Текст книги "Желтый бес (СИ)"

Автор книги: Андрей Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

  – Вот как! – удивился Антон.

  – Да. Когда жадничало, экспонаты уходили за рубеж. Вот поэтому большая часть найденного ранее хранится в Англии и Америке.

  – Это неправильно, – пробурчал Трухин. – Раритеты принадлежат народу Египта.

  – Это которому? Тому, что ямы для нас копает? – иронично поинтересовался Науменко. – Или тем неграмотным крестьянам, которые разбирали пирамиды. Им, видите ли, не из чего загоны для верблюдов строить! Брось ты Федя, этот партийный идеализм. Девяносто процентов любого так называемого «народа» состоит из равнодушных скотов. Что творилось в нашей стране после революции, которую устроил этот самый «народ»? Даже памятники павшим на Бородинском поле осквернили, могилы разграбили.

  – Да, был временный разгул преступности, – согласился Трухин.

  – Ничего подобного! – прорычал профессор. – Это была политика новой власти, направленная на уничтожение собственной нации, истории государства. И заправляли всем этим отнюдь не бедные крестьяне из Вологодской губернии и не пролетарии Путиловского завода. Жидовня хлынула в Россию с окраин, где евреи проживали с 1791 года согласно закона о черте оседлости. Исключения составляли только купцы 1-ой гильдии и ремесленники. Остальные под страхом вечной каторги жили в пятнадцати губерниях Царства Польского, Литвы, Белоруссии, Бессарабии, Курляндии, большей части Украины. И вот эти люди, которым даже ходить по русской земле запрещалось, налетели, словно голодная саранча, захватили руководящие посты – не в армии, нет, кровь проливать они не желали! – в государственных учреждениях. Особенно много этой дряни было в ЧК, созданной поляком Дзержинским в первую очередь для уничтожения русских!

  Науменко на мгновение смолк, переводя дух. В тишине раздаётся ехидный голос Антона:

  – Э-э, да вы, батенька, фашист! Или я все-таки … ну, фашистее, что ли?

  На следующее утро погода преподнесла невиданный в этих краях сюрприз – небо затянули тучи. Дождя, правда, не было. Влага испарялась, едва только образовывались капельки. Тем не менее, небо в серых облаках было настолько непривычным, что прибывшие на работу землекопы принялись живо обсуждать климатические изменения в планетарном масштабе. Очень быстро пришли к выводу, что катастрофа близка и виноваты во всем беложопые, которые возомнили о себе слишком много. Самый загорелый заявил, что необходимо везде ввести законы шариата, они, мол, спасут землю. Остальные горячо поддержали. Разобрали лопаты и пошли рыть землю за деньги «беложопых». Антон уложил в кузов «лендровера» инструменты, запас воды. Сергей устроился на переднем сидении, Сан Саныч за рулём и нетерпеливо поглядывает на палатку. Оттуда должна появиться Валентина, но она что-то опаздывает. Науменко недовольно морщит нос, но вслух ничего не высказывает. Антон копается в вещах, пытаясь так положить инструмент, чтобы не тарабанил при езде. Задержка Валентины не сильно его расстраивает. Наконец, полог распахивается, из сумрачного нутра палатки появляется девушка. Сергей поворачивается, хочет поторопить, но замолкает на полуслове. Глаза студента старшекурсника округляются, рот остаётся полуоткрытым. Сан Саныч удивлённо смотрит на Сергея, потом оборачивается. Челюсть съезжает, нижняя губа выпячивается ещё больше, лицо слегка удлиняется.

  – Что это с вами? – удивился Антон.

  Он тоже поворачивается. Холщовый мешок с геологическими молотками, которым удобно скалывать засохшую глину, едва не падает на ноги. Антон невольно встряхивает головой и быстро моргает – уж не чудится ли? К изумлённым мужчинам приближается очень красивая женщина, похожая на всем знакомую аспирантку Валю. Тёмные волосы собраны в пучок на затылке, бриллиантовые – так все решили! – серёжки ослепительно стреляют отражённым солнцем, лицо светится чистотой и свежестью. Куда-то пропали тёмные круги под глазами, кожу покрывает ровный загар, глаза как-то таинственно мерцают через тонкие стекла солнцезащитных очков. Вместо мешковатой робы, которую девушка обычно носила на работу, одета в светло-зелёный комбинезон в стиле military. Широкий пояс подчёркивает узкую талию и округлые бедра. Рубашка натянута выпуклостями груди, ворот расстегнут, рукава закатаны до локтей. Девушка спокойно подходит к машине, пальцы ложатся на рукоятку. Хорошо видно, что ногти аккуратно накрашены светлым лаком. Валентина садится на заднее сиденье. Дверка закрывается, звучит нежный голосок:

  – Можно ехать, Сан Саныч. Извините за опоздание.

  Науменко крякает, словно проснувшийся селезень. Поворачивает ключ зажигания, вдавливает педаль газа. Сипло кашляет аккумулятор, проворачивая кардан, двигатель взревывает.

  – Простите, – смущённо бормочет Сан Саныч и сбрасывает обороты.

  Студент откровенно пялится на аспирантку. Он так вывернул голову, что кажется, вот-вот затрещат шейные позвонки. Валентина наклоняется к уху, тихо шепчет:

  – Разверни тыкву в другую сторону, баклан.

  – Ага! – бормочет Сергей и глупо улыбается.

  Антон, до сих пор молча наблюдавший за всем происходящим, глубоко вздыхает. В пересушенных глазах щиплет, выступают обильные слезы. Антон часто моргает, трёт лицо. Тюк с геологическими молотками наконец соскальзывает с борта и шмякается прямо на ногу. Железный звон заглушает сдавленное восклицание:

  – Ух, блин!

  Антон швыряет тюк в багажник, садится рядом с девушкой. Сергей оборачивается с переднего сиденья, вежливо так интересуется:

  – Валя … э-э … Валентина Сергеевна, а вы на раскопки едете или куда-то по своим делам?

  – Будешь много знать, сессию завалишь, – ответила аспирантка.

  – Это точно! – усмехнулся Науменко.

  На дне котлована ещё прячется ночная прохлада. Антон отодвигает плоский камень, за которым скрывается вход в подземное помещение. Археологи по приставной лестнице спускаются вниз. В стылом сумраке раздаётся приглушённый бас Науменко:

  – Итак, господа, сегодня начнём с восточной стороны. Мне кажется, что за слоем глины скрыта каменная плита.

  Начинается работа. После нескольких ударов молотками слой спрессованного песка и глины осыпается, выглядывает выщербленная поверхность камня. Землю осторожно счищают сначала лопатами, потом начинается кропотливая очистка малярными кистями. Часа через два удаётся освободить от налипшей грязи кусок камня размером в квадратный метр. Мужчины уходят в дальний угол пещеры отдохнуть, а девушка приступает к очистке насечек на плите острой деревянной палочкой. Возможно, это текст.

  – Как думаете, док, что за этой плитой? – спрашивает Сергей.

  – Не знаю. Возможно, ничего, – пожимает плечами Сан Саныч.

  – Ну вот, ничего … – разочарованно вздыхает студент. – Все-таки я считаю, что надо попытаться пройти теми колодцами, что вырыты раньше.

  – Даже и не думайте об этом, Сереженька. Там все держится на честном слове. В любой момент потолок может обвалиться и что тогда? Спасательной техники у нас нет, да она и не понадобится. Вас раздавит за доли секунды, дорогой, – ответил Науменко.

  Судя по раздражительному тону, Сергей уже не раз предлагал сунуться в колодцы и каждый раз ему отказывали.

  – Сколько времени мы тут ковыряемся, ни разу ни один колодец не обвалился. Почему вы думаете, что если я в него спущусь, то все рухнет?

  – А если это случится? А если в подземелье скопились ядовитые газы? Сергей, я отвечаю за вашу жизнь. Если дам разрешение и вы погибнете, я стану убийцей, вы это понимаете?

  Сан Саныч недовольно засопел, несколько раз хлопнул ладошами по штанам и встал. Поднялось облако мутной пыли, из которого раздался сердитый голос Науменко:

  – Никогда! Слышите, никогда вы не получите от меня такого разрешения!

  Доктор фыркнул, словно жеребец и ушёл к Валентине, помогать с плитой.

  – Видал? Шагу боится ступить в сторону. Все по инструкции, по правилам … Наум такой зануда, – расстроено произнёс Сергей.

  – Он беспокоится о твоей жизни. Что плохого?

  – Если все время думать только о том, чтобы не споткнуться на ровном месте, то надо вовсе из дома не выходить! Ну, подумай сам, – горячо заговорил Сергей, – если в прошлом здесь вырыли столько колодцев, значит, ничего не рушилось, верно? Люди спокойно работали, искали чего-то там …

  – Сокровища, – поправил Антон.

  – А мы что ищем? – хмыкнул Сергей. – Думаешь, за битыми горшками за тридевять земель припёрлись? Да эдакого добра и в центре Москвы можно нарыть. В любом месте ставь экскаватор, пару раз загреби поглубже и вот тебе исторический слой. Головешки всякие там, гвозди ржавые, стоптанные сапоги … Можно ещё прялку найти или обломок лопаты. Такое барахло в каждом районном краеведческом музее имеется.

  – Так вы, значит, за золотом-брильянтами сюда приехали? – удивился Антон.

  – Не ори! – зашипел Сергей. – Причём здесь золото, тем более бриллианты? Хотя было бы очень кстати. Ты знаешь, какие деньги готовы заплатить коллекционеры за древний раритет, да ещё из золота?

  – Нет.

  – За посмертную маску фараона отвалят десятки миллионов. За сосуды из слоновой кости и золота для хранения внутренностей по сто тонн баксов на каждый. Это так, примерно. Суммы зависят от внешнего вида и целостности раритета, – прошептал Сергей.

  – Ну, шанс найти посмертную маску фараона очень мал. Один на миллион и то вряд ли, – усомнился Антон.

  – Не только маску. Драгоценные находки вообще редкость, потому и стоят так дорого.

  – Ладно. Допустим, ты что-то нашёл. А как вывезти из страны? Египтяне не дураки, на границе устроят шмон с пристрастием.

  – Эх, отсталый ты человек, Антон. Можно сказать, совсем тёмный, – вздохнул Сергей. – Ничего вывозить не надо. Вот, – достал он из кармана коммуникатор. – Выходишь в интернет на соответствующий сайт, кидаешь пару фраз и все. Дальше покупатель сообщит время и место встречи. Ты получаешь наличные бабки, а лучше и безопаснее сразу на счёт в банке – это легко проверяется тут же по коммуникатору – передаёшь раритет и аля-улю. Дальше проблемы покупателя.

  – Да, я действительно отстал, – согласился Антон.

  – Ты насмотрелся дурных фильмов и начитался дурных книжек, в которых герой гребёт золото лопатой, а потом прёт на горбу в сундуке, – назидательно сказал Сергей. – Возможно, так и было в позапрошлом веке. Сейчас прилетает вертолёт, забирает товар. За отдельную плату и героя – уже с бабками. Дальше аэропорт, Гавайи, Новая Зеландия или Сингапур – кому что нравиться. Понял, старичок?

  – А если пуля в лоб? Чтоб не болтал лишнего?

  – Фу, какой примитив! А кто работать будет? Хороший археолог – это ещё и менеджер по продажам со своей клиентурой. Раритеты не только выкапывают из земли, их ещё и перекупают. Это бизнес, в котором крутятся немалые бабки. Карты, деньги, два ствола только в кино для заманухи лохов. Пиф-паф и мозги по всей комнате – крайность.

  – Подожди, но ведь в экспедиции ведётся учёт всех найденных предметов. Можно спрятать золотую пуговицу. Но куда девать саркофаг?

  – Никуда. Оставить на месте. Только вот сообщать об этом не нужно, понял? Выбрать время, покопаться как следует, а потом плотно закрыть дверь, уходя. Экспедиция заканчивается, все собираются и летят домой. Ты возвращаешься по туристической визе, находишь спрятанное, а дальше – как я уже говорил – компьютер, звонок, вертолёт и бабки. Понял?

  – Как-то слишком просто все, – пожал плечами Антон.

  – Это общая схема, – усмехнулся Сергей. – На самом деле немного иначе. Но главное – найти товар стоящий. Вот с этим основная сложность. То, что лежало сверху, давно подобрали. Да и древние были не дураки, понимали, что грабить будут. Одним словом, возни много.

  Антон посмотрел вокруг. В подземелье тихо, сумрачно. У противоположной стены сидит Валентина, тщательно вычищает непонятную надпись. Рядом Сан Саныч вертит в руках каменный обломок. В помещении сухо, тишину иногда прерывает завывание ветра наверху. В щели на потолке падают песчинки, узкие световые лучи упираются в пол, пылинки кружат медленный хоровод.

  – Покойно здесь. Как в могиле, – задумчиво произносит Антон.

  – Это и есть могила. Вернее, вход, – ответил Сергей. – Ведь раньше здесь был город жрецов. Вода ушла отсюда, люди переселились в другое место и город умер. Пустыня похоронила его под толщей песка. Но жители окрестных деревень верят, что часть жрецов осталась. Пустыня медленно засыпала город вместе с людьми. Говорят … а-ав … прости! – зевнул во всю пасть Сергей, – что они так и живут там, – показал он глазами на пол.

  – Деревенские жители часто придумывают страшилки, чтобы отпугивать чужаков, – отмахнулся Антон.

  – Только не в этом случае, – покачал головой Сергей. – Ближайшее поселение расположено довольно далеко, километрах в трёх отсюда. Жители живут бедно. Археологические раскопки для них возможность заработать. Однако многие не хотят идти сюда, боятся.

  – Да землекопов полно! – удивился Антон.

  – Это пришлые, молодёжь. Коренные жители идут очень неохотно. А здесь, как видишь, и вовсе никого нет.

  – Сан Саныч говорил, что здесь не перспективное место, землекопы не нужны!

  – Как сказать, – усмехнулся Сергей, – в археологии все неопределённо. Но ведь для чего-то рыли здесь колодцы!

  Разговор прерывает возглас Науменко:

  – Эй, господа учёные! Подойдите-ка сюда.

  На расчищенном от грязи участке плиты красуется надпись странными закорючками. Знаки крупные, бороздки выбиты глубоко. Чувствуется, резчик хотел, чтобы его труд был виден всем.

  – Прошу вас, студиозус Сергей, переведите надпись, – торжественно произнёс Сан Саныч.

  – Видите ли, Александр Александрович, я … э-э …

  – А хвосты у кого? – грозно спросил «Наум». – Валентина!

  – Да, имеются, – подтвердила девушка.

  – Вот! Уважаемая аспирантка уже перевела. Я, в меру своих скромных способностей, тоже. А как вы, без пяти минут бакалавр или как там … магистр? Обещаю посодействовать перед руководством экспедиции о зачёте.

  – Искуситель лукавый! – притворно вздохнул студент. – Ладно, попытаюсь.

  Он достал из внутреннего кармана пухлый блокнот, уткнулся носом. Послышалось бормотание, эканье, бэканье и мычание. Примерно через полминуты Сергей неуверенно произносит:

  – Оставь надежду всяк сюда входящий … приблизительно так. Ну, общий смысл таков.

  – Да, – кивнула Валентина. – Сказано несколько иначе, но в целом эта надпись предупреждает о том, что вошедшему возврата нет.

  – Плита – это дверь? – спросил Антон.

  – Не похоже, – скривился Сан Саныч. – Я простукивал, думал, за ней пустота. Излучателем посветил – ничего, сплошная порода.

  – Что за излучатель?

  – Ультразвуковой. На экран выводится изображение в виде неровных полос. Цвет и насыщенность меняются в зависимости от плотности вещества. За этой плитой ничего, кроме песка и глины, нет, – расстроено сказал Науменко.

  – Я ж говорю, в колодец надо лезть. Это плита всего лишь доска объявлений. Такие висят в любом учреждении, но ведь за ними нет входа в помещение, верно? На домах висят мемориальные доски – тут жил такой-то заслуженный товарищ. Но вход в дом совсем с другой стороны! – горячо заговорил Сергей.

  – Цыц! – грозно нахмурил брови «Наум». – О находке будет доложено руководству. Тут вон ещё что-то нацарапано непонятными значкам. Начальство примет решение. А пока надо сделать фотографии и мы с вами, Валентина Сергеевна, поедем обратно. Надо решить вопрос с людьми. Плиту необходимо выкопать целиком и как можно скорее. А вы, молодые люди, останетесь здесь. Мы скоро вернёмся.

  Бело-голубые вспышки фотоаппарата озарили полумрак подземелья. Лестница протестующе заскрипела под грузным телом Науменко. Девушка помахала ручкой, мило улыбнулась обоим. Антону персонально послала воздушный поцелуйчик. Наверху мелькнула тень, стихли звуки шагов.

  – Ну вот, блин горелый, теперь светилы археологии соберутся на онлайн-консилиум в режиме реального времени, – заворчал Сергей. – Будут судить, рядить, по базам данных в интернете шарить … А чё думать-то? В колодец надо лезть!

  – Что ты так торопишься со своим колодцем? – спросил Антон. – Откопают плиту, разберутся с закорючками – их там до фига! А после, может быть, и на колодец твой согласятся.

  – Время, дорогой, время! У нас осталось всего две недели, понимаешь? А работы выше крыши. И до сих пор ни хрена не нашли! Плиту эту с дурацкими иероглифами увезут в Каир, в музей. Благодарные египтяне за это разрешат приехать ещё раз, на следующий год. Слушай! – почему-то вдруг зашептал Сергей, – Сан Саныч обычный зануда, остальные просто подхалимы, им бы защититься без проблем, должности на кафедре получить, иначе придётся школу идти учительствовать, вот как ты. А я хочу настоящее найти, понимаешь? Плит с письменами тут до чёртовой матери, мы их каждый сезон пачками находим.

  Шум ветра наверху усилился, в подземелье заметно потемнело. Антон взглянул на отверстие выходы. Столб света потускнел, наполнился пыльной мутью, с краёв начал осыпаться песок.

  – Что за дела? – удивлённо спросил у Сергея.

  – Песчаная буря наверно. Надо крышку закрыть, а то песка наметёт!

  Сергей обмотал лицо платком, закрыл глаза солнцезащитными очками. Ловко, словно обезьяна, пробежал по лестнице наверх. Послышалась возня, топот ног и скрип песка. Из мутного от густой пыли воздуха вынырнул Сергей. Опустился на пару ступенек, потянул за собой прямоугольный деревянный щит. Доски плотно ложатся на края отверстия, отрезая подземелье от внешнего мира. Становится так темно, что едва можно различить на противоположной стене ту самую плиту с надписью, из-за которой разгорелся весь сыр-бор. Из углов выползла тьма, вытянула плоские щупальца по полу, чёрными пятнами обозначилась на потолке. Сергей спрыгнул на пол, похлопал себя ладонями, выбивая песок. Очки свалились с носа. Сергей чертыхнулся, лапнул пыль под ногами. Потом махнул рукой, что-то невнятно буркнул.

  – Слушай, и сколько нам сидеть в этом пылесборнике? – спросил Антон.

  На зубах неприятно захрустело. Антон скривился, плюнул несколько раз, но мелкий, как мука, песок все равно остался во рту.

  – Теперь ты понял, почему арабы носят женские платки? – спросил Сергей. Из-под плотной ткани на лице голос прозвучал глухо.

  – Да, – плюясь, ответил Антон. – Мог бы раньше предупредить. Так сколько нам тут торчать?

  – Не знаю. Часа три, не меньше. Песчаная буря, это как у нас метель зимой. Может идти несколько часов.

  – Зашибись … тьфу!

  – Все, что случается, к лучшему, – философски заметил Сергей. – Слушай, давай спустимся в колодец, а? Подстрахуешь меня.

  – Серёга, у тебя с башней не в порядке. Не видать ни фига, дышать нечем, а ты в яму лезть собрался.

  – Да нет, у меня кое-что тут приготовлено. Понимаешь, случай удобный. В бурю никто и носа в пустыню не сунет. Пока они там будут языками болтать, мы тут пошарим в одном месте. Я заховал тут верёвку, фонари, ещё кой-чего …

  – Мешок для золота-брильянтов, – подсказал Антон.

  – Шутишь, да? Эх ты, юморист … да ты хоть знаешь, каково это, держать в руках кусок золота размером с пивную кружку? Тебя словно током бьёт, как живая вода вливается в жилы. А цвет какой? Будто кусок заходящего солнца в ладонях! Руки дрожат, ноги отнимаются от восторга, вот как!

  Сергей говорит быстро, сбивчиво. Платок на лице размотался, глаза блестят, словно бусины, руки то и дело подёргиваются.

  – И где ж ты такой кусяра нашёл, а? – улыбнулся Антон.

  – Да в музее здешнем. Туда как раз привезли материалы одной подводной экспедиции на Средиземном море. У Наума там блат. Нас пригласили посмотреть. Испанский галеон нашли, а искали какие-то развалины подводные. Золотые монеты и самородки от времени слиплись под водой в ком. Его слабым раствором щелочи отмыли и так он заиграл светом, глаз оторвать невозможно! Ну, разобрали потом на части …

  В тишине подземелья, нарушаемой только воем ветра наверху, внезапно и громко зачирикало. Антон от неожиданности вздрогнул, а Сергей лапнул нагрудный карман рубашки, зачертыхался:

  – У-у, нокия, зараза финская … чтоб ты сдохла!

  Извлёк из кармана плоский телефон. Грязный палец с силой вдавливает кнопку включения.

  – Да, Федя! Есть, Федя! Нет … да … есть! – выкрикивает он после кратких пауз.

  Телефон умолкает, Сергей небрежно сует его в карман.

  – Йес-йес! – дурашливо кричит он и дёргает рукой за невидимый шнурок над головой. Будто воду слить хочет в унитазе старинной конструкции. Секунду спустя делает то же самое, но уже двумя руками и с притопыванием. Дурацкое «йес» в подземелье звучит, как короткое шипение издыхающей гадюки.

  – Что я говорил? – радостно спрашивает Сергей.

  – Ну …

  – Я говорил, что мы застряли здесь надолго! Вот, звонил Трухин … блин, вот фамилия … да хрен на неё! Короче! Песчаная пурга будет колбасить часа три, как я и предполагал. Нам советуют не беспокоиться, закрыть дыру в потолке и ждать. Как распогодится, за нами припрётся Сан Саныч на старом английском драндулете. Значит, слушай …

  Сергей опускается на корточки и опять переходит на шёпот:

  – У меня все готово. Цепляем верёвку с узлами за перекладину, я спускаюсь в колодец, ты на страховке. Пошарю там быстренько и обратно. Согласен?

  – Обалдел? Тут-то темно, как у негра подмышкой, а что в яме?

  – Так фонари у меня приготовлены налобные, разве я не сказал? Иди сюда!

  Сергей метнулся в дальний угол, разгрёб кучу камней и песка. На поверхности появляется пластиковый мешок, из которого извлекает квадратный фонарик на широкой резинке. Ловко надевает на голову, щёлкает выключателем. Лампочка ярко вспыхивает, ослепительный луч раздвигает пыльную тьму.

  – Фу ты! – скривился Антон от света.

  – Надевай, – протянул Сергей другой такой фонарь.

  Два ярких луча высветили все углы небольшого подземелья. Кроме одного, самого дальнего. Антон только сейчас увидел, сколько тут пыли и едва не поперхнулся воздухом – он дышит песком!

  – Вот, лопатки, молоточки, запасные батарейки … – бормочет Сергей, вытаскивая из мешка один предмет за другим. – А где? … ага, вот она!

  На пол падает самое главное – верёвка с завязанными через одинаковые промежутки узлами.

  – Перекладина там, у дыры, – мотнул головой Сергей в сторону тёмного пятна в стене. – Ну, поможешь?

  – Ладно, – вздохнул Антон. – Ты уже взрослый мальчик и понимаешь, что делаешь.

  Толстая, будто оглобля, дубина, невесть как попавшая в пустыню, ложится поперёк полутораметровой дыры. Надёжно привязанная двойным узлом верёвка летит в темноту. Антон осторожно выглядывает за край. Густая, как болотная жижа, тьма смотрит разинутой в беззвучном крике пастью. Чёрная бездна словно ждёт добычу в молчаливом нетерпении. Антон отступил, покачал головой.

  – Что, тоже хочется туда? – весело спросил Сергей. Он заканчивает последние приготовления и вот-вот начнёт спуск.

  – Тьфу на тебя три раза! – отмахивается Антон. – Ты маньяк, извращенец и адреналиновый наркоман, вот.

  – Возможно, у меня есть отклонения от нормы, – согласился Сергей. – Те, у кого их нет, стоят у станка, водят троллейбусы, подметают тротуары. И так всю жизнь. А потом они отбрасывают копыта и тихо зарываются в землю. Знаешь, как их называют?

  – Знаю. Только твоя яркая индивидуальность тьму не освещает. Ты запасные батарейки не забыл? И мобилу проверь.

  – Да все путём, чувак! – отозвался Сергей.

  Садится на край ямы, тело наклоняется вперёд, пальцы плотно обхватывают верёвку. Рывок, спина выпрямляется и Сергей прыгает в чёрную дыру колодца. Только поскрипывание прочного троса и мелькание яркого света указывает на то, что он жив и спускается вниз. Антон взглянул на потолок. Отверстие выхода на поверхность плотно закупорено деревянной крышкой, из щелей по краям не виден свет. Или буря разыгралась не на шутку и укрыла пустыню от солнца. Или выход просто засыпало. Антон вздохнул, покачал головой – вот так и заносит песком города, а время рушит гранитные замки. Стоит человеку хотя бы ненадолго уйти, как природа старательно прячет его следы. Словно опасается, что глупое двуногое вернётся и опять начнёт все портить.

  – Ты как там, скалолаз? – крикнул Антон в яму.

  – Не скалолаз, а спелеолог, темнота неграмотная! – весело отозвался из колодца Сергей. – Добрался до горизонтальной шахты, щас влезу.

  Голос прозвучал глухо, как-то странно, словно яма фильтрует звук, отсеивая высокие частоты. Трос перестаёт дёргаться, прекращается скрип поперечной балки. Некоторое время снизу не доносится ни звука. Яма темна, как смертный грех. Потом слышна возня, вспыхивает свет фонаря, из черной дыры раздаётся голос:

  – Антон, спускайся сюда. Все путём, тоннель нормальный.

  – Ну тебя натурально колбасит, Серёга! Чего я в эту … жопу полезу?

  – Да не писай в тапочки, чувак! Здесь стены и потолок укреплены, народ работал по-серьёзному. В пещере что-то есть, верняк!

  – Ну, блин … – Антон в растерянности покрутил головой.

  Торчать в засыпанной песком комнатухе действительно глупо. Все равно не спасёт студента, если тоннель осыплется. Может, правда спуститься, хрен ли тут стоять?

  – Ладно, грабитель могил, уболтал! – крикнул Антон в яму. – Встречай мою дупу, она идёт первой.

  Попробовал уцепиться за верёвку с узлами так же, как это делал Сергей. Получилось не очень. Антон сорвался вниз, проехал метра полтора, обдирая ладони об узлы и только потом сообразил, что надо тормозить ногами. Спуск оказался гораздо проще, чем решил он вначале. Далеко внизу – так казалось! – мигает огонёк фонаря, неподвижный воздух наполнен пылью, сухостью и плотным запахом могилы. Хотя раньше Антон никогда не вынюхивал старые склепы или захоронения, но ему казалось, что старая могила должна пахнуть именно так. Внезапно свет внизу исчез. Антон прекращает спуск. Верёвка слегка покачивается, перекладина чуть слышно скрипит под тяжестью тела. Снизу не доносится ни звука. Вопить дурным голосом: Серёга, ты где? Или: с тобой все в порядке? – тупо до идиотизма. Так поступают герои американских, а с недавних пор и наших, фильмов. Поэтому Антон продолжил храбро спускаться в густую тьму, но холодок страха начал легонько покалывать седалищный нерв. Неожиданно прямо в ухо рявкнуло голосом Серёги:

  – С прибытием, чувак! Можешь опустить копыта и вынуть верёвку из пасти. Ты ведь зубами держишься, а?

  От неожиданности Антон дёрнулся, словно ему шило в зад воткнули по самую рукоять. Подошвы действительно коснулись земли и он со стыдом понял, что висел на верёвке, поджав под себя ноги. Вспыхнул ослепительный свет, раздался ехидный голос студента:

  – Чё фонарь не включил, чувак?

  – Батарейку берегу, – буркнул Антон.

   Ну, не говорить же, что забыл впопыхах! Полапал ладонью, тумблер щёлкнул, световой луч вырвался из макушки.

  – Пошли! – мотнул светящейся головой Сергей.

  «Идти» пришлось на карачках. Тоннель действительно просторен, но не настолько, чтобы можно было передвигаться в полный рост. Сразу бросилось в глаза, что стены и потолок укреплены плетёными кольцами. Древние копатели рыли тоннель и, чтобы избежать обвала, вставляли в подземный ход плетёнку. По мере углубления двигали её, а когда тоннель становился длиннее, оставляли как крепёж и плели новую. Кольца установлены примерно через каждые три метра. Плотность плетения такова, что кольца словно изготовлены из сплошного дерева. Давление породы распределяется равномерно, упругое кольцо слегка сжимается и только. Исполнение примитивное, но технология не хуже современной. Ползти пришлось долго, во всяком случае Антону показалось именно так. Затем проход немного расширился. Сергей ухнул головой вниз, задница оттопырилась и тоже исчезла из поля зрения. Через мгновение снизу раздался сердитый возглас:

  – Вот блин, засада! Въехал мордой в песок … тьфу!

  Тоннель обрывается довольно просторным подземельем объёмом с трёхкомнатную «хрущёвку». Антон осторожно свесил ноги, спрыгнул на пол. Луч фонаря метнулся по стенам, потолку. На противоположной стене высветился другой тоннель, но внимание привлёк не он, а то, что находится на полу. Под толстым слоем пыли видны неровности, какие-то кривые палочки и выпуклость. Приглядевшись, Антон понял – это скелет! Время припорошило его тленом и песком, словно пытаясь спрятать от чужих взглядов.

  – Серёга, ты видишь? – спросил Антон.

  – Чё? Тьфу, гадство какое! – плюнул Сергей, вытер губы грязной рукой и только после этого повернулся. Его фонарь упёрся лучом в кости. Световое пятно дёрнулось, скелет словно шелохнулся.

  – Как видишь, не мы первые тут.

  – Главное, чтобы не последними, – ответил Сергей. Голос слегка дрогнул.

  Подошли поближе. Под толстым слоем пыли видны клочья кожи, седые волосы вуалью покрывают лицо, сквозь завесу пыли тёмные пятна глазных ям смотрят в пол мрачно и жестоко. Скелет лежит на боку, руки вытянуты к выходу. Человек словно полз из последних сил, жизнь оставила его совсем рядом с тоннелем. Но самым интересным было то, что вытянутые руки лежат на небольшой корзинке! Костлявые пальцы с остатками кожи покоятся на крышке плетёной коробки размером с ведёрко для льда. Ручка изгибается горбиком, корзинка перевязана ссохшимся ремешком. Через плотные стенки не видно, что находится внутри.

  Сергей шумно выдохнул, вытер внезапно вспотевшие ладони о штаны.

  – Ну чё, посмотрим? – спросил он.

  – Не спеши, – ответил Антон, – скелет не убежит.

  Опустился на корточки, извлёк из кармана кисть. Таким незамысловатым инструментом археологи аккуратно счищают грязь с находок. Осторожно провёл волосяным пучком по костям, очистил череп.

  – Итак: видимых повреждений на костях не обнаружено. Ребра целы, череп тоже, шейные позвонки на месте … Отчего же он умер, а? – удивлённо сказал Антон.

  – Тебе не все равно? – нетерпеливо ответил Сергей.

  – Почему-то нет, – задумчиво произнёс Антон.

  Сергей достал нож, сел на корточки рядом со скелетом. Осторожно кончиком ножа подцепил крышку, потянул вверх. Рассохшиеся ремни лопнули, выбросив в воздух маленькое пылевое облачко, крышка поднялась. Однако в корзинке оказалась только куча песка, покрытого толстым серым слоем пыли и паутины.

  – Да блин горелый, опять облом? – разочарованно заскулил Сергей. – Он чё, за песком лазил сюда?

  С досады пнул корзинку. Пересохшие прутья треснули и рассыпались в труху. Песок и пыль взлетели чуть не до потолка, полыхнул жёлтый блеск, по полу застучало, словно сухим горохом. Ошеломлённый Антон увидел, что на каменные плиты пола сыпется золотой дождь!

  – Ёкарный бабай! – заорал Сергей, будто сумасшедший.

  Словно внезапно поражённый неведомой болезнью, падает на колени и начинает быстро ползать по полу. Руки двигаются, как шарниры паровозных колёс, ладони гребут золотые капельки пополам с песком и пылью. Собранное рассовывается по карманам. Второпях Сергей промахивается, кусочки золота вываливаются обратно на пол. С нетерпеливым рычанием хватает … Если смотреть со стороны, то студент пятого курса университета похож на буйнопомешанного, который собирает рассыпанный по полу горох.