Текст книги "Отморозок 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Привычно представляю себе большой теплый ком, который с каждым вдохом растет у меня в животе. Когда ком стал большим и пульсирующим, направляю теплые струйки из живота в ступни ног и кисти рук, которые мерзнут сильнее и требуют больше внимания. Постепенно тело стало согреваться, но это требовало от меня постоянных усилий и концентрации. А ведь еще нужно наблюдать за долиной, я ведь здесь именно для этого, а не для того чтобы просто поваляться денек на боку и уйти восвояси.

Интересно, как там Вика в Москве? Последнее письмо от нее я получил неделю назад. Она писала, что успешно сдала зимнюю сессию и собирается съездить в Ленинград вместе с родителями. Наверное, она уже съездила и вернулась. Я бы тоже сейчас был не прочь пройтись по Питеру. Хотя Питер зимой не так хорош как летом, в период белых ночей, но все же пройтись с Викой под ручку по Невскому, а потом зайти в кафе-мороженное, чтобы съесть грамм по двести пломбира с шоколадной крошкой и орешками и потом запить все это большой теплой чашкой кофе. Черт! Какое мороженное, какое кофе? Убаюканный мыслями о Вике и о Питере, я стал незаметно проваливаться в забытье. Изо всех сил напрягаю все мышцы тела, держу напряжение десять секунд, а потом расслабляюсь и так несколько раз. Потом усиленно моргаю и растираю глаза предусмотрительно положенным в нишу снегом. Фух! Чуть не уснул. Это был бы провал. Надо взбодриться.

Солнце уже давно взошло, время идет к обеду, а у меня в животе пусто как в кошельке у нищего. Интересно, а у нищих вообще есть кошельки? Наверное, нет. Ведь если нет денег, то зачем нужен кошелек? Какие только глупости не лезут в голову, пока ты лежишь неподвижно в горах, ожидая очередной караван «духов». Протираю глаза снегом и снова сосредотачиваюсь на дыхании. Вд-о-о-ох – вы-ы-дох.

Вечереет и сумерки упали на долину. Есть уже не хочется. Начинает подмораживать. Днем, наверное, было плюс 5, а ночью температура может упасть до минус 15. Мне придется снова бороться с холодом и накатывающим сном. Не спать!

Слышу, как хрустнул камешек под чьей-то неосторожной ногой. Сон как рукой сняло. «Духи»! Больше здесь быть не кому. Скорее всего, это по склону идет развед-группа каравана. Стиснув руками автомат, замираю, едва дыша, и сливаюсь с уже ставшей такой родной скалой.

Так и есть, мимо, буквально метрах в трех, проходят двое худосочных бородатых мужчин в чалмах с автоматами в руках. Их глаза рыщут по скалам, внимательно осматривая все вокруг на предмет чего-то подозрительного. На момент паническая мысль затапливает мозг и мне кажется, что там снаружи, я что-то забыл и мое убежище сейчас откроют. Сосредотачиваюсь на дыхании, и паника отступает. Дозорные проходят мимо. Все так же лежу не двигаясь. Через некоторое время вижу, как по тропе внизу двигаются еще трое вооруженных людей в халатах. Следом за ними идут груженные большими тюками ослы. Между ними еще вооруженные люди. Караван растянулся почти на сотню метров. Я насчитал двенадцать ослов и всего около тридцати вооруженных моджахедов. Они шли размеренно, не торопясь, время от времени тихо переговаривались между собой, но из-за расстояния, о чем именно говорили, не было понятно, а может быть дело не в расстоянии, а просто мое слабое знание пушту не позволяло понять речь.

После прохождения каравана я еще какое-то время выжидал, разогревая напряжением мышц тело и не решаясь сразу покинуть свое убежище, и как оказалось не зря. Спустя минуты четыре, после того как последний охранник скрылся из вида, мимо меня по склону мягко прошли еще двое «духов». Замыкающее охранение, призванное снимать с хвоста каравана слишком поторопившихся разведчиков. Теперь уже точно все. Дождавшись, пока их шаги замрут вдалеке, растер ладонями локтевые и коленные суставы, восстанавливая кровообращение, потом свернув свою лежку и дав по рации кодовый сигнал «Гроза-2» об обнаружении противника, осторожно двинулся следом.

* * *

Я висел на хвосте у каравана, весь превратившись в одно большое ухо и двигаясь следом, словно бесплотная тень. Примерно через четыре километра караван разделился. Обнаружил это фактически случайно, продолжая двигаться вслед за замыкающим по тропе, я увидел замешкавшихся носильщиков из первой части, на которых прикрикнул дух за которым я шел. Большая часть людей и животных, пошла по тропе вниз, в горный кишлак, расположенный неподалеку, а вторая, меньшая часть, двинулась дальше в горы. Поразмыслив, я двинулся за теми кто, ушел дальше по тропе в горы. Именно их и сопровождал арьегард, значит эти важнее. Тропа шла то вниз, то вверх, я примечал ориентиры, чтобы найти обратный путь и понять примерно где нахожусь. По сути, я следил не за караваном, а за замыкающим охранником двигающимся метрах в двухстах за ним. Примерно через полтора часа пути, охранник остановился, и я тоже замер. Скорее всего, мы добрались до схрона, вот только как понять, где находится сам схрон, если пройти вперед я не могу из-за вставшего на тропе моджахеда.

Подобравшись как можно ближе, я увидел, что охранник не один. За большим валуном сидело трое бородатых «духов». Точно! Схрон рядом, а это охрана. Дальше идти нельзя. По округе могут быть разбросаны мины ловушки.

Моджахеды тихо переговариваются между собой на пушту, демаскируя свою позицию. Да, с дисциплиной у них тут слабовато. Я понимаю отдельные слова, но суть разговора от меня ускользает. Наконец я понял, что караван, выгрузившись, скоро уйдет в кишлак, туда, куда ушла основная часть моджахедов. Нужно поскорее убираться с пути, чтобы меня не застали. Но уходить отсюда совсем нельзя. Я пока не знаю, где точно находится схрон. Нужно вернуться немного назад, подняться повыше, найти укромное место и организовать себе там новую лежку для наблюдения за этим участком. Скоро очередной сеанс связи, нужно дать на базу условный сигнал об обнаружении схрона.

* * *

Затаился на новой лежке. Мне удалось выбрать хорошее место, откуда видно и тропу, и валун за которым прячется передовой пост охраны. Караван уже давно ушел, и на посту остался один «дух». Караван уходил еще ночью в почти полной темноте. Мне с помощью ПНВ удалось засечь место откуда на тропе появлялись люди и животные. Теперь, при свете солнца, я не отрываю взгляда от высокой скалы. Что там за ней? Пока не узнаю где точно находится схрон, задача не выполнена. Как это сделать? На тропе пост и там не пройти, если попытаться подобраться поближе по склону, можно нарваться на мину.

Я разглядел в бинокль духа который сидит в засаде. Он одет вовсе черное, а на рукаве у него нашит характерный шеврон. И главное, он носит кожаные подсумки для магазинов немецкой винтовки Heckler Koch G3. В каждый такой входит по два магазина. Подсумок из толстой бычьей кожи, штука дорогая и очень редкая. Это точно SSG, именно они любят так экипироваться, у обычных духов подобных подсумков не бывает, те носят только тряпичные. По всем признакам, здесь находится логово «Черных аистов», а это значит, что мины сто процентов есть – эти ребята профессионалы.

Придется ждать ночи и что-то придумывать на ходу. На базе уже знают, что я нашел схрон, но не знают что это «Черные аисты» и не знают координат. Я передал только код подтверждающий находку. Засекаю азимут 215 градусов на пик «Клык», приблизительно определяю дистанцию 1200 метров, без этого авиацию не навести. Придется рисковать и выходить в эфир, чтобы дать координаты этой точки, тогда наши смогут прислать вертушки и раздолбать все к чертовой матери. Вот только мне нужно навести вертушки очень точно, чтобы они били по самому логову, а не по голым скалам.

Снова стемнело. Я пролежал почти без движения все светлое время суток ведя наблюдение за постом и скалой. За это время часовые несколько раз менялись. График смены через каждые три часа. Днем я выходил в эфир на резервной частоте и кодом передал координаты местонахождения, дополнительно попросив держать «Сапоги» наготове. «Сапоги»– кодовое обозначение вертолетов Ми-24. Теперь настало время действовать. Смена часового произошла только что. Есть время, чтобы расправиться с ним и разведать, что там за высокой скалой.

Путь к валуну у меня занял больше часа. Двигался очень медленно, опасаясь произвести малейший шум. Со стороны, наверное, это было похоже на ленивца, который вальяжно переползает с одного места кормежки на другое. Вот только я полз не по джунглям, а по скалам и впереди меня, к сожалению, ждала не кормежка, а боевой контакт. Подобравшись буквально к самому валуну, долго лежал держа нож в руке и напряжено вслушиваясь в издаваемые часовым звуки. Он время от времени вздыхал, что-то поправлял, но в целом вел себя тихо. Мне нужно было как то определить его местоположение, но валун скрывал его от меня. Выскочить наобум, чревато, что он меня обнаружит и успеет поднять шум. А это срыв операции. Значит, буду ползти буквально по сантиметру. Теперь я уже не ленивец, а улитка, мягкая скользкая улитка, которая еле ползет по скале и не производит никакого шума. Я улитка, я мягкая улитка – внушаю себе и ползу, ползу. Добираюсь к краю валуна. Осторожно выглядываю и вижу буквально в метре темную тень, сидящую прислонившись к скале. Часовой такое впечатление, просто смотрит в небо, рассматривая звезды. Успею? Да! Ведь теперь я уже не улитка, а снежный барс.

Делаю рывок, и прежде чем мой противник успевает понять, что к чему, жестко запечатываю ладонью ему рот и вбиваю нож в верх в мягкие ткани подбородка, так чтобы лезвие проникло прямо в мозг. Меня обдает горячей кровью, слышу бульканье, сжимаю ладонью рот и изо-всех сил держу в объятиях бьющееся агонизирующее тело. Все. Готов.

Осторожно укладываю тело рядом и сорвав с него чалму, вытираю руки и лицо от резко пахнущей железом крови убитого. Осторожно передвигаюсь к скале за которой должна быть моя цель. Вжимаюсь в камни, медленно поднимая бинокль. В сумерках «Б-8» дает плюс 8, но ночь съедает детали. Вижу метрах в ста от скалы провал пещеры. Продолжаю осмотр, вижу еще один скрытый пост левей метрах в пятидесяти от входа в пещеру. Оно! Ближе уже нельзя, могут быть сигнальные ловушки. Даю сигнал на выезд «Сапогам»—Град-217.

* * *

Уважаемый читатель, если Вам интересно мое творчество, то ожидании новой главы Отморозка Вы можете прочесть мой полностью законченный цикл Каратила: /work/232258

Глава 11

Минуты ожидания кажутся бесконечностью. Наконец слышу в наушниках долгожданное – «Отморозок, 301-й к вам звеном для работы. Прошу целеуказание».

– 301-й, Отморозок. Наблюдаю вас. Цель – пещера на западном склоне высоты 225. Ориентир – сгущение кустарника. Курс 90, высота 500, работу с ходу разрешил. – Выдаю в эфир голосом, слыша гул идущих издалека вертушек.

Гул двигателей Ми-24 услышал не только я. Вижу, как у пещеры беспорядочно засуетились темные фигуры. Одна из них держит на плече тубус и оглядывается, явно в поисках удобной позиции. Стингер! Этого нужно валить первым. Бью короткой очередью трассеров по темной фигуре с тубусом. Тем самым убираю опасность для вертушек и подсвечиваю цель. «Дух» с тубусом, переломившись, падает. Остальные, правильно отреагировав на мой огонь, бросаются врассыпную, спешно прячась за камни. Кроме одного, который сдуру на карачках полез за ПЗРК, выпавшим из рук убитого «духа». Но я был начеку и не дал ему довести начатое до конца, для верности прострелив еще и сам тубус со Стингером. По мне бьют сразу с трех сторон. Пули выбивают каменную крошку из скалы совсем рядом. Гул вертушек все отчетливей. Перекатываюсь, меняя позицию. Бью трассерами в сторону пещеры, снова подсвечивая цель. В меня тоже стреляют, и огонь становится все плотнее. Ну да, я ведь сам себя выдаю, стреляя трассерами, но сейчас по-другому нельзя, нужно подсвечивать цель летунам. Снова смена позиции и тут же очередь в сторону пещеры.

«Ну, где же вы⁈» – Мечется в голове суматошная мысль, а руки делают свое дело, четко отмеряя короткие очереди по два патрона.

Гул мощных двигателей становится буквально физически ощутимым, заполняя меня всего и сотрясая внутренности. С облегчением слышу «п-ш-ш-ш…» и вижу дорожки НУРС-ов, быстро тянущиеся прямо к входу в пещеру. Их много. Часть ракет разрывается рядом, но несколько, залетают внутрь. Вспышка. Мощный БАМ! И скала, на которой я лежу, буквально подбрасывает меня как норовистый скакун. Перед взрывом успеваю закрыть глаза, опустить голову, и открыть рот.

Вот это долбануло! Вспышка видна даже сквозь закрытые веки. Меня порядком оглушило. Ничего не слышу, и соображаю с трудом. Все, дело сделано. Надо быстрее валить отсюда. Пытаюсь подняться и, помогая себе руками, сажусь на колени. Ощутимо качает, а в голове шум. Трясущимися руками тяну к себе автомат и снарягу. Черт! Рация разбита пулями. Теперь я остался без связи. Буду уходить на точку сбора, где уже должна ждать эвакуационная группа.

Разворачиваюсь и в полуприсяде, кое-как перебегаю назад к валуну, потом зигзагом от него к другому, и так далее, стараясь уйти подальше от места, где был схрон с оружием. Немного полегчало. Сзади – Бам! Бам! Вертушки на втором заходе на цель сбрасывают ФАБы. Слышны новые взрывы – это уже вторичная детонация от рвущихся в пещере боеприпасов. Стремлюсь уйти подальше, пока «духам» не до меня. Сто процентов, у них по округе были еще посты, и взрывами задело не всех, поэтому возможно будет погоня. Чем дальше я уйду в первые минуты после атаки вертушек, тем больше у меня шансов уйти вообще.

Быстрым шагом двигаюсь по тропе, постепенно приходя в себя. На ходу забиваю опустевший рожок патронами из подсумка. Вертушки отбомбились и уже ушли, выполнив свою задачу. Мне тоже надо уносить ноги. Слышу свист мины, и сразу пригибаюсь, прячась за камень. Вот черт! Взрыв метрах в пятидесяти спереди, немного сбоку от тропы. Потом еще и еще уже в других местах. Это оставшиеся в живых «духи», работают по вероятным путям отхода из миномета, упреждая отступление диверсантов. Охота началась!

* * *

Светает. Гляжу на счетчик шагов – 678, где-то здесь, слева от сухого русла, должен быть поворот. Ухожу на пределе сил, петляя как заяц, и буквально затылком чувствую погоню. Это что-то вроде шестого чувства, когда ты ничего еще ни видишь и не слышишь, но знаешь, что оно есть. Нахожу поворот, сбрасываю счетчик. Теперь 720 шагов прямо и снова поворот. Маршрут заучивал, пока находился на лежке, наблюдая за схроном, и теперь помню наизусть.

Перед тем как двинуться дальше, ставлю мину «МОН-50» в трех метрах от тропы и аккуратно заваливаю ее камнями. Протягиваю тонкую растяжку через тропу и креплю к сухому кусту. Если идут по моим следам, будет сюрпризом. Разлет осколков при взрыве мины до 50 метров. Вдобавок еще и камнями посечет, мало точно не покажется. Осмотревшись, ухожу по тропе вниз мягким шагом. Через несколько минут слышу – громкое бам! Кто-то напоролся на мой сюрприз. Однако, близко они ко мне подобрались. Значит, я еще не отошел от контузии и иду медленней, чем казалось. Вовремя я, однако, озаботился минированием тропы. Надо бы найти удобное место, и еще проредить висящих у меня на хвосте преследователей. После первого взрыва, они уже будут идти помедленней, чтобы не напороться на очередной сюрприз. И поделом, добыча-то оказалась с зубами.

Через полчаса бегства, наконец, нахожу удобное место для засады. На растяжку «духи» уже не купятся. Будут идти осторожно. Поэтому, ставлю вторую «монку» в пяти метрах от тропы и снова закладываю ее камнями. Маскируя среди естественного рельефа, разматываю и тяну провод, к себе на возвышение – то самое, которое выбрал местом засады. Оно находится метрах в тридцати пяти от места установки мины. Мне сейчас прекрасно видно тропу метров на пятьдесят, до самого поворота. Сюда из-за рельефа не подберешься другим путем и есть возможность уйти после огневого контакта.

На этот раз погоню приходится ждать уже минут пятнадцать. Видать мой прошлый подарок существенно замедлил преследователей. Вижу серую фигуру в халате, осторожно двигающуюся по тропе. Тощий, смуглый и бородатый «дух» в «пуштунке» – коричневом пуштунском берете на голове, держит в руках калаш и внимательно смотрит под ноги, чтобы не зацепиться за растяжку. Вот он проходит место установки мины. Ничего не заметил. Двигается дальше. Сзади. метрах в десяти от него, идет второй «дух». Этот поплотнее, с винтовкой М-16, и в таком же коричневом берете. На поводке у него черная собака неизвестной мне породы. Псина, поскуливая, рвется с поводка, обнюхивая камни. Так вот почему они так плотно висят у меня на хвосте. Но, собаку нельзя пускать вперед, она растяжку не заметит и рванет всю группу. Может, в прошлый раз так и было, поэтому, сейчас они впереди и пустили сапера, который должен обнаружить возможную растяжку, а уже потом второго с собакой, вынюхивающей след.

Жду, может появится еще кто-нибудь. Точно, вот еще двое. Идут, позади метрах в десяти от следопыта с собакой, настороженно осматриваясь по сторонам и страхуя его. Собака резко рвется с тропы, к камням, прямо туда, где я установил мину. Учуяла тварь! Следопыт что-то кричит, привлекая внимание остальных, но я уже не вслушиваюсь, мне глубоко пофиг, что там скажет будущий труп. Резко дергаю за провод, вырывая чеку. Распластываюсь за камнем. Бам! Взметается облако пыли и дыма. Выжидаю, пока пыль осядет. Осторожно выглядываю из-за камня, вижу двух первых «духов», вместе с их бедным песиком. Лежат неподвижно, конечности неестественно вывернуты. Эти точно готовы. Двух последних нет. Может мне их просто не видно за камнями, а может, успели спрятаться.

Надо их как то спровоцировать проявить себя, только выдавать свое местоположения нежелательно. Достаю обе лимонки и кладу их рядом с собой, затем беру три патрона из подсумка, связываю их вместе бикфордовым шнуром и поджигаю, незаметно отбрасывая патроны в сторону, метров на пять от себя. Повторяю процедуру со следующей партией. Через несколько секунд, из расщелины между камнями раздается, резкий треск выстрелов. И сразу же в ту сторону, откуда раздался шум, летит граната. Бабах! Сразу после взрыва, в скалу в то самое место в пяти метрах от меня начинают впиваться пули.

Хм. Эти духи четкие ребята, им палец в рот не клади, вон как быстро отреагировали, на свою беду. Засекаю, откуда идет стрельба, и одну за другой кидаю туда обе лимонки. Выждав пару секунд, срываюсь в том направлении, наклонив голову, как учил Быков. Два взрыва следуют один за другим, что-то бьет меня по шапке, а я буквально пролетев те сорок метров, которые отделяли меня от «духов», полосую скалы огнем. Вот они! Один лежит неподвижно, а второй с окровавленным лицом ранен, но еще жив и пытается поднять свою винтовку, чтобы перехватить меня. Не даю ему такой возможности, выпуская короткую очередь прямо в голову, которая взрывается словно арбуз от удара битой. Сразу вторая очередь в три патрона, в его лежащего рядом собрата, просто, на всякий случай. Прячусь за камень и некоторое время выжидаю, а вдруг кто еще зайдет на огонек. Больше никого, те двое лежат неподвижно. Все, нужно отсюда сваливать побыстрее. До места сбора еще километров пять по горам пилить.

* * *

В кабинете начальника отряда майора Быкова сидят двое гостей из Москвы, прибывших этой ночью. Первый ему хорошо известен – это майор Корнеев, с которым они вместе съели, конечно, не пуд соли, но что-то около того. Они знают друг друга весьма хорошо, пройдя вместе многое. Второй – генерал-майор Смирнов Виктор Петрович, бывший начальник 5 оперативного управления ГРУ. Теперь он вроде бы должен быть на пенсии, но как оказалось, нет. Смирнов предъявил соответствующие документы, из которых следует, что Быкову следует оказывать генерал-майору всестороннюю помощь в проводимой ГРУ операции.

– И все же, я не пойму, – с нажимом говорит Виктор Петрович, строго глядя на командира отряда, – Почему сержант Отморозок выполняет задачу по выявлению схронов противника в одиночку? Вы же в курсе того, что все четверо наших сотрудников, проходят подготовку к особо важной операции, которая будет проводиться в зоне ответственности вашего отряда?

– Так точно, товарищ генерал-майор, в курсе. – Спокойно отвечает Быков, не отводя взгляда.

– Тогда почему, вы посылаете одного из нужных нам людей в одиночный дозор, вероятность вернуться из которого, по изученной мной статистике вашего же отряда, не превышает пятидесяти процентов?

– Потому, что как вы правильно заметили, товарищ генерал-майор, здесь зона ответственности моего отряда и я его командир. Вы оставили мне трех офицеров и сержанта, для всесторонней подготовке к операции, с задачей показать им театр действий, ознакомить с местностью и научить тому, что знают и умеют мои лучшие бойцы. Так вот, лучшие бойцы отряда потому и стали лучшими, что выполняли задачи поставленные мной. Ваши люди, за время проведенное на базе, имеют одиннадцать боевых выходов. В каждом из них мог погибнуть любой из них, а могли и все сразу. У нас, за это время, потери в рейдах составили пять человек. В тоже время, во время рейдов нами было перехвачено шесть караванов и уничтожено более двухсот «духов». Сравнительная статистика говорит сама за себя Я по другому учить не умею, только на выходах и только в бою. Сержант Отморозок за время нахождения на базе зарекомендовал себя как отличный боец. Умелый, инициативный, с отличной боевой и физической подготовкой. К тому же, он хорошо овладел пушту, что является дополнительным плюсом в подобных выходах. Я, как командир отряда, посчитал, что для выполнения поставленной задачи, сержант будет лучшим выбором, и он полностью оправдал доверие, в одиночку произведя разведку, выявив схрон противника и наведя на него авиацию, в результате чего склад с оружием был уничтожен сегодня ночью.

– Но в результате сам сержант пропал и уже несколько часов не выходит на связь. Пропущено уже два сеанса связи, – качает головой Виктор Петрович и с нажимом добавляет. – Мне нужен этот парень, майор.

– У сержанта могли разбить рацию, пропуск сеансов связи не говорит о том, что он погиб. Отморозок достаточно хорошо подготовлен, чтобы выйти на обусловленную точку сбора. Мной уже высланы поисковые дозоры, в которые, кстати, входят и остальные офицеры из приданной моему отряду вашей группы.

– Будем надеяться, что они его найдут, – кивает Виктор Петрович, – повторюсь майор, мне очень нужен этот парень.

* * *

Раннее утро. Подхожу к оговоренной точке «Крест». Снижаю темп передвижения и теперь двигаюсь очень медленно. Сейчас нужно быть особо осторожным. Рации, чтобы сообщить о своем приближении, у меня нет. Чтобы не нарваться на дружественный огонь, нужно использовать резервный способ сообщить о том, что приближается свой. В отряде используются световой и звуковой способы сигнализации. Останавливаюсь за триста метров до точки и ищу укрытие. Прячусь за насыпью, осторожно подползаю к гребню. Беру камешек и два раза стучу по стволу автомата, потом пауза и еще два удара. В утренней тишине звук стука камнем о ствол разносится далеко. Достаю фонарик и, направив его в сторону точки сбора, повторяю сигнал – два коротких сигнала, пауза снова два коротких. Затаившись, жду. Слышу ответный стук: один, потом пауза затем два, и повторение сигнала световой сигнализацией. Закидываю автомат за спину и повязываю белую тряпицу на рукав. Выхожу из-за насыпи и медленно иду в сторону светового сигнала, так чтобы было видно мои руки, в которых ничего нет. Внутри все натянуто подобно струне.

– Стой! – Слышу строгий незнакомый голос. – Покажи ладони и повернись кругом.

Подчиняюсь. Останавливаюсь на месте, показываю пустые ладони и делаю медленно полный оборот вокруг оси, чтобы показать, что я чист и не задумал никакой пакости.

– А теперь три раза подпрыгни на одной ноге и скажи мяу, – Доносится до меня насмешливый голос Беса, звучащий откуда-то сбоку. – Иначе ни за что не поверю, что это ты.

Свои! Облегчение буквально затапливает меня, снимая бешеное напряжение двух последних суток. Ноги не держат. Просто сажусь на землю, чтобы хоть немного перевести дух. Охренеть, как я, оказывается, устал. Из-за валуна мне на встречу выходит улыбающийся Бес, а за ним бесшумной тенью скользит Эдик, и на лице у него тоже играет радостная улыбка.

– Ну-ка дай я тебя обниму, чертяка. – Раскидывает руки для объятий рыжий.

Кряхтя как старый дед, поднимаюсь на ноги. Ничего не поделаешь, приходится вставать и идти обниматься.

* * *

На базе меня ждал сюрприз. Оказывается, пока я бродил по горам, на остров прибыл майор Иванов, что не удивительно, ведь он и обещал появиться через пару месяцев. А вместе с нашим майором прибыл не кто иной как дедуля Вики, собственной персоной. Вот это да! Что же тут готовится, если такой высокий чин, пусть и в отставке, рискуя жизнью, совершил вояж на наш богом забытый остров? Хотя какая там отставка, скорее всего, это просто прикрытие перехода на другую работу.

После обязательного представления и доклада командиру отряда, который, признаться меня сильно удивил, когда крепко пожал руку и обнял перед прямо перед строем, я оказался сидящим на стуле в комнатке штаба напротив Виктора Петровича.

Честно говоря, от усталости и недосыпа я пока еще не совсем нормально соображаю, а еще на меня так много всего обрушилось, с момента прибытия в часть и это добавляет сумятицы в голове. Быстрые изменения и навалившиеся впечатления, после тишины последних двух суток, перемежающейся короткими огневыми контактами, немного выбивают из колеи.

Мне, к тому же, сейчас очень хочется есть, а еще больше спать. Я бы так и заснул сейчас с огромным бутербродом во рту, если бы представилась такая удача. Но такой возможности пока нет. Поэтому приходится что-то говорить, отвечать на вопросы и при этом постоянно контролировать себя, чтобы не сболтнуть ничего лишнего, как про Уссейна Болта совсем недавно. У меня сейчас немного сбилась концентрация и мировосприятие, так что моментами кажется, что я не Юрка, а Сергей Королев, вернувшийся из боевого выхода в горах в Веденском районе Чечни.

– Ну что, не жалеешь еще что дал согласие участвовать в операции? – Дед Вики, после первых секунд объятий и дружеских похлопываний по спине, чего за ним раньше не водилось, снова стал очень серьезным.

– Нет, – устало качаю головой. – Нормальная такая мужская работа.

– Оценил? Да, это затягивает как наркотик. – Глаза генерал-майора затуманились, и в них мелькнуло что-то очень глубоко личное. – Я бы и сам хотел еще раз, вот так как, ты выйти в рейд или в дозор. Пройтись в составе группы по горам, ощутить щекой холод приклада, когда смотришь на врага через прицел… Как давно это было… Жаль, что уже не потяну. Возраст и болячки не пускают. Поэтому искренне завидую вам молодым, вы вершите историю, а мы старики можем только смотреть на это.

Оценил? Да, оценил! Мне несказанно повезло из потрепанного жизнью и возрастом мужика пятидесяти с хвостиком лет, злого, циничного, потерявшего смысл и цель в жизни, очутиться в теле молодого пацана и начать все с начала. Повезло, что я сейчас могу жить, что называется на всю катушку и с бесшабашностью юности не думать о завтрашнем дне, потому, что в этом возрасте и душевном состоянии, ты живешь именно сегодня и сейчас. Я очень хорошо понимаю, что сейчас чувствует старый генерал, потому, что не так давно чувствовал то же самое, глядя на молодых пацанов, выходящих в октагон, у которых все еще было впереди, а мне тогда уже можно было только смотреть на них со стороны и молча завидовать их молодости и безбашенности. Иметь возможность жить и действовать самому, а не наблюдать со стороны – это дорогого стоит. Поэтому я очень ценю то, что получил, оказавшись в этом мире. Наверное, настала пора за это платить.

– Оценил, товарищ генерал-майор – отвечаю, гася в душе возникшую бурю эмоций. – Спасибо, что поверили в меня.

– Это тебе спасибо, Юра! Ты настоящий человек и отличный спецназовец. – Глаза Виктора Петровича еще больше теплеют, и он протягивает мне не подписанный заклеенный конверт – Это тебе от Вики. Потом прочтешь, после нашего разговора. Тебе не нужно больше от нее таиться. Перед отъездом сюда, я поговорил с внучкой, все объяснил и теперь она знает где ты и очень гордится тобой.

Вот это поворот! Беру письмо из рук генерала, прячу в карман и молча смотрю на него, ожидая продолжения.

– Сейчас я скажу тебе то, чего говорить не хотел, да и не должен был. – Тяжело вздыхает он. – Все то, что произошло с тобой за последний год, было в том числе и по моей вине. Твоя служба в стройбате, с ее испытаниями, потом обучение в Азадбаше и последние месяцы здесь. Все это, посвящено одной цели. И сейчас мы выходим на финишную прямую, когда нужно будет принимать решение, кто и какую роль будет выполнять в осуществлении операции. В ней будут принимать участие все четверо кандидатов, но каждый по-своему. Тебе, по общему замыслу, должна выпасть самая тяжелая часть задачи. Гораздо опасней, чем твой одиночный развед-выход в горы. Ты должен будешь попасть в самое логово врага, и выйти оттуда не один, а вместе с нашими ребятами, которые сейчас томятся там в плену. У тебя будет поддержка, и мы сделаем все, чтобы помочь, но все равно, там ты будешь действовать один, на свой страх и риск. В лагере все будет зависеть только от тебя и от твоей удачи. Не отвечай сейчас. Я дам тебе время подумать. Впереди будет еще один очень важный рейд, который будет служить финальной репетицией предстоящей операции. После рейда, ты должен будешь дать мне ответ о том готов ли ты пойти на такой риск. Понимаешь?

– Понимаю – киваю и умоляюще складываю руки, – можно мне сейчас чего-нибудь поесть, а потом хоть немного поспать?

– Да, Юра, конечно, иди отдыхай ты это заслужил как никто другой. – По-отечески кивает Виктор Петрович.

* * *

И снова ночь, темень, горная тропа и спина Беса, маячащая в пяти метрах спереди. На этот раз мы идем большой группой, около сотни человек и в кои-то веки, двигаемся можно сказать налегке, только с личной амуницией и с личным оружием. Весь тяжелый дополнительный груз был заранее в несколько ходок перетащен «носильщиками» ближе к месту, где будут и происходить события сегодняшней ночи и уложен в тайные схроны. Там же остались наблюдатели отряда, отслеживающие обстановку на выбранном для рейда направлении. Дорога у нас дальняя, идем быстро. Нужно успеть добраться до места до рассвета. Мы идем на территорию находящуюся вплотную к границе Пакистана, с задачей уничтожить укрепрайон Карера. Лагерь Карера, по сути является настоящей хорошо укрепленной крепостью и одновременно базой моджахедов, с вырубленными в скалах наблюдательными пунктами, бункерами, огневыми точками и укрытиями.