Текст книги "Отморозок 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Наш 334 отряд, в сегодняшней операции, будет работать вместе с 154 отдельным отрядом ГРУ из Джелалабада. Кроме того, объединенную группировку сегодня должна будет поддержать артиллерия и боевые вертолеты, но работать по территории Пакистана они не имеют права, поэтому поддержка будет только на афганской территории. Объединенные силы должны вычистить район от засевших там духов.

По дороге уже автоматически отмечаю ориентиры, частью сознания находясь на тропе, а другой вспоминая недавние события. С момента возвращения из одиночной разведки прошло больше уже недели. Первые сутки после возвращения, я просто отсыпался, восстанавливаясь после запредельной нагрузки. Потом мне дали еще денек на то, чтобы прийти в себя и после этого я влился в процесс подготовки к новому рейду.

Письмо Вики, которое я прочитал, как только остался один, было очень трогательным длинным и нежным. Вот уж, глядя со стороны на эту избалованную мажорку, не скажешь, что она может так понимать и чувствовать. Порода и воспитание, все же делают свое дело. За маской светской львицы и агента 007 в юбке, скрывается очень тонкая, чувствительная и трепетная душа. Вика писала в письме, что очень гордится мной и немного обижается за то, что я так долго скрывал от нее правду, расписывая будни обычного стройбатовца. Но как дочь высокопоставленного военного, она понимает, что есть тайны, которыми я никогда не смогу с ней поделиться. Она понимает и принимает, это и будет надеяться, и очень ждать нашей встречи. Хотя за вранье, все равно накажет и очень сурово. Читая строки о наказании, я только улыбался, ничего не желая больше, как чтобы это исполнилось поскорее.

Да, произошло еще одно знаменательное событие. Быков написал на меня представление на награждение медалью «За отвагу». В 334-м отряде это целый ритуал. Быков фотографируется вместе с бойцом на фоне стелы с Лениным и на обратной стороне фотокарточки пишет какой награде представляется боец и за что, а потом заверяет написанное своей личной печатью. Мне этот момент очень запомнился. Все таки Быков, несмотря на внешнюю суровость и даже резкость, это человечище.

Время перевалило за полночь. Двигаемся тремя группами по склону хребта Спина в сторону высоты 2170 Спинацука. На этой высоте мы должны будем встретиться с 154 отрядом двигающимся в точку встречи по другому маршруту. Идем в головном дозоре. В этот момент спереди гулко заработал ДШК. Дозор был замечен наблюдательным постом «духов», и те открыли ураганный огонь. Мы сначала залегли, а потом, несмотря на огонь, продолжили движение перебежками от укрытия к укрытию. Вскоре на нашем склоне встали вспухать взрывы, к работе пулемета добавились минометы и безоткатки, которые бьют скорее всего из находящегося неподалеку кишлака. Головным дозором, в котором, среди остальных, идет вся наша группа кандидатов, командует майор Иванов, задействованный в операции. Слышу как он спокойно, словно находится не под пулеметным огнем, а где-то на учениях, передает Быкову.

– Кобра, я 002-й. По мне работает сварка, пробую обойти. Как приняли?

– 002 -му от Кобры. Понял. Работай по обстановке.

Иванов кивнул повернувшись к Эдику отдает приказ.

– Горец, слева по склону ложбина, мы будем шуметь здесь. Берешь группу и вперед, в обход позиции пулеметчика. Вперед дуром не лезьте, обойдите с фланга и попробуйте забросать гранатами с расстояния.

Эдик кивает и знаком показывает нам идти следом. Отползаем в сторону ложбины. Оставшаяся на склоне группа головного дозора, засев за укрытиями, открывает ураганный ответный огонь, отвлекая внимание противника на себя. На склоне начинается просто месиво. Двигаемся в полуприсяде, быстро перебегая от укрытия к укрытию. Все роли в группе уже давно распределены. Пока двое идут вперед, вторая двойка прикрывает товарищей, потом смена ролей и так раз за разом. Пока нас еще не заметили. Хорошо бы так было и дальше. Звуки боя доносятся откуда то справа и снизу. По всему видно, что мы уже вышли в тыл опорному посту «духов». Эдик делает знак и дальше мы двигаемся ползком, медленно но верно выходя на позицию для атаки.

Время замирает. Ползу по склону. Звуки боя все ближе и ближе. Наконец мы выползаем из скалы и видим внизу метрах в десяти на площадке треногу с пулеметом ДШК и безоткатное орудие, вокруг которого суетятся духи. Всего их на площадке около десятка. Эдик поднимает руку и показывает чтобы приготовили гранаты. По сигналу дружно рвем кольца и бросаем гранаты вниз тут же прячась за гребень. Бам! Бам! Взрывы не заставляют себя долго ждать. Группа высовывается из-за гребня открывая ураганный огонь по уцелевшим врагам. Опорный пост уничтожен, можно продолжать движение дальше.

* * *

К рассвету наша группа вышла на хребет по которому проходит граница. Звуки боя доносятся справа и слева, это другие группы пробивают себе дорогу боем уничтожая укрепленные позиции противника. Работает артиллерия. Бой идет полным ходом. Смотрим вниз на расстилающуюся перед глазами долину. Это уже территория Пакистана. Да и мы тоже уже перешли границу и занимаем удобную высоту. Контраст разителен. За спиной у нас средневековье, горные кишлаки, мазанки освещаемые допотопными свечками, сложенные из камней заборы и башни. А в долине горит свет, садятся самолеты в расположенном неподалеку аэропорту, по дорогам ездят не скрываясь машины с включёнными фарами. Вдруг, кажется под самым ухом раздалось заунывное пение муэдзинна, призывающего правоверных на утренний намаз. Я аж вздрогнул. Как оказалось, это донесся звук из громкоговорителя стоящей на десяток километров от нас мечети. В горах звуки разносятся далеко. Майор дал команду укрепиться на занятой высоте. Наша задача не дать подойти подкреплениям к уничтожаемым на нашей стороне «духам».

Лежим, загораем. Яркое весеннее солнышко поднимается выше и выше. Наша группа из двадцати бойцов заняла удобные позиции укрепив их натасканными отовсюду камнями. Раздается сигнал дозорного. Кто-то идет по тропе со стороны Пакистана. Майор отдает приказ затаиться. Ждем. Через расщелины в камнях укрывающих выбранную позицию, вижу группу «духов»: около полусотни расслабленно поднимающихся вверх по тропе хорошо вооруженных, смуглых и жилистых мужчин. Находясь на стороне Пакистана они вообще ничего не опасаются. Головного дозора нет, оружие у кого на плече у кого за спиной. Ну просто образец беспечности. Каждый из засевших на склоне бойцов берет свою цель на прицел. Секторы стрельбы у всех распределены заранее, ждем только команды. Майор медлит, дает «духам» подойти ближе. Удар камнем по скале разносится по всей округе. По этому сигналу открываем ураганный огонь. «Духи» от неожиданности бестолково мечутся по тропе, но все же соображают залечь и дать ответку.

В первый момент боя нам удалось завалить порядка двадцати «духов». Остальные залегли. Пока идет вялая перестрелка. Такими силами оставшимся моджахедам нас с позиции не сбить. Нам сверху тропа видна как на ладони, а нас за камнями так просто не достанешь. Скорее всего духи уже вызвали подкрепление, так что скоро здесь будет очень жарко.

Точно. Примерно через час видим пылящие по дороге в нашу сторону грузовики. До них километров пять. Видим как из грузовиков выпрыгивают маленькие фигурки и начинают движение в нашу сторону. Да их много, порядка двух сотен. Майор выходит на частоту артиллеристов приданного нам гаубичного дивизиона. Дает координаты цели. Через некоторое время, среди фигурок идущих в нашу сторону вспухают фонтаны взрывов. Иванов корректирует огонь, давая необходимые поправки, но духи растянувшись упрямо двигаются вперед.

Артиллерия неплохо проредила порядки наступающих, но все же основная часть подошла на помощь залегшим моджахедам. Объединенные силы пошли на штурм. Плотность огня на нашем участке сейчас просто зашкаливает. По нам бьют минометы и крупнокалиберные пулеметы. Хорошо, что было время укрепиться и подготовить запасные позиции. Наш минометный расчет успешно огрызается, но этого мало. По скалам, где я оборудовал позицию, уже прилетело пару мин, но меня слава богу не задело. Высунуться из-за камней нет никакой возможности. Вверху просто ад. И еще работают снайпера. Двоих наших уже достали. Вытаскиваю автомат из-за камней и, не высовывая головы, стреляю веером, чтобы не дать подобраться «духам» ближе. Шерхан, в пяти метрах от меня действует так же. Беса ранило в плечо, но он перевязался и держится, не покидая позиции.

– Отморозок, справа на два часа! – Надрываясь орет Шерхан.

Кидаю взгляд и вижу метрах в пятидесяти «духа» с трубой, наводящегося на мою позицию. Если успеет выстрелить мне крышка. Доворачиваю ствол и на вскидку бью, молясь про себя чтобы «дух» не успел. Повезло. Я срезал его раньше. Однако меня здесь уже заметили, и теперь дело времени, пока сюда что-то не прилетит. Нужно переходить на оборудованную запасную позицию. Ползу вжимаясь в скальный грунт и сбивая локти о камни. Сверху меня осыпает каменной крошкой от пуль дробящих скалу. Кто там интересно такой умный, зараза?

Через час противник занял соседнюю высоту, откуда по нам начинает гвоздить крупнокалиберный пулемет. Дело становится совсем плохим. Боекомплект подходит к концу. Иванов, запросив разрешение, подает приказ на отступление. Но теперь уйти назад будет непросто. Пулемет с соседней высоты отрезает нам путь, нужно умудриться проскочить открытое пространство без укрытий, чтобы уйти из зоны поражения на следующую высоту. Мы с Эдиком, переглянувшись, подхватываем Беса который ослаб от потери крови и бегом несемся по равнине. Пули выбивают крошку из камней прямо рядом. Шерхан сзади, набегу открывает непрерывный огонь в сторону сопки с пулеметом. Нам нужно уйти раньше чем «духи», которых мы держали несколько часов, займут нашу высоту и ударят в спину.

Несемся с максимально возможной скоростью, буквально волоча за собой теряющего силы Беса. В глазах темнеет. Падаем за огромный валун, пережидая огонь и чтобы отдышаться. Вроде чуть притихло. Подхватываемся и снова бежим. Шерхан все также прикрывает нас огнем. Он мог бы давно добежать до спасительных скал впереди, но упрямо двигается сзади, отвлекая огонь на себя. Наконец, добегаем до следующего большого валуна и буквально падаем за ним. Из горла вырывается хрип. От напряжения и усталости в глазах плавают мухи, а легкие работают как кузнечные меха. Через несколько секунд видим прихрамывающего Шерхана, который кое как ковыляет к нам, за ним тянется кровавый след. Как по команде вскакиваем с Эдиком и хреначим в два ствола по суке пулеметчику, чтобы не дать ему добить Шерхана. Это помогает, огонь ослабевает, и наш товарищ добирается под спасительную защиту скал.

По высоте которую мы занимали буквально десять минут назад начинают бить наши гаубицы. Майор вызвал огонь, чтобы проредить духов, которые уже занимают наши бывшие позиции, иначе они сразу сядут нам на хвост и с ранеными, которых у нас дохрена, уйти будет невозможно.

Фигурки в серых халатах, не взирая на огонь, упрямо лезут наверх занимая наши бывшие позиции. Черт, сколько же их? Надо уходить глубже в горы. Я волоку Беса, а Эдик помогает ковылять раненному Шерхану. Так мы далеко не уйдем. Настигнут. Слышим гул вертолетов. Над нами зависли наши «крокодилы» заполняя долину гулом двигателей. Застываем глядя с надеждой на МИ-24. Чего же они медлят? Формально высота, которую сейчас занимают духи, находится на пакистанской территории. Открывать по ней огонь нельзя. Будет крупный международный скандал. Наш выход на территорию сопредельной страны можно объяснить дракой духов между собой, ведь мы не оставили там никого, кого можно было бы привязать к Союзу. А вот наши вертушки уже фиксируются техническими средствами. Но если они не собьют духов с высоты, нам не пройти дальше. Сейчас мы в укрытии за скалами, но впереди, до спасительных гор, лежит простреливаемое свободное пространство, которое нам просто не дадут пройти. Выкосят всех.

– Пацаны, 002-й на связи, отработайте высоту с «духами»! – Надрываясь охрипшим голосом, орет в микрофон майор. – У меня тут полно раненых. Иначе не уйдем.

– Нельзя! – Слышится в ответ – Не имеем права. Госграница.

– Пацаны, родные, помогите! Иначе нам всем тут каюк, – не сдаваясь давит майор.

– Не имеем права! – Слышится в ответ.

Рация летунов отключается и вертушки почти сразу же открывают ураганный огонь по высоте с укрепляющимися там «духами». Там сейчас просто ад.

– Пошли, пошли! Быстрее! Уходим! – Подгоняет нас майор буквально просветлев запачканным в пыли лицом с грязными потеками от струек пота.– Пока вертушки их кромсают, нужно уйти дальше в горы.

Мы все понимаем, что сейчас произошло. Все переговоры в эфире записываются. За невыполнение приказа о госгранице и открытие огня по территории Пакистана, летчикам может грозить трибунал. Командир летунов специально, под запись, дал нашему майору отказ в поддержке, а потом выключив рацию, открыл огонь. Спасибо вам, пацаны!

Глава 12

Чистое, без единого облачка, звездное небо над головой. Сваренная из стальных прутков решетка, отделяет меня от неба и звезд. Интересно, это я за решеткой, или небо и звезды? Вопрос, конечно, интересный. Это, с какой стороны посмотреть. Мне, сидящему в яме, кажется что звезды, а им равнодушно пялящимся на меня сверху, наверное, кажется, что за решеткой сижу именно я.

Размер моего узилища – четыре шага в длину и три в ширину, высота около четырех метров. Застарелый запах мочи из угла. Хорошо, что свежий холодный воздух свободно проникает через широкие квадраты стальных прутьев. Несмотря на то, что сегодня уже четвертое апреля, ночи в горах, еще довольно прохладные, тем более, если ты находишься в яме выдолбленной в скальном грунте. Прислоняюсь спиной к холодному камню, закрываю глаза и медленно прокручиваю в памяти события последних двух недель.

* * *

Из крайнего рейда в район кишлака Карера, мы вернулись полностью выполнив поставленную командованием задачу. Укрепленный район был уничтожен, сооружения и захваченное у моджахедов вооружение – взорваны. Было задвухсочено до трехсот «духов». Наши потери составили двенадцать человек убитыми и чуть более трех десятков раненных. Среди «трехсотых», к сожалению, оказались и двое членов нашей команды Бес и Шерхан. Всех серьезно раненных, на следующий день после возвращения на базу, вывезли в Джелалабад. Мы с Эдиком успели попрощаться с нашими боевыми товарищами, пожелав им легкого пути и скорейшего выздоровления. Бес, с трудом приподнявшись с койки, на прощанье по-дружески ткнул меня кулаком в плечо.

– Давай, Отморозок, покажи им, что такое советский спецназ. Я в тебя верю. По началу, видя редкий пух на твоих румяных щеках, который ты по недоразумению зовешь щетиной, я признаться, сомневался, что ты вообще сюда доберешься, но узнав получше, понял, что ты настоящий и реально крутой. Нам с Шерханом не повезло нарваться на пули, зато у вас с Горцем, есть все шансы стать настоящими героями.

– Держитесь пацаны. – Улыбнулся бледный Шерхан и, понизив голос, добавил – Жаль, что так вышло, очень хотелось пройти вместе до конца. Вы тут берегите себя и удачи вам.

Вот так мы и остались с Эдиком одни. Приятно, что парни в нас верят, хотя насчет редкого пуха на щеках было реально обидно, ну это по Юркиному разумению. Мне, как мужику опытному, возможность бриться раз в два-три дня, весьма на руку.

На следующее утро после отбытия раненых, нас вместе вызвали в штаб. В помещении, куда мы вошли уже находились Виктор Петрович и оба майора: Быков и Корнеев.

– Садитесь товарищи, – выслушав наше приветствие кивнул Викин дед, сидящий во главе стола. Он дождался пока мы с Эдиком расположимся на стульях и оглядев всех собравшихся продолжил. – Ну что же, настало время довести до вас суть задуманной операции. Примерно в сорока километрах от афгано-пакистанской границы, в поселке Бадабер находится крупный лагерь беженцев, скрывающихся от «советских оккупантов». В лагере находятся: женщины, старики и дети, но все это лишь прикрытие для существования «Центра подготовки боевиков имени Халида ибн Валида»– самого крупного лагеря для подготовки боевиков на территории Пакистана. Одновременно там проходит подготовку более трехсот моджахедов. Сам лагерь находится в крепости и заправляют там всем американские инструктора, под прикрытием пакистанского спецназа SSG. Там же в крепости расположены крупные склады оружия производства: Китая, США и некоторых европейских стран. По сведениям из достоверных источников в лагере, в настоящее время, содержатся более пятнадцати наших пленных солдат и офицеров, и около сорока пленных военнослужащих афганской народной армии и Царандоя. Все военнопленные живут в ужасающих условиях и используются для тяжелых работ. Кроме того, среди них ведется работа по склонению их к предательству Родины и переходу на сторону противника. Руководством страны, принято решение подсветить для мирового сообщества участие Пакистана в незаконных актах подготовки моджахедов, вооружения бандформирований, организации террористических вылазок и содержания в лагере советских военнопленных. Подобная активность, делает Пакистан участником идущей в Афганистане войны со всеми соответствующими выводами и последствиями.

Генерал остановился и обвел присутствующих многозначительным взглядом, оценивая, насколько все поняли вышеизложенное. Никто ни одним словом, ни жестом не показал, что есть вопросы. Я читал материалы о Бадабере наряду с другими материалами о наших убитых и плененных военнослужащих, еще полгода назад, когда Виктор Петрович вербовал меня на астраханской «губе». Тогда при слове Бадабер меня резануло что-то знакомое, как будто, я уже где-то слышал это слово, но как не старался, ничего извлечь из памяти так и не смог. Выбор локации завершающего этапа нашей подготовки явно указывал на Бадабер, как возможную цель операции. Так на самом деле и оказалось.

– Нами был разработан план операции, который включает в себя внедрение в лагерь в качестве военнопленного нашего сотрудника. Задачей внедренного агента, будет сплотить военнопленных и подготовить восстание. В крепости находятся большие запасы оружия и взрывчатых веществ. Первым делом, восставшим, необходимо захватить арсенал, вооружиться и заминировав склады прорваться через восточные ворота крепости. По нашим данным, на воротах одновременно дежурит не более трех часовых. Так как никто не ожидает нападения изнутри, все огневые точки направлены и укреплены против атаки снаружи. Если все сделать достаточно быстро, то можно будет обезвредить часовых и успеть выйти из крепости до поднятия общей тревоги. В самом лагере беженцев уже достаточно давно находится наш агент, а чуть позже, после внедрения кого-то из вас в качестве военопленного, в лагерь прибудет группа поддержки. После прорыва через ворота, повстанцев будут ждать два грузовика. От лагеря до границы, где планируется переход, на машине максимум час пути. За это время противник не успеет сообразить, что случилось и подготовить засаду. В точке перехода беглецов будет ждать эвакуационная группа. Кроме того, после получения от внедренного агента сигнала о начале восстания, в воздух будут подняты несколько звеньев авиации, для оказания помощи при прорыве границы. Вопросы?

Эдик поднял руку. Виктор Петрович кивнул, давая возможность задать вопрос.

– Каким образом будет осуществляться внедрение нашего агента в среду военнопленных?

– Неподалеку от границы есть несколько кишлаков с жителями которых местные воинские части поддерживают нелегальную торговлю. Военнослужащие близлежащих воинских частей, иногда закупаются там различными товарами импортного производства. Делают они это почти всегда с подстраховкой, и поодиночке не ходят. По оперативным данным, в одном из этих кишлаков, часто бывают группы моджахедов. Наш агент, под видом обычного военнослужащего-срочника, в одиночку приедет в кишлак, якобы для того чтобы закупиться товарами. Он договорится с хозяином магазина, который по нашим сведениям, имеет связи с душманами, о покупке нескольких импортных магнитофонов. Взамен предложит патроны и гранаты. В процессе разговора, он сболтнет о том, что возит самого командира воинской части, с которым находится с служебной командировке в этих краях, и что имеет допуск к секретным сведениям. Душманы не пропустят такой удобный случай, чтобы захватить беспечного одиночку. На этой стороне его держать не будут, а быстро переправят через границу. Ближайшим лагерем, где массово содержатся наши военнопленные, является именно Бадабер. – Обстоятельно ответил дед Вики.

– А какая вероятность, что нашего человека просто не убьют там на месте? – Иронично хмыкнул Быков настроенный весьма скептично.

– Вероятность неблагоприятного исхода тоже существует, – терпеливо кивнул Виктор Петрович, – но она минимальна. Душманам будет гораздо интересней допросить добычу, которая сама пришла к ним в руки. Кроме того, доставив пленного в Бадабер и сдав его американцам, они смогут получить за это награду и поднять свой статус в глазах командования. По расчетам наших аналитиков, вероятность такого благоприятного для нас варианта событий составляет около девяноста процентов.

– Есть ли точные данные, о расположении зданий и строений внутри крепости. Количество находящихся там моджахедов? Где находятся сами пленные, где арсенал, где радиорубка? – Поднимая руку, спрашиваю я.

– Да есть. Вся необходимая информация будет доведена в процессе подготовки. – Кивнул генерал.

– Каким образом будет осуществляться связь между нашим человеком, попавшим в крепость, и агентом который находится снаружи? Как они будут координировать свои действия? – Снова спрашивает Быков.

– Никак. – Качает головой Виктор Петрович. – Такая связь по определению невозможна, так как повышает риск провала. Агент в Бадабере имеет доступ в крепость, но максимум, что он сможет сделать, это дать нам знать о том, что нужный человек появился в крепости, а потом снять сигнал о начале восстания. Наш человек в плену не будет знать агента и будет действовать абсолютно автономно. Ему нужно будет организовать остальных пленных и за день до выступления, подать условный сигнал о готовности. Сигналы для агента оговорим немного позже. Группа поддержки заранее прибудет в лагерь беженцев, и будет ожидать указаний агента. В день начала восстания в крепости, она выдвинется на двух грузовиках в заранее оговоренное место, расположенное неподалеку от ворот и будет ждать выхода пленных. Около ворот будет находится наблюдатель, который должен будет дать группе сигнал о выходе пленных, для оказания огневой поддержки и эвакуации в сторону границы.

– Пойди туда не знаю куда, и принеси то, не знаю что, – тихо пробормотал себе под нос Быков.

– У вас есть возражения по существу, товарищ майор? – Недовольно вскинулся Виктор Петрович.

– Не то чтобы возражения, товарищ генерал, но слишком уж много тонких мест, в изложенном вами плане предстоящей операции, – тихо ответил Быков, прямо глядя в глаза генералу. – Малейшая несогласованность, и все может полететь к черту.

– Вот мы с вами всеми сейчас и обсудим, как улучшить первоначальный план операции, чтобы это понравилось даже товарищу майору, и не было никаких несогласованностей, грозящим срывом. – покачал головой Виктор Петрович. – Операция одобрена на самом верху, нам нужно сделать так, чтобы все у нас получилось.

– Да, конечно, но позвольте еще один вопрос. Кого вы видите в роли нашей подсадки в лагерь? – спросил Быков.

– В сложившихся обстоятельствах наилучшим кандидатом для выполнения этой задачи считаю сержанта Костылева. – Ответил Виктор Петрович, на этот раз, называя меня не по позывному, а реальной фамилией. – По возрасту и внешнему виду, он лучше всего соответствует легенде. К тому же, Костылев на деле доказал высокий уровень боевой и физической подготовки, а так же прошел спецпроверку на возможность создания сплоченного коллектива во враждебной обстановке.

– С выбором абсолютно согласен. – Удовлетворенно кивает Быков и, повернувшись, показывает мне большой палец.

– Поддерживаю. – Вступает в разговор до сих пор молчаливый Корнеев. – Хороший выбор.

Викин дед, поворачивается ко мне. Сейчас он абсолютно серьезен.

– Сержант Костылев, вы все слышали, и теперь решение за вами. Вы согласны стать нашим человеком, который должен будет поднять восстание в Бадабере, несмотря на все сопутствующие этому заданию риски?

Внутри все холодеет, но тело само как подбрасывает меня со стула. Вытягиваюсь и громко и четко отвечаю.

– Так точно, товарищ генерал. Согласен.

– Отлично! Садитесь сержант. Не сомневался в вашем решении. – Удовлетворенно кивает Виктор Петрович и обращается уже ко всем.– Раз с кандидатурой все согласны, и сам кандидат изъявляет желание взять на себя эту роль, давайте обсудим детали и внесем необходимые коррективы.

* * *

Подъезжаю на зеленом командирском УАЗ-ике к серой глинобитной мазанке, стоящей на грязной улочке среди десятка точно таких же. Сегодня здесь все точно так же как и вчера. Здесь, в этом богом забытом кишлаке, наверное всегда так, как будто время, прервав свой стремительный бег, остановилось и решило отдохнуть. Людей на улице почти нет. Играющие в пыли мальчишки с любопытством смотрят на зеленую машину и отходят в сторону. Взгляды у всех острые настороженные, как будто хотят бросить камнем или наоборот убежать, а может и то и другое вместе. Выхожу из машины и, приветливо улыбнувшись детворе, подхожу к мазанке. Навстречу, наверное услышав звук двигателя, выходит давешний смуглый улыбчивый пуштун с глубокими носогубными складками и пышными черными усами.

– Доброго дня почтенный! – Как младший, первым приветствую хозяина дувала по русски. – Я привез все то, о чем мы с тобой вчера договорились.

– И тебе доброго дня шурави, – Степенно отвечает мне тот на хорошем русском, и делает приглашающее движение – проходи в мой дом, говорить о важных делах лучше будет там.

Наклоняюсь, чтобы пройти в низкий дверной проем и сразу же следует сильный и резкий рывок. Меня прижимают к стене, и я чувствую холодное лезвие ножа у своего горла.

– Только тихо, иначе твоя башка мигом окажется на этом полу, – угрожающе шепчет мне какая-то бородатая рожа.

Хозяин мазанки уже прикрыл дверь и с бесстрастным лицом смотрит на меня и бородача, как будто, то что сейчас происходит в порядке вещей. Я с испуганным видом киваю, и даю себя обыскать, беспрекословно отдавая бородачу все, что есть. На полу растет горка отобранных у меня вещей, начиная с автомата и подсумка с гранатами и заканчивая «моими документами» на имя Николая Шевченко, – рядового батальона шестьдесят шестой отдельной мотострелковой бригады, так же расквартированного в Асадабаде.

– Теперь иди туда, – бородатая рожа кивает мне на занавеску отделяющую маленькую комнатку где мы находимся от остальной части дома.

Делаю шаг вперед и получаю сзади мощный удар по голове, проваливаясь в беспамятство.

* * *

Очнулся от сильной тряски, связанным по рукам и ногам, так что не могу пошевелиться. Во рту забита какая-то хрень типа вонючей тряпки, на голове плотный мешок через который ни фига не видно. Хорошо, что у меня нет насморка, иначе, наверное, я бы уже задохнулся. Черт, как же болит голова. Ну почему, уже в который раз, я получаю именно по ней? Все сильно тело затекло, особенно руки связанные сзади. Значит, я пробыл без сознания достаточно долго. Интересно, куда и на чем меня везут? Судя по звукам, я еду на небольшой деревянной тележке по хреновой дороге и везет эту тележку длиноухий и пузатый ишак. Ну да, после захвата, меня должны были поскорее вывезти из кишлака. Машину, наверное, отгонят куда-нибудь подальше и сожгут, чтобы инсценировать нападение на дороге и обезопасить хозяина магазина и кишлак.

По плану меня будут обязательно искать, чтобы поддержать легенду о самовольной отлучке и пропаже. Поисковый отряд перероет весь кишлак сверху донизу и, естественно, ничего не найдет. Какое-то время офицеры мотострелки из шестьдесят шестой ОМСБр, из которой я якобы пропал, будут трясти местного главу поселения, угрожая ему расправой. Тот будет божиться, через слово упоминая Аллаха и призывая его в свидетели, что он ничего не знает и никого из русских шурави за последнее время здесь не было. Солгать гяурам пришедшим с оружием на их землю, правоверному мусульманину совсем не грех. Потом в кишлак приедут люди из Царандоя, чтобы произвести уже свое дознание. Они, конечно, местные, но им все равно никто и ничего не расскажет. Здесь, от мала до велика, царит круговая порука. Все жители кишлака, будут стоять на том, что никакой солдат в кишлак не приезжал. Так все и заглохнет. А меня, тем временем, перекинут в надежное место и ближайшим караваном отправят на ту сторону. Ну, так я, по крайней мере, надеюсь, и так было запланировано.

Наконец тележка остановилась и чья-то сильная рука грубо выдернула меня изнутри и поставила на землю. Стою, чувствую как режут веревки стискивающие мои руки и ноги и как кровь приливает к конечностям. Потом с меня сдергивают мешок. Тыкают горящим фонарем прямо в лицо. Зажмуриваюсь от яркого света слепящего глаза.

– Это совсем еще мальчишка, какой с него толк? – слышу чей то недовольный грубый голос на пушту.

– Махмуд сказал, что он возит командира русских и знает их секреты. – Степенно отвечает другой голос.

– Какие он может знать секреты, кто ему их доверит, если у него даже еще борода не начала расти?

– Махмуд был уверен, что его можно будет дорого продать пакистанцам и на этом хорошо заработать.

– Зачем им нужен сопливый мальчишка? То, что они нам предложат за него, не стоит и ослиного дерьма под ногами. Вытащи тряпку у него изо рта. Сейчас спросим кто он такой.

Кто-то вытаскивает тряпку. Глаза уже немного привыкли к освещению. Вижу перед собой давешнего бородача, одетого в теплый стеганный халат. Это тот самый тип, который чуть не прирезал меня в доме у Махмуда. Рядом с ним стоит крепкий усатый мужик, одетый в традиционную одежду пуштунов: длинную широкую шерстяную рубаху серого цвета и такие же широкие штаны собранные резинками внизу. Поверх рубахи черная стеганная жилетка, а поверх нее разгрузка с рожками для «калаша», который закинут у него за спину. На поясе справа висит кожаная кобура и нож в ножнах. На ногах у мужика хорошие горные ботинки, явно европейского или американского, производства. Это показывает, что он в местной иерархии обладает высоким статусом. У обычных духов, например у бородача рядом, обувь намного хуже.