладбище техники, повернулся спиной к стоянке и отметил на экране ПДА точку у обреза карты – вот к ней они с Эфиопом и двинутся. Приняв решение, он убавил темп.