Текст книги "Отморозок 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

– Понял Вахтанг Отаевич. Сделаю. – Кивнул Фрол.

– И да, вот еще что, – почесал подбородок Вахо. – узнай где и как он служит, это тоже может пригодиться.

* * *

Рано утром я, как обычно вышел на пробежку и в хорошем темпе направился в сторону парка. Сегодня вечером у меня поезд на Москву. Мать отпросилась с работы, чтобы провести этот день со мной, и я решил сразу после завтрака погулять вместе с ней по городу, чтобы уделить максимум внимания перед долгой разлукой.

Бегу и размышляю о вчерашнем разговоре с Вахо. Вроде бы, все сделал правильно, но червячок сомнения все же точит. Действительно ли Вахо вызывал меня только для того чтобы отдать деньги, или у него была другая цель? Перед входом меня обыскал охранник. Интересно это для всех такой порядок, или касается только тех, кто может представлять опасность для Вахо? Если второе – это тревожный звоночек. Значит, моя личина безобидного парня дала трещину. Хотя, с другой стороны, я ведь уже давно не школьник, а вполне себе детинушка с кулаками способными уложить пару тройку охранников Вахо, если они не применят оружия. Вахо хорошо это знает, потому что сам видел, как я дерусь. Но ведь меня обыскивали на предмет оружия, значит, допускают, что оно у меня может быть, и что я могу применить его против шефа.

Думаем дальше. Охранник во время разговора находился рядом, но не все время, а отлучался на пару минут дать распоряжение официанту. Задумай я сделать какую-то бяку, этого времени хватило бы с лихвой чтобы уложить Вахо, тем более, что рядом на столе, как нарочно, лежали нож и вилка, которых бы мне вполне хватило. Не логично, обыскивать меня и оставлять охранника в кабинете на время разговора, а потом давать мне возможность напасть, отсылая его за официантом. А может, меня и провоцировали на нападение? Там мог быть еще один охранник, за ширмой, которая стояла, как нарочно, так чтобы привлечь мое внимание. А может и не за ширмой. Ресторан принадлежит Вахо и вполне может быть, что к его кабинету примыкает скрытое помещение.

Неужели, меня действительно провоцировали на атаку? Значит, в чем-то подозревают? А почему? Откуда могла быть утечка информации о моей опасности? В голову лезет две версии. Первое: Тима, с которым вдумчиво побеседовали, когда забирали деньги, мог рассказать, как я прострелил ноги грабителям. А такое поведение уж точно не вяжется с безобидным школьником терпилой. И вторая версия: Абрамыч мог как то намекнуть Вахо, о том что я весьма отвязный тип, не чурающийся насилия и способный убить. Уже теплее. Абрамыч вряд ли бы выложил ему все как на духу, потому что это подставило бы его самого с его махинациями, а вот дать намек он из подлости был вполне способен. Ну да, паяльник между его белых волосатых булок, вряд ли добавил ему добродушия в мой адрес.

Хорошо, пойдем дальше. Чтобы опасаться меня, у Вахо должен быть повод. Я надеялся, что он считает, что наши с ним интересы нигде не пересекались. Пусть все и по-другому, но он-то этого знать не может. Или все-таки может? Точно вряд ли, но, в качестве версии, весьма возможно. Получается, меня вызвали, чтобы посмотреть каким я стал, и одновременно попробовать спровоцировать на действия. Рисковать так шефом, конечно, не очень разумно. Значит, они не знают всех моих способностей. Потому как, даже в случае скрытой охраны, я бы привалил Вахо прежде чем до меня бы добрались охранники.

Ладно, поставим себе зарубочку на будущее, если оно у меня еще, конечно, будет. Потому как, у меня есть некие подозрения, что стоящая передо мной задача, связана с большим риском для жизни. То, что я не взял деньги у Вахо и заинтересовал его туманными предсказаниями о будущем, было правильное решение, пришедшее мне в голову мгновенно. Если я все же через полтора года вернусь из армии живым и здоровым, Вахо за это время убедится, что то, что я ему сказал о скорых переменах в стране не пустой досужий треп понтливого пацана. Тогда я стану еще более интересным для него, и валить меня не станут, пока не поймут, кто я такой и как с этого поиметь выгоду.

Шлепая обутыми в легкие полукеды ногами по лужам, оставшимся после ночного дождя, я заметил, что рядом со мной медленно едет белая шестерка. Это немного меня напрягло. Вчерашний разговор по итогу закончился вроде нормально, но мало ли что. Глянув на водителя, я с изумлением узнал Ивана Карабанова, который просто помахал мне рукой. Я остановился, и шестерка притормозила рядом. Иван мотнул головой, приглашая меня сесть рядом на пассажирское сидение.

Сев в машину я протянул ему руку и с улыбкой сказал.

– Привет Ваня! Молодец, что все таки нашел меня.

– Ну, здравствуй, Юра. – Пожал мне руку Иван – Объяснишь мне, кто ты такой и откуда, меня знаешь?

Сижу и думаю с чего начать. Наша встреча получилась слишком внезапной и это немного вогнало меня в ступор. Полгода назад, в Москве, я все ждал, когда Иван появится и приготовил целую речь, чтобы объяснить ему, кто я такой и откуда его знаю. Речь тогда так и не пригодилась. Иван не появился, меня вскоре призвали в армию, и новые события вытеснили нашу встречу на даче на периферию моего сознания. Теперь вот непонятно как нашедший меня Ваня сидит рядом, смотрит, ожидая объяснений, а я просто не знаю, что ему сказать.

– Вань, ты только не считай меня сумасшедшим, – наконец решаюсь начать этот весьма непростой для нас обоих разговор.

– Смотря, что ты мне скажешь, – качает головой Иван. – Ты там, на даче, назвал меня «дружище». А я сейчас вижу тебя в третий раз в жизни и, черт возьми, не знаю кто ты такой.

«Третий? Почему третий?» – мелькает у меня мысль. – «По факту то второй. Первый там на даче, а второй сейчас. Или был еще раз, где я его не видел, а он меня да. Скорей всего так и есть. Ладно, спрошу позже, если разговор у нас получится. Что не факт.»

– Я твой друг, Ваня. Друг, который обязан тебе жизнью, – говорю ему, смотря прямо в глаза. – Мы с тобой просто еще не успели встретиться и подружиться в этой жизни. А в моей прошлой жизни, ты погиб в бою, спасая меня.

– Как это я погиб? – Озадачено смотрит на меня Карабанов. – В каком еще бою? В Афгане что ли? И что за прошлая жизнь такая? Ты что, буддист что ли?

– Нет, Ваня. Я не буддист, и моя прошлая жизнь не аллегория, а реальный факт. Погиб ты не в Афгане, а здесь в Чечне, восемнадцатого января тысяча девятьсот девяносто шестого года.

– Ты парень случаем не псих? – Осторожно интересуется Карабанов, отодвигаясь от меня подальше. – В какой еще реальной прошлой жизни? Сейчас октябрь восемьдесят пятого. Какой, еще к черту, девяносто шестой год? Чего ты несешь?

– Я же просил, не считай меня за психа – тяжело вздыхаю я. – Ты же умный парень Ваня. Ну подумай сам. Мы с тобой, до той встречи на даче, никогда не встречались. Так?

– Ну так. – Осторожно кивает Иван.

– Пошли дальше. – Продолжаю разговор, не отрывая взгляда от собеседника. – Я назвал тебя по имени. Сказал, как зовут твоих отца и мать. Я знаю, что они погибли в аварии, а ты вырос в детдоме. Я знаю прозвище твоего первого тренера по самбо – Чехов. Знаю твои коронки в бою. Правда, может быть, некоторые из них у тебя появятся уже позже. Мы с тобой встретились в моей прошлой жизни в девяносто третьем году. Это ты научил меня многому из того, что я знаю. Ты был мне старшим товарищем, командиром и другом. А потом ты погиб в бою, спасая меня. Я застрелил того духа который тебя убил, но тебе уже было не помочь.

– Постой, постой, – замотал головой Карабанов. – Ты вываливаешь на меня так много всего, и это кажется какой-то, чушью или бредом сумасшедшего. Почему ты говоришь, что в девяносто шестом году шла война в Чечено-Ингушской АССР? На Союз кто-то напал? Душманы? Как меня убили?

Сыплет вопросами как пулемет, и на каждый из них не так просто ответить, не прибегая к мистике. Блин, вот как человеку, причем, довольно не глупому, который когда-то сам меня учил мыслить логически, рассказать о будущих перестройке и развале СССР. Как рассказать ему о первой чеченской и о его собственной в ней гибели. А потом еще обо всем, что случилось в мире до взрыва в январе 2024 года, в котором я погиб, чтобы оказаться в 1983 году в теле школьника Юрки? Вот как? Тем более, что у меня на это почти нет времени. Сегодня вечером я уезжаю в Москву, и это не отложить. А мне нужно еще уделить внимание матери.

– Так Ваня, – наконец принимаю решение. – Давай отъедем с дороги в один маленький скверик около парка и там спокойно поговорим. Тут разговор долгий и очень не простой будет.

– Ну, давай отъедем. – Вздыхает ошарашенный вываленной на него информацией Иван. Такого поворота он точно не ожидал. – Давай, показывай куда ехать.

Глава 4

Мы с Иваном сидим на деревянной скамейке в небольшом сквере, густо усыпанном опавшей сухой желтой листвой. Мимо время от времени проходят гуляющие пенсионеры, или запоздавшие школьники.

– У меня все это просто в голове не укладывается, – пожаловался Иван к исходу второго часа нашей беседы.

– А мне, думаешь было, просто оказаться в теле пятнадцатилетнего пацана, и получить в первый же день в морду от местной шпаны. – Недовольно бурчу я. – Между прочим, там мне уже стукнуло пятьдесят четыре, и я был очень солидным и уважаемым человеком, с собственной сетью фитнес и бойцовских залов по всей Москве, квартирой в Москва-Сити и двухэтажной дачей с бассейном на Звенигородке.

– Ты считаешь, что мне это о чем-то говорит? – Усмехается Иван. – Я таких буржуйских словечек и не знаю.

– Поверь мне на слово, что по тем временам, это очень круто, – смеюсь в ответ. – Не олигарх, конечно, но на уровне богатея средней руки.

– Да верю, верю, – поднимает обе руки Иван – Только в голове не укладывается, что такое возможно. Я не о твоих залах, машинах, квартирах и дачах из той жизни. А о том, что Союза уже скоро не станет и о возможности умереть, а потом воскреснуть вновь. Как будто по башке доской шарахнули. Интересно, ты один такой, или вокруг еще есть такие же подселенцы?

– Не знаю, – пожимаю плечами.– Если такие и есть, то я их не встречал. Сам понимаешь, нам попаданцам себя афишировать не стоит. Иначе закроют навсегда где-нибудь в глухой тайге, и будешь на бетонные стены волком выть.

– Ну да, – понимающе кивает Иван. – А почему ты мне открылся? Мы с тобой встретились при очень особенных обстоятельствах и доверию такая встреча точно не способствует.

– Потому, что считаю тебя своим другом. Мы с тобой, в той жизни столько всего прошли. Реально последнюю корку хлеба делили и спали под одним одеялом. Ты меня учил, натаскивал, а потом и жизнь спас. Наверное, ближе друга чем ты, у меня за всю жизнь не было. – Немного подумав, ответил я, а потом со вздохом добавил – Да и тяжело мне одному тащить эту ношу. Ведь я же действительно знаю, что будет дальше, и все это не добавляет оптимизма. Как вспомню, пустые полки магазинов и карточки конца восьмидесятых, разруху девяностых, бабушек просящих милостыню на улицах, шахтеров сидящих на горбатом мосту и долбящих касками по мостовой, и наглые рожи бандосов с золотыми ошейниками в палец толщиной, так тошно становится. Все это со временем пройдет, страна поднимется и станет жить вполне себе неплохо, даже лучше чем при Союзе: вольготней и сытнее. Но сколько же всего плохого произойдет и как вся эта катавасия нам будет аукаться даже спустя десятки лет, ты просто не представляешь. Я тебе и десятой доли всех ужасов, через которые придется пройти, не расписал.

– А если поговорить откровенно с этим твоим генералом? – Предлагает Карабанов, – по твоим словам, он вроде мужик нормальный. И, опять же, ты с его внучкой встречаешься, можешь даже родственником стать, при удачном стечении обстоятельств. Вдруг он к тебе прислушается? Может, быть есть какая-то возможность остановить Горбачева и предотвратить развал Союза?

– Я много думал об этом Ваня, но пришел к выводу, что моя история для него не сработает. Я вон тебя еле убедил, хотя рассказал много из твоей жизни такого, о чем посторонний человек знать не мог. – Отрицательно качаю головой.

– Да я и сейчас, честно говоря, немного сомневаюсь, – признался Иван, – где-то в глубине души есть червячок сомнения, который говорит, что все это какая-то мистификация, затеянная с непонятной мне пока целью. Ведь, чисто теоретически, все что ты рассказал, при желании, можно было узнать из разных источников, чтобы сделать хитрую подводку ко мне.

– Ну вот видишь. Даже ты еще сомневаешься, хотя я у тебя ничего не прошу и не предлагаю. В подводке со стороны должна быть какая то выгода, – горько усмехаюсь в ответ, – Извини меня Ваня, но ты не такая большая птица, чтобы ради тебя воротить такую сложную оперативную комбинацию. Хотели бы тебя как-то захомутать, есть способы гораздо проще. Да и первую нашу с тобой встречу никак не подстроить специально было, вот где чистая случайность, или провидение. Я тогда на даче просто дара речи лишился, когда увидел тебя среди бандитов.

– Я сам сильно жалею, что связался с бандой Земели. Озлобился после зоны. Думал, весь мир против меня, – сокрушенно разводит руками Иван и добавляет. – А по поводу недоверия, сам пойми, в такое очень трудно поверить. Это ломает все устойчивые стереотипы о нашем мире. Первая мысль, что ты просто псих какой-то, или специально меня разыгрываешь.

– Вот видишь. А подойди я к генералу, и расскажи все то, что тебе рассказал, а потом предложи устранить Горбачева, как думаешь, долго я останусь на свободе? Ведь, по сути, мне ему нечего предъявить в качестве доказательств. Все значимые исторические события, которые я помню, произойдут не очень скоро, да и с датами я путаюсь, что и когда случится, я же не историк в конце концов. Так что: меня сочтут либо сумасшедшим, либо агентом вражеской разведки, подбивающим совершить акт государственной измены и госпереворот. В первом случае я попаду в дурку и меня посадят на галоперидольчик, а во втором окажусь в Лефортово, где меня будут колоть долго и вдумчиво. Ну и для полноты анализа, рассмотрим третий, самый маловероятный вариант, что мне все же поверят. Сам посуди, на месте спецслужб, ты бы отпустил потом такого как я из своих лап?

– Нет, не отпустил бы, – немного подумав качает головой Иван. – Даже если ты говоришь, что ничего особого не знаешь, ты все равно знаешь достаточно много, чтобы подсветить политические военные и научные события, которые будут определять будущее. А предупрежден, значит вооружен. Одни мобильные телефоны и интернет, о которых ты мне рассказывал, чего только стоят. Ты же можешь сэкономить кучу времени и ресурсов, просто рассказав о жизни через сорок лет. Будет понятно в каком направлении приложить усилия, чтобы получить максимальный результат. Нельзя чтобы такой ценный кадр попал чьи то чужие руки. Так что, пожизненная изоляция для тебя это самый вероятный вариант.

– Ну вот видишь, – развожу руками. – Не пойду я ни к какому генералу со своими рассказами. Не хочу всю оставшуюся жизнь просидеть в клетке, пусть даже и золотой. У меня другие планы на эту жизнь. Да и очень я сомневаюсь, что генерал в одиночку или с несколькими подельниками смог бы осуществить госпереворот. В моей реальности был один такой персонаж – полковник ГРУ Квачков, который пытался сделать что-то подобное, а на деле даже рыжего иудушку Чубайса не смог замочить на шоссе.

– Чубайса? – Удивленно поднял брови Иван. – Никогда о таком не слышал.

– Еще услышишь – усмехнулся я. – Это деятель нового времени возникнет как черт из табакерки в начале девяностых и проведет грабительскую «прихватизацию». Тогда богатые месторождения, нефтяные скважины, заводы, дороги, электростанции и прочие объекты, которые наши с тобой отцы и деды строили, отказывая себе в самом элементарном, за бесценок будут отданы кучке жадных шакалов. Эти твари бешено грызясь между собой, будут рвать на куски Россию – самый большой осколок от Союза и вывозить награбленное за бугор, чтобы построить себе там виллы и яхты. А рыжая сволочь, непонятно как присосавшаяся к власти, протянет на самых верхах очень долго, вплоть до начала двадцатых, а потом, наконец, свалит заграницу, прихватив с собой «нажитое непосильным трудом».

– Звучит устрашающе. Ладно, принято. – Кивает Иван. – Но, ты же не просто так сейчас мне открылся. Значит, есть какие то мысли насчет будущего?

– Есть Ваня, но у меня впереди еще полтора года службы и неизвестность, в виде задачи от генерала. Очень вероятно, что она будет проходить где-то «за речкой» и с риском для жизни.

– Афган, значит, – прикусил губу Карабанов – Не пойму, почему выбрали именно тебя? Какой бы ты ни был весь из себя рукопашник и стрелок, извини Юра, там у них есть такие волкодавы, до которых тебе как до Китая. Смысл им брать туда зеленого пацана без году неделя в армии?

– Да я и сам это понимаю, – машу рукой, – Знаешь, сколько я над этой темой думал, чтобы понять, в чем тут дело. Сейчас мне представляется, что тут работает совокупность факторов. Мой физический возраст, мои умения в рукопашке, знание английского и то, как я прошел проверку в стройбате. Внешне кандидат должен быть похож на обычного солдата срочника, но по сути, он должен являться машиной для убийства, плюс лидером, способным за короткое время сплотить разнородный коллектив во враждебной обстановке. И не забывай, я только один из кандидатов, будут и еще. На задание пойдет кто-то один, что тоже наводит на размышления о его сути.

– А ты сам хочешь туда? – спрашивает Иван. – Я понимаю, что ты уже тертый калач, повидал немало и воевал к тому же, но что такое Афган, ты совсем не знаешь. Там все по другому, это тебе не Союз, там своя, восточная специфика.

– Хочу Ваня, – просто говорю ему. – Понимаешь, мне сейчас кажется, что по-настоящему жить я стал только тогда, когда умер. Там у меня было все, что нужно для жизни и даже намного больше, а я к своим пятидесяти четырем как-то закис и мне та обеспеченная жизнь уже не в радость была. Были деньги, бабы, машины, а самой жизни по сути то и не было. У нас, в моем времени уже два года шла большая война и многие состоявшиеся мужики моего возраста оставляли все и шли туда. Может они это делали в поисках смысла жизни? Ведь он не в том, чтобы только вкусно жрать и сладко спать, должно же быть и что-то большее… А я, по сути там просто прожигал жизнь, и не получал от этого особого удовольствия. Оказавшись здесь, я сначала загрустил, а потом заново почувствовал вкус к жизни. Все заиграло красками. Это стало как глоток свежего воздуха. Я снова молод и полон сил, у меня молодое тело и опыт взрослого человека. Это просто супер! Я чувствую, что должен этому миру и этой стране, пусть ее скоро не станет, но я должен. И, наверное, больше всего, я должен тем пацанам, что сейчас там за речкой. Ну я так чувствую, по крайней мере.

– Понимаю, – кивает Иван. – Ладно, давай тогда проговорим наши дальнейшие планы. Если все будет нормально, и ты вернешься, будем упираться вместе, ну а если нет, попробую сам как-нибудь.

– Давай проговорим, но у меня к тебе будет еще одна просьба. Я тебе дам координаты одного своего тайничка в Москве, там денег не так много, но есть. – говорю Ване. – Если со мной, что не так будет, ты не оставь мою здешнюю мать, найди способ вручить ей эти деньги и поддержать. Я тебя ей сегодня представлю, скажем, что ты мой московский товарищ.

– Конечно, – серьезно кивнул Иван. – За мать можешь быть спокоен. Только ты уж постарайся вернуться. Уж очень хочется узнать побольше о будущем. Да и вновь обретенного друга терять не хочется. Кстати, ты ведь так и не спросил, как я тебя нашел.

– Мог выяснить домашний адрес через домоуправление, где я работал? – Наугад предположил я, а потом почесал затылок. – Ты не мог знать, когда я появлюсь в городе. Я сам еще неделю назад не знал, что появлюсь здесь. Давай, колись, как меня нашел?

– Да нет, Юра. Не искал я тебя через домоуправление. Тут все гораздо веселей. – Покачал головой Карабанов – Я увидел тебя вчера, когда ты был в ресторане Эллада и разговаривал там с Вахтангом Отаевичем. В этот момент я сидел со стволом в комнате рядом, на случай, если ты вдруг захочешь на него напасть.

– Вот это сюрприз! – От неожиданности я даже присвистнул. – А как ты вообще оказался здесь, да еще и у Вахо на работе?

– Если вкратце, то на Вахо уже давно работает мой очень хороший друг еще с Афгана. Он у него является кем-то вроде правой руки, вот он и подтянул меня сюда.

– Хм, – задумался я и посмотрел на Ивана – А как ты будешь действовать в случае конфликта интересов твоего работодателя и меня?

– Сложный вопрос, – вздохнул Иван. – Для меня важен не столько Вахо, сколько Фрол. Это мой очень близкий друг. Тебя я по настоящему начал узнавать только сейчас и у меня в голове еще по-настоящему все не уложилось. Тебя и твои секреты, я по любому, ни Вахо ни Фролу не сдам. Но и выступать против них тоже не стану. Пойми меня правильно.

– Уже хорошо, – кивнул я, радуясь, что не стал рассказывать Ивану, как в прошлом году разделался Виктором-Хорьком и его людьми. – Я лично не собираюсь никак конфликтовать с Вахо, лишь бы он меня не трогал.

– Да ему вроде не с чего, насколько я знаю из разговоров с Фролом, – осторожно заметил Иван. – Или я чего-то о ваших взаимоотношениях еще не знаю?

– Да нет, ты все сам слышал из нашего разговора, – покачал головой я – Но тебя все же зачем то посадили со стволом в комнате. Хотелось бы знать, почему.

– Может перестраховка, а может, есть что то, чего я пока еще не знаю, – пожал плечами Иван. – Обещаю, что постараюсь осторожно выведать это у Фрола.

– Только не надо ставить в известность никого о нашем с тобой знакомстве – я еще раз пристально посмотрел на Ивана.

– За это можешь быть спокоен. – Твердо сказал Иван. – Ни одна живая душа не знает о том, что мы знакомы и о том, что я приехал к тебе на встречу.

– Тогда давай и дальше сохраним наше знакомство в тайне от посторонних – Пристально смотрю на Ивана ожидая его ответа.

– Согласен – спокойно кивает тот. – Но нам нужно проговорить, как мы свяжемся если что. Полтора года – большой срок, много может поменяться.

– Да, это ты правильно заметил. Но у меня тебе появляться нельзя. Скорее всего мою квартиру пасет кто-то из соседей, иначе как бы Вахо узнал, что я здесь появился.– Задумываюсь, прикидываю варианты и нахожу ответ. – Есть у меня школьный дружок, Игорь Ким. Он тоже сейчас в армии служит, но если что-то важное возникнет, то закинь сообщение к нему домой. Его родители ко мне очень хорошо относятся, я их предупрежу, что ты можешь появиться. А как вернусь из армии так и свяжемся. А если у меня раньше что-то интересное возникнет, я тебе сообщение тоже у него дома оставлю.

– Ну давай так – кивает Иван – пиши адрес.

* * *

Я прибыл в Москву сегодня утром и уже успел найти квартиру на два дня. Ровно столько еще продлится отпуск, прежде чем мне предстоит явиться в Балашиху, по указанному адресу, где располагается одна весьма интересная воинская часть. Я уже был там этой весной, после происшествия на даче. Тогда меня там продержали несколько дней, прежде чем отпустили восвояси.

С квартиркой мне помог Ваня. У него оказалась в Москве одна знакомая женщина, способная быстро найти хозяйку, сдающую квартиру приличным людям за соответствующее вознаграждение. Мы еще вчера, после разговора в сквере, позвонили ей с переговорного пункта и договорились, что она подыщет подходящий вариант. Когда я позвонил ей сегодня утром с Казанского вокзала, она указала мне адрес на улице Полярной, неподалеку от метро Медведково, где сдавалась довольно приличная однушка с мебелью в новой панельной двенадцатиэтажке рядом с небольшим сквериком. Прямо с вокзала мотнувшись туда, я встретился с хозяйкой – полной черноволосой женщиной. Сказав чистую правду, что я солдат находящийся в отпуске и заехавший в Москву посмотреть на столичные красоты, вручил ей двадцать рублей, а взамен получил ключи от квартиры где и оставил свои немногочисленные пожитки, а сам поехал на Юго-Западную и уже оттуда за пятнадцать минут быстрым шагом подошел к главному зданию МГИМО.

У меня, естественно, есть Викин домашний телефон, и я мог бы предупредить ее заранее о своем приезде, но уж очень мне хотелось сделать ей сюрприз, свалившись как снег на голову, поэтому решил отловить ее у здания института.

Подъехав туда ближе к обеду, я встал у центрального входа, всматриваясь в лица студенток проходящих мимо. Как раз закончилась вторая пара и многие вышли прогуляться на большой перемене, пользуясь тем, что погода выдалась солнечной и не по-осеннему теплой.

Вику увидел издали. Она медленно шла навстречу в компании незнакомых мне девушек и молодых людей. Они оживленно о чем-то спорили, размахивая руками. Вскоре уже можно было различить отдельные слова спорщиков и заливистый смех Вики. Я просто стоял и любовался ею. Вика, за время нашей разлуки, кажется, стала еще красивей, если это вообще возможно. Одетая в короткую осеннюю куртку и джинсы с кроссовками Вика выглядела очень эффектно. Ее стройные длинные ноги, туго обтянутые синей тканью, притягивали и манили. Каждое движение было наполнено какой-то неуловимой грацией большой хищной кошки. В какой-то момент ее взгляд остановился на мне, и на ее лице промелькнула целая гамма эмоций: от непонимания и изумления, до истинной радости. Вика завизжала, и, оттолкнув какого-то парня шедшего рядом с ней, кинулась ко мне.

– Юрка! Ты! – Вика, на глазах удивленных товарищей, с визгом кидается мне на шею.

– Я, моя хорошая, – крепко обнимаю прижавшуюся ко мне девушку.

Целую свою ненаглядную в макушку пушистых волос и краем глазом замечаю взгляды, которые ее компания кидает на меня. Девушки смотрят с любопытством, парни кто равнодушно, а кто с завистью. Один взгляд, кажется, готов прожечь меня насквозь. Он принадлежит хорошо одетому высокому черноволосому парню, явно кавказской внешности. Неужели у меня появился конкурент?

– Ты как здесь оказался? Почему не сообщил, что приедешь? – Вика, наконец, отрывается от меня и пристально смотрит мне в глаза, словно пытаясь в них что-то прочесть.

– Я сейчас в краткосрочном отпуске. У меня есть еще два дня, а потом поеду обратно в часть. – глупо улыбаясь говорю ей, – А не сообщил заранее, потому, что очень хотел сделать тебе сюрприз.

– Только на два дня? – Переспрашивает Вика, а потом, решительно взяв меня за руку, поворачивается к своей компании. – Ребята, я на сегодня и завтра с учебой закончила. Скажите, старосте, что у меня ужасно заболела голова, и я уехала лечиться домой.

– Не торопись Вика, может, ты нас познакомишь со своим кавалером? – Это произнес тот самый черноволосый парень, который подошел ближе и стал бесцеремонно меня рассматривать, явно оценивая, во что я одет и стараясь прикинуть, откуда такой фрукт появился.

– Юрка, привет! Как здорово, что ты приехал, – Выскочивший как из-под земли Славка, облапил меня своими сильными руками и приподнял в воздух, а потом кинул черноволосому. – Чего ты к ним пристал Гурам? Это наш тренер Юрка он к Вике из армии приехал, не мешай им.

– Тренер? Так он же еще пацан зеленый. – Недоверчиво усмехнулся Гурам, пытаясь продавить меня взглядом. – Интересно было бы посмотреть на вашего тренера в деле.

– Да Гурам, Юра тренер и мой молодой человек. Тебе очень повезло, что ты не видел его в деле. Не мешай нам, – Вика показала черноволосому язык, и снова взяв меня за руку, другой помахала своим сокурсникам. – Все, всем пока!

– Появляйтесь завтра вечером у меня дома. Там все наши будут, посидим, поболтаем Юрка о армии расскажет. – Кинул нам уже в след Славка.

– Посмотрим, – кивнула Вика.

* * *

Так, крепко держась за руки, мы неторопливо идем по тротуару по направлению к метро. Подмигиваю Вике.

– Что это за черноволосый красавец, который смотрел на меня так, как будто живьем сожрать хотел и при чем без соли?

– Да это Гурам, с нашей группы. Он за мной с первого курса пытается ухаживать. – Машет рукой Вика, – Он парень нормальный, но не мой типаж, и замашки у него чисто кавказские. Считает, что женщина должна сидеть дома и заниматься семьей, а работа и карьера ей никчему.

– А я уж думал, нужно мне начинать волноваться, или подождать? – Подкалываю девушку.

– Волноваться о своей девушке всегда нужно, – рассудительно говорит Вика. – Но в моем случае, можешь быть уверен, что мне никто кроме тебя не нужен.

– Ты просто чудо! – Тихо шепчу ей в маленькое аккуратное ушко.

– Куда поедем? – Беззаботно спрашивает меня Вика, прихватывая меня за локоть и прижимаясь теснее. – Если тебе негде остановиться, я что-нибудь придумаю.

– Ничего не нужно придумывать. – Качаю головой, – Я уже обо всем позаботился и снял квартиру на пару дней, что буду здесь. Правда она далековато, аж в Медведково придется ехать, зато в новом доме, чистенькая, и мебель там вполне ничего себе.

– Юрка, какой же ты продуманный! – С восхищением смотрит на меня Вика. – Ты всегда можешь все организовать и устроить, как будто тебе не восемнадцать лет, а по меньшей мере тридцать. Наши парни на курсе и в подметки тебе не годятся, хотя старше на несколько лет.

У меня от ее взгляда на душе разливается тепло. Поддавшись мгновенному порыву, прижимаю ее к себе и целую в полураскрытые мягкие губы. Целуемся долго, не обращая внимания на прохожих, а потом снова беремся за руки и идем по направлению к метро.

– Ты когда приехал? – Спрашивает Вика.

– Сегодня утром. Мне дали недельный отпуск, и я на три дня заехал домой, повидать мать, а оттуда сразу сюда в Москву. Как приехал прямо с вокзала, созвонился с одним человечком, и она помогла подобрать мне квартиру.

– Она? – Многозначительно поднимает брови девушка.

– Да, она, – усмехаюсь я. – Но это чисто деловая знакомая, и к тому же ей уже за пятьдесят.

– Смотри мне, – угрожающе сдвигает брови девушка, но не выдерживает и прыскает смехом. – Видел бы ты сейчас свое лицо.

Смеюсь с ней вместе, представляя со стороны свою физиономию, которой усиленно сигнализирую, что все женщины в мире, кроме Вики мне глубоко безразличны.

– Слушай, Юрка, а если серьезно, как тебя отпустили так рано в отпуск? Ты же всего полгода отслужил, я думала, что такого не бывает. – Толкает меня локтем в бок Вика.

– Премировали за ударный труд на благо нашего социалистического Отечества. – Рапортую я. – Я же тебе писал, что мы школу успели к сроку сдать. Ну вот, меня, как командира подразделения работавшего на ремонте школы, и премировали недельным отпуском, и еще премию небольшую дали, чтобы я мороженного в Москве с тобой покушал.

– А может, мы съедим с тобой что-нибудь посущественнее, чем мороженное? – Виновато спрашивает меня моя очаровательная спутница. – А то я утром не позавтракала, в столовку в институте не успела зайти, а сейчас в животе бурчит от голода.