Текст книги "Отморозок 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

После завершающего комбинацию удара ногой в голову хочу разорвать дистанцию, но Шерхан делает рывок вперед, прихватывая меня за голову в тайский клинч, и начинает довольно грамотно обрабатывать коленями. Ай, молодца! Все таки чувствуется школа Алима. Перекрываюсь от его ударов подставками предплечий. Не хочу затягивать, эту схватку. Выждав момент, прихватываю колено и высекаю опорную ногу своего оппонента. Он летит на маты, а я сразу накрываю его сверху, выходя на маунт и атакуя его руку, пытаясь вытащить ее на рычаг локтя. Соперник очень грамотно защищается, сделав замок, чтобы не отдать мне конечность. Передо мной встает выбор: можно раскачивать его защиту, пытаясь сорвать замок и все-таки вырвать руку. Либо, отвлекая соперника атакой руки, закинуть ногу на плечо и, перевернувшись, выйти на треугольник ногами, или вообще атаковать ногу. Выбираю последнее, делаю быстрый переход, прихватывая правую ногу противника и отсекая ее своими, выхожу на рычаг колена. Здесь, прижимая голень противника к груди обеими руками, помогаю себе корпусом. Шерхан, проморгав смену объекта атаки, еще какое-то время пытается сопротивляться, но я дожимаю, и он несколько раз хлопает ладошкой мне по ноге.

– Стоп! – Кричит майор.

Но я уже и так отпустил ногу Шерхана и, сняв перчатки, скрестив ноги, сел на ковер. Шерхан, немного морщась от испытанной боли, тоже уже стянул перчатки и садится рядом, протягивая руку.

– Молодец! Я увлекся атакой коленями и не ожидал, что ты меня так легко высечешь, а потом в партере, переход с болевого на руку на рычаг колена был тоже очень неожиданным.

– Самбо занимался несколько лет, – поясняю ему и хвалю в ответ. – Коленями классно работаешь. Вижу что прошел хорошую школу.

– Следующая пара Отморозок против Беса – прерывает наш обмен любезностями командир. – Даю минуту на восстановление.

Мы с Бесом кружим на дальней дистанции. Мой противник видел, как я работал против Шерхана и явно осторожничает. Я тоже пока не пру на рожон. Время от времени мы пробуем друг друга одиночными ударами, но пока не переходим к активным действиям.

Постепенно рыжий начинает разгоняться и обострять. Первоначальная оценка его как мастера боевого самбо оказалась правильной. Ударкой Бес владеет на должном уровне, но все же уступает мне в этом. Его конек, это точно борьба, и он очень хочет затащить меня в партер. После выброшенного удара рукой, он постоянно пытается сблизиться и взять захват, но я ухожу, смещаясь по кругу и отстреливаясь джебом левой рукой. Мне лезть с ним в борьбу не выгодно. Бес тяжелей килограмм на десять, и я уже успел оценить его выдающуюся физическую силу. К тому же, у меня давно не было борцовской практики, а рисковать совсем не хочу. Вроде, в случае неудачи, не последние трусы проигрываю, но уж очень хочется переиграть рыжего. С другой стороны, жестко нокаутировать его тоже не комильфо, поэтому стоящая передо мной задача усложняется. Мое преимущество скорость и лучшая подготовка в ударке. На его стороне физическая мощь и сильная борьба. Бес по манере работы мне чем-то напоминает Гонгадзе, опера из Энска. Тот тоже взрывной и очень мощный. Если Бес и в партере так же хорош как Гонгадзе, то туда с ним мне точно попадать не следует.

Ускоряюсь и начинаю его раздергивать, атакуя по разным этажам. Серия руками в голову, и быстрый лоу по впереди стоящей ноге. Потом сразу же смещение вбок с разрывом дистанции. И так раз за разом. Я пока не вкладываюсь в удары. Сейчас гораздо важнее скорость, чтобы Бес не прихватил меня за ногу на возврате. А он, судя по всему, именно это и хочет сделать. Нужен накопительный эффект от ударов в одну точку. Какой бы мышечный корсет не защищал моего соперника, капля камень точит.

Я уже приложился ему в бедро разика три и видно, что какой-то эффект это возымело. Бес уже не такой шустрый как в самом начале схватки. Но раз за разом повторять одну и ту же комбинацию – это верный путь к поражению. Крайний раз я едва успел уйти от захвата за ногу. Значит надо что-то менять. Маневрирую по залу, а потом обрушиваю на противника серию руками в голову, которую тот успешно ловит на подставки. Явно показываю новый удар в бедро, и когда рыжий ныряет вниз, чтобы прихватить мою правую ногу, пробиваю левой ногой ему мидл кик в печень. Есть контакт! Рыжего скрючивает, и он падает на ковер.

– Стоп! – Раздается команда инструктора.

Сажусь перед своим противником, который страдальчески сморщившись держится за живот. Ну да, нокаут в печень, штука весьма болезненная. С искренним участием интересуюсь.

– Ну, ты как?

– Офигенно, —улыбаясь, хрипит тот, показывая мне большой палец. – Бьешь как кузнечный молот, зараза.

– Пять минут отдыха и следующая пара Бес и Шерхан, – слышится голос командира.

Дальше тренировка шла в том же ключе. После того как Бес восстановился, он сошелся в схватке с Шерханом. На этот раз, рыжий смог подловить своего противника на проход в ноги, а внизу провел ему скрутку пятки. Я оказался прав, в партере Бес очень хорош, но поработать против него и там можно.

Мы провели еще по одному кругу между собой. На этот раз я тоже сумел выиграть обе схватки, подловив Шерхана на спин бэк кик, а Беса незатейливо запинав лоу-киками в уже и так отбитую в первом нашем бою левую ногу. В принципе, такой результат не является чем-то из ряда вон выходящим. Я, можно сказать, профессиональный спортсмен, а парни, хоть и владеют рукопашкой на довольно высоком уровне, но все же по основному профилю – офицеры спецназа, для которых бой на голых кулаках дело пятое, поэтому и времени этому уделяют соответственно.

Потом мы работали в круговую с деревянными макетами ножей и тут результат уже не был столь однозначным. Как оказалось, оба моих соперника этой дисциплиной рукопашного боя владеют на уровне. С Бесом я разменялся несколькими уколами в корпус и порезами рук, а Шерхан смог подловить меня на порез шеи, впрочем, он и сам пропустил пару уколов в живот. Если объективно, мы сработали приблизительно вничью. Но язвительный голос командира разрушил мои иллюзии.

– Плохо товарищи курсанты. Передо мной сейчас три трупа. Вы так отчаянно стремились зарезать друг друга, что вместо ножевого боя устроили банальную резню в размене. Размен в ножевом бою не работает. Это вам не кулаками друг другу по физиономиям стучать. Тут каждый пропущенный удар может быть смертельным.

– Может, покажете нам товарищ майор как нужно – с подначкой говорю, глядя на командира. Мне сейчас интересно как он отреагирует на такую наглость, чтобы оценить его опыт и в ножевом бою и как командира.

– Может и покажу – легко соглашается майор и взяв со скамейки в руки макет ножа, приглашает меня в круг – Ну смелее, Отморозок.

Молодец! Весьма грамотный ход. Как командир, он мог бы просто резко осадить меня, но кажется, вместо этого майор хочет преподать урок. Его показное добродушие меня не обманывает. Сто процентов, он будет жестить. На его месте я сам бы сделал именно так. Да я так и делал, когда был тренером, и какой-то из учеников в подобной форме кидал мне вызов. Не буду раскрываться полностью, как не раскрывался в ножевой в работе с парнями, но и мальчиком для битья тоже быть не хочется. Умеешь считать до десяти, остановись на семи – хороший способ сохранить себе пару тройку козырей про запас.

Беру макет ножа и начинаю осторожно двигаться по кругу, играя руками, чтобы запутать противника. Тот мягко двигается на полусогнутых ногах, тоже играя руками, и спокойно смотрит как бы сквозь меня, ожидая атаку. Пытаюсь запятой порезать кисть вооруженной руки он легко одергивает ее и сразу же делает попытку порезать мне шею. Ухожу, но с трудом. Макет ножа со свистом проходит рядом с шеей. Разрываю дистанцию. Он преследует, перечеркивая пространство передо мной мощными взмахами вооруженной руки. Закручиваю чтобы не дать себя догнать и сам пытаюсь атаковать в ответ, но огромный как медведь противник неожиданно легко уходит от моего укола в живот, убирая корпус назад. Все мое внимание сейчас на его вооруженной руке, ожидаю контратаки и готовлюсь среагировать, но вместо этого он, свободной от макета рукой, отвешивает мне мощную плюху, от которой у меня звенит в ухе и туманится в глазах. Воспользовавшись мгновенным замешательством, он блокирует захватом мою вооруженную руку и делает несколько мощных уколов макетом мне в ребра, от которых они кажется должны сломаться, ну или хотя бы треснуть.

Командир отпускает меня и разрывает дистанцию, внимательно наблюдая, что я буду делать дальше.

– Все понял товарищ майор, – Поднимаю руки, несмотря на боль в боку. – Признаю. Был неправ. Исправлюсь.

* * *

– Ну как первые впечатления, что скажешь о кандидатах? – Виктор Петрович с интересом смотрит на руководителя подготовки майора Корнеева.

– Да, пока рано делать какие то выводы, товарищ генерал майор – Осторожно начинает Корнеев. – Я посмотрел их личные дела, посмотрел на самих парней в зале. Костылев, как спортсмен, конечно, в плане рукопашки сильно выделяется, на общем фоне. Но все равно, убейте не пойму, почему он попал в эту группу.

– Давай высказывайся не стесняясь, – подбодрил собеседника генерал. – Что тебе кажется не так?

– Во-первых, его возраст. Слишком уж парень молод на фоне других курсантов. – Сразу же ответил Родион Сергеевич – Восемнадцать лет, это очень мало для той задачи, для которой мы их готовим. Он еще не мог сформироваться как личность, и сможет ли повести за собой людей, это большой вопрос. Я считаю, что рискованно делать ставку на такого молодого парня.

– Гайдар, в гражданскую, командовал полком, состоящим из ветеранов первой мировой в шестнадцать лет, и показал себя очень неплохо, а Костылеву на два года больше, – усмехнулся Виктор Петрович. – В нашей задумке, его юный возраст, это как раз жирный плюс. Никто не заподозрит в нем нашего человека. И опасности от него будут ожидать меньше.

– Ну так то Гайдар, – с сомнением пожал плечами его собеседник. – Ладно, давайте дальше. Все остальные кандидаты – действующие офицеры СпН прошедшие соответствующую подготовку, а некоторые даже участвовали в боевых действиях. Костылев просто срочник из стройбата. Да с отличной физподготовкой, в меру наглый и самоуверенный, но как он поведет себя в реальном бою, мы не знаем. Сами понимаете, что тренировки, даже самые жесткие, это одно, а как дойдет до дела может всякое случится.

– Я тебе давал читать только общее дело на Костылева, а теперь прочти вот это. – Генерал вытащил из ящика стола и подвинул майору тонкую серую папочку.

Тот аккуратно взял ее положил перед собой и погрузился в изучение напечатанных на серой бумаге страниц. Во время чтения, он иногда качал головой, крякал и задумчиво потирал нос. Генерал, в это время, занимался своими делами. Он что-то читал, делая пометки карандашом на заинтересовавших его местах, время от времени бросая взгляды поверх очков на ушедшего с головой в изучение материалов секретной папки руководителя группы.

– Ознакомился, Виктор Петрович. – Майор, закончив чтение, закрыл папочку и подвинул ее обратно генералу.

– Ну и что ты теперь скажешь? – С нескрываемым интересом спросил тот.

– Как приключенческий роман прочел, – усмехнулся майор. – С трудом верится, что этот парень, смог в одиночку уложить трех вооруженных бандитов на даче. Это какая-то фантастика.

– Все что здесь изложено, абсолютно точно, – кивает Виктор Петрович. – Это подтверждено многочисленными свидетелями и результатами экспертизы. Кстати, там среди заложников, была моя внучка, так что я все это слышал из первых уст, и забирал парня с той дачи тоже я, так что поле боя видел своими глазами.

– Судя по описанию, парень действовал как подготовленный боец, который имеет огромный опыт подобных боестолкновений. – недоверчиво покачал головой майор. – Точный удар вилкой, в сонную артерию, помимо решимости, требует очень четкого расчета и отработки. Хотя, на сегодняшней тренировке, он работал очень хорошо. Ножом владеет великолепно. Да и стрельба из пистолета, судя по материалам, у него на высоте. А общее поведение и предвидение развития ситуации, это просто запредел. Так быстро просчитать своих противников в условиях цейтнота, когда вокруг заложники. Да парень просто гений какой-то. Где он мог так натаскаться?

– Не представляю. —развел руками Виктор Петрович – Но можешь быть уверен, мы его просветили буквально насквозь с самого момента рождения. Он не подсадка со стороны, а наш обычный советский парень с необычными способностями. Мне Юра сказал, что видит сны, и в этих снах, он человек с большим опытом подобных столкновений. Говорит, что в экстремальных ситуациях, он чувствует, что как будто в него вселяется человек из его снов.

– Мистика какая-то. Но реально впечатляет, – кивнул майор, и тяжело вздохнул. – Но, вопрос о приобретении подобных навыков остается открытым. А что говорят специалисты и психологи?

– Парень психически абсолютно нормальный. – Если ты об этом ответил генерал. – Последствий от перенесенной чуть более года назад ЧМТ никаких нет. Скорость реакции и прохождение нервных сигналов у него намного выше, чем у обычных людей. Восстанавливается он тоже быстрее, это заметил наш офицер, который находился рядом в части. Но что это, его индивидуальная особенность, или результат долгих тренировок неизвестно.

– Этот парень как черный ящик – почесал нос майор. – Когда неизвестна природа его умений, может в самый неподходящий момент выдать сюрприз. А вот со знаком плюс или минус, будет этот сюрприз, неизвестно.

– Пока он удивлял нас только со знаком плюс, – заметил Виктор Петрович и перевел тему. – А как тебе понравилась часть про стройбат?

– И тут он оказался на высоте. Смог сплотить вокруг себя коллектив и за короткое время неплохо его натаскать. Стратегически, парень действовал весьма рационально, используя и личные умения и способность договариваться с противниками и с руководством части. Гибель его товарища, это трагическая случайность, а так все отлично. Видно, что умеет четко анализировать и просчитывать ситуацию. – Немного подумав, ответил майор, и осторожно добавил – Только вот этот пожар в бытовке… Думаете это его рук дело? И позывной Отморозок, это как то уж слишком. Нехорошие ассоциации возникают.

– А что нам думать? – Развел руками генерал. – Следствие установило причины и закрыло дело, а как там все было, один бог знает. В любом случае, этот парень прошел такую проверку, которую больше не прошел ни один из кандидатов. А позывной у него, как позывной. Вон у лейтенанта Бессонова вообще позывной Бес и ничего, в особой чертовщине не замечен.

– Ну, один из других кандидатов все-таки прошел схожую проверку, – осторожно заметил майор, пропустив мимо ушей замечание о чертовщине. – Как они будут взаимодействовать во время совместной подготовки? Не будет конфликта?

– Не думаю, —покачал головой генерал. – Юра очень выдержанный парень и понимает, что служба есть служба и в деле со стройбатом, каждый выполнял свою работу.

Глава 6

Военный аэродром «Тузель» под Ташкентом встретил нас не по-осеннему теплой погодой. Осень уже перевалила свой экватор и дело неумолимо идет к зиме. В Москве, откуда мы сегодня вылетели рано утром, было весьма прохладно, а с неба моросил противный холодный дождь. А здесь, сейчас вовсю светит яркое солнышко и плюс двадцать пять. Можно вполне ходить в шортах, сланцах и майках, но только кто же нам такое позволит? Наша небольшая команда прилетела сюда из аэропорта Чкаловский, с промежуточной посадкой для дозаправки в Волгограде, на рабочей лошадке министерства обороны – военно-транспортном самолете АН-12. Этот самолет некоторые остряки называют кто «Сарай», а кто «Кирогаз». Но есть у него еще одно, очень печальное прозвище – «Черный тюльпан». Именно «Черные тюльпаны» вывозят тела погибших советских военнослужащих из Афганистана. Обычно, за один раз, из Афганистана сюда в «Тузель» прилетает два самолета с телами погибших. Один забирает павших воинов с юга страны, а другой с севера. В АН-12 помещается 15–20 цинковых гробов вместе с сопровождающими. Это мне еще в полете шепотом пояснил Шерхан, который уже побывал в командировках «за речкой». Ему приходилось быть сопровождающим на «Черном тюльпане». Неприятная и тяжелая обязанность, но никуда от нее не уйти.

Естественно, что ради нас четверых и наших немногочисленных пожитков, никто бы не стал гнать в Ташкент целый военно-транспортный самолет. Поэтому, мы летели в компании еще нескольких офицеров, для которых «Тузель» был промежуточным аэродромом по пути к месту следования в Кандагар. Ну и естественно, салон самолета был под завязку забит грузами военного назначения. Во время полета, который длился чуть более шести часов, я спокойно дремал на жестком металлическом откидном сидении. Это, конечно, не удобное кресло с откидывающейся спинкой в пассажирском лайнере, но ничего, плохо сидеть, по любому, лучше чем хорошо стоять. Вообще, именно в армии человек учится использовать любую свободную минуту для сна и отдыха. Ведь неизвестно, когда тебе удастся перекимарить в следующий раз.

В этом году, для меня, это уже вторая поездка в Ташкент. В первый раз в феврале я пытался спасти Талгата Нигматулина от смерти и покалечил его прямо в Ташкентском пассажирском аэропорту. Надеюсь, что сейчас Талгат жив, здоров и уже восстановился после травмы. По крайней мере, информации его гибели не было, значит, все-таки жив, а это дает надежду на практическую возможность осознанно менять события в этой реальности. Вот уж ирония судьбы, тогда, уезжая из Ташкента на поезде, никак не думал, что придется вернуться в эти края так скоро. Что меня здесь кто-то узнает, совершенно не опасаюсь. Тогда я неплохо замаскировался, да и кто может меня узнать здесь, на военном аэродроме в моем нынешнем виде и еще среди офицеров спецназа?

Мы, в обнимку со своими вещами, выгрузились из самолета, и переминаясь с ноги на ногу, стоим, крутя головами и знакомясь с окружающей обстановкой. Майор Иванов, как человек, хорошо знающий местность и здешние порядки, быстро осмотревшись, закинул свою огромную сумку с вещами на плечо и уверенно пошел в сторону стоявшей неподалеку зеленой «буханки». Остальная группа, быстренько подхватив вещи, и помахав на прощанье попутчикам – офицерам, которым предстоял дальнейший полет в Афган, пошагала вслед за ним. Рядом с «буханкой», у открытой двери водителя, стоял лейтенант в летней афганке – полевой форме, которой в настоящее время снабжались в основном военнослужащие служащие в ДРА и в южных военных округах СССР. Официально, эта форма будет утверждена МО только в 1988 году. Иванов, как с хорошим знакомым, обнялся с лейтенантом, что-то тихо спросил, а потом, закинув свои вещи в салон машины, повернулся к нам.

– Ну, чего встали? Грузитесь быстрее. Нам еще на базу пилить, а там, на месте устроиться нужно успеть. – Ворчливо сказал он.

Мы опрометью кинулись выполнять распоряжение майора. За непродолжительное время знакомства, все уже поняли, что приказы командира нужно выполнять очень быстро. Сам майор взгромоздился на пассажирское сидение рядом с лейтенантом, который был за водителя, и «буханка», пару раз чихнув двигателем, тронулась с места.

* * *

15 бригада ГРУ (в/ч 64411) базируется в закрытом поселке Азадбаш. В переводе с узбекского, Азадбаш означает «Свободная голова». Поселок располагается в нескольких километрах от Чирчика, на стыке степной равнины, к югу и отрогов Чаткальского хребта, к северу. Высота над уровнем моря – 650–700 метров. Проживают в поселке в основном семьи офицеров и прапорщиков. Сам Азадбаш вплотную примыкает к военной базе, и кроме жилых домов, в нем имеются: магазин, клуб, школа и медицинский пункт. Доступ гражданских лиц в поселок ограничен. Посторонним сюда так просто не попасть. Территория самой базы обнесена двойным забором с колючей проволокой, и въезд внутрь осуществляется через особо охраняемый КПП, усиленный бетонными блоками. Охрана несется в усиленном режиме, гражданские лица и машины внутрь не пропускаются. В марте 1985 года штаб бригады был передислоцирован в Джелалабад, а в Азадбаше остался 467 учебный полк для подготовки новобранцев.

База в/ч 64411 в поселке Азадбаш – это кузница спецназа ГРУ для Афганистана, великолепно сочетающая суровую природу: горы, степи, экстремальный климат с летней жарой до плюс 50, и зимними морозами до минус 20 градусов, и хорошо продуманную инфраструктуру. Ключевую роль в подготовке спецназовцев играют полигоны, моделирующие афганские реалии: от горных ущелий, до пустынных караванных путей. В непосредственной близости, находятся несколько полигонов, на которых умело воссозданы разные условия сопредельной страны.

Горный полигон «Скала» расположен в 20 километрах от базы. На полигоне имеются глубокие каньоны с крутизной склонов до 60 градусов, и горные перевалы на высоте 1,200–1,500 метров. Здесь ведется отработка постановки и обнаружения засад, скрытного перемещения в горах, установки и обезвреживание мин сюрпризов, а так же штурм пещерных комплексов.

Пустынный полигон «Учкызыл» расположен в 40 километров южнее Чирчика. Местность там соответствующая: песчаные барханы с температурой до плюс 50 градусов днём. Полигон используется для совершения марш-бросков с нагрузкой 40 килограмм, поиска источников воды, отработки ориентирования в пустыне, устройства засад в условиях песчаных бурь и многого другого.

Тактический полигон «Обруч» располагается в черте военного городка. На нем построен макет дворца Тадж-Бек, точная копия кабульского дворца Амина, для отработки штурмовых операций в зданиях. После 1979 года он используется для тренировок работы групп в городских условиях.

В 12 километрах от базы, расположен свой аэродром для отработки парашютных прыжков и массового десантирования.

Сама база представляет собой комплекс, состоящий из: центрального штабного здания, казарменной зоны, учебно-тренировочной инфраструктуры и нескольких спецобъектов. Все здания на базе, из-за сейсмической активности этого региона, имеют не выше двух этажей. Штаб – двухэтажное здание из серого кирпича с залами для совещаний, картографическим центром и узлом связи. Рядом находится особо охраняемый КПП, ведущий на склады боеприпасов, которые укрыты в особо защищенных бетонных бункерах.

Казарменная зона состоит из четырех одноэтажных жилых зданий для личного состава по 200 – 300 человек, в каждом здании есть свои душевые и прачечные. Двухэтажный офицерский корпус расположен отдельно, и это что-то вроде общежития для холостых офицеров. Дальше небольшой коттеджный поселок, состоящий из одноэтажных домиков, как правило, на два хозяина, для проживания семейных офицеров.

Учебно-тренировочная инфраструктура базы включает в себя «тропу разведчика», большой стрелковый комплекс, и закрытый полигон МТО. «Тропа разведчика» представляет собой полосу препятствий длиной в полтора километра с макетами полуразрушенных зданий, подземным участком имитирующим канализацию, разделенным на две части бассейном, проволочными заграждениями и минными полями. На тропе есть отдельный участок для отработки штурма вертолетов.

Стрелковый комплекс базы включает в себя крытые и закрытые площадки для стрельбы из: АК, СВД, РПГ, M16, FN FAL и других видов оружия. Закрытый полигон МТО – это площадка для отработки погрузки техники: БТР-60, БМП-1 в самолёты Ан-12/Ил-76.

Кроме того, на территории базы находятся спецобъекты: это Радиоцентр «Заря» – антенное поле для связи с группами в Афганистане, оборудованное аппаратурой Р-394КМ и медсанчасть с операционной, для обработки огнестрельных ранений и тренировок полевой хирургии.

* * *

В «буханке» сильно трясло. Майор с лейтенантом, который вел машину и умудрялся поддерживать активную беседу, при этом активно жестикулируя руками, обсуждали одним им известных местных персонажей. Точнее разговаривал и жестикулировал в основном лейтенант, а Иванов направлял его поток речи своими вопросами, выясняя нужные ему подробности.

Мы с парнями, вяло перебрасывались короткими репликами, так ни о чем. Времени узнать друг друга у нас еще особо не было, но вчерашняя тренировка, где мы основательно поизмывались друг над другом, а потом еще и совместный ужин, позволили наладить с парнями хороший контакт. Ничего так не сближает мужчин, как совместно пережитые трудности и хорошая драка, завершающаяся совместной попойкой. Вместо драки у нас был спарринг в полный контакт, а попойку мы заменили несколькими глотками молдавского коньяка из фляжки Беса, и веселой застольной беседой. Так и познакомились поближе.

Оба парня старше меня здешнего лет на пять. Бес из семьи кадрового офицера и практически всю жизнь провел скитаясь по военным городкам. Поэтому, он не мыслил себя на гражданке, и сразу после школы поступил в Рязанское РВВДКУ, а уже оттуда попал в спецназ. Шерхан же происходит из семьи учителей. Решение стать военным принял самостоятельно закончив Ташкентское ВОКУ и жизнь его тоже привела в спецуру.

На фоне остальных кандидатов, я резко выделялся своей молодостью, которую, как не шифруйся, не утаишь. Она сама вылазит наружу, румяными щеками с легким пушком, вместо грубой щетины. Отсутствия специальных знаний и опыта тоже не скроешь, поэтому я не стал темнить и признался, что ни разу не офицер, и даже не спецназовец, а простой сержант обычного стройбата, попавший в армию после школы. Парни, конечно, подивились прихоти высокого начальства, засунувшего в группу зеленого саллагу вроде меня, но ничего на эту тему не сказали. Начальству виднее.

После признания, ровное и дружеское отношение ребят ко мне, ничуть не изменилось, тем более, что я им делом доказал, что меня стоит воспринимать всерьез. Только Бес стал немного больше подтрунивать над «молодым», то есть надо мной, но все в рамках приличий, не переходя границ. В основном это касалось взаимоотношений с противоположным полом, которых мне, по его мнению, еще долго не видать как собственных ушей, по причине молодости и сопливости. А мне настоящему, его подколки как с куста, я то и постарше, и в этом вопросе, по любому гораздо опытней их с Шерханом вместе взятых буду.

Наконец, машина остановилась около усиленного бетонными блоками КПП, с закрытым шлагбаумом. Около шлагбаума с оружием наизготовку стоял часовой, который внимательно смотрел в сторону машины. К нам подошел высокий сухощавый прапорщик с загорелым обветренным лицом и, поздоровавшись с лейтенантом, попросил документы у нашего командира. Тот вышел из машины с черной папкой, достал оттуда пачку наших удостоверений и какую-то бумагу с синей печатью и стал тихо что-то объяснять. Прапорщик кивал одновременно внимательно изучая содержание бумаги. Потом посмотрел документы, а потом, вернув их майору, открыл дверь в салон и внимательно осмотрел нас троих. Мы все кроме командира были одеты по гражданке, но в Шерхане и Бесе, наметанный глаз прапорщика сразу смог определить офицеров. Взгляд проверяющего, мельком скользнув по моим спутникам, остановился на мне намного дольше. Видимо, не найдя в моей юной личности ничего подозрительного, он закрыл дверь, козырнул майору и дал сигнал открыть шлагбаум.

Машина катилась по территории части, миновав двухэтажное здание из серого кирпича. Далее мы проехали мимо нескольких длинных одноэтажных казарм для срочников, потом миновали двухэтажное здание, в котором жили офицеры и прапорщики, проехали мимо расчерченного белой краской плаца и большого классно оборудованного спортгородка. Наконец, «буханка» въехала на территорию офицерского поселка, остановившись около ничем не примечательного, огражденного невысоким палисадником, одноэтажного домика, словно под копирку похожего на стоявшие рядом точно такие же дома. Инструктор повернулся к нам и громко скомандовал.

– Все. Приехали. Выгружаемся.

Прихватив свои сумки, мы по очереди вылезли из «буханки» и потопали вслед за майором через небольшой дворик в дом. Майор легко взлетел по деревянным ступенькам и дернул ручку незапертой двери. Войдя внутрь, мы все набились в тесный коридорчик, с интересом оглядывая коттедж изнутри. В принципе неплохо, две открытые двери вели в комнаты, прямо по коридору кухня и закрытая дверь, наверное, санузел. Из кухни выглянул никто иной как Эдик Ханикаев собственной персоной, одетый в афганку без знаков различия и, мельком глянув на меня и остальных кандидатов, вытянулся перед майором.

– Здравия желаю, товарищ майор! За время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло.

– Вольно Горец. Принимай команду. Я тебе товарищей привез. Познакомьтесь для начала, а потом покажи ребятам здесь все, познакомь с обстановкой, объясни порядки. Потом отведи в столовую,– кивнул майор и, повернувшись к нам, продолжил. – Старшим в группе назначаю Горца, как местного старожила. Сегодня у вас последний день расслабухи! Все занятия начнутся с завтрашнего дня. Так что, заранее настраивайтесь на тяжелую работу. А сейчас устраивайтесь и обживайтесь.

Произнеся последнюю фразу Иванов, развернулся и вышел из дома. Эдик первым подошел к Шерхану и протянул руку.

– Горец.

– Шерхан, – пожимая руку, ответил тот.

– Горец. – Это уже адресовано рыжему.

– Бес.

Последним Эдик подходит ко мне, и спокойно глядя прямо в глаза, протягивает руку.

– Горец.

– Отморозок, – крепко пожимаю руку Эдика и, притягивая к себе, крепко обнимаю.

* * *

Мы с Эдиком сидим во дворе нашего домика и тихо беседуем. При распределении Шерхан и Бес поселились в одной комнате, я расположился в другой, вместе с Эдиком. Комнаты у нас почти одинаковые и обставлены стандартно: две койки с панцирными сетками, две тумбочки и небольшой платяной шкаф. Поняв, что нам нужно пообщаться наедине, парни тактично занялись обустройством на новом месте, а мы вышли на улицу и сели на небольшую деревянную скамейку.

– Я знал, что ты скоро здесь появишься, – первым прервал установившееся неловкое молчание Эдик.

– А для меня, если начистоту, увидеть тебя здесь было сюрпризом. – Честно признался я.

– Меня убрали из части на следующий день, после того как тебя увезли в Астрахань. Там моя работа была уже закончена, так что смысла оставаться больше не было, – пояснил Эдик, и сразу поинтересовался. – Ты, наверное, уже в курсе насчет меня, кто я и откуда?

– Только в общих чертах, никто меня особо просвещать не стал. Подтвердили только, то о чем я и сам догадался, – усмехнулся я.

– Мои имя и фамилия, настоящие, а все остальное легенда. Я офицер спецназа и был помещен в часть за некоторое время до прибытия твоей команды из учебки с задачей наблюдать за твоими действиями и подстраховать тебя в случае необходимости. – сказал Эдик, и после небольшой паузы добавил, – Оправдываться ни за что не буду, думаю, понимаешь сам, что приказ есть приказ. А приказы не обсуждают, а выполняют.