Текст книги "Атлантида в историях об атлантидах"
Автор книги: Андрей Банников
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Нордическая Атлантида и Платон
Отношение научного мира к гипотезе Ю. Шпанута было неоднозначным. Некоторые исследователи увидели в ней лучшую и наиболее солидную теорию об Атлантиде, наконец вырванной из мифологических грез, чтобы стать исторической реальностью, осязаемой и подкрепленной обоснованными научными доказательствами. В противовес им другие историки и археологи беспощадно осудили «бредовые интеллектуальные конструкции» немецкого пастора. Кто-то увидел в его индоевропейской Атлантиде проект нацистского происхождения и теорию пангерманизма, которая сделала из этого потерянного континента колыбель не только ариев, но и подлинно первой «благородной культуры» человечества. «Бывают книги, – пишет П. Видаль-Наке, – имеющие все внешние признаки научных: взвешенный тон, сноски, новейшие библиографические ссылки, – и которые, однако, остаются чисто идеологическими конструкциями, а то и простой ложью, монтажом, который может произвести впечатление, но не убедить»[328]328
Видаль-Наке П. Указ. соч. С. 137.
[Закрыть]. Именно к такого рода сочинениям относит французский исследователь и книги Шпанута, называя его «нацистским пастором»[329]329
Возможно, на подобную оценку повлиял тот факт, что идея поместить столицу Атлантиды на Гельголанде (Heligoland, или Heligland, – Святая земля) впервые родилась в Институте наследия предков (Ahnenerbe).
[Закрыть]. Более сдержанной и объективной на фоне этого высказывания представляется оценка известного британского археолога Т. Б. Л. Вебстера: «Бесплодная теория, определенно, но более близкая к реальности, чем чудесные легенды, которые размножились вокруг Атлантиды»[330]330
Webster T. B. L. From Mycenae to Homer. London: Methuen, 1958. Р. 154.
[Закрыть].
Безусловно, ряд положений теории Ю. Шпанута представляется как минимум спорным (например, вопрос об этнической принадлежности народов моря, который до сих пор остается дискуссионным), однако мы рассмотрим ее с другой точки зрения и проследим, насколько выводы исследователя, стремившегося во всем следовать Платону, соответствуют тому, что описывает последний.
Начнем с того, что уже в самой основе гипотеза Шпанута, по видимости, противоречит концепции платоновского рассказа. Вспомним еще раз, что поведать Солону об Атлантиде саис-ских жрецов побудило желание афинского законодателя побеседовать об эпохах наиболее отдаленных, о тех событиях, которые отражены в греческих мифах и происходили еще до Девкалионова потопа. И египтяне рассказывают ему о войне, участниками которой были цари Кекроп и его ближайшие преемники – предшественники Тесея. По версии Шпанута, столкновение с атлантами произошло во времена даже по греческим меркам не столь давние, которые он связывает с переселением дорийцев и правлением Кодра в Афинах[331]331
Согласно греческой мифологии, когда дорийцы вторглись в Аттику, оракул предсказал, что им не удастся завоевать страну, если погибнет ее царь. Кодр решил пожертвовать жизнью ради свободы отечества, переоделся дровосеком и отправился в лагерь дорийцев. Там он затеял драку и был убит, после чего дорийцы ушли из Аттики. Греческие хронографы относили смерть Кодра к 1068 г. до н. э.
[Закрыть]. К тому же представляется сомнительным, что весть об успешной обороне афинского акрополя достигла пределов Египта и произвела там такое сильное впечатление, что о ней была сделана соответствующая запись в храмовых документах. И хотя Шпанут превращает рассказ о смерти Кодра в эпическую батальную сцену, даже такая интерпретация мифа ни в малейшей степени не напоминает платоновский рассказ о великой победе.
У Платона победителями в войне выступают исключительно «афиняне». Египтяне же, напротив, были порабощены и только после поражения атлантов обрели свободу, что совершенно не соответствует тому, о чем сообщают хроники Рамсеса III.
Атлантида, как мы помним, погружается под воду спустя некоторое время после окончания войны. Шпанут представляет перед нами противоположную последовательность событий: катаклизм, приведший к гибели Басилею, вынуждает «атлантов» оставить свою родину и двинуться на юг в поисках новых мест для проживания.
Атланты Платона гибнут вместе со своим островом, не оставив по себе даже воспоминаний. Но «нордических атлантов» Шпанута ждала совершенно другая судьба: потерпев поражение от египтян, они осели в самых разных частях средиземноморского мира, основав там государства, достигшие в скором времени процветания и могущества. Странно только, что ни в одном из них не сохранилось никакого предания о Басилее. Лишь пленники, которые были захвачены войсками Рамсеса, смогли во всех подробностях рассказать египетским писцам о своей утраченной родине. Утраченной многие десятилетия назад…
Наконец, предложенная Шпанутом датировка произошедших событий хотя и дает объяснение платоновским тысячелетиям, однако имеет существенный изъян, не позволяющий принять ее на вооружение. Дело в том, что всякая попытка приписать египтянам использование лунного календаря несостоятельна ввиду того, что для них как для земледельческого народа первостепенное значение имели не фазы Луны, а разливы Нила. Именно поэтому египтяне вели счет по солнечным, а не по лунным годам; египетский год делился на 3 сезона по 4 месяца каждый: время половодья (с середины июля до середины ноября), время всходов (с середины ноября до середины марта), время засухи (с середины марта до середины июля); каждый месяц имел 30 дней; в конце последнего месяца добавлялись 5 дней, не вошедших в календарь (эти дни египтяне называли «находящимися над годом»).
Атлантида и остров феаков
Возможно, наиболее заметной ошибкой Ю. Шпанута стало его стремление связать Атлантиду с гомеровской Схерией. Отметим сразу, что в «Одиссее» безраздельно господствует первородная стихия мифа со свойственным ей пренебрежением к историческим и географическим реалиям[332]332
Андреев Ю. В. Указ. соч. С. 176.
[Закрыть]. Ища доказательства своей гипотезы, Шпанут не желает этого признавать, поэтому его попытка продемонстрировать, что Гомер воспроизводит точный маршрут от Огигии – острова Калипсо – до Схерии, выглядит неубедительно. Если мы обратимся к тексту Гомера, то увидим, что последний называет Огигию «пупом широкого моря»[333]333
Hom., Od., I, 50.
[Закрыть]; поскольку за Геракловыми столпами течет Океан (река), то понятно, что речь в данном случае может идти только о Средиземном море, и если допустить, что Гомер имел представление о его общей протяженности (что весьма маловероятно), то Огигией следовало бы считать Мальту.
Тот факт, что в течение семнадцати дней Одиссей не встретил на своем пути никаких земель, свидетельствует лишь о том, что гипотетический Гомер не пользовался никакими лоциями или «бортовыми журналами». Вообще предположение, что гомеровские поэмы создавались в том числе и на основе документальных свидетельств такого рода, выглядит неубедительно. Намного более правдоподобной представляется точка зрения, что гомеровские пейзажи, как правило, представляют собой результат поэтического синтеза, поэтому было бы некорректно относиться к ним как к конкретным географическим описаниям реальных земель[334]334
Андреев Ю. В. Указ. соч. С. 137.
[Закрыть]. К тому же существует вероятность того, что даже сам сюжет пребывания Одиссея на острове феаков был заимствован из египетской сказки «О потерпевшем кораблекрушение»[335]335
В «Сказке о потерпевшем кораблекрушение» египетский корабль гибнет во время бури. В живых остается только главный герой, который спасается благодаря тому, что хватается за бревно. Египетский путешественник был выброшен на остров «волной Великой Зелени» (то есть Средиземного моря). Здесь он провел три дня, «лежа под сенью дерева». Те же самые невзгоды приходится претерпеть Одиссею. Буря разбивает его плот и он спасается только благодаря тому, что оседлал, как коня, одно из бревен (Hom., Od., V, 370–371). Выброшенный на остров Одиссей нашел приют под двумя сплетенными оливами, под которыми заснул, зарывшись в кучу опалой листвы (Ibid. V, 476–492).
[Закрыть].
Для Шпанута более весомым оказалась поразительная схожесть топографии платоновской Атлантиды и гомеровской Схерии, между которыми он поспешил поставить знак равенства. Обосновывая тождество Схерии с Атлантидой, ученый отмечает, что Гомер описывает различные районы в царском городе феаков в тех же терминах, что и Платон. Гомер упоминает о храме Посейдона, окруженном торговой площадью[336]336
Ibid. VI, 266.
[Закрыть], царском дворце[337]337
Ibid. VI, 301.
[Закрыть], священном лесе[338]338
Ibid. VI, 291; VII, 112.
[Закрыть], двух источниках[339]339
Ibid. VII, 129.
[Закрыть], стадионах[340]340
Ibid. VIII, 5, 110.
[Закрыть], верфях и доках феаков[341]341
Ibid. III, 3, 265. Каждый корабль феаков стоит «под защитною кровлей». В этом Ю. Шпанут видит аналогию с верфями Атлантиды, наполненными «триерами и всеми снастями» (Plat., Crit., 117d).
[Закрыть].
Найдя множество схожих черт в заинтересовавших его описаниях Гомера и Платона, Шпанут не стал обращать внимания на те заметные различия, которые существуют между Схерией и Атлантидой: с одной стороны, мы видим остров, лежащий вдали от морских путей, «на последних пределах шумного моря», который редко посещают чужеземцы[342]342
Hom., Od., VI, 203–205.
[Закрыть], с другой – остров, ведущий оживленную торговлю и посещаемый многочисленными путешественниками; с одной стороны, перед нами предстает мирный народ корабельщиков, ведущий безмятежный образ жизни, не помышляющий ни о каких войнах, которым «не нужно ни луков, ни стрел» и которые заботятся лишь «о мачтах и веслах и прочных судах мореходных»[343]343
Ibid. VI, 270–271.
[Закрыть], с другой стороны, мы видим завоевателей, стремящихся к мировому господству, располагающих миллионной армией и огромным военным флотом. Такая парадоксальная ситуация стала возможна прежде всего потому, что Шпанут, сопоставив топографию Схерии и Атлантиды, искал дополнительные доказательства для уже сделанного вывода, к которому он пришел при сравнении Схерии с Басиле-ей; там же, где это было возможно, он привлекал другие источники, в частности рельефы в Мединет Абу. К примеру, исследователь уделяет большое внимание различным аспектам морского дела феаков (опять же, полагая, что в основе некоторых описаний были использованы аутентичные документы). Он старается продемонстрировать, что у Гомера речь идет о судах того же типа, который использовали «нордические атланты». В одном из пассажей «Одиссеи» описывается, как феаки снаряжают свой корабль:
Из этих указаний следует, что феаки гребли веслами, зафиксированными в уключинах при помощи кожаных ремней – способ крепления, отмечает Ю. Шпанут, который до сих пор используется в районах Северного моря. Съемные мачты – характерная особенность не только феакийских кораблей, но и кораблей народов моря, представленных на рельефах Мединет Абу[345]345
А также греческих, финикийских, карфагенских и т. д.
[Закрыть].
Гомер говорит о кораблях феаков как об «изогнутых вдвойне», из чего Ю. Шпанут делает вывод, что речь идет о судах того же типа (с вертикально стоящими форштевнем и ахтерштевнем), которые были у народов моря и запечатлены на рельефах Мединет Абу, а также на наскальных рисунках скандинавов. При этом ученый совершенно забывает, что платоновские атланты в военных целях использовали триеры – намного более крупный тип судов, чем пентеконтеры феаков, приводимые в движение пятьюдесятью двумя гребцами[346]346
Hom., Od., VIII, 35–36, 48
[Закрыть]. И какими бы похожими ни казались корабли, описанные Гомером, на те, что представлены на египетских рельефах, между ними есть одно принципиальное различие: корабли народов моря были парусными, поэтому, как отмечает сам исследователь, они и оказались неспособными противостоять галерам египтян в безветренную погоду[347]347
Много общего находит Ю. Шпанут между морским делом феаков, северных германцев и викингов, но к платоновскому тексту это не имеет никакого отношения.
[Закрыть].
Янтарь и орихалк
Как уже отмечалось выше, одним из важнейших доказательств северной локализации Атлантиды Шпанут считает упоминание Платона о месторождениях орихалка – металла, «испускавшего огнистое блистание» (πυρώδης) и по ценности уступавшего только золоту; не колеблясь, ученый ассоциирует его с янтарем[348]348
Отметим, что Гельголанд, как показывают геологические исследования, не мог быть крупным источником добычи янтаря, поскольку янтарь связан с отложениями третичного периода, а их на Гельголанде никогда не было (Кондратов А. М. Атлантиды ищите на шельфе. С. 83).
[Закрыть].
Но правомерно ли ставить знак равенства между этими двумя минералами? Ведь греки отлично знали, что такое янтарь и каковы его свойства. Они называли его «электроном» или «электром» (ηλεκτρον; ηλεκτρος). О нем упоминал Гомер[349]349
При этом следует отметить, что Гомер (Hom., Od., IV, 71–73) отделяет янтарь от «сверкающей меди» (χαλκού τε στεροπήν), в которой хотят видеть явное указание на орихалк.
[Закрыть]. Геродот знал, что янтарь добывали в самых отдаленных странах, в реке Эридан, в существование которой сам он, правда, не верил[350]350
Herod., Hist., III, 115. Эридан Геродота – река, текущая на западе и впадающая в «Северное море», – это, по всей видимости, Родан (Рона).
[Закрыть].
Большинство археологов и филологов полагает, что орихалк – это сплав либо меди и золота, либо меди и серебра. Однако эта интерпретация противоречит тому факту, что, как пишет Платон, орихалк был «самородным» и извлекался «из недр земли в различных местах острова»[351]351
Plat., Crit., 114.
[Закрыть].
В действительности неизвестно, что за металл греки называли орихалком (ορείχαλκος). Слово составлено из двух корней: ορος («гора») и χαλκός («медь»); таким образом, в буквальном переводе орихалк – это «горная медь». Тот факт, что орихалк испускал «огнистое блистание», позволяет предположить, что он был блестящим и имел темно-желтый или красновато-желтый цвет.
Тем не менее, можно утверждать, что как до Платона, так и после него орихалк считали именно металлом. Впервые он упоминается Гесиодом (VII в. до н. э.)[352]352
Другое раннее упоминание орихалка встречается в одном из гомеровских гимнов, посвященных Афродите, у которой серьги были сделаны из орихалка и золота: «έν δέ τρητοϊσι λοβοϊσιν / ανθεμ' ορειχάλκου χρυσοϊό τε τιμήεντος» (Hom., Hymn., VI, 8–9).
[Закрыть]. Из этого материала были сделаны поножи Геракла[353]353
«Ως είπών κνημϊδας ορειχάλκοιο φαεινού» (Hes., Scut., 122–123).
[Закрыть]. В данном случае нет никакого сомнения относительно природы орихалка: в архаическую эпоху поножи изготавливались из тонких металлических пластин, которые сгибались по профилю ноги[354]354
Verg., Aen., VII, 634.
[Закрыть]. Понятно, что для подобного применения янтарь был совершенно непригоден. Еще одно важное обстоятельство: янтарь упомянут в том же тексте немного ниже как один из материалов, использованных (вместе с белой эмалью и слоновой костью) для украшения щита Геракла[355]355
«Παν μέν γαρ κύκλω τιτάνω λευκω τ’ έλέφαντι / ήλέκτρω θ’ύπολαμπές εην χρυσω τε φαεινω…» (Hes., Scut., 141–142).
[Закрыть]. Было бы странным для обозначения одного и того же материала использовать различные термины.
Что касается более поздних свидетельств, то ни одно из них не позволяет видеть в орихалке янтарь. Страбон считает, что орихалк – это латунь (сплав меди с цинком). «Поблизости от Андир, – пишет он, – находится камень, который при сжигании превращается в железо и затем, когда его плавят в горне с добавкой некоторого рода земли, выделяет цинк, который при добавлении меди превращается в так называемую смесь, называемую некоторыми «горной медью» (то есть орихалком. – А. Б.)»[356]356
Strab., Geogr., XIII, 56. Андира находилась в 80 км к юго-востоку от Трои.
[Закрыть]. Наконец, и сам Платон считает орихалк металлом, когда пишет, что им была покрыта стена акрополя Атлантиды.
Есть и более весомый аргумент, не позволяющий идентифицировать орихалк как янтарь. Последний, как отмечалось, был известен Гомеру, Гесиоду, Геродоту. Прекрасно знали о янтаре и его свойствах и в более поздние эпохи. Что касается орихалка, то Платону знаком сам термин (что бы ни называли этим словом в VII в. до н. э.), знакомы свойства орихалка (плавкий металл, испускающий сияние), но самого орихалка Платон никогда не видел, поэтому он отмечает, что «ныне» этот минерал известен «лишь по названию»[357]357
Plat., Crit., 114е.
[Закрыть]. Плиний Старший согласен с утверждением греческого философа, говоря, что орихалк уже давно исчез «вследствие истощения земли»[358]358
Plin., NH, XXXIV, 2.
[Закрыть]. Поэтому, когда Геродот и другие авторы пишут о добыче янтаря, становится ясно, что последний не имеет к орихалку никакого отношения.
АТЛАНТИДА ПОД ВЛАСТЬЮ МИНОСА
Нет ничего удивительного в том, что молодая историческая наука после того, как она наконец возникла в Греции, еще долго не могла вырваться из материнских объятий мифологии, в лоне которой она зародилась. По существу же, связывавшие их узы кровного родства так никогда и не были разорваны[359]359
Андреев Ю. В. Указ. соч. С. 9.
[Закрыть].
Находки Эванса
и гипотеза Маринатоса
Д. Маккензи (слева) и А. Дж. Эванс на раскопках в Кноссе
Воспроизведено по: Мomigliano N. Duncan Mackenzie: A Cautious Canny Highlander & the Palace of Minos at Knossos. London: Institute of Classical Studies, University of London, 1999. P. 1
Раскопки в Кноссе
Ок. 1900 г.
В то время как Атлантика упорно скрывала от ученых место погребения Атлантиды, «псевдоатлантические гипотезы» давали порой неплохие результаты и, как казалось, хорошо соответствовали если не всему, то очень многому из того, что сообщает об Атлантиде Платон. Наиболее успешная из всех таких гипотез связывает платоновское сказание с Критом и Санторином. Сама эта идея, как было отмечено, стала набирать вес в научной среде уже с начала ХХ в. Мощным импульсом для отождествления Атлантиды с Критом явилось обнаружение А. Дж. Эвансом осенью 1900 г. на севере Крита кносского дворца. Это открытие положило начало изучению критской, или, более точно, крито-минойской цивилизации.
В результате продолжительных раскопок и скрупулезных исследований Эванс смог реставрировать многочисленные части дворца, в частности, центральный двор или «театральную площадь», а также тронный зал с его геральдическими фризами с грифонами и лилиями, поддерживаемыми колоннами с мощными капителями. Был восстановлен план дворца, позволивший утверждать, что в ХХ в. до н. э. это строение представляло собой обширный ансамбль площадью 20 000 м2; здания комплекса группировались вокруг центрального двора, выстраиваясь на многих уровнях. Существует точка зрения, что именно такая сложная архитектурная конструкция породила греческую легенду о Лабиринте.
Следуя за Эвансом, археологи открыли на Крите дворцы в Фесте, Маллии и Кото Закросе. Все обнаруженные памятники свидетельствовали о блистательной цивилизации, процветавшей во II тыс. до н. э. не только на Крите, но и на менее крупных островах Эгейского моря, которая распространила свое влияние на Малую Азию, Египет, Северную Африку, Сицилию и Италию. Однако в XV в. до н. э. крито-минойская цивилизация внезапно прекратила свое существование. И именно эта внезапность напомнила многим исследователям о крушении платоновской Атлантиды, заставив их задаться вопросом: не являются ли цивилизации атлантов и минойцев одной и той же реальностью?
Эта идея обрела плоть и кровь благодаря находкам греческого археолога С. Маринатоса. Долгие годы Маринатос искал объяснение катастрофы, погубившей минойскую культуру. С этой целью он проводил раскопки в Амнисе, порте Кносса и на Санторине, или Тире (Фере) – маленьком острове вулканического происхождения, расположенном в Эгейском море в 120 км к северу от Крита[360]360
Санторин (Тира), прежде известный под именем Ка-листе («прекрасный остров») или Стронгиле («круглый остров»), – общее название группы вулканических островов, куда входят собственно Тира, Тирасия, Палеа-Камени, Неа-Камени и Аспрониси. Площадь острова составляет 76 194 км2, протяженность береговой линии – 66 км. Санторин – это единственный действующий вулкан в Эгейском море.
[Закрыть].
Санторин (Тира)
Воспроизведено по: Кондратов А. М. Атлантиды моря Тетис. Л.: Гидрометеоиздат, 1986. С. 74
В 1932 г. во время раскопок, проводившихся под руководством Маринатоса, в Амнисе была сделана важнейшая находка. Изучая обнаруженный фрагмент стены древнего дома, греческий археолог, к своему большому удивлению, открыл яму, заполненную кусками пемзы. Размышляя о том, как могла попасть в это место порода вулканического происхождения, Маринатос пришел к выводу, что дом был разрушен цунами; затем море вынесло куски пемзы, и спустя какое-то время они отложились в углублениях.
В ходе того же археологического сезона на расположенной возле Амниса минойской вилле (Доме лилий) Маринатос обнаружил огромные ортостаты[361]361
Каменные плиты, поставленные вертикально (иногда украшенные барельефами), которые возвышались над плинтусом цоколя некоторых памятников ранней античности.
[Закрыть], достигавшие двух метров длины и метра ширины. Они были выброшены из их обычного места, как если бы это было сделано огромной массой схлынувшей воды. В результате Маринатос сделал заключение, что Ам-нис был уничтожен цунами, и эта катастрофа не может быть отделена от тотального и необъяснимого исчезновения критских дворцов и всей минойской цивилизации.
Свидетельства, собранные в Амнисе, дали Маринатосу точку отсчета для нового объяснения исчезновения городов Крита и его колоний. В 1934 г. ученый выдвинул гипотезу, что причиной разрушения критских дворцов стало извержение вулкана на Тире, произошедшее в конце XVI в. до н. э.[362]362
Marinatos S. Die Ausgrabungen aui Thera und ihre Probleme. Wien, 1973. S. 11.
[Закрыть] Чтобы обосновать сделанное предположение, Маринатос изучил известные извержения современных вулканов, напоминавших по типу тирский[363]363
С. Маринатос сравнивает извержение на Тире с известным извержением вулкана на Кракатау, произошедшим 26–27 августа 1883 г. Находясь между Суматрой и Явой в проливе Сонд, архипелаг Кракатау имеет такую же морфологию, что и Тира: три островка, расположенные кругом. Ущерб, причиненный извержением, был огромен: 36 417 погибших, 290 разрушенных населенных пунктов. По мнению Маринатоса, извержение конца XVI в. до н. э. по мощи вчетверо превышало извержение 1883 г. Еще более ужасными были последствия взрыва тирского вулкана: все, что еще сохранялось после катастрофы, покрыл многометровый слой пемзы и пепла, удушливые газы и пожары, вызванные падением обломков раскаленных камней, практически полностью уничтожили все живое в радиусе до 170 км; а тридцатиметровая волна цунами, сопровождавшая взрыв, должна была смести все поселения на Кикладских островах (См.: Kehnscherper G. Kreta, Mikene, Santorin. Leipzig: Urania-Verlag, 1973. S. 112). Из других подобных по своей разрушительной силе катаклизмов приводится в пример также лиссабонское землетрясение 1 ноября 1755 г. По мнению сторонников отождествления Атлантиды с Критом, все эти катастрофы иллюстрируют полное совпадение с платоновским утверждением, что Атлантида ушла под воду всего за одни сутки.
[Закрыть]. В 1939 г. в одном из ведущих британских научных журналов Antiquity Маринатос публикует статью под названием «Вулканическое разрушение минойского Крита»[364]364
Marinatos S. The volcanic Destruction of Minoan Crete // Antiquity. 1939. Vol. XIII. Р. 425–439.
[Закрыть], в которой он представляет совокупность сделанных им наблюдений. Сведя воедино геологический и археологический материал, касающийся Тиры и разрушения критских дворцов, археолог доказывает, что гибель Кносса и всей критской империи, которую историки датируют приблизительно 1500 г. до н. э., была следствием вулканического извержения невиданной мощности; очаг катаклизма, по мнению исследователя, находился на Тире[365]365
Гипотеза Маринатоса привлекла внимание ученых. Исследования, проводившиеся сразу же после окончания Второй мировой войны, показали, что синхронно с извержением тирского вулкана погибло свыше 40 различных поселений, в том числе и дворцов (Kehnscherper G. Op. cit. S. 108). См. также: Kehnscherper G. Auf der Suche nach Atlantis. Leipzig: Urania-Verlag, 1978; Tarling D. H. Has Atlantis Disappeared Again? // Nature. 1978. Bd 275. S. 271–272.
[Закрыть]. В июле 1956 г. землетрясение, произошедшее возле Тиры, административного центра Санторина, обнажило человеческие кости, зубы и обожженную древесину, лежащие под слоем пемзы. Профессор Ангелос Георгиу Галанопулос из афинского Научного института астрономии и сейсмологии попытался датировать эти следы методом углерода-14. Он получил даты, колеблющиеся между 1090 и 1410 г. до н. э.
Чтобы уточнить этот результат, археологи прибегли к изучению гончарных изделий, открытых на входивших в состав Санторина островах Тира и Тирасия. Погребенная под первым слоем пемзы керамика представляла замечательную гомогенность позднего минойского стиля, что позволило отнести первое падение пемзы на Тире (то есть первое вулканическое извержение) к 1500 г. до н. э.[366]366
Мнения специалистов в вопросе датировки извержения существенно расходятся. Одна группа ученых считает, что оно произошло в 1410 г. до н. э. (±100 лет), другая утверждает, что событие имело место в 1559 г. до н. э. (±44 года). Более поздние исследования предлагают несколько возможных вариантов датировки: 1611 г. до н. э., 1562–1555 гг. до н. э. и 1538 г. до н. э.
[Закрыть] Последующие слои вулканических отложений дают возможность предполагать, что за первым извержением последовало множество других меньшей силы.
Позднее американские ученые, изучив образцы, собранные на дне Средиземного моря (на глубине, превышавшей иногда 2000 брассов, или 3700 м), установили, что катаклизм, произошедший в минойскую эпоху, затронул побережье Греции и все Эгейское море вплоть до подступов к Египту.
Новый свет на старую легенду
Гипотеза С. Маринатоса о последствиях извержения санторинского вулкана получила безоговорочную поддержку ирландского ученого-классика Джона Виктора Люса (1920–2011). Люс твердо убежден, что Атлантида представляет собой более чем легенду, и в Египте Солон действительно познакомился с аутентичной традицией, касающейся минойского Крита (даже если таковая была деформирована). Исследователь отмечает, что жители долины Нила рассматривали Крит – по-египетски Кефтиу – как один из четырех столбов неба, которые поддерживают небесный свод в четырех углах известного им мира. Когда во время общения со жрецами это стало известно Солону, то он не мог не заметить связи между этим фактом и мифом об Атланте, которому, согласно Гомеру,
Решив написать на основе египетского сказания поэму, Солон должен был адаптировать его таким образом, чтобы оно стало понятно его соплеменникам. Тогда он перевел все египетские термины, имена и названия на греческий язык точно так же, как когда-то это сделали сами египтяне с критскими именами и названиями. И вполне естественно, что египетское «Кефтиу» Солон заменил на греческое «Атлантида», что означает «остров Атланта». Этот аргумент в глазах Люса полностью исключил возможность локализации Атлантиды в Атлантическом океане[368]368
Аналогичная идея была высказана уже Фростом: «Сложность привносит [географическое] название, но ведь в тексте ясно указывается, что оно было изначально дано на египетском языке, а его греческий эквивалент подобрал сам Солон. В египетской версии, вероятно, говорилось об «острове на дальнем западе»» (Фрост К. Дж. Указ. соч. С. 164).
[Закрыть].
Кактаклизм, погубивший Атлантиду, – для Люса еще один важный аргумент в поддержку его гипотезы. Феномен такого масштаба, полагает ученый, определенно должен был поразить воображение древних. Поэтому необходимо отыскать его следы в архаических легендах и рассказах историков, даже если сохранившиеся свидетельства представляются крайне неточными.
Одним из наиболее наглядных отголосков катаклизма может служить миф о гиганте Талосе[369]369
Талос – в древнегреческой мифологии бронзовый гигант, созданный Гефестом (либо Дедалом) по просьбе Зевса для охраны Крита. Талос обходил Крит три раза в день и не позволял ни одному вражескому кораблю приблизиться к берегу. Когда к острову подходило какое-либо судно, он бросал огромные валуны, разбивавшие их в щепы. Если же какому-то кораблю все же удавалось причалить к берегу, то Талос входил в воду, его бронзовый корпус нагревался, и корабль сгорал дотла.
[Закрыть]. Фигура Талоса, по мнению Люса, воплощает воспоминание, сохраненное греками о вулкане Тиры. Тира «охраняла» северные подходы к Криту, которые были посещаемы первыми микенскими моряками; скалы, которые бросал Талос – это «бомбы», вылетавшие через жерло вулкана.
Люс разбирает пункт за пунктом все детали, содержащиеся в рассказе Аполлония о Талосе, сопоставляя их с результатами, полученными в процессе археологических исследований. Ученый приходит к выводу, что легенда о Талосе могла сформироваться в течение 20 или 30 лет, которые прошли между пробуждением вулкана (1500 г. до н. э.) и его финальным разрушением (1470 г. до н. э.). В течение этого периода Тира, вероятно, была покинута и внушала ужас жителям соседних островов. Если ее центральная вершина превышала реально 1200 м в высоту, как это полагают некоторые геологи, то она была отчетливо видна с Крита. Жители Кносса могли со страхом наблюдать за этой огромной горой, после длительного пребывания в покое пылавшей, как бронзовая печь, – странным и агрессивным «стражем», посланным им богами.
После разрушения Крита греки с континента высадились на острове, захватили Кносс и основали новую династию – микенскую. Это было засвидетельствовано археологическими раскопками на месте Кносса, которые выявили микенские следы во дворце после 1460 г. до н. э.; воспоминание об этих событиях сохранилось также в легенде о Тесее.
Крит
Воспроизведено по: Галанопулос А. Г., Бэкон Э. Атлантида. За легендой – истина. Μ.: Наука; Главная редакция восточной литературы, 1983. С. 107
Отдельные группы выживших после произошедшего катаклизма минойцев смогли добраться до берегов Египта и поведали об обстоятельствах трагедии египетским жрецам и писцам, которым было поручено записывать события их истории. При этом, возможно, физическое разрушение острова Тира в представлении египетских писцов слилось воедино с гибелью минойской цивилизации.
Вряд ли критские беженцы рассказали что-либо конкретное о самом острове. Да это было и ненужно. Египтяне, вероятно, были осведомлены, что Кефтиу был очень гористым (откуда и пошло их представление о небесном столбе); об очень развитой минойской культуре они могли судить по тем чудесным гончарным изделиям, которые привозили в Египет критские торговцы; о больших городах Крита и прекрасных дворцах его царей, равным образом, как об искусстве его инженеров и опытности моряков также должно было ходить много различных историй и слухов.
От купцов, дипломатов и путешественников египтяне могли слышать многочисленные рассказы о том, что за пределами Крита у миной-цев есть множество островных баз и торговых факторий, связывавших их не только с Египтом, но и с другими странами Ближнего Востока. Отсюда и представление о том, что власть критских царей простиралась далеко за пределы их острова, включая даже часть противолежащего материка (то есть Европы). Эти рассказы образовали ядро легенды, которую египетские жрецы поведали Солону 900 лет спустя[370]370
Британский писатель Роберт Грейвс (1895–1985) внес коррективы в «минойскую гипотезу». По его мнению, прототипом Атлантиды был Фарос (островок, расположенный у побережья Египта), который в платоновском варианте вырос до размеров огромного континента. До извержения тирского вулкана Фарос был центром торгового союза, образованного критянами и их союзниками. Однако в результате произошедшей катастрофы береговые сооружения острова оказались под водой, поэтому могло возникнуть представление, что и сам он опустился на дно (Грейвс Р. Указ. соч. С. 532).
[Закрыть].
Книга Люса «Конец Атлантиды: новый свет на старую легенду», опубликованная в 1969 г.[371]371
Luce J. V. Lost Atlantis: New Light on an Old Legend. New York: McGraw-Hill, 1969.
[Закрыть], была с энтузиазмом встречена в научном мире, и ее рассматривали как «событие мирового значения в области археологии», полагая, что благодаря этому исследованию «величайшая тайна в истории» наконец-то была решена. Впрочем, в адрес гипотезы Люса звучали и скептические оценки. В частности, Ю. Шпанут отмечает, что ни Санторин, ни Крит не соответствуют описанию Атлантиды или ее столицы, которое дает нам Платон; Люс обходит вниманием замечание Платона о большом количестве ила, которое оставил после себя ушедший под воду остров, из-за чего море в тех местах сделалось непроходимым. «Эгейское море никогда не было «несудоходным и недоступным по причине обмеления»», – утверждает Шпанут. Люс игнорирует сообщения Платона о добыче в Атлантиде различных металлов и о «великом вторжении» атлантов в Восточное Средиземноморье. Излишне упоминать, что местонахождение Крита и Санторина не соответствуют указанному Платоном, как и сам факт того, что ни первый, ни второй остров не исчезли в водной пучине. «Таким образом, – резюмирует Шпанут, – можно сказать, что это «событие мирового значения в археологии» – всего лишь мыльный пузырь, который давно лопнул».
И тем не менее, во второй половине ХХ в. гипотеза, идентифицирующая Атлантиду с минойским Критом, стала одной из наиболее распространенных. В значительной степени это было оправданно, поскольку влияние и торговые связи Крита распространялись далеко за пределы острова и, согласно мнению некоторых исследователей, простирались до Британских островов на севере и Индии на востоке[372]372
Жиров Н. Ф. Указ. соч. С. 127; Резанов И. А. Указ. соч. С. 131. И. А. Резанов допускает, что минойцы не только знали морской путь в Индию, но и доплывали до берегов Америки: «Думать, что впервые связь между Старым и Новым Светом через Атлантику произошла именно в эпоху расцвета Минойской державы, много оснований» (Там же).
[Закрыть].
