Текст книги "Искатель, 2006 №5"
Автор книги: Андрей Тепляков
Соавторы: Сергей Юдин,Игорь Гетманский,Виталий Слюсарь,Артем Федосеенко,Андрей Бор,Валентин Рапп,Кирилл Берендеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
– А у вас здесь красиво. Только парк заброшенный.
– В этом-то и вся прелесть. Мне один биолог говорил, что если бы парк чистили, как в больших городах, то птиц было бы гораздо меньше. Слышишь, кукушка кукует. Давай послушаем, сколько она мне накукует… Ой, смотри, солдаты, это, кажется, наши, тебя, видимо, ищут. Пошли скорей с туристами в пещеру, а толпе затеряемся.
– Катерина, – обратилась она к кассирше, – можно я покажу своему знакомому пещеру?
– Чего ты спрашиваешь? Конечно, можно. Сама бы и вела экскурсию.
– Да нет, я уж лучше послушаю. А кто поведет?
– Костя.
– О, это веселый парень, он тебе, Олег, понравится.
Они зашли в туннель с группой школьников, среди которых были родители с детьми, и затерялись в толпе.
Молодой чернявый парень в джинсовом костюме поздоровался со всеми и сразу обратился к школьникам:
– Ребята, вы знаете, чем отличается школа от пещеры? Нет? Объясняю. В школе, когда вы так шумите, вас просто из класса выгоняют, а у нас просто… камешки на голову падают. И я не дам за вашу жизнь и двух копеек старого образца, если вы будете так в пещере шуметь. Вначале будет прохладно, около нуля, а потом теплее, плюс пять, так что согреетесь. Мы с вами пройдем через зиму, весну, осень, а лето… лето будет только на улице. А впереди – настоящая зимняя сказка, грот Бриллиантовый.
Они вошли в грот, и Олега действительно удивило, что после цветущего июня, когда в парке расцвели яблони и сирень, он попал в подземные чертоги, где с потолка свисали гроздья изморози, состоящие из тонких кристаллов. Экскурсовод что-то объяснял туристам, как они зимой открывают двери, вымораживают пещеру, а из центра ее сюда поступает теплый влажный воздух, который, оседая на холодных стенках, образует причудливую вязь изморози. Но Олег не слушал его, любуясь блеском кристаллов.
– Ты знаешь, – чуть слышно заговорила Татьяна, – это самое красивое место в пещере. Но особенно чудесно не здесь, на тропе, а там, внутри грота. Ты как бы находишься в бриллиантовом царстве, вокруг тебя сверкают и переливаются огни, а когда посмотришь на тропу и людей, то видишь серые будни, над которыми ты как царица возвышаешься. Тут мы снимали Викторию Руффо, помнишь такую актрису?
– Как это «снимали»? Обычно девочек в ресторане снимают.
– Да вечно ты шутишь. Ну, фотографировали.
– А кто она такая?
– Ты что, забыл? Телесериал «Просто Мария».
– A-а, простая Мария.
– Перестань. Тут собралось столько народа, я никогда столько людей у пещеры не видела, наверно, несколько тысяч. Мы даже двери не могли открыть. А когда она подъехала на «Чайке», толпа к ней устремилась, и мы сумели двери в пещеру открыть. Человек десять охранников сделали узкий коридор, и она проскочила в тоннель. Я как раз экскурсию для нее вела, а ребята меня попросили, чтобы уговорила ее сняться здесь. Я боялась, вдруг она не согласится или деньги запросит, но нет, перешагнула через барьер и там, в серединке, позировала всем фотографам. Она такая хорошенькая, и знаешь, оказывается, невысокая. А муж ее на артиста Костю Райкина похож, кстати, тоже артист-комик. Все ее снимал на видео. И ты знаешь, до конца пещеры так и не дошли.
– Сняли все-таки ее?
– Не играй словами. Просто на выходе ступеньки идут серпантином, и они все были облеплены школьниками, пенсионерами, словом, ее обожателями. Мы только дошли до озера, как прибегает охрана и говорит, что нам из пещеры не выйти, там страшная толпа. Что делать? – спрашивают. Я говорю, давайте сделаем так, пошлем к выходу человека, пусть успокоит толпу, мол, скоро она выйдет, а сами вернемся обратно к входу, где нас никто не ждет. Так и порешили.
– Ну и что публика, она вас, наверное, растерзала за обман?
– Нет, конечно, но, помню, один мужик кричал: «Подлая Белошвейка, обманула!» А потом меня туристы спрашивали, правда ли, что наша мафия затормозила кортеж и… потребовала у нее автографы? Я говорю, нет, она просто выехала на микроавтобусе, а потом, подальше от толпы, пересела в свой лимузин.
Они негромко рассмеялись, но на них сразу зашушукали туристы: «Тише вы, мешаете слушать!» Группа медленно прошла возле грота, где в каменной нише с потолка свисали большие, словно пики, сталактиты, а снизу им навстречу подымались оплывшие, словно гривы, сталагмиты.
– Вон видишь ту большую ледяную колонну, как баобаб? Это сталагнат, ему уже больше ста лет, – прошептала Татьяна.
– Я скоро в такой же превращусь. Тебе не холодно?
– Немного, но дальше будет теплее. Мы-то попали сюда случайно, а многие видишь в чем приходят, чуть ли не в купальниках. А ведь пещера-то называется Ледяной, ясно, что здесь не жарко. Зато зимой, когда детишки приезжают в валенках, им приходится прыгать через лужи.
Он прижался к ней сзади, обнял за плечи, и они пошли гуськом в конце группы.
– А грот справа от вас называется Дантов Ад, – продолжал экскурсию гид. – В честь известного поэта средневековья Данте Алигьери. В его «Божественной комедии» есть интересные строчки: «Оставь надежду всяк сюда входящий. Отсель ведет дорога в ад». И эти свисающие с потолка глыбы могут напомнить вам картины ада или чистилища. Если вы грешники, а я вижу, среди вас есть грешники, все это ожидает вас впереди, а если праведники – вам проще, можете избежать. Кто уже бывал в пещере, тот помнит, что раньше здесь был камень, напоминающий птицу или чудовище, но после паводка семьдесят девятого года, когда вода поднялась выше входной двери в пещеру, сверху глыба гипса упала на него и сломала. Но вы пока не опасайтесь, у нас за восемьдесят лет не было ни одного несчастного случая, потому что есть горная служба, и все опасные камешки над тропой она заранее убирает. Но только над тропой, а в сторону от тропы мы ничего не гарантируем, сами понимаете: шаг в сторону – попытка… ну, ну…
– К бегству, – вставил Олег.
– Нет, к самоубийству. У нас далеко не убежишь, у нас один вход и один выход.
Они пошли дальше, и Костя что-то рассказывал о графе Татищеве, который первый объяснил происхождение пещеры, о дружине Ермака, которая, согласно преданиям, отправляясь в Сибирь, в этих местах заблудилась и провела зимовку прямо здесь, о староверах, которые тоже в пещере скрывались от преследований, и после них в гротах находили кресты и старые иконы.
– А впереди вас ожидает тропа под названием «Озорные повороты», – перешел вдруг Костя на шутливый тон. – Почему озорные? Не знаю, читали вы или нет в нашей прессе о том, что у нас здесь завелся Снежный человек. И на этих озорных поворотах он как раз и озорничает: выбирает себе самую баскую девушку, выключает свет и уводит красотку. Поэтому если вы без кавалера, да еще хорошенькая и не замужем, то я ничего не гарантирую.
– Чем же так замужние провинились перед ним? – спросила женщина под общий смех.
– А у них всегда муженек под боком, а когда она не замужем, то как в песне: отряд потери бойца не заметил и дальше вперед поскакал. Но вы, конечно, не верите, а вон, видите, написано: ПК-17. Это означает, что пока пропало семнадцать девушек. Мы каждую потерю фиксируем.
– Кстати, а ты, Татьяна, не замужем? – спросил Олег.
– Это коммерческая тайна.
– Что-то мне эта фраза напоминает. Наводишь ты, я гляжу, тень на плетень.
Потом Костя показывал причудливые камни, напоминающие черепаху, крокодила, царевну-лягушку, чем приводил в восторг детей, когда они в каменном хаосе находили знакомых персонажей. А в следующем гроте он зажег прожектор, и все увидели летящий в темноте по небу метеор.
– Грот так и называется – Метеорный, – рассказывал Костя. – Так его назвал Александр Хлебников. Он взял пещеру в аренду за триста рублей у местной общины крестьян, убрал лишние камни, провел тропу, и вот уже восемьдесят лет, как мы водим туристов по пещере. А раньше купцы хранили рыбу в первых холодных гротах, как в холодильнике. А теперь не пугайтесь, я вам покажу полную пещерную темноту, где даже глаз кошки ничего не видит, и проверяется просто: надо поднести руку к глазам и будет видно, что ничего… не видно. Одни летучие мыши здесь прекрасно все видят, так же, как мы с вами на улице. Особенно вампиры, – стал он стращать протяжным голосом. – Они нападают на тех, у кого белые волосы или белые шапочки, и жадно кровь алкают, но вы не переживайте, кладбище у нас недалеко, прямо над нами, на горе, так что утилизация за счет фирмы, все входит в стоимость билета.
Туристы засмеялись, а дети притворно завизжали, хотя видно было, что они не боятся.
Олег поцеловал Татьяну в ушко и спросил:
– А ты не боишься вампиров?
– С тобой – нет.
– А в следующем гроте, – продолжал Костя, – я вам покажу главного вампира – графа Дракулу, а для детей – бесхвостого носорога.
Они прошли в следующий грот, где он продемонстрировал вырастающее из скалы человеческое лицо с выпуклыми глазами, горбатым носом, впалой верхней губой и дряхлым подбородком.
– А напротив находится грот Коралловый, который своей причудливой вязью из гипса напоминает коралловые рифы. Если вы любите отдыхать на Канарских островах, то вы эти места узнаете.
Туристы со смехом тут же загалдели: «Любим, любим, каждый год там отдыхаем, надоело уже».
– А внутри этого грота находится маленькая железная дверь в стене. И при наличии золотого ключика дверь открывается, и вы попадаете в грот изобилия. Там есть стол и скатерть-самобранка, а на ней шашлык, балык, коньяк, черная и красная икра. Не верите? Вот так же порой ведешь группу, рассказываешь, а они не верят, пока их туда не заведешь и они воочию не убедятся в правоте моих слов.
– Да мы верим, верим тебе, – вставил Олег. – Веди, показывай свое изобилие.
– А не все так просто, здесь соблюдается закон Бендера: утром деньги – в обед стулья. То есть там находится маленький барчик, и когда солидные фирмы хотят шикануть перед гостями или иностранцами, то мы им там устраиваем, что называется, «а-ля фуршет». Пришли, выпили и дальше пошли, чтобы потом сказать, что я везде пил, даже под землей.
– Это мы с тобой, Танечка, обязательно устроим, только вот доберусь я до своей кассы, и закажем столик.
– А впереди вас ожидают трудные ступеньки под названием «Дамские слезки». Дело в том, что к нам в пещеру в начале века приезжала настоящая немецкая принцесса Виктория фон Баттенберг, сестра нашей последней царицы. Причем не одна, а со своей дочерью – будущей королевой Швеции. Эти принцессы были в шикарных платьях, на каблуках, с факелом в руке и не раз на этих ступеньках поднимались и падали, почему Хлебников и назвал ступеньки «Дамскими слезками».
Они вошли в довольно крупный грот, в центре которого находилось большое озеро. Своды грота отражались в воде, создавая причудливую картину бездонной пропасти. Своей мрачной красотой озеро напоминало реку Стикс, отделяющую мир мертвых от мира живых, и казалось, вот-вот послышится плеск весел и появится на лодке Харон – перевозчик душ мертвых через реки подземного царства до врат Аида. Костя рассказывал о длине, глубине озера, о том, что там живут какие-то рачки, что в этих местах снимали два фильма, а потом шутливо закончил: «А еще у нас женщины в этих местах по традиции бросают на счастье в озеро… золотые кольца, сережки, цепочки, и что интересно, золото в озере, как в царской водке, растворяется. Утром бросили, а к вечеру его уже нет. Не верите – попробуйте». Туристы посмеялись и пошли дальше, вдоль череды небольших озер.
– Костя сегодня в ударе, – заметила, улыбаясь, Татьяна.
– А ты думаешь, он для нас старается? Эх ты, простота. Видишь хорошенькую молоденькую учительницу, это все для нее предназначено, а мы только фон, массовка для главного героя.
– А ты наблюдательный.
– Уверен, что если бы здесь были одни пенсионеры, он так бы не старался.
Они подошли к небольшому озеру, в которое с потолка капала вода, создавая иллюзию течения. Вода была чистая, прозрачная, цвета морской волны.
– А это озеро мы называем «Озером девичьих слез». Согласно легенде, жила недалеко от наших мест, в городе Перми, одна красивая девушка и мечтала стать знатной и богатой дамой. Особенно она любила драгоценные камни и самоцветы. Посватался к ней однажды молодой купец, да вскоре обманул: нашел более богатую невесту. Тогда девушка дала при всех слово, что никогда на земле замуж не выйдет. Прошло время, и вот к ней вновь сватается купец, немолодой, но ладный на вид. Она его спрашивает: «Ты разве не знаешь, что я дала клятву никогда на земле замуж не выходить?» – «Это не страшно, – отвечает ей купец. – Мы с тобой обвенчаемся не на земле, а под землей, и ты будешь верна своему слову. А в награду за это я подарю тебе целый сундук бриллиантовых камней». Она подумала и согласилась. Здесь в пещере какой-то поп-расстрига их и обвенчал. Как только они обменялись кольцами, купец превратился в дряхлого старикашку, ведь это был Пещерный Дух. Взяла она его бриллианты, а это оказались снежные кристаллы, которые на груди у нее… растаяли. Подошла девушка к озеру и увидела, что ее черные как смоль волосы поседели. С тех пор заперлась она в каменной келье над этим озером и плачет о том, что обменяла свою молодость на мнимые сокровища Пещерного Духа. А слезы ее капают в Озеро девичьих слез… И каждый раз она меня просит: если появится в пещере красивая девушка из Перми, пусть она здесь останется, а я вернусь к своей матушке домой. Ну как, есть желающие стать невестой Пещерного Духа?
– Нет, – дружно ответили дети.
– А я вон вижу баскую девушку, вашу учительницу. Как ее, говорите, зовут?
– Елена Сергеевна.
– Вот она как раз нам и подходит.
Дети дружно обступили учительницу и заверещали: «Не дадим нашу дорогую Елену Сергеевну».
– А зря, девушка, вечную молодость и вечные… страдания я бы вам гарантировал.
– Ну, насчет страданий – это понятно, – вставил Олег, – а при чем здесь вечная молодость?
– А у воздуха пещеры такое свойство, что люди здесь не стареют. Вот в следующем гроте мы всегда зимой ставим елку. И елка, которая у вас дома стоит только неделю, максимум две, у нас может стоять месяц, два, три, полгода, и на ней иголки не падают, как на живой. Даже мало того, мы ставили в этих местах елку (мужскую особь), и на ней появились новые, свежие иголки, а на женских иголки просто не падают, но и новые не вырастают. Отсюда мы сделали научный вывод, что мужчины здесь молодеют, а женщины – просто не стареют. Поэтому здесь находиться супружеским парам долго не рекомендуется: он будет все моложе, моложе, а она просто не постареет. Это может привести к недоразумению в семейной жизни, а то и к распаду.
– Сколько же тогда вам лет? – спросил один турист.
– Ну, мне проще, я на улице старею, а здесь молодею, и так вот потихонечку с Рождества Христова живем-с.
Туристы рассмеялись, а Олег прошептал Татьяне:
– Уж какой я ни был двоечник в школе, и то помню, что елки-то однополые. Нет среди них ни мужских, ни женских особей.
– Кстати, многие этого не знают, – ответила она.
– Я теперь много узнал, по крайней мере, как стать молодым. Осталось выведать, как стать счастливым.
– Ты лучше вот сюда посмотри, видишь в озере провал, словно омут? Это и есть сифон – подводный канал. Представляешь, сюда ныряешь, а уже в другом месте выныриваешь. Его как раз Борис и собирался со своим приятелем проплыть. Смотри-ка, легок на помине. А мы только тебя поминали, – сказала Татьяна Борису, который с аквалангом спускался по лесенкам, осторожно обходя туристов.
– А вас, кажется, поминают в другом месте.
– Не поняла…
– А чего тут понимать, обложили пещеру солдаты, словно государственного преступника ищут. И с входа, а теперь и с выхода. За нами только что несколько вошло, будут здесь с минуты на минуту.
– Боже мой, они нас заметили там, при входе.
– А что вы такого натворили, что тут целая рота вас разыскивает?
– Борис, сейчас не время, я тебе потом все объясню. Придумай что-нибудь, как от них оторваться.
– А чего тут думать? Надевай костюм и ныряй в сифон. Вынырнешь на Малом кольце, в гроте Атлантида, там они вас искать не будут, а когда догадаются, ты уже через старый лаз наружу вылезешь.
– Это, пожалуй, единственный выход. Давай одевайся, Олег.
– А ты уверена, что мы… того… доплывем. Я ни разу с аквалангом не плавал.
– Да тут нет ничего сложного и тем более страшного. Там через сифон даже веревка пропущена, – сообщил спокойным тоном Борис. – Только оставьте акваланги у озера, а костюмы можете у старого входа, на улице положить. Там грязно, вам придется ползти, а то вылезете чумазые, как черти.
Татьяна быстро надела черный гидрокостюм, который оказался ей чуть великоват. «Тем лучше», – сказала она и засунула в костюм сумочку и туфли, после чего застегнула молнию. Олег дольше возился, но наконец они надели ласты, перелезли через ржавый барьер и вступили в небольшое озерцо, в центре которого вниз уходил сифон. Татьяна плавно опустилась в него, замутив воду. Олег, повернувшись, помахал рукой, как космонавт на старте, и увидел, как по ступенькам спускается знакомая фигура младшего лейтенанта. «Кажись, успели», – подумал он и погрузился в воду. Все это он много раз видел по телевизору, в фильмах Жака Ива Кусто, в других передачах, но сейчас было совсем иное дело: он плыл, не зная, что его ждет впереди. Но, как порой бывает в экстремальных ситуациях, когда люди слепо идут за вожаком, он чувствовал, что Татьяна знает выход, и полностью подчинился ее воле. Если бы ему предложил нырять тот же Борис или его приятель, он бы не согласился, но перед женщиной, тем более знающей, как обращаться с аквалангом, было трудно устоять. Первые десять метров, несмотря на муть, поднятую ластами, но благодаря сильному прожектору, который светил снаружи в глубь сифона, они проплыли быстро. Но дальше сифон немного заворачивал налево, и там начиналась темнота. Вскоре действительно появилась веревка, которую перебирала Татьяна, продвигаясь вперед. Они плыли почти в полной темноте, но вскоре он увидел в руках девушки фонарик и обрадовался, что она не забыла в спешке прихватить его у Бориса. Вскоре светлячок фонарика стал мелькать реже, пока не пропал, но в это время веревка пошла вверх, и он вынырнул на поверхность. На берегу сидела Татьяна и снимала ласты. Он с удовольствием вынул загубник и вдохнул полной грудью настоящего воздуха. Почему-то, пока он плыл, вспоминался тот опытный спелеолог, о котором говорила Таня, которому не хватило воздуха и которого подвел фонарик. Они оставили акваланги на берегу озера, забрались по глинистому склону на тропу и пошли узкими коридорами, шлепая по лужам, к выходу. Вскоре они выбрались на благоустроенную тропу, где уже можно было включить свет на пульте, и оказались в первом гроте, усыпанном снежными кристаллами. Но теперь не было времени любоваться этими красотами, и Олег юркнул вслед за Татьяной в узкий естественный лаз, почти весь затянутый льдом. Метров десять они ползли по нему – действительно, гидрокостюмы тут очень пригодились, – пока не уперлись в железную дверь, сквозь щели которой пробивались лучи солнца. Татьяна попыталась ее открыть, но у нее ничего не получилось.
– А вдруг она на замке с той стороны? – она вопросительно посмотрела на Олега.
Он понял, что пора брать инициативу на себя, отстранил девушку и стал резко бить ногами в заржавевшую дверь. Вдруг она подалась, и в тоннель ворвалось солнце, заставив их жмуриться от яркого света. Они вылезли наружу и разлеглись на траве, согреваясь.
– А они нас не догонят?
– Нет, им, чтобы только добраться до того места, где мы вынырнули, потребуется не меньше часа. Пещера – она как ветви дерева, ходы в разные стороны уходят, а мы, как червяки в яблоке, раз – и напрямую прямо в дамки.
Они сняли гидрокостюмы и забрались по узкой тропке на гору, с вершины которой хорошо была видна припещерная площадь, запруженная туристами. Слышно было, как раздается музыка и кто-то по мегафону предлагает сфотографироваться на фоне пещеры. Среди людей можно было узнать солдат, которые бродили между туристами, что-то выискивая.
– Теперь они нас не скоро найдут, – сказала Татьяна, поднимаясь с травы. Сейчас пойдем лесом, и я тебя выведу на небольшую станцию. Сядешь на электричку и доберешься до областного центра, а там уже поездом или самолетом, сам решишь.
Они пошли к ближайшему лесу, обходя карстовые воронки, поросшие крапивой.
– А можно сквозь них провалиться в пещеру?
– Не знаю, никто не пробовал.
– Нет, только не я, хватит с меня испытаний, – рассмеялся Олег.
Татьяна улыбнулась какой-то странной улыбкой, словно знала, что их ждет впереди. Но Олег не обратил на это внимания, наслаждаясь СВОБОДОЙ и теплом. Мысленно он уже был дома и разбирался с директором странной фирмы.
Они прошли через новые посадки леса, спустились с горы и оказались в заречной части города, застроенной в основном частными домами. Тут и там стояли церкви, своим колокольным звоном зазывая прихожан на обедню. С подвесного моста через речку хорошо просматривалась центральная часть города, застроенная каменными зданиями бывших купцов. Среди них возвышался храм с большим шпилем, стрелою устремленный в небо.
– Наверно, самое высокое здание в городе? – спросил Олег, показывая на храм.
– Да, Тихвинская церковь, ее еще не отдали верующим, там пока находится кинотеатр.
– То-то я смотрю, шпиль без креста. А на входе, наверно, написано: «Искусство принадлежит народу». Точно?
– Ты угадал, по крайней мере, раньше висело.
– Такое ощущение, словно попал в прошлый век, тут даже, смотрю, лошади ездят, чего-то возят. Настоящий купеческий городишко. Его, наверно, можно за час пройти поперек.
– Да. Если выйти из пещеры, переплыть речку и пойти прямо по улице Свободы до колонии, то это займет час времени.
– У вас что, улица Свободы заканчивается тюрьмой?
– Нет, начинается. Там раньше был женский монастырь, церковь-то отдали верующим недавно, а в самом монастыре мужская колония.
– Смех да и только. Получается, вышел из колонии зэк и по улице Свободы зашагал прямо в пещеру. Нарочно не придумаешь.
– У нас здесь еще две колонии, но они за городом. Про это есть один анекдот. Социологи провели опрос жителей и подсчитали, что тридцать процентов жителей сидели, тридцать процентов – сидят, тридцать процентов – будут сидеть и десять процентов – молодые специалисты.
– Ты, надеюсь, себя причисляешь к молодым специалистам?
– Не знаю. У нас так говорят: от сумы да от тюрьмы не давай себе зарок, это будет только впрок.
Они подошли к небольшой станции у железной дороги, напротив которой на пригорке, за бетонным забором, стояло многоэтажное здание.
– Скоро подойдет электричка, доедешь на ней до Перми, а там уже самолетом. Вот, возьми деньги.
В это время с противоположного холма стали спускаться двое солдат с автоматами.
– Там что, воинская часть?
– Да, не обращай на них внимания, иначе выдашь себя. Ты простой пассажир.
Солдаты спокойно перешли через железнодорожную магистраль, поднялись на перрон и стали прохаживаться среди людей, заглядывая им в лица.
– Не волнуйся, лучше расскажи о себе. Чем ты занимаешься?
– Бизнесом. Два ларька имею, недавно магазин откупил. Торгуем понемножку. Квартиру только что обустроил, дело за дачей.
В это время солдаты подошли к ним и один, прыщеватый, в застиранном х/б с красными погонами внутренних войск спросил его:
– Вы Новиков?
– Ты обознался, парнишка, ступай дальше, – ответил Олег спокойно.
– Да нет, я тебя сразу узнал по фотке. Мы вас, сладкая парочка, с утра по всему городу ищем. Мне отпуск обещали, если найду. Ну-ка сбегай, Петруха, за сержантом, а я их пока покараулю. – И он поднял автомат.
– На переживай, Олег, – натянутым голосом сказала Татьяна, – сейчас придет офицер и разберется. Лучше покури. – Она расстегнула сумочку, в которой он увидел пистолет и пачку «Мальборо». – На, служивый, угощайся, американские, а то привык, поди, одну «Астру» жбанить.
Ее тон успокоил солдата, и он взял сигарету:
– Не откажусь.
– Куда я положил зажигалку-то? – Олег порылся в карманах. – А, в сумочке, наверно. Он взял из нее «Макаров» и сунул ствол под нос солдату.
– Вы чего, ребята? – У парня отвисла челюсть от страха и сигарета прилипла к нижней губе. – Я ведь того… против вас ничего не имею, мне просто сказали найти, и все…
– Положи автомат на землю и отойди, если хочешь жить.
Солдат послушно исполнил приказание, бормоча себе под нос: «Я ведь только хотел как лучше, мне приказали, я ничего против вас не имею, бегите куда хотите».
В это время мимо медленно поехал товарняк, постепенно набирая скорость. Татьяна быстро подобрала автомат и побежала к поезду, легко прыгнула на ступеньки и забралась в тамбур.
– Олег, Олег, давай быстрей.
Солдатик побежал за ними, твердя на ходу: «Автомат, автомат хоть отдайте, он же на мне числится».
Олег заученным движением отстегнул магазин, передернул затвор, вынул патрон из ствола и бросил автомат на землю. Его тут же подобрал прыщеватый. Поезд медленно набирал ход, впереди уже показался мост через речку. Они обернулись и увидели, как ротозей что-то говорит сержанту, показывая в их сторону.
– Ничего, мы их перехитрим. Дальше будет Сибирский тракт, мы там выпрыгнем, поймаем попутку и на ней доберемся до города. А они нас будут ждать на станции.
Олег с восхищением посмотрел на Татьяну:
– Ну, ты боевая девчонка, с тобой хоть в разведку.
– Я с детства такая, у нас на улице девчонок мало было, одни парни, так что я всему научена. Даже на полигоне из автомата стреляла.
Он залюбовался тем, как ветер треплет ее волосы, очерчивая стройную фигуру и платье. Олег прижался к ней, обнял за талию:
– Тебе не хочется чем-нибудь интересным заняться?
– Ну не здесь же, Олег.
В это время поезд резко сбавил ход и остановился прямо на мосту.
– Как назло, красный горит. Чертов светофор. – Она выгнулась и посмотрела назад. – А эти-то бегут. Ну давай, давай загорайся, миленький. Догонят, Олег, надо бежать.
Она спрыгнула на шпалы и скрылась за фермой моста. Он последовал за ней и увидел, что она залезла на перила, придерживаясь рукой за металлическую ферму.
– Залезай ко мне, они проскочат мимо и нас не увидят.
Он медленно залез на перила и почувствовал слабость в ногах, когда увидел под собой текущую реку. У него с детства был страх перед высотой. Однажды, еще будучи мальчишками, они полезли по лесенкам на только что построенную телевышку, но выше первой ступени он подняться не смог. Лишь увидел между досками, что земля оказалась далеко внизу, как ноги его стали ватными и непослушными. Он пытался ползти на четвереньках за ребятами, но, представив себе, как они будут смеяться над его потугами, бросил эту затею и задним ходом, стараясь не смотреть вниз, спустился на землю. В другой раз его затащила на чертово колесо старая подружка. Он был пьяненький и не обратил внимания, на какой аттракцион она его повела. Но наверху, когда весь город и парк лежал у его ног, он сразу отрезвел, почувствовав знакомую слабость в коленках. А эта дура еще стала раскачивать их тележку, пока он на нее не закричал. Только тогда она заметила, какой он бледный. И вот теперь опять эта слабость в ногах, когда все тело сковано и не поддается воле. Он прижался к Татьяне, стараясь не смотреть вниз.
Поезд до сих пор стоял. Рядом прошел мальчик с удочкой, держа полиэтиленовый мешок с несколькими рыбешками. Вдруг послышался топот сапог по металлическим плитам, и кто-то, запыхавшись, спросил:
– Мальчик, ты не видел здесь молодого парня с девушкой?
– А они спрятались вон там, за опорами.
– Ох, вредный пацан, болтун – находка для шпиона, – процедила Татьяна. – Будем прыгать, только смотри, держи ноги вместе, а то свою мужскую гордость отобьешь.
Она взмахнула руками и прыгнула столбиком вниз. Олег увидел, как ее платье задралось, словно купол парашюта, и она погрузилась в воду. Через мгновение она выплыла и махнула ему рукой: «Прыгай, Олег!» Он набрал побольше воздуха в легкие и прыгнул, закричав в полете, стараясь криком заглушить свой страх. Вынырнув из воды как пробка, он повернулся к солдатам, согнул руку в локте знакомым жестом: «Нате вам!» – и подплыл к Татьяне. Навстречу им по реке двигалась моторная лодка. Таня замахала рукой и закричала: «Помогите нам». Лодка проплыла, потом развернулась, и загорелый мужик, с сигаретой в зубах, сбавил ход. Поставив на нейтралку, он помог им забраться в «Казанку». С моста закричали: «Эй, мужик, причаливай к берегу, а то стрелять будем». И, в подтверждение сказанного, по воде затинькали пули. Но тот совершенно спокойно вынул из рюкзака на дне лодки ружье и помахал им:
– Я вам покажу Кузькину мать, в белку попадаю без промаха.
Солдаты сразу отступили в тень. Охотник включил скорость, лодка стремительно поплыла вниз по течению и скрылась за поворотом.
– Вы что, с зоны сбежали, что ли?
– Почти, – ответил Олег, улыбаясь и испытывая настоящую эйфорию от того, что преодолел свой страх.
Татьяна выливала из сумочки воду и с сожалением осматривала мокрые деньги. Река еще раз повернула, и на левом берегу, крутом и подмытом паводком, за забором показались дачные домики.
– Высадите здесь, пожалуйста, – попросила Татьяна.
Мужик, ни слова не говоря, подъехал к берегу.
– У моей подруги здесь домик хороший есть, там и обсохнем.
– А он нас не заложит? – спросил Олег, показав на отъезжающего моториста.
– Нет, местные не любят охранников. Видел, как он с ними говорил.
– Ну понятно, если, как ты говорила, треть сидела, треть будет сидеть, то особой любви к вэвэшникам люди не испытывают.
Они забрались по крутой осыпи на берег, перелезли через забор и вскоре подошли к аккуратному кирпичному домику, возле которого цвели яблони и ирга. Недалеко стояла застекленная теплица, в которой уже высадили помидоры. Пока Татьяна искала ключ, Олег вдыхал полной грудью насыщенный ароматами воздух. Даже запах навоза от присыпанной землей кучи казался ему родным, словно он снова вернулся в свой заштатный подмосковный городишко, где у жителей те же заботы, что и здесь, на границе Европы и Азии. Они вошли в дом, скромно обставленный старой мебелью. Возле кровати стоял побитый холодильник. Олег открыл его и увидел, что он забит едой, словно тут ждали гостей.
– Живем, Татьяна! Тут, я смотрю, даже пиво есть. А это что? Армянский коньяк! Мне кажется, это больше похоже на дом свиданий, чем на мичуринский.
– Так оно и есть. Моя подруга – одинокая женщина, может она себе позволить привести сюда приятеля или нет?
– А не случится ли так, что мы нарушим ее планы?
– Ничего страшного, я ее тоже не раз выручала. Раздевайся и держи сухую одежду.
Он проснулся утром оттого, что кто-то энергично тряс его за плечо. Олег с трудом раскрыл глаза и увидел сначала начищенные сапоги, потом парадную форму солдата, который осторожно пытался его разбудить.
