Текст книги "Презерватив для убийства"

Автор книги: Андрей Воробьев

Соавторы: Михаил Логинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

– Как с тем? – спросил командир. Катя поняла: речь идет о Денисе.

– Все, как было сказано. Уже, наверно, очухался.

– А куколка как себя вела?

– Куколка наша понятливая. Не дергалась.

– Ну, и умница, – сказал командир, похлопывая Катю по щеке. Она отшатнулась, и он почти без размаха хлестнул ее ладонью. – Я вертеться не приказывал! Поняла? А ну, отвечай!

– Да, – еле слышно сказала Катя.

– Хорошо. Понятливая. А я-то думал, все, кто после университета, дуры.

«При чем тут “после”? – подумала Катя. – Я ведь его забросила». Но тут же она обругала себя: зачем в такой момент думать о глупостях? Надо соображать, как вылезать из этой задницы.

Бандит достал из сумки бутылку «Балтики», одним пальцем сорвал пробку и сунул горлышко себе в рот, не позволив теплому напитку брызнуть на пол. Отхлебнув пива, он протянул бутылку Кате. Стекло больно ударило ее в губы, однако девушка поняла, что после жаркой машины ей страшно хочется пить, и она сделала большой глоток. Внутри что-то забурчало, половина напитка вылетела из живота. Кате стало на мгновение страшно: вдруг ее ударят за то, что она облевала пол.

В ее глазах потемнело, она склонилась над пузырящейся лужей. Голоса бандитов доносились откуда-то сверху, как если бы ей в уши положили вату.

– Слышь, Стас? Девки в пиве не секут.

– Нервишки. Она решила, что будут трахать прямо в машине.

– Ну, и дура. Трахать надо с комфортом. Кстати, куколка, здесь очень комфортно.

Стало чуть легче, а две пощечины окончательно привели Катерину в сознание. Над ней склонился главарь.

– Куколка. Ты должна быть очень умной. Иначе у нас длинная и интересная программа. Ты должна понять, что лучше застрять на ночь в лифте с Чикатилой, чем рассердить меня.

– Стас, – раздался сзади неуверенный голос. – Нам же приказано ее только привезти. Ну, напугать. А трясти ее должны потом приехать.

– А я ее и пугаю, – ответил командир Стас. После чего он отошел в сторону и говорил уже тише. – Значит, трахайся в дерьме за две тысячи, а потом этот козел приедет на готовенькое, чуть поднажмет на сучку и узнает все про папины «лимоны»?

– Так он же не для себя.

– Мне е…ь. Надоело копаться в говне за других. Я сам ее расколю, а чего делать с информацией – придумаю. Может, напрямую заказчику отдам.

До Кати донеслись лишь обрывки разговора. Она слышала про какие-то тысячи и пыталась понять, в чем дело. За две тысячи рублей сейчас тебе даже таракана не поймают. А если баксы? «Кому я нужна за две тысячи баксов».

Она неплохо представляла благосостояние Бориса. Денег у него не так уж много. Тогда зачем ее похитили?

Ясно было – эти «отморозки» собирались что-то у нее выпытывать. Надо было брать инициативу в свои руки.

– Ребята, вы здорово подзалетели, – сказала Катя. – У меня «папик» крутой. Он меня еще ни разу в обиду не давал. И за беспредел отвечать придется. С какой вы грядки?

– Заткнись, сука! – сказал Стас, подходя к ней. Катя затряслась, но она взяла себя в руки, понимая – сдаваться нельзя.

– Нет, я всерьез. Хотите, чтобы я вас забыла? Отвезите меня обратно. Я ему не буду рассказывать, как вы меня лапали.

– Сейчас отвезу, – Стас приблизился к ней, взял левой рукой за воротник, поднял, медленно поднес к лицу кулак – Катя увидела возле носа огромный серебряный перстень с черепом шимпанзе, так же медленно отвел правую руку и ударил ее со всей силы, как мужик бьет мужика. Катя упала на какие-то грязные мешки, но сознание не потеряла. Рот мгновенно наполнился раскаленным пересоленным бульоном.

Лапища снова схватила ее за ворот. Катя мотнула головой и медленно открыла окровавленный рот – хотелось вдохнуть воздух полной грудью. Стас разжал ей челюсти, сунул пальцы в рот, сильно оцарапав небо изломанным ногтем, и, ухватив пальцами за язык, вытащил его наружу. Потом он легонько толкнул ее, и она упала опять.

– Куколка, ты начинаешь меня заводить. Впереди большая работа. Но до этого я хочу немножко отдохнуть.

Стас отошел на пару шагов, медленно расстегнул брюки и стал демонстративно почесывать свою принадлежность.

Катя застонала. Лицо болело, в голове шумело, будто она неслась в машине по тряской дороге. Она понимала: сил для сопротивления нет, и этот ублюдок, перебирающий на ее глазах свои яйца, сможет сделать с ней все, что ему придет в тупую башку. Однако именно поэтому хотелось сделать хоть чего-то, постараться найти особенно злые слова. Катя открыла рот и с удивлением поняла, что связно говорит.

– Подрочи, подрочи, тупой говнюк! Скорей дрочи, пока мой «папик» сюда не приехал. Потом тебе дрочить будет нечего… Мужики, принесите домкрат, а не то он так письку не поднимет. Или, "может, ее тебе мама в детстве дверью прищемила?

Стас подскочил к Кате, одним рывком поставил ее на ноги и швырнул в другой конец комнаты. На этот раз она сильно ударилась животом о какой-то острый угол и расшибла левую ногу. Боль прошлась волной по всему телу. Не хотелось двигаться и переворачиваться на спину.

Впрочем, даже если бы такое желание и появилось бы у Кати, она все равно бы не успела. Стас уже был рядом. Катя еще не понимала, что же он затеял, как стало больно ниже спины и одновременно бедер коснулся свежий воздух: это Стас несколькими ударами ножа разрезал ее брючки, задевая кожу. То же самое он проделал и с верхней одеждой. Теперь остатки ее одежды держались лишь на нескольких лохмотьях.

– Держи ее! – приказал Стас.

Крепкие руки схватили Катю за голову и ткнули ее лицом в пыльную картонную коробку. Она чувствовала, как окровавленная слюна вытекает изо рта и остается на картоне. Связных мыслей уже не осталось. «Что нужно этим подонкам? Почему они не задают никаких вопросов? А может, думают, что я и так должна знать…»

Сзади послышались шаги. Подошел главарь, и Катя тут же поняла, почему он отсутствовал: Стас плеснул кипятком на ее обнаженные бедра. Боль в животе и левом колене исчезла, казалось, от всего тела остались только ошпаренные ягодицы. Катя дернулась и завыла, она даже не понимала, пыталась сдержать крик или нет.

– Будешь еще надо мной стебаться?! – орал Стас. – Ну, говори!

Еще несколько капель кипятка упали на ее спину, и Катя заорала изо всех сил: «Нет!», ей было все равно, что кричать, лишь бы погромче.

Она на секунду потеряла сознание. Потом стало легче, но кожа горела. Откуда-то доносилась музыка, и Катя поняла – это не глюки. Бандиты включили приемник на полную громкость.

«Хорошая девочка Таня…» – донеслось до нее, и Катерина поняла: это радиостанция «Максимум», и сейчас уже вечер, время ди-джея Тани Бочаровой. Катя вдруг подумала, что так слышат уличный шум похороненные заживо.

– Ты тоже постарайся быть хорошей девочкой, – раздался голос Стаса. – Ты же знаешь, сколько твой добрый папа наворовал денег и где их спрятал. Где?

«И это все из-за Бориных денег?.. Тут должно быть что-то не то, – думала она. – Или из-за них?.. Правда, там, где я знаю, всего двадцать “лимонов”. Надо сказать».

– Где они?!

– В серванте, в потайном ящике.

Новая боль, скорее тупая, чем резкая, обрушилась на тело: Стас ударил ее по спине горячей кастрюлькой, в которой кипятил воду.

– Зря шутишь, сука! Я шутки не люблю. Поверни ее ко мне мордой.

Невидимый бандит поднял Катю и повернул ее лицом к Стасу. Тот отошел на несколько шагов и вернулся с большой консервной банкой. Над ней поднимался едкий дым.

– Шутки кончились, куколка. Номера счетов, и быстрей.

Задай Стас этот вопрос с самого начала, Катя бы поняла, что бандиты всего лишь ошиблись. Но боль мешала ей думать. И потеряв самообладание, она крикнула как обычная баба, попавшая в такую передрягу:

– Пожалуйста, отпустите! Я ничего не знаю.

Стас ухмыльнулся.

– Ладно, куколка. По-хорошему у нас никак не получилось. Я с тобой развлекаться не буду. Останешься дипломированной недотрогой. Сейчас я тебе письку продезинфицирую смолой. Ты соображай, дура. Сейчас твоя бабья карьера навсегда кончится. Номера?!

Стас ждал. Катя сказала ему все, что могла. И теперь, когда стало ясно, что он исполнит угрозу, Катя почувствовала неожиданный прилив силы. С криком она шагнула вперед больной левой ногой, а правой с размаха пнула Стаса в то место, которое он нагло почесывал четверть часа назад.

Не ожидавший этого Стас согнулся и хотя сохранил равновесие, но банка выпала из рук, несколько капель попали ему на ноги. Рев перекрыл даже песенку, доносившуюся из радиоприемника.

Бандит отпустил Катю, предполагая, что разберется с ней Стас. А тот подскочил к Кате, несколько секунд тряс ее, прыгая на одной ноге, а потом со всей силой швырнул как можно дальше от себя.

На секунду оторвавшись от пола, Катя видела, как в замедленной киносъемке, что к ней приближаются инструменты дорожных рабочих. Перед ее лицом вырос огромный металлический ящик. Резкая и короткая боль, почти как наркоз для ошпаренного тела.

«Сильно ушиблась, – подумала она. – И хорошо. Теперь долго болеть не будет», – таковы были ее последние мысли.

Стас, переваливаясь, подошел к ней, с размаху пнул ногой, присел, схватил за воротник и вдруг отпустил. Голова Кати упала на пол, как голова куклы. Сколь ни был туп бандит Стас, но, взглянув в Катины глаза, он понял: если она и знала про какие-то деньги – на счетах ли, в серванте ли, то теперь никому уже ничего не расскажет. Даже если бы и захотела.

– Это ты зря, – сказал один из бандитов.

– Эксцесс производства, – ответил Стас. – Закрой ее брезентом.

Сам же он достал из сумки еще одну бутылку тепловатого пива, открыл и опрокинул себе в глотку, как работяга после тяжкого физического труда.

За этим занятием его и застал Борис. Он вошел в домик и спросил с порога:

– Ну, как наша Ниночка?

Никто не ответил. Лишь Стас, поставив на пол пустую бутылку, наконец сказал:

– На солнце перегрелась наша Ниночка. Поскользнулась и ушиблась…

Борис оттолкнул «быка», стоявшего перед ним, подскочил к телу девушки и сдернул брезент. Стас ожидал, что заказчик тотчас заорет во всю глотку, но Борис медленно опустился на колени, поднял Катины веки, положил ладонь на грудь. Потом он перевернул тело на живот, провел рукой по затылку, скользнул взглядом по следам кипятка и встал. Он подошел к невысокому парню в белой грязной футболке – ближайшему «братку», взял его за плечи и, глядя спокойно, спросил:

– Кто это сделал?

Бандит взглянул ему в глаза, вздрогнул и торопливо крикнул, показывая на Стаса:

– Он!

А еще кто?

– Нет, больше никто, – и быстро добавил: – Я был в стороне.

Борис оттолкнул его, как запоздавший на выходе пассажир отталкивает встречного, и подошел к Стасу.

– Не кипятись, бригадир, – дружелюбно сказал тот. – Надо было предупредить: девка хилая.

– А ты спросил, как ее зовут?

Стас меньше всего ожидал этого вопроса и замер на месте, тупо моргая ресницами. Его взгляд был лучшим ответом. Борис отошел на шаг и, как показалось прочим «браткам», воткнул свою ногу ему в живот. Стас икнул. Его голова начала клониться к полу. Не сходя со своего места, Борис еще раз ударил его ногой в скулу и тот обрушился на пол.

– Ты че, падла, пацанов бьешь?! – раздалось сзади.

Борис выхватил из кармана пистолет и оглянулся. Никто не захотел повторить.

Стас, придя в себя, медленно поднимался. В его руке был нож. Но воспользоваться им он не успел.

Борис уже сунул пистолет в карман и схватил лом, стоящий у стены, как будто это была ивовая удочка. Удар, рев Стаса, и нож выпал на пол из сломанной руки.

– Прости, начальник… – прохрипел Стас. Борис ничего не ответил. Он поднял лом и четыре раза двинул им Стаса в живот, будто пытаясь пригвоздить к полу. Бандит хрипел, извиваясь на полу. Из его рта вытекали кровь и только что выпитое пиво.

Борис еще раз поднял лом и одним ударом разрушил череп Стаса, кинул лом на его тело и повернулся к остальным бандитам.

– Бригадир, – несмело сказал один из них, – зря ты так…

– Ее звали не Нина. Ее звали Катя, – медленно ответил Борис. – Моя Катя…

Минуту молчания никто не открывал, но минут пять никто не открывал рот. Бандиты боязливо косились на Бориса, а тот, опустошенно – на мертвую девушку.

«Как же ты, Катенька-дурочка, попала в мясорубку вместо Нины? – думал он. – Как же ты не сообразила назваться этим кретинам? Ведь была бы цела. А ведь она должна была уцелеть в любом случае. Это я виноват, что связался с дешевыми “отморозками”. Стас – чтоб ему Там было неспокойно! – только здоровые кулаки, здоровая задница и здоровый член. Ума всегда хватало от таких держаться подальше. Сегодня – не хватило… Девчонку жалко. Таких, чтоб было на что взглянуть, и поговорить, и никогда не бояться, если поговорил немного о лишнем. Такая лишний раз не чмокнет, но для тебя – “Кресты” взорвет, если ты там сидишь. Надо было с ней почаще говорить о делах. Тогда она бы сообразила: сегодня лучше посидеть в Питере. А если бы знала о делах? Вычислила бы, куда я сегодня направляюсь. Приехала бы сюда и увидела лежащую девчонку Даутова. Обваренную, как сосиску, и с разбитой головой. И узнала: главный в операции я. Осталась бы она после этого со мной? Не осталась бы. Так что тупой мальчик Стасик разлучил бы нас в любом случае… Зачем я в это дело полез? Получить свои двести тысяч и соскочить? Я же и раньше так говорил: возьму двадцать, возьму пятьдесят. И – все. Пусть дальше шустрит молодняк, которому такие баксы только снятся, я с Катей стал бы просто жить. Может, кафешку завел бы. Но нет, понадобились эти сотни, будь неладны! Кстати, по такому льду ходишь – лучше не думать. Если заказчика прижмут, и он расколется, Даутов за один день из меня навертит диетический собачий корм… Ладно, что о себе. Вот, из Кати, считай, сам навертел. Как же без нее-то? Есть же детская песенка: “Весь мир – бардак, все бабы – б…”. Эта была когда-то профессиональная. Только разве это имеет какое-то значение, если Катя ждала ребенка, моего ребенка?..» – Ладно, – наконец сказал он. – Ее – в мою машину. А с этим, – Борис показал на Стаса, – делайте, что хотите. Можете сжечь вместе с домом.

И он вышел наружу. За ним, переваливаясь, шел «браток» с Катей на руках.

* * *

Трудно сказать, легче было бы Алексею Нертову или тяжелей, узнай он о том, что случилось в недостроенном ресторанчике на Выборгском шоссе, который сгорел в вечер даутовских именин. Узнай он, от чего злая шутница Судьба уберегла Нину, подкинув на ее место другую девушку.

У Алексея работы прибавилось. Теперь он действительно не отходил ни на шаг от Нины. Даутов так ему и сказал: «Даже если я напьюсь и позову тебя чокнуться – откажись, но Нину не бросай. Даже если я тогда скажу, что тебя увольняю – стереги ее до утра. Потом премиальные получишь».

Арчи уверял бизнесмена – местные гопники, давно ненавидящие «новых русских», отгородивших пляж забором, просто не упустили случая сорвать зло на одиноком госте. Даутов делал вид, что согласен, но все равно спрашивал Арчи: а если бы эти простые гопники напали на Нину? Кстати, в свою версию и сам Арчи не очень верил. С районными Аниськиными он перетряс всю местную гопу, иногда практикуя то, что в официальных бумагах именуется «недозволенными методами». Нет, никто в тот вечер вблизи не шастал.

Но ни Арчи, ни Даутов не знали, что Денис был не один. Знали об этом лишь двое. Точнее, Нина знала, а Нертов лишь догадывался. Он так и не понял: кому же принадлежал браслет? Нина никому ни слова не сказала о спутнице Дениса, как той и не было вовсе.

С побитым женихом Алексею поговорить не удалось. Денис отлеживался в приличной больнице, где вежливые секьюрити сидели на каждом этаже. К больным пускали лишь тех, кого они хотели видеть. А охранника Нины Денис видеть не пожелал. Кстати, не желал видеть и свою невесту, а та, к удивлению Алексея, не торопилась, подобно Ярославне, возложить на опухший лоб суженого «бебрян рукав».

У Нертова было лишь одно объяснение: браслет, в качестве вещдока хранившийся дома, не выпал из кармана Дениса. Он соскочил с руки некой незнакомки. Но о своей находке Нертов Нине не сказал, а та не собиралась отвечать на наводящие вопросы, сводимые к одному: с кем она застала жениха?

Впрочем, на вопросы и ответы времени было немного. День отлета во Францию приближался.

Глава четвертая
«РУССКОЕ БЕЗУМСТВО»

Чуть больше недели прошло со дня их прилета на Лазурный берег, но Алексей уже начал уставать от Нининых выходок. Казалось, она вела себя также, как те русские князья да представители богемы, волею судеб очутившиеся на некогда самом престижном для соотечественников курорте: то пыталась в пух и прах проиграться в казино, то внезапно приказывала остановиться возле живописного домика на горном склоне, чтобы прицениться к нему. А то убегала среди ночи шляться по сверкающим огнями увеселительным заведениям или по темным безлюдным пляжам.

Что касалось всяких игрищ – Нертов еще бы это пережил, мол, не его деньги тратит взбалмошная девчонка. Если уж сэр Уинстон Черчилль, Рокфеллеры, да и великий Федор Шаляпин не гнушались выбросить деньги на рулетку в Монте-Карло, что уж говорить о «новых русских». Но больше, чем разорением, это обычно не грозило. А вот прогулки…

Даже перед трапом самолета предусмотрительный Даутов очередной раз напомнил падчерице, чтобы она была разумной девочкой и во всем слушалась своего охранника. Да уж куда там! Едва лайнер набрал высоту, Нина капризно заявила, что теперь она сама себе хозяйка, а потому Алексей не должен постоянно играть в шпионов и наступать ей на пятки. Здесь, мол, не Россия, где под каждым вторым кустом можно натолкнуться на стадо диких гопников.

Нертов сначала пытался отмолчаться, но девушка, явно вызывая его на ссору, сообщила, что будет лично проверять бдительность своей охраны. Как? «Увидите, если сумеете меня найти на Лазурном берегу…»

Затем Нина начала вслух размышлять, как хорошо в то время, пока ее охрана будет «дрыхнуть, одурев от южного солнца и симпатичных француженок», удрать и познакомиться с каким-нибудь принцем.

– Если он не свернет на утро вам шею, а я не свяжусь с отчимом и не отправлю вас обратно в вагоне из-под мороженных устриц, как Чехова, – мрачно заметил Алексей.

– Ой, какой же вы строгий! – Нина надула губки, – Неужели и правда ревнуете? Мне еще Света рассказывала, что с вами рядом жить просто невозможно. Нет, лучше расскажите, как вы меня охранять будете, может, хотите за ногу ночью держать? – девушка скинула туфельку и, слегка приподняв стройную ножку, как Маугли, дразнящий красных собак, пошевелила пальцами…

И дальше – в том же духе. Кончилось все тем, что Алексей, не выдержав, отсел от Нины к трем своим коллегам, летевшим в том же самолете, и, надеясь спокойно проанализировать ситуацию, закрыл глаза.

Вообще, вся затея Даутова с организацией поездки Нертову не понравилась. Хотя на время увезти его падчерицу из Питера следовало, особенно после происшествия на именинах, но организовать все надо было не так.

Ни один из коплег Алексея никогда не был ни на юге Франции, ни в Монако. А Даутов не дал даже времени, чтобы предварительно туда слетать, осмотреть виллу, где придется жить, самим встретить самолет с Ниной, наконец. Если уж шеф так трясется за безопасность падчерицы, то заботиться о ней следовало более тщательно, чем просто выделить четырех сопровождающих, причем одного из них – зеленого салагу, которого Нертов не знал раньше, но вынужден был включить в группу по требованию клиента.

Последние питерские дни определенно показали, что за Ниной идет охота. Да, несколько раз некто промахивался. И на Конюшенной площади, о которой почему-то Даутов сразу же не рассказал новому охраннику, и на ферме, куда Алексей не пустил девушку, и в машине, в которой погибла Марина. Правда, здесь было непонятно, кому и зачем понадобилось организовывать взрыв. Может, кто-то охотился в данном случае не за падчерицей Даутова, а за ее женихом?

По поводу инцидента в лесу тоже были сомнения: кого же поджидали бандиты – Дениса Петровича или его невесту? А если, как говорят юристы, произошла ошибка в объекте, когда преступник губит не того, кого желает? Ошибка, от которой страдают и вовсе посторонние люди? А может, правда, во всех случаях бандиты ошибались?..

От этой мысли у Нертова пробежал холодок по спине.

Дополнительным поводом для размышлений оказалось заключение экспертов, о результатах которого Алексей узнал буквально перед вылетом. Генетическая принадлежность слюны на одном из окурков, найденных на ферме, совпала со слюной, обнаруженной на окурке, подобранном на каменке. А это значит, что в обоих местах действовал один и тот же человек. Простым совпадением это не могло быть.

Правда, не смотря ни на что, Нертов был убежден: на Лазурном берегу с девушкой вряд ли может что произойти. Все-таки бандитам, наверное, была нужна не она сама, а ее отчим. Нину же, очевидно, хотели использовать как приманку, как средство для шантажа. Но одно дело – Петербург, где каждый бандит чувствует себя вольготно, как дома. А на Лазурном берегу не разгуляешься. Только в Монако на тысячу жителей чуть ли не двадцать полицейских; на улицах – скрытые системы наблюдения и вызова полиции. Идет, скажем, загулявший купчик из кафе «Де Пари», где по сей день выступает варьете под названием «Русское безумство», а на купчика кто-то плохо посмотрел. Ему бы только рот успеть открыть, как в полицейском участке крик услышат. А если дело происходит на главных улицах или в подземных переходах – стражи закона еще и на монитор поглядеть могут: кто же осмелился покой граждан нарушить? Куда бедному грабителю податься?..

Все-таки, как ни успокаивал себя Алексей, а ухо следовало держать востро. Поэтому дурацкие выкрутасы Нины его не устраивали. Он злился и не переставал удивляться, как быстро может меняться милая и воспитанная девушка. То она готова сломя голову броситься спасать отчима, клянется в вечном послушании, а то выкидывает всякие непредсказуемые фортели.

Чего стоила, скажем, идея убежать ночью через окно спальни, чтобы «побродить по берегу спящего моря»? Тогда дежурил Алексей. Он заметил попытку девушки и поймал ее на руки, когда она, соскользнув с подоконника, чуть не переломала ноги, прыгнув в темноте вниз.

Вместо того, чтобы сказать «спасибо», беглянка, не раздумывая, попыталась, хотя и безуспешно, но ударить охранника. Когда же она сообразила, что это не случайно заночевавший под окном любитель цапать девушек за ляжки или похититель очаровательных туристок, Нина тут же наговорила кучу гадостей про какую-то манию преследования, помешанную на неуемной ревности, заявила, что Нертов может безнаказанно хватать девушек только на пляже, вообще, он солдафон какой-то, а не мужчина, и после гордо проследовала к морю. Алексею ничего не оставалось, как поплестись следом, проклиная работу и раздумывая, с чего это уже второй раз на него так нападают? В конце концов он решил, что все дело во взбалмошном характере подопечной, но элементарно ошибся, не подозревая, что такое поведение было лишь некой защитной реакцией.

Как Нина не убеждала себя в обратном – ей все равно нравился этот человек. Умный, сильный, независимый, Нертов не походил на ее прежних ухажеров, время от времени подсовываемых отчимом. Те старались чуть ли не сразу использовать девушку в своих целях, ничуть не интересуясь ею. Нет, речь шла не о внешнем интересе – сама по себе Нина привлекала многих, но никого она, кажется, не интересовала как личность, а лишь в качестве престижной любовницы или выгодной невесты.

«Тот же Денис, – думала девушка, – и тот оказался натуральной скотиной. Зачем было врать тогда на даче, что какие-то дела есть? Сказал бы, что к подружке идет, так нет, захотел и вашим, и нашим. С ней, значит, погулять в лесу, а на закуску – со мной развлечься».

Нину также не убедил рассказ Дениса, когда через несколько дней после происшествия на именинах, он, подлечившись, приехал извиняться и опять пытался убедить, что якобы эту Катю встретил случайно. «Правильно, что тебе по голове дали, – сказала тогда Нина. – Впредь, может, умнее будешь. Только не со мной. И не вздумай отцу жаловаться – один раз ты пытался меня остановить, второй раз закончится тем же. Но прилюдно. Тебе же стыдно будет». На этом разговор и завершился.

Девушка понимала, что понапрасну обижает Алексея, так не похожего на Дениса и других, ему подобных, но ничего не могла с собой поделать. Лазурный берег не изменил ее настроения, и охранники уже порядком измотались, вынужденные так или иначе потакать прихотям девушки. Хорошо еще, что по ночам где-нибудь в Каннах или Жуан-ля-Пене можно гулять в сопровождении одного-двух спутников совершенно безнаказанно. Да и, не предшествуй этому питерские события, Нертов не очень волновался бы, пойди Нина гулять ночью одна: даже если какой-нибудь француз захочет познакомиться, предложив выпить в ближайшем бистро чашку кофе или бокал кира – девушке достаточно будет сказать что-нибудь вроде: «Спасибо, я хочу побыть одна», и все. Знакомство не состоится. Прэмсе-ти, то есть чужую частную жизнь, в Европе уважают…

Те, кому посчастливилось побывать на Лазурном берегу, с упоением рассказывают знакомым о прелестях здешних мест. Небольшие, но чистенькие городки со старинными крепостями и храмами, музеи Матисса, Шагала, Пикассо… От Ниццы на машине за полчаса можно доехать в Монако с его знаменитым районом Монте-Карло, а в другую сторону, за то же время – до Канн, миновав еще несколько живописных местечек. Между двумя такими городками и находилась вилла, в которой обосновалась Нина с охранниками.

Как в красивом кино, каждое утро местный садовник подстригал и поливал под окнами цветы, и радуга, вспыхивавшая на струях воды, бивших из его шланга, напоминала гигантский красочный веер, забытый здесь заезжими испанцами. На вилле работали еще несколько местных женщин, обслуживающих гостей. Мсье из местной фирмы, встретивший петербуржцев еще в аэропорту, сообщил, что, в соответствии с пожеланиями клиента, он подобрал для отдыха дом, оборудованный несколькими системами сигнализации и наблюдения, что помогло Алексею хоть как-то облегчить труд своих коллег.

Все, казалось, идет хорошо, в Питере тоже никаких новых эксцессов не происходило. Во всяком случае Арчи, регулярно названивавший Нертову по «Дельте», уверял товарища, что страшно завидует его работе и готов в любой момент поменяться местами…

Но через несколько дней, когда Нина завтракала на веранде, дежурный охранник забил тревогу. Разбудив Алексея, отдыхавшего после ночного дежурства, он сообщил, что за домом, кажется, ведется наблюдение. Во всяком случае, уже дважды какой-то тип крутился вокруг виллы. Потом, как удалось заметить дежурному, этот человек, встретив «случайного» прохожего, о чем-то коротко переговорил с ним и торопливо ушел, а прохожий остался задумчиво гулять неподалеку от виллы.

Алексею ничего не оставалось, как, осмотрев подступы к зданию в бинокль, убедиться, что дежурный прав. За домом определенно велось наблюдение.

* * *

Нине еще предстояло дозавтракать и лишь потом собираться на пляж, поэтому у Нертова было немного времени, чтобы разобраться в обстановке. Он отзвонился в агентство Николая и попросил, чтобы тот немедленно связался с Даутовым, уточнив, не давал ли тот кому-либо указаний «подстраховывать» Нинину охрану, а сам вышел, чтобы поближе познакомиться с «топтунами».

«Надо попробовать “срисовать” хоть кого-нибудь, – рассудил Алексей. – В любом случае это лишним не будет. Ясно, что они появились если не сегодня, то, самое раннее – вчера. Иначе охрана уже должна была заметить неладное», – с этими мыслями Нертов свернул на ближайшую аллейку.

Каково же было удивление бодигарда, когда, столкнувшись буквально нос к носу с неожиданно появившимся из-за угла прохожим, он узнал своего старого знакомого, с которым когда-то вместе занимался в финском институте безопасности на курсах телохранителей!

Наверное только в России, чтобы стать охранником, достаточно иметь более-менее накачанные мышцы и крепкий затылок. В Европе уже много лет дела обстояли иначе. Еще в 1957 году Виктор Отт, бывший руководитель охраны Шарля де Голля, создал международную ассоциацию телохранителей «International Bodyguard Assotiation», которая, в частности, занялась подготовкой квалифицированных охранников по всему миру. В Финляндии инструкторы из этой ассоциации достаточно долго втолковывали слушателям азы работы бодигардов. И не только втолковывали. Алексей, выдержавший'конкурс из семисот человек на двадцать мест, надолго запомнил, как-за, казалось бы, пустячную ошибку, допущенную в практическом исполнении задания по эвакуации клиента, ему пришлось сто раз отжиматься от земли, держа на спине автомат. Упади оружие – пришлось бы работать дополнительно. «Охранник, как сапер – ошибаться не имеет права, – втолковывал инструктор, – расплачиваться за просчеты придется не только жизнью клиента, но и своей собственной…»

И вот теперь эта встреча. Пьер, с которым они столько пота вместе пролили, постигая премудрости охраны, делает вид, что совершенно случайно гуляет возле объекта!

Довольно натянуто изобразив радость, бывшие однокурсники осторожно приступили к разговору, который напоминал первый раунд поединка двух рукопаш-ников или самбистов, наслышанных о способностях друг друга, но никогда не встречавшихся прежде на ковре. Так же осторожно, проверяя реакцию своего соперника, каждый из них пытается финтить, имитировать атаку, наносить отдельные удары, выискивая слабые места.

Алексей и Пьер начали беседу, которая неизвестно чем могла закончится, если бы не прервавший ее звонок на «трубу» Нертова из Питера.

Звонил Арчи. Видимо, поняв, что приятель не может подробно говорить, он лаконично сообщил, что выяснил у Даутова. Оказалось, старый лис по каким-то соображениям, никого не поставив в известность, поручил некому французскому сыскному агентству (Николай по буквам назвал его) вести наружное наблюдение за виллой и страховать группу Алексея. Сам же Даутов обещал попозже созвониться с охранником Нины и дать ему координаты для связи с этим агентством.

Нертов чуть не выругался, до такой степени его достали даутовские фокусы! Явно генеральный директор «Транскросса» считал себя самым умным. Но на самом деле только затруднял работу. Чего стоила, например, его старая идея, чтобы Нертов и фирма Арчи действовали порознь! А сейчас? Еще неизвестно, чем бы могла окончится встреча с Пьером, не позвони вовремя питерский сыщик. Дружба – дружбой, но… Атексей уже представлял, как ему придется затащить Пьера в дальнюю комнату и, тыкая в лицо каким-нибудь муляжом пистолета (на получение разрешения иностранцу носить боевое оружие во Франции рассчитывать не приходилось), душевно расспрашивать, зачем он тут ошивается.