Текст книги "Отморозок 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Я немного владею искусством лечения руками Абдурахмон-ага, – осторожно говорю ему, – есть болезни при которых я могу помочь, но мои скромные силы не так велики, как думают некоторые люди.

– Где ты научился этому искусству? – Сверлит меня взглядом Абдурахмон.

– Тот самый дворник Исса учил меня этому. Он был знахарем у себя в стране, а потом был вынужден бежать и осел в СССР, – отвечаю туманно, потому что туманность в таких вопросах действует лучше всего. Чем непонятнее и загадочней история, тем для большинства людей более убедительно. Так уж устроен мозг, что нам хочется верить в чудо. – Он помог мне с моими болезнями, а потом передал свое искусство. Но я еще не овладел им в полной мере, чтобы считаться настоящим лекарем.

– Ты можешь вылечить мою ногу? – Прищуривается начальник лагеря.

– Я могу попробовать, – ступаю на весьма зыбкую почву.– Но ничего гарантировать не могу.

– Так пробуй. – Абдурахмон кивает на свое левое колено.

– Для того, чтобы я смог осмотреть больную ногу, прошу вас лечь на диван и вытянуть ноги.

Абдурахмон усмехнулся и вытянулся на диване, положив под голову мягкую шелковую подушку.

– Мне потребуется время на подготовку, прошу вас быть терпеливым и подождать. Прошу вас так же не прерывать меня во время лечения уважаемый Абдурахмон-Ага, это тоже потребует некоторого времени.

– Начинай, – зевнул начальник лагеря, и устало закрыл глаза.

Я сел на ковер рядом с диваном сложив ноги по турецки и успокоил дыхание, запуская малый небесный цикл. В течении некоторого времени, собирал в нижнем даньтяне комок энергии, а потом почувствовав, что уже достаточно, погнал ее в руки, образовывая упругий шар между ладонями. Встав с пола и склонившись над лежащим мужчиной, я остановил левую руку рядом с его левым коленом и стал делать круговые пассы над этим местом. Одновременно внутренним взором, пытался увидеть его коленный сустав и через некоторое время мне удалось это сделать. В духовном зрении больное колено было окружено какими то черными сгустками. Я такого еще никогда не видел. Опыта у меня, на самом деле, очень мало поэтому придется учиться на ходу. Поразмыслив, решил, что скорее всего, чернота указывает на то, что у начальника лагеря проблемы с коленом уже достаточно давние, и именно так видятся хронические заболевания. Если свежие травмы, я вижу как скопление красноты в больном месте, то логично предположить, что темный цвет указывает на хроническое заболевание.

По внутренним ощущениям, я работал с коленом Абдурахмона больше часа. Даже при этом не получилось изгнать из внутренней проекции сустава всю черноту, но удалось сильно ее проредить и окутать больной сустав коконом голубой и золотистой ци. Устало сев на пол, я посмотрел на начальника лагеря, он безмятежно спал посапывая носом и открыв рот. Не решившись его разбудить, я так и сидел в ожидании, пока не раздался осторожный стук в дверь. Это уставший ждать в коридоре Азиз напомнил о себе.

Абдурахмон сразу вскинулся, лапнул рукой себя за кобуру и посмотрел в сторону двери. Увидев Азиза, который просунул свою голову внутрь, он расслабился, и раздраженно показал ему рукой, чтобы тот убрался обратно. Сев на диване он потрогал свое левое колено, а потом встал и попытался пройтись по комнате.

– Удивительно, – наконец сказал он. – Мне действительно стало легче, как будто после укола, хотя, несмотря на то что я спал, могу поклясться, что ты меня ничем не колол. Я чувствовал волны тепла в ноге и как колено словно распирает в разные стороны, а потом незаметно для себя уснул. Мне не соврали, ты действительно умеешь лечить.

Я поднялся с пола на ноги и почтительно склонил голову.

– Я лишь немного облегчил боль Абдурахмон-ага, моих скромных сил пока не хватает на большее. Если бы мне удалось провести еще несколько сеансов, то возможно получится закрепить достигнутый результат.

– Так проводи. Уж чего, чего, а времени у тебя для этого будет достаточно, – довольно засмеялся начальник лагеря и радостно притопнул левой ногой проверяя, что боль действительно ушла.

* * *

Это был уже третий сеанс лечения. Абдурахмон привычно улегся на диван, и положив подушку под голову, почти сразу захрапел. Предыдущие два раза он, в благодарность за лечение, давал мне продукты: лепешки, сыр и даже баранину. Все это я относил в камеру, где делил со своими товарищами. Изголодавшиеся узники жадно набрасывались на принесенную еду, и все съедалось до последней крошки. Сегодня я хочу попросить у начальника нечто гораздо большее, то от чего может зависеть успех всей операции. Мне надо суметь преподнести свою просьбу так, чтобы это выглядело совершено безобидно и не вызвало у него никаких подозрений. Все время, пока я работал с ногой, в голове крутились разные варианты предстоящего разговора.

Наконец, когда все уже было закончено, довольный Абдурахмон, как всегда после окончания сеанса, прошелся по комнате проверяя состояние ноги.

– Ты молодец русский! С каждым разом мне становится все лучше и лучше. – Просиял он. – Проси, что хочешь. Может тебя перевести из подвала наверх, в отдельную комнату? Там ты тоже будешь под охраной, но условия содержания будут гораздо лучше. И еще, пока ты занимаешься лечением, тебя могут освободить от работ на площадке. А если ты примешь ислам, я тебя вообще освобожу. Тебя и остальных пленников уже никогда не отпустят на родину. Сейчас, не смотря на то, что тебя называют табибом, для истинных мусульман, ты все равно презренный кяфир, а если ты станешь правоверным, то с твоим умением лечить людей, ты со временем можешь занять достойное положение в обществе.

– Я глубоко благодарен вам Абдурахмон-Ага за ваше щедрое предложение, – склоняюсь в поклоне, – Буду искренним перед вами. Свет ислама еще не проник мою душу, а из страха перед вами, я не хочу принимать веру, иначе это будет ложью. Недостойно для истинного верующего начинать все со лжи.

– Ну, если ты так об этом думаешь… – задумчиво сказал начальник лагеря. – Хорошо, ты здесь совсем недавно, и у нас еще будет время, вернутся к этому вопросу. Кстати, некоторые из ваших пленных уже приняли истинную веру, например Абдулло, который сидит в подвале, но может свободно передвигаться по лагерю и отношение к нем гораздо лучше чем к остальным. Ладно, говори, чего ты хочешь?

– Мне для себя ничего особого не нужно. – Осторожно говорю, просительно гладя в глаза Абдурахмону, – Когда меня вели сюда, я видел, что здесь в лагере есть футбольное поле, и хотел вас попросить, разрешения сыграть в футбол.

– Что? – Абдурахмон остановился и непонимающе уставился на меня, – Какой футбол?

– Я очень люблю эту игру, и все детство провел на поле, – продолжаю смотреть в лицо начальнику лагеря и вдохновенно вру. – Многие из моих соотечественников тоже любят футбол. Я хотел вас попросить сыграть команда на команду с вашими людьми.

– Ах-ха-ха, – засмеялся Абдурахмон, – Ты просишь разрешения сыграть в футбол против моих людей? Зачем тебе это нужно? Мои люди просто размажут вас по полю. Презренные кяфиры и играть в футбол нормально не умеют.

– Я хочу, чтобы вы дали нам шанс сыграть, и призом поставить вдоволь еды для всех пленных, если и мы выиграем.

– Вам никогда не выиграть у моих людей, – презрительно усмехнулся Абдурахмон, – А что будет, если вы проиграете? Что вы можете поставить на кон?

– Тогда вы просто лишите нас на день всякой еды, – предлагаю я.

– Я и так могу вас лишить еды, – задумчиво говорит Абдурахмон себе под нос, – но с другой стороны, я могу пойти тебе на встречу и выполнить твою просьбу. Мне самому интересно будет посмотреть, как вас раскатают по полю. Согласен! Но, в случае проигрыша вся команда будет ходить к мулле, который расскажет вам о преимуществах истинной веры.

Начальник смотрит на меня, ожидая реакции. Соглашаюсь на условие и рассыпаюсь в благодарностях.

– Благодарю вас Абдурахмон-Ага, – прикладываю в жесте искренности руку к груди – Позвольте нам провести две три тренировки перед матчем, чтобы команда хоть немного сыгралась.

– Позволяю, – равнодушно машет рукой Абдурахмон. – Вы все равно проиграете, как не готовьтесь.

Молча кланяюсь. Внутри все ликует. Я получил то, что мне и было нужно. Теперь, под предлогом подготовки к матчу, я могу свободно общаться с остальными военнопленными и отобрать в команду тех, на кого укажут лейтенанты Сергей Самуров и Гена Карлаков. Предварительный скелет плана восстания, наконец, обретает плоть и кровь. Собираюсь выходить из комнаты.

– И да, – внезапно вспоминает мой собеседник. – С тобой хочет поговорить американец Джон Смит, который забрал тебя у Рахима. Ты ему тоже показался чем-то интересен.

* * *

От начальника лагеря Азиз отвел меня к симпатичным одноэтажным жилым домикам в другом конце крепости, в которых проживают американские инструктора. Он поднялся по ступенькам и вежливо постучал, после чего дверь открылась и Джон, вежливо попросив надсмотрщика подождать снаружи, пригласил меня войти. Так что я сейчас в гостях у мистера Смита, или как там его на самом деле.

Сижу на удобном стуле за небольшим деревянным столиком. На столе банки пива и колы, раскрытая пачка печенья, галеты и тому подобная дребедень. Напротив, сидит мистер Смит собственной персоной с бокалом виски в руке. Он сегодня без очков и смотрит на меня весьма дружелюбно. Рядом с ним сидит еще один американец – Бен Роджерс. Этот – типичный высоколобый очкарик, скорее всего какой-то аналитик, или технический специалист. Он тоже, как и Джон высокий, но весь какой-то нескладный и не похож на оперативного сотрудника, который бегает по горам, натаскивая местных «духов».

Представив меня своему приятелю, прямо с порога американец потащил меня за стол, и не слушая возражений, начал выкладывать туда съестное которое лежало у него в тумбочке.

– Я знаю, как тут кормят военнопленных, так что ешь, не стесняйся, – безапелляционно сказал мне он, возясь в ящике.

Я поблагодарил и автоматически протянул руку за печеньем «Wagon Wheels» и разорвав упаковку, открыл банку с колой.

– А ты производишь впечатление все больше и больше, – многозначительно сказал Джон, садясь напротив – И не только отличным знанием английского и как оказалось, пушту. Ты, оказывается еще и знахарь. Наш уважаемый Абдурахмон очень хвалит твои умения. Говорит, что ты очень помог ему с ногой.

– У меня способности к языкам с детства, – подтверждаю, с интересом рассматривая фото на стене, где Смит стоит с красивой девушкой на фоне здания центрального вокзала в Нью-Йорке. Бывал я и там в свое время. – А на счет лечения, знаете есть такая штука как эффект плацебо. То есть, на самом деле, Абдурахмону стало легче потому, что он уверен, что я сильный лекарь, и я произвожу манипуляции, которые убеждают его в этом. Его организм реагирует на то, что он себе воображает, и в итоге делает все сам. Надеюсь, вы не раскроете ему эту маленькую тайну?

– Значит, ты просто водишь его за нос? – Весело хохочут американцы.

– Не совсем, – качаю головой, – Абдурахмон-Ага не такой человек, которого так легко провести. Тут все сложнее. Он ведь действительно чувствует улучшения состояния ноги. Я просто сумел немного подтолкнуть защитные силы его организма, которые и делают основную работу. Так, что я не являюсь никаким знахарем. Но в то же время могу ему помочь.

– Вот я и говорю, что ты очень необычный парень, – мистер Смит улыбается, но его глаза очень серьезны – Ты в своем юном возрасте, знаешь и умеешь так много. Что иному не научится и за всю жизнь. Мне приходилось не раз общаться с людьми из Союза и не только военнопленными в лагере, но и с обычными людьми, в другой, более располагающей общению обстановке. И все они были очень зажаты в общении со своим идеологическим врагом, каковым меня считали. Ты же, ведешь себя очень раскованно, больше напоминая мне нашу американскую молодежь. Я вижу, с какой небрежностью ты открыл и ешь печенье, которое вряд ли мог видеть у себя в Союзе, как обыденно ты пьешь колу. Многие твои соотечественники были бы просто в экстазе от всего этого, а ты делаешь это так, как будто для тебя подобное не в новинку. Ты слушаешь американскую музыку, которая вышла совсем недавно и понимаешь ее скрытый подтекст. Меня очень заинтересовали эти твои особенности.

– Все просто мистер Смит, – развожу руками, – Я действительно учился в очень хорошей спецшколе в городе Энске, где к изучению английского подходят очень серьезно. Среди моих школьных товарищей были те, у которых родители выезжают за границу и для меня кола, печенье и жвачка не являются чем-то необычным. Скажу вам по секрету, наша газировка будет получше вашей колы, потому что у нас в ней гораздо меньше всякой химии и все натуральное. А англоязычную музыку я действительно люблю и часто слушал в Союзе ее по радио.

– И как же такой продвинутый парень как ты, сначала оказался в Афганистане, а потом попал в плен? – Спрашивает Бен, с интересом рассматривая меня сквозь очки.

– Мои родители очень образованные люди, но они занимают недостаточно высокое место в обществе, к тому же мы провинциалы. В Москве, куда я приехал после окончания школы, я познакомился и начал встречаться с девушкой родственники которой занимают очень высокое положение, – начинаю врать я – Отец девушки директор крупного московского завода, а мать работает в администрации одного из районов. Они были против наших отношений, не видя во мне достойной партии для своей дочери, но их она, несмотря на все уговоры, не перестала со мной встречаться. Отец девушки нажал на кое какие рычаги и вот, как только мне исполнилось восемнадцать и пришла пора идти в армию, я оказался сначала в учебке под Ташкентом, а потом и в Афганистане.

– Грустная история. Почти как Ромео и Джульетта нашего времени. Мне кажется, что твоя страна использует способности такого умного образованного молодого человека не по назначению. – Вкрадчиво говорит Джон, отхлебывая виски из стакана. – В свободном мире твои выдающиеся способности могли бы привести тебя очень высоко. У нас ценят таких людей как ты. Тебя же отправили в совершенно чужую дикую страну, чтобы ты насаждал коммунистический строй людям, находящимся, по сути, еще на феодальной ступени развития.

– Но ваша страна для этой цели тоже направила вас именно в эту страну, – тонко улыбаюсь я. – Только вы, насаждаете в этой стране свои демократию и свободу, которые этим людям чужды точно так же как идеи социализма. Давайте говорить откровенно, наши войска находятся в Афганистане, чтобы обезопасить СССР с южных рубежей и не дать вам установить здесь свой режим. Потому что, вслед за установлением враждебного нам и дружественного вам режима, здесь появятся американские базы и возможно ракеты. Давайте с вами вспомним кубинский кризис, когда СССР пытался разместить под боком у США свои ядерные ракеты. Ведь тогда это за малым не привело к ядерной войне, потому что вы понимаете опасность подобного соседства. Так почему же вы осуждаете нас за то, что мы пытаемся обезопасить себя с этой стороны?

– Блестяще! – Мистер Бен захлопал в ладоши, переглядываясь с Смитом и одобрительно кивая. – Ты отличный собеседник Николай. Редко удается пообщаться со столь образованным и умным человеком, который к тому же является патриотом своей страны.

– А разве патриотом быть плохо? На мой взгляд, это естественно. Будучи патриотом, я понимаю, что у моей страны, как и у вашей, есть свои интересы. И дело здесь совсем не в коммунизме и капитализме. Какой бы строй не был в нашей стране, это не изменило бы факта соперничества. По сути, наши страны – это две могучие империи, которые в настоящий момент определяют векторы мирового развития. По каким-то направлениям наши интересы могут расходиться, по другим совпадать, но такой двухполярный мир, с двумя сверхдержавами и примкнувшими к ним странами сателлитами очень устойчив, если за время с окончания второй мировой войны, мы так и не свалились в пучину третьей мировой.

– Неплохой анализ мировой политики от вчерашнего школьника, – салютует мне стаканом с виски Бен – Но мне, все-таки, кажется, что именно идеология играет главную роль в противостоянии двух блоков. Коммунизм который является идеологией СССР враждебен западному миру, ставя целью похоронить нас как говорил ваш лидер Никита Хрущев.

– Ну Никита много чего наговорил, в результате чего и слетел с генсеков. Наш нынешний лидер Горбачев гораздо более дружелюбен к Западу. А давайте гипотетически, чисто как фантазию, рассмотрим вариант, когда СССР отказывается от коммунистической идеологии, разооружается и принимает все ценности Западного общества. Вы думаете, противостояние сразу же прекратится? – Усмехаюсь ему в ответ.

– Конечно! – Убежденно отвечает Смит – В таком случае, ваша страна прекратит представлять угрозу свободному миру и станет его частью. Мы с радостью примем вас в цивилизованное общество. Демократические страны не воюют друг другом. Мы между собой торгуем и взаимодействуем абсолютно мирно.

– Ну да, – скептично киваю, – страны, в которых есть Мак-Дональд не воюют между собой. Ну если не считать торговых войн, которые по накалу могут не уступать вооруженным конфликтам.

– Остроумно и в точку! – Американцы снова салютуют мне бокалами.

– Вот только не соответствует истине. – Охлаждаю их энтузиазм. – Турция и Греция страны члены НАТО, но конфликтуют друг с другом из-за Кипра. здесь вопросы территорий и экономики стоят выше демократии. Соединенные штаты претендуют на глобальное лидерство в мире, ведь вы по праву являетесь мамой мощной страной Запада. Есть только одна страна, которая может что-то вам противопоставить – это СССР, как в военном плане, так и в плане экономическом. Какой бы строй не был в моей стране, она не перестанет представлять угрозу для вашей, если только не исчезнет с карты мира, расколовшись на десятки маленьких кусочков, которые можно будет освоить точно так же, как вы сейчас осваиваете страны третьего мира.

– Это неправда, – Джон встал с места и начал нервно ходить по комнате. – Посмотри на ФРГ и Японию, мы с ними были противниками в первой и второй мировой войне. И сейчас это очень мощные и экономически развитые страны. Мы с ними союзники и у нас нет никаких противоречий.

– Это только потому, что ФРГ, как и Япония, по сути, являются оккупированными странами и там находятся ваши базы и стоят войска. И нужны они вам опять же для противостояния с СССР. Скажем так – это выстроенные вами передовые бастионы против нас. Что касается ФРГ, то вновь избранный канцлер, обязательно первым делом ездит на поклон в США, где подписывает секретный документ. Япония так же полностью в военном плане зависима от вас. И о какой свободе воли мы можем в этом случае говорить? Видимые конфликты в Западном мире сейчас отсутствуют только потому, что перед лицом общего врага вы сплотились. Убери СССР, вам либо потребуется новый враг, например набирающий силы Китай, либо, вы начнете грызть уже друг друга. Мировые ресурсы ограничены, а США и теперь потребляет ресурсов, больше чем производит, благодаря доллару являющемуся мировой валютой и своим вооруженным силам поддерживающим финансовую мощь, а потом ресурсов потребуется еще блоьше. Вот и пойдет дележка.

– Но СССР так же оккупирует ГДР – другую часть Германии,– парирует Бен и смотрит на меня торжествующе. – Ваши войска и базы стоят во всех странах Восточного блока, удерживая социализм на своих штыках.

– Что только доказывает, насколько мы с вами сильно похожи, – соглашаюсь с ним. – Вы ведь тоже хотите принести нам свободу и демократию на кончиках своих штыков.

* * *

– Ну что ты думаешь об этом парне Бен? – спросил Джон Смит своего коллегу, который действительно является аналитиком ЦРУ находящимся на базе.

– Только то, что его знания и психологический возраст не соответствуют парню восемнадцати-двадцати лет. У меня в разговоре с ним было четкое ощущение, что я говорю, с каким-то нашим сенатором или конгрессменом, как минимум лет пятидесяти. Языком владеет свободно, абсолютно не теряется в сложных ситуациях, отлично ориентируется в политике и знает такие вещи, которые он, по определению знать не должен. Например, о подписании канцлером ФРГ секретного протокола при вступлении в должность. Он действительно патриот своей страны, но при этом не фанатик комми. И вот, что поражает еще. Такого парня, по идее, вообще нельзя было выпускать из Союза. Он больше похож на диссидента, но только при этом, в отличии от наших прикормленных диссидентов которые ласково машут нам хвостиками, он выступает не против своей страны, а за нее, при любом политическом строе. Мне очень интересен этот парень, и я хочу запросить центр, чтобы по возможности наши люди покопались в его прошлом. Непонятно, что он может делать здесь и почему вообще попал сюда к нам.

– Думаешь, его нам подставили? – Скептически хмыкнул Джон. – То что я оказался у Рахима в лагере, чистая случайность. Меня там вообще быть не должно было, мы не успевали пройти в другой лагерь и заглянули туда в последний момент. Да и возраст. Ну не может подсадка от КГБ быть такой молодой, да и что они этим добиваются? Ведь он, по сути, заключенный и ни на что повлиять не может.

– Не знаю, друг не знаю – Бен снял очки и стал тереть переносицу. – но я подумаю об этом.