Текст книги "Атлантида в историях об атлантидах"
Автор книги: Андрей Банников
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
АТЛАНТИДА И «ПОСВЯЩЕННЫЕ»
Атлантида и научная атлантология
Как отмечалось выше, Н. Ф. Жиров видел свою задачу не только в том, чтобы отстаивать идею «атлантического моста», но и в придании атлантологии статуса научной дисциплины. По мысли ученого, научная атлантология — это синтетическая, комплексная наука, опирающаяся на данные геологии, археологии, океанологии, истории, астрономии, астрофизики, антропологии, этнографии, математики, геофизики, вулканологии и множества других дисциплин. Ее назначением Жиров считал установление «взаимосвязи между возможностью существования и гибели в разных океанах крупных участков суши и даже материков и проблемой расселения и развития человечества»[227]227
Жиров Н. Ф. Указ. соч. С. 64.
[Закрыть]. Поэтому он позиционировал научную атлантологию как один из разделов антропологии, изучающий биогеографию четвертичного периода (антропогена) геологической истории Земли.
Для Жирова проблема Атлантиды имеет три основных аспекта. Первый – геолого-географический, то есть выявление реальности существования в прошлом более или менее значительного участка суши в Атлантическом океане; второй – историко-этнический, «связанный с возможностью существования человека на Атлантиде и той ролью, которую могла играть Атлантида в истории расселения и развития человечества». Третий – историческая атлантология, занимающаяся изучением и критическим разбором различных гипотез, посвященных проблеме Атлантиды. Последний аспект носит явно факультативный характер, и сам исследователь не желает уделять ему пристального внимания, чтобы «неоправданно» не увеличивать объем своего труда.
Установление «наиболее вероятного местоположения» Атлантиды, утверждает ученый, – это «первая и важнейшая область атлантологии»; однако Атлантида – не единственный объект для изучения научной атлантологии, и следующими за ней должны стать «Гавайида, Западная и Восточная Пацифиды в Тихом океане и Лемурия в Индийском, погружение остатков которых в глубины океана тоже, вероятно, происходило еще на памяти человека и имело несомненное влияние на расселение древнейших племен»[228]228
Там же. С. 57–58.
[Закрыть]. В общем, поле деятельности для сторонников новой дисциплины предполагалось весьма и весьма обширным.
В своем капитальном труде Н. Ф. Жиров впервые провел всесторонний анализ исторических, археологических, геологических, палеонтологических и историко-этнических данных, которые, как он полагал, имели отношение к проблеме Атлантиды. Внимательно изучив гипотезы и выводы своих предшественников, он пришел к убеждению, что Атлантида существовала и находилась именно там, где разместил ее Платон – в Атлантическом океане.
Жиров подчеркивает, что он опирается на первоисточник – платоновские диалоги: «Главнейшая задача научной атлантологии – установление наиболее вероятного местоположения Атлантиды с обязательным учетом приводимых Платоном сведений о ее топографии, а также подтверждение или опровержение предполагаемой по преданию даты гибели загадочного материка». Твердая вера в историческую основу платоновского рассказа выражается в том, что исследователь решительно исключает возможность обсуждения всех тех гипотез, авторы которых помещали Атлантиду «в местах, не имеющих ничего общего с преданием»[229]229
Там же. С. 416.
[Закрыть].
«Что такое предание Платона? – задается вопросом Жиров, – Действительно ли легенда об Атлантиде является отголоском некогда бывшей реальности, или же это просто блестящая выдумка? […] Отвечала ли реальная Атлантида столь приукрашенному описанию Платона?» Чтобы очистить платоновский текст «от преувеличений и пропагандистских материалов», исследователь проводит критический разбор сведений, изложенных в «Тимее» и «Критии», прибегая к методу «поиска исторического зерна». В результате он приходит к однозначному выводу: «В них (в диалогах. – А. Б.) не остается ничего такого, что могло бы противоречить представлениям современной науки»[230]230
Там же. С. 447–448. Подобное утверждение выглядит излишне категоричным. Анализируя тот же самый текст и не сомневаясь в том, что он передает аутентичную традицию, А. Г. Галанопулос и Э. Бэкон приходят к прямо противоположному заключению: «Какую-нибудь одну несуразную аномалию еще можно было бы допустить, но то, что в Атлантиде существовало абсолютно все – архитектура, металлургия, письменность, земледелие, а также что у нее были противники, которые, как доказано, появились спустя 3000–7000 лет, уж полнейший абсурд! Следовательно, Атлантиды не могло быть 9600 лет назад (имеется в виду 9600 лет до н. э. – А. Б.): это немыслимо и невозможно вообще, не говоря уже о частностях» (Галанопулос А. Г., Бэкон Э. Указ. соч. С. 29).
[Закрыть].
Атлантида, полагает Жиров, – это не остров, а меридионально расположенный материк, состоящий из трех основных частей: более широкого северного острова на базе Азорского плато – Посейдониды или Азориды, узкого и длинного южного острова Антилия и Экваториального архипелага, остатком которого являются скалы острова Сан-Паулу. В общем, это огромный массив суши, простирающийся практически от Большой Исландии до экватора и даже южнее; на западе Атлантида доходила до Большого Ньюфаундленда и Антильских островов, на востоке – до Испании (Тартесса). В XI–X тыс. до н. э. на этом континенте сложилась и процветала высокоразвитая в экономическом и культурном отношениях цивилизация, находившаяся на стадии халколита (медно-каменного века).
Погружение Атлантиды под воду, по мнению ученого, было результатом естественного тектонического процесса, который происходил постепенно (в два этапа) и занял около 5000 лет. Первый этап имел место между XV тыс. и X тыс. до н. э.; второй, самый значительный, – между 9000 и 8000 гг. до н. э. Небольшие остатки континента, находившиеся на широте Азорских островов (севернее и южнее их), ушли под воду около 1300–1200 гг. до н. э. Самые же южные части Атлантиды (в экваториальной области) окончательно исчезли с поверхности океана еще позже – в VI в. до н. э. и, возможно, свидетелем их гибели был карфагенский мореплаватель Ганнон, о чем он сообщает в своем перипле[231]231
Жиров Н. Ф. Указ. соч. С. 440, 446.
[Закрыть].
Датировка гибели Атлантиды и расположение ее в Атлантическом океане представляют собой «суть предания Платона»[232]232
Там же. С. 60.
[Закрыть]. Остальные сведения, включая даже те, которые создают сюжетную рамку сказания, Жиров либо отвергает, считая их вымыслом, либо по-своему интерпретирует, «очистив от преувеличений».
Первое, что решительно отбрасывает ученый как не имеющее отношение к действительности, – это описание устройства «Афинского» государства. «Никаких сомнений не вызывает предположение, что описание праафинского государства является точным отображением политических и социальных взглядов Платона. Это утопия, созданная самим Платоном. На основе всего того, что мы знаем о развитии человеческого общества, невозможно согласиться с тем, что 12 тыс. лет тому назад вообще могло существовать государство и притом странным образом в точности отвечающее представлениям Платона об идеальном государстве». Отсюда делается еще один важный вывод: все, что связано с «Афинами» в сказании об Атлантиде, также представляет собой вымысел. Это касается прежде всего войны, которую «афиняне» вели с атлантами, и неожиданной гибели «Афинского» государства: «Так как у древних греков не сохранилось ни мифов, ни легенд относительно войны праафинян с атлантами, и существование праафинского государства становилось сомнительным, то его следовало «вовремя убрать»»[233]233
Там же. С. 121.
[Закрыть].
Что касается войны «Афин» с Атлантидой, то она вызывает у Жирова наибольшее отторжение. Он отвергает сам факт того, что такая война могла иметь место, и показывает, что все попытки ассоциировать войну атлантов с «афинянами» с какими-нибудь реальными событиями не выдерживают критики: «Такая война, скорее всего, существовала в воображении Платона или его информаторов»[234]234
Там же. С. 153. Аналогичной точки зрения придерживаются и некоторые другие известные атлантоло-ги. Различные мнения по этому вопросу см.: Spanuth J. Le secret de L’AtLantide. Editions L’esprit Viking, 2019. Р. 235–236.
[Закрыть].
Исследователь прилагает массу усилий, чтобы доказать, что это событие было придумано саисскими священниками, которые пошли на обман ради того, чтобы показать Солону, что между Египтом и Афинами с давних времен существовал военный союз. Делалось это якобы для того, чтобы привлечь на египетскую службу греческих (афинских?) наемников, в которых очень нуждался царь Амасис[235]235
Логика такого объяснения не совсем понятна: хотели ли жрецы, чтобы Солон агитировал своих сограждан оказать военную помощь давнему союзнику? Предположение, что повествование о победе допотопных афинян, «братьев» жителей Саиса, над жителями острова Атлантида было выдумано египетскими священниками специально для того, чтобы польстить самолюбию афинян-современников Солона и добиться союза с ними, было выдвинуто впервые Т.-А. Мартеном (Martin T.-H. Op. cit. P. 325).
[Закрыть]. В этой ситуации, чтобы выглядеть как можно более авторитетно, жрецы использовали «исторические сведения о древних связях между минойским Критом и Египтом. Может быть, для большей убедительности Солону были показаны какие-нибудь материалы об этом»[236]236
Жиров Н. Ф. Указ. соч. С. 153.
[Закрыть].
По мнению Жирова, Платон задумывал «Крития» не как обычный диалог, а как целую эпопею, и выбор Атлантиды в качестве объекта для нее «был не случайным и единственно возможным»[237]237
Там же. С. 124.
[Закрыть]. Эта мысль должна была зародиться у философа в процессе написания «Тимея», основой для которого послужило египетское предание (дошедшее до Платона, вероятно, в виде каких-то записей, унаследованных от Солона). В том, что такое предание существовало, Жиров не сомневается, поскольку, как он полагает, в отсутствие египетского первоисточника Платону было бы трудно воплотить в жизнь свой замысел. Более того, рассказ жрецов не был совершенным вымыслом. Придумана была только война между Атлантидой и «Афинами».
Во время работы над «Тимеем» у Платона не было еще всех необходимых материалов, а делать свой труд плодом чистой фантазии он на этот раз не захотел, ибо желал, чтобы его идеи выглядели наиболее убедительно. «Поэтому ему пришлось выбрать такое место, с существованием которого все же были связаны какие-то сведения. С другой стороны, это место должно было быть малоизвестным и малодоступным, что дало бы автору возможность расцветить эпопею своими дополнениями. Лучшее место, чем острова Закатного моря – Атлантического океана, – выбрать было трудно»[238]238
Там же.
[Закрыть].
Желая сделать свой рассказ как можно более правдоподобным, Платон обратился к доступным ему источникам: мифологии, историческим сведениям, которые он мог почерпнуть из сочинений логографов, сведениям географическим, которые, возможно, восходили к крито-микенской цивилизации. Несомненно, Платон должен был использовать также и гомеровские поэмы: именно этим могут быть объяснены параллели в описании острова Схерии, куда оказался выброшен бурей Одиссей, и Атлантиды (особенно для описания ее столицы)[239]239
Там же. С. 124, 129. Отождествляя Атлантиду со Схерией, Р. Хеннинг свел некоторые элементы общности между ними в единую таблицу. Однако, как резонно отмечает Н. Ф. Жиров, «при желании можно было бы подобрать таблицу с не меньшим числом несоответствий. Поэтому о бесспорной тождественности говорить не приходится» (Там же. С. 135).
[Закрыть]. Дополнительную информацию Платон мог почерпнуть из источников этрусского и карфагенского происхождения, ставших известными ему во время пребывания в Италии и на Сицилии[240]240
Там же. С. 124.
[Закрыть].
В результате компиляции всех этих разнородных данных Платон создает в «Критии» свою собственную Атлантиду, при этом остается открытым вопрос, насколько эта последняя соответствовала той Атлантиде, о которой Солон услышал от жрецов (если, конечно, описанная в «Тимее» встреча имела место в действительности).
Вымышленная жрецами война послужила для Платона благодатной почвой для того, чтобы в пропагандистских целях перенести все особенности устройства своего идеального государства на древнейшие Афины. И на этот раз философу не потребовалось тратить много времени на сбор дополнительного материала. «Здесь фантазия Платона не имела удержу, – пишет Жиров, – и повествование об этом государстве было расцвечено таким числом подробностей, перед которыми бледнеет тоже достаточно яркое описание Атлантиды»[241]241
Там же. С. 114.
[Закрыть].
Переходя непосредственно к Атлантиде, Жиров рассматривает проблему ее историчности с двух сторон: описание государственного устройства атлантов и описание самого острова. Первое вызывает у исследователя большое сомнение. Понятно, что, по замыслу Платона, Атлантида как государство противопоставлялась доисторическим Афинам. «Здесь имеют место разного рода нарочитые измышления, приукрашивания и просто фантазия «богатого на выдумки» Платона, равно как и элементы пропаганды», – отмечает Жиров. При этом он полагает, что полностью выдумать государственную систему атлантов философу было намного труднее, чем в случае с Афинами, для которых у Платона было все, вплоть до неудачного опыта построения подобной государственной системы в Сиракузах. Отсюда делается вывод, что Платон должен был опираться на какую-то модель государственного устройства, «притом существенно отличавшуюся от государств, хорошо известных древним грекам, иначе элементы заимствования выдали бы автора повествования»[242]242
Там же. 122.
[Закрыть].
Жиров не исключал возможности того, что в платоновском сказании, пусть и в искаженном виде, сохранились следы подлинной исторической традиции. Поэтому, принимая за основу описания, сделанные Платоном в «Критии», атлантолог (выстраивая цепь допущений, основанных прежде всего на аналогиях) воссоздает картину материальной культуры жителей легендарного острова: культура атлантов, скорее всего, находилась в своем развитии на стадии халколита; Атлантида – это держава бронзы, а сами атланты были изобретателями этого сплава; железо если и использовалось, то только метеоритного происхождения; не стоит воспринимать всерьез пышное убранство храмов Атлантиды и богатство ее металлами – это преувеличение «либо самого Платона, либо его информаторов»; Атлантида – это держава циклопических построек и мегалитических сооружений; большинство ее строений были из камня; в Атлантиде был впервые окультурен маис и, возможно, она была родиной банана[243]243
Там же. С. 96, 105–106.
[Закрыть].
Вывод, к которому приходит Н. Ф. Жиров, представляется достаточно неожиданным: «Из всего того историко-географического материала, который сообщается в диалогах Платона «Тимэй» и «Критий», наибольшего приближения к реальности достигает именно сообщение об Атлантиде»[244]244
Там же. С. 122.
[Закрыть].
Основное внимание исследователь сосредоточивает на Атлантиде как на географическом объекте. «Проблема Атлантиды, – утверждает он, – в первую очередь проблема геологическая, а не историко-этническая, и только установление геологической истории Атлантического океана наряду с тщательными океанографическими исследованиями может разрешить эту многовековую загадку»[245]245
Там же. С. 14.
[Закрыть]. Опираясь на описание топографии и геологического строения дна в области предполагаемого погружения Атлантиды (Северо-Атлантический подводный хребет и Азорское плато), Жиров рассуждает о возможности существования в этой области материка, возникшего в конце миоцена или в плиоцене. Однако подтверждением его концепции с последующим обретением атлантологией статуса научной дисциплины могло бы быть только установление в недалеком будущем факта нахождения за Гибралтарским проливом ушедших под воду острова или части материка. «В том случае, – пишет исследователь, – если бы удалось показать вероятность былого существования такой суши в местах, которые Платон отводил для своей Атлантиды, и в те времена, о которых он писал, то только тогда реальным делается вопрос, мог ли человек жить на Атлантиде и как он там жил»[246]246
Там же. С. 122.
[Закрыть]. Другими словами, ученый допускает возможность того, что Атлантида могла быть и необитаемой. «Но даже если предположить, – пишет он, – что на Атлантиде не было такой цивилизации, какую описывал Платон, и что население ее ничем не отличалось в своей дикости от остального человечества, то уже самый факт существования Атлантиды как географического объекта очень недавнего геологического прошлого имеет огромное научное значение»[247]247
Там же. С. 65–66.
[Закрыть]. Безусловно, имеет… Вернее, имел бы. Только вот связь континента, населенного дикими племенами, с историей, изложенной в «Тимее» и «Критии», представляется сомнительной. Впрочем, и сам Жиров не считал, что в системе координат его доктрины красочные платоновские описания обладают каким-либо существенным значением. Поэтому он готов был рассматривать Атлантиду «безотносительно к преданию Платона», исключительно как «геолого-географический объект времен становления разумного человека»[248]248
Там же. С. 448.
[Закрыть].
Такова гипотеза, образовавшая фундамент научной атлантологии и определившая дальнейшие пути ее развития. Сам ее основатель не скрывал, что все его умозаключения не имеют под собой твердой источниковой базы, но считал, что вероятность предложенного им толкования «довольно велика»[249]249
Там же. С. 125.
[Закрыть]. Так ли это в действительности – мы постараемся разобраться ниже.
Жиров не отрицал, что проблема Атлантиды мало интересует серьезных отечественных и зарубежных исследователей; он отлично понимал, что до тех пор, пока атлантология не займет место в ряду других научных дисциплин, она так и останется уделом одиночек-энтузиастов, труды которых всегда будут иметь «налет дилетантства», поскольку их авторы не в состоянии «охватить весь большой и сложный комплекс вопросов, затрагиваемых научной атлантологией»[250]250
Там же. С. 450.
[Закрыть]. Хотя ученый использовал около 730 различных работ, включая специальные зарубежные периодические издания, посвященные Атлантиде, он не был склонен переоценивать собственные достигнутые результаты и признавал, что и его исследование страдает тем же пороком, что и работы его предшественников. Но он надеялся, что ему удастся очистить атлантологию «от псевдо-атлантологической шелухи» и на основе анализа широкого круга материалов показать, что есть все основания считать ее молодой научной дисциплиной[251]251
Там же. С. 447.
[Закрыть].
Жиров полагал, что его объемный труд окажется достаточно убедительным, чтобы подвигнуть научный мир к дальнейшим «объективным и непредвзятым исследованиям»; в первую очередь эти исследования должны были проводиться в области океанологии и геологии моря. И после того, как в результате их будут получены данные, подтверждающие сделанные им выводы, следующий труд по научной атлантологии уже будет выпущен коллективом ученых-специалистов разных научных дисциплин.
Атлантида до Платона
Как было показано выше, Жиров не особенно стремится придерживаться канвы платоновского рассказа и в лучшем случае допускает возможность того, что греческий философ опирался на какую-то подлинную историческую традицию. Но если не принимать во внимание мнения тех античных авторов, которые со всей очевидностью просто поверили Платону на слово, то оснований считать, что такая традиция действительно существовала, у нас нет никаких[252]252
Есть некоторые сообщения античных авторов, в которых при желании можно увидеть связь с платоновской историей. Так, Диодор Сицилийский, ссылаясь на древние предания, утверждает, что на западной оконечности Африки, недалеко от моря, находилось озеро Тритон, посередине которого располагался остров Геспера (то есть Западный), населенный амазонками; недалеко от этого места поднималась гора Атлас, в окрестностях которой жил народ атлантов (Diod., Bibl., III, 53, 56, 60). Но эти атланты не были островитянами, и Диодор не сообщает, что их поглотило море. Следовательно, нет причин связывать этот рассказ с платоновской Атлантидой и тем более предполагать, что та размещалась в Африке. Плиний Старший сообщает об Атлантиде – острове, расположенном напротив горы Атлас в пяти днях плавания от Гесперийского мыса (Plin., HN, VI, 1; VI, 30). Однако в данном случае речь идет об острове небольших размеров, известном мореплавателям, и, таким образом, эта Атлантида не имела ничего общего с платоновской, исчезнувшей в незапамятные времена.
[Закрыть].
Некоторые исследователи связывают с Атлантидой мифическую страну Ликтонию (или Ликаонию)[253]253
Жиров Н. Ф. Указ. соч. С. 128–129.
[Закрыть], уничтоженную Посейдоном. Согласно «Аргонавтике» Псевдо-Орфея, Посейдон, гневаясь на отца Кроноса, ударил Ликтонию золотым трезубцем и расколол ее на отдельные острова. Но в действительности между двумя сюжетами нет ничего общего: место действия, причина и обстоятельства обоих событий совершенно различны. К тому же, если строго придерживаться платоновскго текста, то история Атлантиды была совершенно неизвестна грекам; поэтому мы не можем предполагать, что египетский рассказ строился на греческом мифе. В общем, более естественным будет признать, что оба сюжета основаны на широко распространенном среди греков и египтян убеждении в том, что прежде происходили разнообразные природные катастрофы, следы которых они угадывали в конфигурации берегов материков и островов. Оба рассказа настолько различны, что если признать один из них истинным, из этого нельзя будет сделать никаких заключений в пользу истинности другого[254]254
Martin T.-H. Op. cit. P. 293–294.
[Закрыть].
Более интересным представляется сообщение Прокла, утверждающего, что Крантор (ок. 340–275 г. до н. э.) – платоник Первой Академии и первый толкователь Платона, составивший комментарий на «Тимея», – признал совершенную правдивость истории о войне афинян с атлантами. Возможно, ради этого он либо сам приехал в Саис, либо отправил соответствующий запрос в храм Нейт. «Как он говорит, – пишет Прокл, – египетские жрецы свидетельствуют, что все это описано на еще сохранившихся стелах»[255]255
Procl, in Tim., 76. И к тому же остается совершенно непонятным, почему Крантор не попросил у египтян сообщить (прислать) ему дополнительные сведения для продолжения столь заинтересовавшей его истории.
[Закрыть]. Однако, если разобраться, то этот эпизод выглядит весьма маловероятно, поскольку Крантор или другие греческие путешественники, которые могли видеть те самые стелы, не более чем Солон умели читать иероглифы и были вынуждены верить египтянам на слово. Следует также отметить, что история Атлантиды в том виде, в котором она представлена в «Тимее» и «Критии», имеет очень опосредованное отношение к Египту. Поэтому на храмовых стелах, предназначавшихся для текстов иного рода (религиозных гимнов или славословий царям), рассказа о самом острове не могло быть в принципе[256]256
Существует точка зрения, что на упомянутых выше стелах была записана не история Атлантиды, а рассказ о народах моря, ливийцах и других племенах, которые обрушились на Египет в XII в. до н. э. См.: Жиров Н. Ф. Указ. соч. С. 113.
[Закрыть]. К тому же сказание (согласно утверждению Платона) было записано на неких документах (γράμματα), хранившихся в храмовых архивах[257]257
Plat., Tim., 24a.
[Закрыть]. Если принять во внимание этот факт, то, следовательно, придется признать, что во времена Солона стел с описанием истории Атлантиды еще не было[258]258
Martin T.-H. Op. cit. P. 325.
[Закрыть].
Контакты Крантора с египетскими жрецами прежде всего свидетельствуют о том, что после смерти Платона в его школе были сомнения относительно того, как же следует относиться к Атлантиде. Поиск ответа на этот вопрос в Египте демонстрирует, что каких-либо письменных источников (если предположить, что таковые существовали) в архивах Платона не сохранилось, а в греческой мифологической традиции не было ничего похожего на этот сюжет.
В своем комментарии Прокл также сообщает о некоем географе Маркелле (имени которого никто более не упоминает), жившем, вероятно, в I в. н. э., который в своих биографических записях приводит следующие сведения, подтверждающие платоновский рассказ: «Что остров такой величины действительно существовал, свидетельствуют некоторые историки, описывавшие земли вблизи внешнего моря. В их времена в этом море все еще существовали семь островов, посвященные Персефоне, и еще три огромных острова, из которых один был посвящен Плутону, другой – Аммону, а третий, расположенный между ними и имевший в длину 1000 стадиев, – Посейдону. Жители последнего острова сохранили от своих предков предание о действительно существовавшем некогда величайшем острове Атлантида, который в течение многих эпох властвовал над всеми островами Атлантического моря и тоже почитался священным островом Посейдона»[259]259
Plat., Tim., 177, 10–15.
[Закрыть]. Раз подобный остров существовал, резюмирует Прокл, то рассказ о нем можно рассматривать как исторический факт[260]260
Ibid. 177, 15.
[Закрыть].
Но этому увлекательному рассказу нет никаких подтверждений и, вероятнее всего будет предположить, что Маркелл (если это реальный персонаж) и Прокл были обмануты ложью, придуманной специально, чтобы сделать более убедительной платоновскую историю[261]261
Martin T.-H. Op. cit. P 292.
[Закрыть].
Автор схолий к первой книге «Государства» утверждает, что в Афинах во время празднования Великих Панафиней носили пеплос, на котором была изображена война богов с гигантами, а во время Малых Панафиней носили пеплос, представлявший события войны афинян с атлантами[262]262
Schol. in Res рubliса, 327а.
[Закрыть]. Некоторые исследователи посчитали это сообщение неопровержимым доказательством глубокой древности мифа об Атлантиде[263]263
Martin T.-H. Op. cit. P 306.
[Закрыть]. Но если мы допустим, что информация схолиаста соответствует действительности, тогда логично будет задаться вопросом, в какое время могла быть учреждена данная церемония? Она, очевидно, не могла существовать в досолоновские времена, иначе Солон дал бы египетскому священнику понять, что тот ошибается, полагая, что его соотечественники не сохранили память о своей славной победе. Даже если бы афинский гость не стал перечить своему собеседнику, то, несомненно, Платон в «Тимее» должен был бы внести необходимые пояснения.
Пеплос с атлантами не мог появиться также и в период времени, отделявший Солона от Сократа, поскольку в этом случае Платон не представил бы Крития, рассказывающего Сократу всю эту историю как нечто неслыханное. В общем, вывод, к которому мы приходим, вполне очевиден: если сообщение о пеплосе не выдумка, то это либо достаточно позднее нововведение, оформившееся уже после того, как были написаны платоновские диалоги, либо следствие ошибки. Ее источником мог стать комментарий Прокла к «Тимею», который скопировал схолиаст (в этом легко убедиться, сравнив оба фрагмента). Прокл пишет, что во время Великих Панафи-ней несут пеплос, представляющий победу богов над гигантами, а при Малых Панафинеях – пеплос, показывающий победу афинян, воспитанников богов, над варварами. Прокл постарался подчеркнуть сходство этих двух побед и сказать, что боги участвовали в отражении нашествия варваров; он не сообщает, кто были эти последние, потому что всем и так было понятно, что речь шла о персах. Далее Прокл поясняет: во время Малых Панафиней постоянно пели хвалебные песни, прославляя победу над персами и другие победы афинян, одержанные благодаря покровительству Афины. Но Платон, желая почтить Афины и богиню-покровительницу менее заурядным способом, прославил изгнание другого народа-завоевателя, пришедшего с запада[264]264
Ibid. P. 292.
[Закрыть]. Схолиаст же смешивает эти два комментария Прокла и вместо персов видит атлантов.
Резюмируя вышесказанное, можно отметить, что нет не только никаких следов предания об Атлантиде, основанного на исторической традиции, но также не существует и никаких мифологических сюжетов, в которых содержался хотя бы отдаленный намек на описанный Платоном остров. Атлантиде не было места в ойкумене логографов, и все, что Платон мог обнаружить в их трудах, – это неясные сказания о том, как Посейдон погубил тот или иной остров за грехи его жителей. Но подобные рассказы вряд ли могли дать великому философу какую-нибудь полезную информацию для развития сюжета его диалогов. Легче было придумать все самому от начала и до конца[265]265
«Таким образом, никакого предания об Атлантиде, основанного на исторической традиции, не существует. Рассказ об образцовом варварском государстве атлантов нисколько не более «историчен», чем составляющий с ним одно неразрывное целое рассказ об идеальном афинском государстве. И то, и другое нисколько не более «исторично», чем сама беседа между четырьмя философами, которой, конечно, никогда не было. В своих диалогах – литературном произведении, а не историческом труде – Платон не имел никакой надобности ограничиваться в выборе нужных материалов и использовал все приемы, которые могли придать рассказу больше убедительности, занимательности и правдоподобия, однако же, как указывалось выше, не переходя известной границы. И Афины, и Атлантида Платона – синтетические художественные образы, иллюстрирующие его философские идеи, о чем в диалогах прямо и сказано» (Кнорозов Ю. В. Рец. на кн.: Жиров Н. Ф. Атлантида. М.: Географгиз, 1957 // Советская этнография. 1961. № 4. С. 215).
[Закрыть].
