Текст книги "Желтый бес (СИ)"

Автор книги: Андрей Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

  – Не двигайся! – раздаётся резкий окрик и Антон замирает на месте.

  Возглас не остановил бы его, но произнесено было по-русски! Антон искоса взглянул. За спиной стоят люди с оружием. Судя по тряпкам на головах, местные борцы за истинную веру или просто бандиты. Мелькнуло знакомое лицо – ба! атаман той самой уличной шайки, которая пыталась сначала остановить «олдсмобиль», а потом напала на стоянке в пустыне. Атаман оказался самым прытким и успел удрать. Жаль … Бандиты бросаются к раненому, мелькает резиновый жгут, с хрустом разрывается пакет с бинтом. Повязка накладывается прямо поверх штанины, грубо, но вполне профессионально. Чуть в сторонке Антон замечает мужчину, одетого в комбинезон военного покроя. Жёлтая ткань разрисована коричневыми разводами разной насыщенности, что делает одежду малозаметной на фоне песка. Лицо наполовину скрыто полями панамы, но не узнать вывернутые губы и крупный грушевидный нос Антон не мог.

  – Фёдор … э-э … Трухин? Доктор медицинских наук и археолог-любитель! – фальшиво удивился Антон. – Вот не ожидал … Что у тебя общего с этими ублюдками, Феденька?

  Трухин неторопливо сдвигает панаму на затылок. Раздаётся смачный звук плевка, тёмный комочек летит на землю.

  – Бизнес, Антон батькович, бизнес … Я нанял этих людей, чтобы разыскать вас и решить один вопрос. Правда, в ходе переговоров неожиданно выяснилось, что кое у кого из них, – мотнул он головой в сторону бандитов, – есть и личный интерес к вам. Это несколько усложняет ваше положение, но зато облегчает мою работу.

  Бандиты продолжают суетиться вокруг раненого. Один, тот самый «беглый» атаман, стоит не шевелясь, только чёрные глаза буквально прожигают насквозь ненавидящим взглядом. Автомат висит на поясе, ствол смотрит точно в грудь Антону.

  – Ага, понятно. Ну и компашка у тебя, Федя. Ты ж вроде интеллигентный, воспитанный человек …

  – Я тебе не Федя, а Фёдор Илларионович. Понял, крысёнок? А лучше – господин Трухин. Шкурка твоя будет целее, – с угрозой произнёс Фёдор.

  – Надолго ли? – усмехнулся Антон.

  – От тебя зависит, – хмуро буркнул Фёдор. – Где Валентина?

  – С вечера была в машине.

  Трухин подходит к «Хаммеру», помогает девушке выбраться из салона. На лице Вали нет ни кровинки, руки заметно дрожат, испуганные глаза перебегают с раненого на Антона, на остальных бандитов.

  – Что тебе надо, Фёдор? Зачем ты привёл этих … – кивнула в сторону оборванцев с оружием.

  – Надо кое-что выяснить, а твой напарник слишком опасен. Увы, я всего лишь врач, а не костолом из спецназа, – пояснил Фёдор.

  У Антона невольно поползли брови на лоб – это его, ветерана стройбата и бывшего учителя средней школы, считают спецназовским костоломом? М-дя-а … Наёмники закончили перевязывать раненого. Он остаётся лежать на песке, глаза закатываются под лоб от боли, перламутровые белки неприятно сверкают на тёмном лице, выщербленные корявые зубы блестят обильной слюной. Бандиты возбуждённо галдят, поминутно хватаются за ножи, нервно щёлкают затворы автоматов.

  – Тихо, вы! Я предупреждал вас, что этот человек опасен, – произнёс на корявом арабском языке Фёдор. – Вы получите его позже.

  Наёмники угомонились, но теперь смотрели на Антона с нескрываемой опаской и злобой. « Ай да я, ай да сукин сын! – подумал он. – Жаль, недолго фраеру плясать».

  – Валюша, побудь здесь, возле машины. Тебе ничего не грозит, – обратился Фёдор к девушке. – А ты, – повернулся он к Антону, – иди со мной. Есть разговор.

  Антон пожимает плечами, отходит в сторону. В этом месте громадный камень заслоняет поднимающееся солнце, в густой тени чувствуется настоящий холод. Трухин останавливается неподалёку. Рядом, как привязанный, стоит недобитый атаман уличной шайки. Автомат снят с предохранителя, ствол смотрит в грудь пленнику.

  – Ахмед, стань туда, – показал Фёдор бандиту место правее. Теперь, если Антон сделает попытку напасть на Фёдора и закрыться им от ствола, ничего не получиться. Бандит убьёт его первым же выстрелом в упор. Антон криво усмехнулся, пожал плечами – ничё, придумаем другой фокус!

  Трухин тяжело вздохнул, вытянутое лицо налилось дурной кровью, вывернутые губы приобрели синюшный оттенок. Скрипнули крепко сжатые кулаки.

  – Теперь слушай, – произносит, стараясь оставаться спокойным. – Я давно люблю эту женщину. Ради неё оставил семью, подружился с Науменко, езжу в дурацкие экспедиции … Делаю вид, что мне интересно копаться в древних помойках и могилах. Все ради неё. Я не наивен и понимаю, что насильно мил не будешь. Она отнюдь не влюблена в меня, но относилась ко мне с симпатией. Валентина не подросток, смотрит на жизнь трезво. Она никогда не пользовалась успехом у мужчин, им подавай длинноногих, сисястых и глупых, чтоб можно было распушить хвост и чувствовать себя каждую минуту на высоте … Я, мол, такой умный! Самовлюблённые дураки очень болезненно воспринимают чужое превосходство, особенно женское. Потому и пыжатся, берут в кредит дорогие автомобили, одеваются у модных портняжек, делают омолаживающее инъекции … Ничтожества, по нелепой случайности захватившие доходное место! Я всего в этой жизни достиг сам. Детство прошло в деревне … три десятка домов, пьянь, рвань … разговорный язык – мат-перемат даже с малыми детьми! Свиньи в хлеву и то лучше … Единственный способ уйти от всего этого – уехать в город. Но кому нужен сельский подросток, внук деревенского попа? А я учиться хотел! Конечно, после сельской школы как попасть в институт? – с горечью покачал головой Фёдор. – С трудом устроился лаборантом. Пахал, как последний раб: сральники мыл, блевотину профессорскую убирал после пьянок, в магазин бегал, квартиру сторожил, когда «господин» на «юга» убывал со студенткой отличницей, а баба его в санаторий катила, «дымоход» прочищать с очередным альфонсом … Так вот и добился, что зачислили-таки на вечернее отделение. Семь лет посвятил учёбе. Пришлось жениться на дочке профессорской – провались она, слониха! – детей настрогал. Все ради того, чтобы никогда не возвращаться в деревню родную, а остаться в городе. И карьера удалась, и денег хватает. Сам знаешь, как врачам носят. А я резать умею, – усмехнулся Фёдор, – как надо! Одного только не было, самого главного, без чего не жизнь, а функционирование белковых тел – её! Увидел и остолбенел. Сразу понял, что без этой женщины мне жизни нет. Она не такая, как все, она одна! И плевать, что нет длинных ног, что глаза не голубые и одевается просто, без дешёвого выпендрёжа. Она – настоящая! Я могу с ней говорить часами о чем угодно и не надоедает нисколечко. И фальшь в людях видит сразу, и «полезных» знакомств не заводит. Не портит себя грязью разноцветной, косметикой этой … Я ж говорю, настоящая.

  Видно, что Фёдор волнуется, слова звучат обрывисто, окончания пропадают, лицо то бледнеет, то краснеет, над верхней губой блестят капли пота. Антону жалко и одновременно противно выслушивать исповедь мужчины, которого любовь довела до края.

  – Ладно, Фёдор, я все понял. Ты считаешь меня третьим лишним, – перебивает словоизлияния Трухина Антон. – Лучше скажи, как ты нас нашёл.

  – Коммуникатор. Каждый раз, когда ты включал его, «троян» сообщал о том, где вы находитесь, – угрюмо ответил Фёдор.

  – Тьфу ты! А я думал – чего он каждый раз напрягается? Ну блин … – покачал головой Антон. – Ладно … Командуй своему ублюдку, пусть стреляет.

  – Ещё рано, – покачал головой Фёдор. – К тому же у парня неплохая фантазия, вряд ли он захочет убить просто. И вообще, он подождёт, ему заплачено хорошо. Ты лучше вот что скажи – вы нашли что-нибудь интересное или нет? Валентина звонила Науменко, что-то говорила про настенные рисунки, фрески … разговор оборвался посередине. Что тебе известно?

  – Так Наум заодно с тобой?

  – Нет, мой милый «троянчик» переадресовывал сообщение мне. Итак?

  – Спроси у неё, – мотнул головой Антон в сторону девушки.

  Фёдор сожалеюще прищёлкнул языком, развёл руки.

  – Не целесообразно. Неправильно понять может. А вот ты … – усмехнулся Фёдор, – ты ведь хочешь жить? Если твой рассказ покажется мне интересным, то я … ну, наверно отпущу тебя. Мараться твоей кровью, да ещё на глазах Валюши … нет.

  Антон криво усмехнулся:

  – Как благородно! Щас прослезюсь от избытка чуйств … А эти? – кивнул он в сторону марроканцев.

  – Твои проблемы, – отмахнулся Фёдор. – Я своё слово сдержу, а что с тобой будет потом, мне плевать. Зато появится шанс. Ведь ты сумел справиться со старшим братом этого парня и его бандой, – кивнул на Ахмета.

  Марроканец ни слова не понимает по-русски. Он терпеливо ждёт, когда беложопый с толстыми губами наговорится. Ждёт, словно таксист с заранее проплаченным счётчиком. Когда деньги кончатся, он пристрелит бритоголового с обожжённым лицом, а этого, что болтает языком, возьмёт в заложники вместе с бабой. За белых хорошо платят их богатые родственники.

  Антон быстро прикинул все «за» и «против». Расчётливый и жадный крестьянин, что сидит глубоко внутри «внука деревенского попа», не хочет упускать явную выгоду. Баба – дело наипервейшее и самое приятное, но! Как говорится, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Трухин понимает, что даже одна удачная находка может принести миллионы. Бояться марроканских бандитов не стоит. Пока они будут шарить по пещерам в надежде отыскать золото, ему достаточно просто взглянуть на фрески и все сразу станет ясно. Один звонок нужному человеку и через час-полтора вооружённые до зубов наёмники будут здесь. А уже потом, имея на руках платиновую карточку Bank of Ameriсa, гораздо легче уговаривать выйти замуж простую аспирантку с рядовой внешностью. Марроканцы захотят убить его, это ясно, как день. Но пока не разберутся с подземельем, не тронут. Может появиться шанс!

  – Ладно, Ромео из Чемодановки, договорились, – кивнул Антон. – Но тут не все так просто …

  Дизель-генератор на базе четырёхосного «мерседеса» приглушённо рычит мощным двигателем. Запах сгоревшей солярки плывёт над истоптанным песком, собираясь прозрачными лужицами в каждой выемке. Распахнуты боковые створки, из железного тела дизель-генератора тянутся пучки толстых проводов. Словно щупальца неведомого чудовища, они ползут по песку и скрываются в черной пасти подземелья. Земля вокруг перепахана колёсами, изрыта и загажена разнообразным мусором – пластиковыми бутылками из-под воды, блестящей упаковкой чипсов, печенья и булочек, пустыми коробками и остатками вакуумной упаковки для продуктов. Ветер растерянно перебирает инородную дрянь, сыпет песком и подбрасывает мусор в воздух. На хмурых камнях дико и странно выглядят кичливо-яркие банки из-под пива и кока-колы. Людей, которые принесли в пустыню эту мерзость, не видно. Только двое угрюмых марроканцев сидят на низких стульчиках, самодельный навес защищает от солнца. Сощуренные глаза глядят вдаль, на лицах стынет настороженность. Все остальные обитатели лагеря внизу, под землёй. Прожектора расставлены на равном расстоянии друг от друга по всей длине коридора. Подземелье залито ярким светом, словно съёмочный павильон. В разогретом воздухе плавают миллионы пылинок, блестят потные спины рабочих, раздаётся пулемётный грохот отбойных молотков и завывание перфораторов. Возле прожекторов заметны неподвижные фигуры в одинаковых чёрных комбинезонах с оружием. В подземелье полным ходом идёт разбор завалов, оставшихся после землетрясения. Предварительный осмотр показал, что катастрофических разрушений не произошло, осыпалась старая штукатурка, декоративные плиты сорвались с мест, кое-где рухнули подпорки. Порода устояла, только микроскопические трещины появились в граните, но они серьёзной угрозы не представляют. Купольное помещение тоже сохранилось. Рядом с ним прорубили новый проход, пошире, чтобы удобнее было работать в пещере. На расчищенной от мусора площадке за ходом работ наблюдает пожилой человек в шортах и рубашке с короткими рукавами цвета хаки, на ногах сандалии, голову украшает пробковый шлем типа «подарок из Африки». Слегка одутловатое лицо брезгливо кривится, подбритые усики шевелятся, будто сонные тараканы. Карие глаза по-восточному сужены по краям, заметны набрякшие мешки под нижними веками.

  – Господин Тагиров, арка расчищена, можно пройти дальше! – раздаётся возглас.

  Из сумрака появляется человек в комбинезоне и оранжевой строительной каске. Это Василий, прораб или распорядитель работ, Антон так и не понял. Обращаются к нему чаще по отчеству – Василич, хотя по возрасту не сильно ушёл вперёд хозяина; чуть больше пятидесяти. Ухоженный, как породистый хряк, обладатель пробкового шлема лениво поднимает взор. Пухлые губы неохотно разжимаются, раздаётся тихий голос смертельно усталого человека:

  – Грязь сначала уберите.

  Василич с готовностью трясёт головой, опрометью кидается обратно. Слышен подчёркнуто громкий крик:

  – А ну-ка, скоренько прибрали тута!

  Антон сидит на плоском камне в стороне. На руках и ногах драгоценными ожерельями сверкают никелированные кандалы, вплотную стоит охранник, кобура расстёгнута, пальцы сжимают рукоять пистолета. Рядом сидит, поджав ноги, марроканец. Автомат за спиной, круглые, как маслины, глаза немигающе следят за каждым движением пленника. Убить Антона марроканцу по имени Ахмет не позволили, но зато разрешили сторожить. Неподалёку расположился в складном кресле Трухин, рядышком сидит на низкой лавке Валентина. Лицо покрывает бледность, хорошо видны круги под глазами. Девушка неподвижным взглядом смотрит в темноту и только постоянные движения пальцами, словно перетирает что-то, выдают волнение. Фёдор хмур, недоволен, но все же чувствует себя уверенно. Сразу после разговора с Антоном он позвонил кому-то, потом переговорил с марроканцами. Они было недовольно загалдели, но как только в ладонях белого появились зелёные бумажки, сразу стихли и повеселели. Только Ахмет недовольно бурчал какое-то время, но потом и он успокоился. Ему тоже досталось немало зелёных бумажек и он решил, что с казнью бритоголового, который убил брата и едва не пришиб его самого прошлый раз, можно подождать.

  Удивительно, какой силой в нашем мире обладают большие деньги. Уже через считанные часы в небе раздался нарастающий рокот моторов и вскоре появились вертолёты. Вначале приземлились две машины. Распахнулись люки и на песок начали выпрыгивать рослые люди в черной униформе, с оружием. Грудь каждого защищает бронежилет, кевларовые шлемы с прозрачными забралами из бронестекла укрывают головы и лица. Наёмные солдаты разбежались в круг, вертолёты тотчас поднялись в небо. Только тогда приземлился третий, самый большой и красивый. Громадная машина белого цвета с яркой зелёной полосой вдоль корпуса мягко садится колёсами на грунт. Распахивается дверь, автоматический трап свешивается с борта железным языком. По сверкающим никелем и серебром ступеням сначала спускается пара быкообразных бодигардов в традиционных чёрных очках. Буйволы в двубортных костюмах картинно сканируют местность на предмет … ну, наверно ищут особо опасных тушканчиков с ядовитыми зубами. Или бешеных верблюдов, они могут заплевать до смерти или так испортить воздух кишечными газами, что враз окочурится любимый хозяин. На этот раз обошлось и на сверкающие ступени царственно опустил стопы невысокий пожилой человек в шортах и рубашке с короткими рукавами цвета хаки, в пробковом шлеме. Антон понял, что это и есть тот самый неведомый ему миллиардер коллекционер, на которого работает Фёдор. На вопрос Антона – кто это? – получил краткий ответ: Исмаил Тагиров. Антон вначале пожал плечами, это имя ему ничего не говорило, но потом вспомнил, что Тагиров владелец по меньшей мере двух столичных рынков, миллиардер и близкий – ещё бы! – друг градоначальника. Этот уголовник убийствами и шантажом сколотил состояние в начале девяностых, приумножил его, да так, что скупил на корню милицию и таможню, что не удивительно. И даже, по слухам, прибрал к рукам городской отдел ФСБ и обзавёлся покровителями в Администрации президента.

  Не человек, а непотопляемый авианосец какой-то!

  – А где Сан Саныч? – поинтересовался Антон.

  – Ушёл на пенсию, – кратко ответил Фёдор.

  Это означало, что Науменко отправлен в отставку. Или убит. Честно говоря, Антон ожидал, что сразу после рассказа о находках его если не пристрелит Фёдор, то отправит на тот свет Ахмет. На смуглой африканской роже было крупными буквами написано желание убить беложопого как можно скорее. Телефонный разговор с таинственным боссом – Исмаилом Тагировым – кардинально изменил планы. Марроканцам заплатили ещё и посоветовали убраться прочь с места раскопок. Исключение сделали только для Ахмета – лучшего сторожа для Антона не сыскать. Лыткарина Исмаил приказал пока не трогать – все-таки Антон здорово помог розыскам пещеры гарамантов и даже в одиночку сумел отбиться от банды наркоторговцев. А может быть Тагиров, человек умный и немало повидавший на свете, просто решил не спешить с ликвидацией. Толкового парня можно использовать иначе, чем в роли корма для червей. Так это или нет, но живой и здоровый Антон Лыткарин, обвешанный цепями с головы до ног, сидит на каменном полу и безучастно наблюдает за тем, как расчищают проход в подземелье. Осталось совсем немного – укрепить потолок, сделать проход шире и тогда можно будет проникнуть в зал с колоннами.

  Раздаётся дробный топот. Лошадиным скоком приближается прораб Василич.

  – Сделали все, как вы велели, господин Тагиров, – радостно сообщает запыхавшийся Василич.

  Важно, словно породистый верблюд, Исмаил поднимается с кресла, делает несколько неторопливых шагов вперёд. Затем останавливается. Взгляд скользит по шеренге телохранителей, на мгновение задерживается на Трухине, бежит мимо девушки, останавливается на Антоне.

  – Значит, расчистили проход … – задумчиво произносит Тагиров.

  По его знаку двое быкообразных телохранителей поднимают Антона, будто манекен из папье-маше и подносят ближе. В последний момент Антон выпрямляет ноги, как ни в чем небывало становится в полный рост. Тагиров чуть заметно усмехается уголками раскосых глаз:

  – Наслышан о ваших способностях, господин Лыткин … или Лыткарин? Ваш приятель рассказал, – кивнул Тагиров на Фёдора. – Думаю, будет разумно пропустить вас вперёд. Тем более, что вы там уже побывали.

  Антон сразу отметил оговорку с фамилией. Промелькнула тревожная мысль – откуда знает? Или случайная ошибка, не русский все-таки? Миллиардер иронично вежливо указывает на зияющий проход в зал с колоннами. Антон приподнял скованные руки, тряхнул цепью – не пора ли снять? Тагиров хмыкнул, отрицательно мотнул головой, отчего пробковый шлем слегка перекосился. Раздаётся щелчок пальцами, слышатся шлёпающие шаги – Ахмет торопливо подходит. Автоматный ствол тычется в бок, Антон подчёркнуто неуклюже шагает, излишне громко звякая цепями. А что? Терять, кроме жизни, все равно нечего!

  Рабочие установили несколько прожекторов под аркой. Белые раструбы света выдавили темноту, зал неплохо освещён. Часть колонн обрушилась, осыпались потолочные плиты, земля завалена обломками. Горы мусора отбрасывают резкие тени, отчего пол напоминает шахматную доску. Удивительно, но постамент в центре зала не пострадал, выпуклый треугольник только ещё больше припорошило пылью. Луч мощного прожектора светит прямо в середину той стороны, что обращена ко входу. Глаз виден издалека. Антон только раз посмотрел и тут же отвернулся – знал, как опасно всматриваться в странное око. Опустив глаза, идёт вперёд, осторожно переставляя ноги на камнях. Острые грани присыпаны пылью, но от этого не стали безопаснее. Марроканец сопит за спиной, поминутно тычет стволом в поясницу. Это тыканье безмерно раздражает. Как будто без понукания он идти не может! Антон молчит, а марроканец невнятно бормочет под нос ругательства. Постамент приближается, завалы на полу встречаются все чаще и каждый шаг даётся с ещё большим трудом. Особенно тому, чьи ноги скованы кандалами. Марроканец обут в сандалии на босу ногу, пластик скользит по гладкому камню. Несколько раз Ахмет больно ударился пальцами на ноге и даже разбил колено о булыжник. А русскому хоть бы что! Это особенно злит. Чтобы хоть как-то уменьшить досаду и раздражение, Ахмет идёт быстрее. Оружейный ремень спадает с плеча, автомат поворачивается стволом назад, приклад поднимается на уровень бритого затылка русского … Марроканец замахивается, взгляд поднимается и … Ахмет замирает на месте, словно каменеет. Идеально круглый глаз с вертикальным разрезом зрачка глядит прямо в душу, лишая возможности думать, решать, сопротивляться. Марроканец останавливается, не в силах сдвинуться с места, автомат застывает в замахе и только потёртый оружейный ремень безразлично болтается перед стекленеющими глазами. В тишине тихо поскрипывают металлические крепления. Проходит несколько мгновений. Антон с интересом наблюдает за Ахметом. Марроканец похож на громадную замерзающую муху. Внезапно что-то меняется в вытаращенных глазах. Смуглое лицо страшно бледнеет, вокруг глаз появляются тёмные полосы, тело сотрясает крупная дрожь. Марроканец издаёт какое-то нутряное мычание, с уголка рта медленно тянется слюна. Руки опускаются, стеклянные глаза вращаются в орбитах, марроканец поворачивается всем телом к Антону.

  – Эк тебя плющит, дружок … Однако, совсем зомби стал! – удивлённо и с опаской бормочет Антон.

  Услышав чужую русскую речь, Ахмет дёрнулся, автомат начал приподниматься. Ждать да гадать, что случится, Антон не стал. Драться в кандалах не очень удобно, но все-таки можно. Антон прыгает поближе к марроканцу и со всей силы бьёт обеими руками по лицу. Щуплый Ахмет валится навзничь, затылок с хряском врезается в остатки потолочной плиты. Трещит череп, марроканец по-заячьи тонко вскрикивает и оглушительная автоматная очередь разрывает тишину. Зал наполняется грохотом, визгом пуль, с потолка сыпятся струи пыли и песка. Лучи прожекторов суматошно дёргаются, затем слепящие лучи сосредотачиваются на неподвижном Антоне. На всякий случай он поднимает скованные руки вверх и встряхивает – а ну как перепуганные бодигарды палить начнут? Мелькают тени, слышен шум шагов, стучат осыпающиеся камни. Бригада охранников галопом приближается. Раздутые от бронежилетов и нешуточного напряга, охранники становятся широкой подковой. В свете прожекторов неспешным шагом появляется Исмаил, за ним ковыляет перепуганный Василич. Последними идут Фёдор и Валентина. Тагиров мгновение смотрит на убитого, переводит взгляд на Антона. Левая бровь вопросительно приподнимается. Антон пожимает плечами и кивает на постамент. Тагиров поднимает взгляд и в тоже мгновение отворачивается. Ему хватило доли секунды, чтобы понять, в чем дело. Антон невольно удивился такой быстроте соображения, вроде обычный барыга, а поди ты! Прораб тихонько охнул и упал на колени. Охранники, что как преданные псы проследили за взглядом хозяина, замерли статуями. Но с освещённой стороны было только двое, остальные ничего не почувствовали.

  – Не смотреть на изваяние! – крикнул Тагиров. – Этих связать и отобрать оружие! – указал он на двух одеревеневших стражей.

  Бодигарды кинулись исполнять приказание. Исмаил повернулся к Антону.

  – Да, я не ошибся … И кандалы не кажутся лишними, – задумчиво сказал он. – Выведите его наверх, изваяние накрыть тряпьём, продолжать работу! – приказывает Тагиров.

  День перевалил на вторую половину. Солнце сползло с зенита, уже налилось краснотой, но с прежним упорством продолжает поливать землю жаром. Стражники из числа марроканцев стоически переносят послеобеденное пекло под дряхлым навесом. Смуглые лица блестят от пота, края головных уборов черны от влаги. Белоснежная палатка миллиардера располагается в центре лагеря, неподалёку от входа в подземелье. Это скорее надувной дворец средних размеров, изготовленный из полимерных материалов с нулевой теплоёмкостью, внутри работают мощные кондиционеры, компьютеры и другая бытовая электроника, предназначения которой Антон даже не знал. Он сидит на складном стульчике на входе, возле тамбура, рядом два охранника, могучие ладони бодигардов лежат на его плечах. При малейшем движении пальцы сжимаются, неодолимая сила давит в пол, хлипкий стульчик скрипит.

  – Ребята, вы так меня вместе со стулом сломаете. Даю слово, что буду сидеть смирно, – пообещал Антон.

  Тяжесть на плечах уменьшилась, но ладони все равно остались на местах. Распахивается лёгкая пластиковая дверь, в комнату входит Тагиров. На нем шёлковый халат, лицо и открытая грудь блестит каплями воды после душа. Исмаил подходит к холодильнику приятного голубого цвета, открывает дверцу. Антон физически ощущает бодрящий холод, вытекающий из белого, как снег, нутра холодильника, хотя в комнате и без того свежо от работающих кондиционеров. Ледяная струя минеральной воды падает в стакан, закручивается небольшим водоворотом, пузырьки углекислого газа весело взрываются микроскопическими капельками. Тагиров отпивает глоток, возвращает стакан на стол.

  – Итак, Антон Петрович, займёмся вами, – произносит он, поворачиваясь к Антону.

  Белый с золотым, в стиле Людовика четырнадцатого, диван чуть слышно скрипит под тяжестью усаживающегося миллиардера – натуральные пружины, не поролон какой-нибудь! – на спинку падают капли воды с мокрой головы. Тагиров несколько мгновений рассматривает Антона, словно видит впервые. Пухлые губы раздвигаются в усмешке, подбритые усики шевелятся.

  – Любопытный вы человек, Антон Петрович. Внезапно появились в компании профессора Науменко, поведали удивительную историю с пропажей документов … Трухин до сих пор отказывается верить, что вы смогли в одиночку пройти по пустыне и выжить. Обычному человеку такое не под силу. Надо или родиться в пустыне или пройти специальную подготовку. А профессионально выполненные убийства аборигенов? А уничтожение базы наркоторговцев? Можно, конечно, допустить, что все это цепь случайностей, но слишком уж невероятно все выглядит, – качает головой Тагиров.

  – Послушайте, я рассказал правду! Ну, я служил в армии, поэтому умею обращаться с оружием …

  – Это в стройбате учат такому … «обращению с оружием»? – ухмыльнулся Тагиров. – Да не смешите мои тапочки, любезный!

  Антон пытается развести руками, но цепи звенят и мешают движению. Ладони бодигардов на плечах твердеют.

  – Я ничего не скрывал от Науменко, от Вали … э-э … Валентины Сергеевны. Ну, поменяли документы, да. Но профессор сам предложил мне это!

  – Я знаю. Вы ловко подвели его к этой мысли, а потом убили.

  – Это вам Фёдор сказал?

  – Да. И у меня нет причин не верить ему. Знаете, Антон, мне по большому счету все равно, кто будет заниматься розыском антиквариата, лишь бы результат был. Но Сан Саныча и Фёдора я знаю давно, а вот вы – тёмная лошадка. Очень тёмная. Хотя вполне возможно, что ваша работа может оказаться гораздо лучше, – сказал Исмаил, оценивающе глядя на Антона.

  – Трухин сочинил небылицу … вы знаете о его отношении к Вале?

  – О вашем тоже. Я обладаю всей полнотой информации о … «коллективе», – иронично улыбнулся Тагиров.

  Отпил ещё глоток воды, с улыбкой взглянул на Антона.

  – Ладно … Что там с постаментом и этим … треугольником с глазом?

  – Не знаю. Мы нашли его с Валентиной совсем недавно, разобраться не успели. Глаз – это голограмма – не один, с каждой стороны такой. Если смотреть прямо в зрачок, то ощущаешь упадок сил, потерю желаний и вообще … лишаешься воли. Мне так показалось, когда смотрел … вовремя отвернулся. Валя говорила, что дополнительная информация на фресках, какие-то надписи на стенах, но с ними надо разбираться.

  – Угу … интересно … – кивает Тагиров. – А не кажется ли вам, господин полковник, что эти объёмные изображения оказывают гипнотическое воздействие на людей? – с хитрой улыбкой спросил Тагиров.

  – Опять вы … слушайте, Исмаил, на кой черт вы нужны спецслужбе или кому там ещё! Вам никогда не приходил в голову такой вопрос?

  – Представьте, приходил. И не раз. Ответ – да, нужен. Мотив прост – деньги, любезный Антон Петрович, деньги! Моё состояние оценивается более чем в два миллиарда евро. Это немного по сравнению даже с нефтяными магнатами средней руки, но очень много, если сравнивать с доходами … ну, скажем, какого нибудь генерала Службы внешней разведки. Или её директора. Мой бизнес не завязан на производство, я заработал свои деньги на простейших операциях типа приобрети – перепродай. Многие хотели бы заниматься таким делом, когда отлажены все связи. Я купил очень многих людей в нашей стране, которые ныне занимают высокие посты в государстве и они очень хотели бы избавиться от неприятной зависимости. Да и знаю о них немало … пикантного. Помните дела Гусинского, ЮКОСа? Там были задеты не только вопросы государственной безопасности, но личные! Потому и расправились так скоро.

  Тагиров допил остатки воды, налил ещё.

  – Так что вероятность внедрения в моё окружение человечка, работающего на правительство, очень высока!

  – Я к вам в охранники не напрашиваюсь, – устало ответил Антон.

  – Но вы здесь, рядом со мной!

  – И что? Ждёте налёта авиации, а потом ловкие ребята посыпятся с неба на парашютах?

  – Нет. Мне известно о перемещениях всех летательных аппаратов в радиусе полутысячи километров … Хорошо, вернёмся к нашим баранам. Какие предположения по поводу глаз?

  – Вы говорили насчёт гипноза … возможно, – пожал плечами Антон. – Современные колдуны, как и их средневековые коллеги, используют хрустальные шары во время сеансов магии. Считается, что при помощи шара можно увидеть будущее, заглянуть в иной мир … что-то ещё. Кстати, хрустальные черепа из этой же оперы. Вранье все, конечно, но на людей с повышенной внушаемостью может действовать. Возможно, в данном случае неизвестному скульптору удалось добиться максимального эффекта внушаемости, но каким образом он так обработал камень представить не могу.

  – Да, похоже на правду. Валентине удалось расшифровать некоторые надписи и она предполагает, что глаза действительно лишают человека воли. Если в этот момент опытный гипнотизёр начнёт работать, то сможет внушить все что угодно, причём навсегда! Человека можно заставить самозабвенно трудиться, воевать без страха за собственную жизнь или сделать его абсолютно преданным и управляемым … черт, как любопытно!

  Тагиров вскочил с дивана, в волнении заходил по комнате. Край халата зацепился за угол столика, стакан с водой опрокинулся, но он даже посмотрел на звон стекла. Тагиров опять уселся на диван, весело глянул на Антона.