Текст книги "Возрождение Бога-Дракона"

Автор книги: Андрей Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Я прошел здание насквозь, и огонь полз за мной, постепенно слабея. Его сил, впрочем, еще хватило на то, чтобы сжечь четырех спрутов, карауливших второй выход из дома. Я двинулся к следующему зданию – и тогда Паук впервые заговорил.

Поначалу это была не человеческая речь, а странный беззвучный язык, который была способна слышать только душа, но не ухо. Шелест, шептание, блики огней, вкус дыма, движение теней – вот чем был этот язык поначалу, вот какие образы он будил. Не смотря на всю странность, я почти понимал эту нечеловеческую речь – Паук что-то спрашивал, чем-то угрожал, что-то предлагал. Чем ближе я подходил к логову, тем сильнее очеловечивался этот язык. В какой-то момент я понял: эта тварь видит во мне подобного себе и предлагает поделить мир пополам. «В этом мире много пищи, Хозяин Огня, – говорил Паук. – Хватит тебе и мне. Бери ту половину мира, которую пожелаешь – я возьму другую.» Предложение развеселило меня, и я не смог сдержать смеха.

«Что смешного?» – Прошептал Паук. – «Ты хочешь больше? Ты хочешь получить все?.. Пусть так. Я уйду.»

Я открыл последние двери и вошел в логово твари. Он сидел в самом центре сплетенной им паутины – прекрасный, багряно-черный, со множеством лап и шипастых щупалец, со жвалами, каждое из которых длиной превосходило мою руку.

– Ты, кажется, не понимаешь, зачем я здесь, – сказал я вслух, закрывая за собой двери. Я не был уверен, что он поймет. Но он понял.

«Зачем же?..»

– Людей убивать неинтересно, – ответил я, ловя взгляд его фасетчатых глаз, касаясь его души и ощущая, как нарастает сопротивление… бешенное сопротивление, я и не подозревал, что кто-то способен противостоять мне на волевом уровне с такой силой. – А вот тебя – интересно.

13

...Прокручивая в уме события годичной давности, я погрузился в дремоту, и воспоминания превратились в видения. Наш бой не был долгим – с точки зрения постороннего наблюдателя. Изнутри же казалось, что секунды растянулись в часы. Реальность скомкалась и сложилась в новый узор, ибо внешний мир порождается волей и восприятием, и если мое виденье окружающего мира вряд можно отнести к нормальному для человека, то уж восприятие этой твари – и подавно. Намерения и энергии обрели формы и стали столь же ощутимы, как вещи; вещи превратились в сгустки сил. Я ощутил боль, когда Паук спрыгнул вниз и вцепился мне в бок, дробя кости своими ужасающими жвалами, но боль и близость смерти только подхлестнули мой азарт. На каком-то ином уровне картинка была обратной: там уже я давил и рвал Паука, а он скукоживался и пытался продержаться столь долго, сколь ему потребуется времени, чтобы на телесном уровне разорвать в клочья мое слабое человеческое тело. Он не успел. Моя сила, происхождение которой остается до сих пор загадкой для меня самого, оказала влияние не только на волю и ум Паука, но и на его жизненную силу и тело. Он стал медлительным и неповоротливым, его внутренности медленно, но неуклонно превращались в фарш – и тоже самое происходило с его биополем. Наконец он обмяк и замер – устрашающая оболочка, отныне не способная никому повредить и гаснущее сознание, проваливающееся в бесконечную темную бездну… Он прошептал еще одно слово, и затем наконец умер. Я кое-как сумел отодвинуться от мертвой твари, гадая, долго ли протяну. С левой стороны у меня были переломаны кости и некоторые ребра торчали наружу, также были повреждены внутренние органы; я истекал кровью. Каким-то образом я все же сумел выбраться на улицу. Многочисленные порождения Паука сновали туда-сюда, не нападая и, похоже, не понимая, что им теперь делать. Часть из них сдохнет в последующие дни вместе с распадающейся паутиной, которая не была способна долгое время существовать без Паука, другую, неорганизованную и неспособную оказать сопротивление, постепенно уничтожат огнеметчики герра Рихтера. Но это будет потом. А пока я брел по улице, гадая, сумею ли сделать следующий шаг или упаду. Довольно скоро я свалился, и встать уже не смог. Теряя сознание, я почувствовал, что меня поднимают и куда-то несут. Это оказалась сердобольная польская семья, потерявшая жилье в результате мною же организованного пожара; находясь на грани отчаянья, совершенно дезориентированные происходящим, они, тем не менее, сумели отвлечься от своих несчастий и оказали первую помощь умирающему посреди улицы подростку. По крайней мере, я протянул еще часов пятнадцать, а потом меня нашел герр Рихтер, и дальше – полевой госпиталь, напряженная работа хирургов и рука Бьянки на моем лбу. От Бьянки растекались теплые волны, полные умиротворяющей живительной силы, и я погрузился в сон – ощущая, тем не менее, как врачи штопают мое тело и вправляют кости. Обезболивающие не подействовали и тогда – точно также, как не подействовали и год спустя, когда меня собирали по частям после взрыва в аэропоезде – но тогда, в полевом госпитале, я никого не убил и ничего не сломал, потому что рядом была Бьянка, и моя склонность немедленно отвечать болью на боль притихла и не проявляла себя… Я быстро поправился и узнал, что они вернулись из-за Марты, точнее – из-за сообщений, которые доставлял юной мексиканской шаманке один из подчиненных ей духов. С Мартой у меня никогда не было близких отношений – я ей абсолютно не нравился, она же не казалась мне кем-то, заслуживающим внимания. Но все же, я должен признать, что на фоне большинства других людей она отличалась в лучшую сторону: также, как серый, ничем не примечательный человек может показаться гением на фоне олигофренов. Во-первых, она умела общаться с различными мелкими духами. Ничего особенного в том древнем мире, который я помню, совершенно обычный талант – но в современном мире это было что-то совсем редкое и уникальное, вроде мамонта, бродящего по Сибири. Она напоминала мне о временах, когда магии было много, когда повсюду водились твари, встретить которых сейчас можно лишь в легендах. Не знаю, кем был я в ее представлении – подозреваю, что каким-нибудь злобным индейским демоном, искусно притворяющимся человеком – знаю только, что она старалась избегать любых контактов со мной. Она (и это вторая из ее положительных черт) боялась меня, но боялась правильно. Она не паниковала, а, трезво оценивая опасность, вела себя так, чтобы свести эту опасность к минимуму. Некоторых учеников ШАД, когда они слишком забывались, мне приходилось слегка встряхивать и приводить в чувство, Марту – никогда.

Так вот, вертолет унес эту троицу в соседний город, но Марта хотела знать, что происходит в Праге, и отправила туда одного из своих духов – пошпионить за мной. Так они узнали, что Паук убит, а я нахожусь при смерти. Марта не пошевелила бы и пальцем, чтобы спасти меня, но Бьянка и Клайв мыслили иначе. Вместо того, чтобы сесть на самолет, вылетающий в Эленгард, они заставили пилота вертолета отвезти их обратно в Прагу. Пока Бьянка лечила меня, Клайв, Марта и сам герр Рихтер обыскивали город, руководя отрядами огнеметчиков, уничтожая паучат и ускоряя распад призрачной паутины. А потом, когда город был очищен, мы все вместе улетели домой.

Вот, пожалуй, и все. Но теперь, когда спустя почти год после тех событий начались все эти странные покушения, я вновь мысленно возвращаюсь к событиям в Праге и думаю о том, что же имел в виду Паук, в последний миг перед неотвратимой гибелью прошептавший мне: «Наследник…» ? Что он хотел сказать? Могла ли эта тварь незадолго до нашей встречи породить кого-то, столь же сильного и хитрого, как она сама, но более близкого к человеческому миру, способного мыслить и планировать также, как это делают люди? И не обещал ли мне Паук перед свой смертью столкновение с этим «наследником»? Мол – «пусть ты отверг предложенный мир, но жить спокойно в нем ты не будешь, и мой наследник рано или поздно доберется до тебя»? Пауку не составило бы проблемы подчинить нескольких высокопоставленных военных шишек и заставить их организовать доставку на крышу «Алимитед хеус» боевого робота.

Версия с «наследником Паука» все объясняла. И все же… все же мне казалось, что я чего-то не учитываю. Было что-то еще, лежащее под самым носом, что ускользало от моего внимания…

Я провел несколько часов, то пробуждаясь, то вновь погружаясь в дремоту и вновь возвращаясь к воспоминаниям о Пауке. Паук видел во мне кого-то, схожего по духу с ним самим – то, что он не видел во мне человека, явствует из самого характера предложения, которое он мне сделал… Марта Леонардес, предпочитавшая обходить меня стороной – а в случаях, когда она все же бывала вынуждена оказаться со мной в одном пространстве, принимавшаяся беззвучно, одними губами, шептать свои индейские заговоры против злых духов… Может быть, они оба были не так уж далеки от истины? Раз существуют перерождения души в различных телах (а то, что они существуют, я знал совершенно точно), может существовать и какой-нибудь закон, определяющий характер этих перерождений. Может ли человек, сознательно и упорно творящий зло, в конечном итоге родиться в мире демонов? Предположим, что да. А раз так – может быть, я представляю собой противоположный вариант? Может быть, когда-то я и впрямь был демоном, но за какое-нибудь ужасное (для демона) преступление – вроде бескорыстного доброго поступка – обречен проживать одну человеческую жизнь за другой, до тех пор, пока не исправлюсь и не восстановлю целостность своей бездушной и глубоко порочной натуры? И что, интересно знать, мне для этого нужно сделать? Вырвать Бьянке сердце, предварительно подвергнув ее самым зверским и извращенным пыткам?.. Да ну к черту. Даже если это правда, таким путем к осознанию себя-настоящего я не пойду. Человеческая реальность за тысячи лет мне порядком приелась, но еще не настолько. В чем-то я даже привык к людям, местами даже стал более терпимым…

…От всех этих бредовых фантазий меня оторвал, вырвав из полудремы, телефонный звонок. На табло отобразился номер моего наставника. Что ему нужно в такое время?..

– Доброй ночи, герр Рихтер.

– Дил, ты еще не спишь?..

– Уже нет. – Я улыбнулся.

– Извини, что разбудил. Ты ведь, кажется, всегда хотел побывать в Китае?

– Да, – я сделал короткую паузу. Вопрос меня насторожил. – А что такое?

– Ты летишь туда завтра. Утром за тобой заедут.

– Что случилось?

– Ничего, – усталый вздох. – Ничего нового. Просто тебе нужно… исчезнуть на какое-то время. Тогда, возможно, все утрясется… По крайней мере, я на это надеюсь.

– Что утрясется?! Я вас не понимаю.

– Я не могу объяснить всего прямо сейчас. Вернешься из Китая – поговорим. Не спорь, пожалуйста. Сделай то, что я прошу.

Я долго молчал, прежде чем ответить. Мне не нравились те условия, в которые меня пытался поставить герр Рихтер. И все же… и все же я понимал, что у него могли быть причины так поступать. Он умный человек и знает меня. Знает, как я реагирую на те или иные вещи. Связь, сформировавшаяся между нами за прошедшие годы, очень хрупка и ее легко разрушить. Достаточно лишь раз предать мое доверие. Рихтер – не Бьянка, в нем нет той странной силы, которая есть в ней и которая заставляет стихать бушующую во мне жажду разрушения; силы, которая согревает мою холодную душу, приближая ее, насколько это вообще возможно, к человеческому миру, с его любовью и состраданием. Герр Рихтер, скорее, сроден Марте, хотя многократно умнее ее и хитрее: он хорошо чувствует флажки и знает, где категорически нельзя за них заступать. Между нами существует своего рода договор, и если он будет нарушен, я просто перестану отличать этого человека от всех остальных людей.

– Хорошо, – вздохнув, сказал я. – Китай так Китай. Пойду собирать вещи.

14

Самолет совершил посадку в нанкинском аэропорту. Все мои вещи уместились в небольшой рюкзак; у моего спутника, Линь Хуна, вещей было и того меньше. Линь – Норрижский гражданин китайского происхождения, агент ВЕСБ, приставленный ко мне Рихтером в качестве спутника и переводчика. Хотя я и надеялся, что, оказавшись в Китае, вспомню свою прошлую жизнь в нем настолько хорошо, что вновь смогу говорить на том языке, которым когда-то отдавал приказания огромной армии, растянувшейся от горизонта до горизонта, все же нельзя было рассчитывать, что даже и в этом случае я окажусь понят людьми, живущими на этой земле в нынешнее время. Прошло несколько тысяч лет, язык неузнаваемо изменился также, как изменился с тех пор сам мир. Поэтому я не стал особенно рьяно возражать против общества Линя: я планировал насыщенную культурную программу, и помощь переводчика будет совсем не лишней.

Рихтер подобрал хорошего исполнителя и правильно подготовил его: Линь беспрекословно выполнял мои распоряжения, не лез с разговорами и не пытался влиять на мое поведение. В первый же день я приволок в номер гостиницы симпатичную китаяночку, которую подцепил тут же, на улице. Избавленная от культурных стереотипов и привитых в ходе воспитания императивов, она превратилась в великолепное похотливое животное, обществом которого я наслаждался почти всю ночь. Я не знал китайского, она – норрижского, но, тем не менее, мы прекрасно поладили. Линь повел себя паинькой и все это время провел в своей комнате, покинув ее лишь после того, как девушка ушла.

Некоторое время мы обсуждали маршрут поездки и то, каким транспортом лучше воспользоваться. Линь предлагал скоростные аэропоезда, но мне не было нужды куда-либо спешить, наоборот, хотелось иметь возможность в любой момент остановиться и провести неограниченное время на понравившемся месте: я надеялся, что найду здесь хоть что-нибудь знакомое, что запустит цепочку воспоминаний, связанных с этим местом. И вот, мы взяли напрокат машину и отправились в Хэфэй, оттуда в Сюйчан, и далее на север, приближаясь к Великой Стене.

Мы часто останавливались, но увы – все оставалось незнакомым. Сохранилось ли хоть что-то от той страны, в которой я когда-то жил? Не все ведь превращено в автострады, фабрики и гипермаркеты? Нужно было поискать там, где еще сохранилась дикая природа и вот, миновав Сюйдэ, мы свернули на проселочную дорогу и ехали, минуя одну деревушку за другой, так долго, как только могли, а когда дорога закончилась – оставили машину в одной из деревень и дальше пошли пешком.

Когда мы ночевали у гор Циляньшань, с вершины спустился белый тигр. Линь Хун не видел его, поскольку создание это было той же породы, что горгоны и смоки – оно было способно входить в человеческую реальность и покидать ее по своему желанию. Затем тигр стал человеком – низеньким, совершенно седым стариком в просторных белых одеждах, и Линь недоуменно уставился на него, задаваясь вопросом, откуда старик тут взялся. Линь спросил у него что-то на китайском, но цзинь проигнорировал вопрос – он смотрел только на меня.

– Давно здесь не было таких гостей, как вы, достопочтенный господин, – старик поклонился. Он говорил на тфонхо – наречье духов, на языке, который слышит душа, а не ухо. Я его понимал, а вот Линь – нет, хотя, вероятно, и он ощущал что-то: во всяком случае, он смотрел на старика слегка ошеломленным взглядом.

Я прищурился. Неужели мне все-таки удалось наткнуться на след своего прошлого?..

– Ты знаешь меня?!

– Нет, достопочтенный, – старик покачал головой. – Вижу вас впервые. Но невозможно было не ощутить дыхание вашей силы. Осмелюсь спросить – как зовут вашего божественного родителя?

Я несколько секунд молчал, разглядывая цзиня и стараясь не выказывать своего разочарования. Наконец, я сказал:

– Мои родители – обычные люди. Ты ошибся. Я не полубог. Я живу уже не в первый раз и эта сила всегда была со мной, сколько я себя помню.

Старик пожевал губами.

– Это весьма странно, – произнес он наконец. – Ибо ваша сила определенно имеет нечеловеческую природу.

– Я тоже так думаю. Иногда она кажется проклятьем, не дающим мне полностью стать человеком, научиться бояться и сострадать. Но гораздо чаще мне кажется, что проклятье – это сам факт того, что я живу в человеческом теле. Какой ты видишь мою силу? Что ты можешь сказать о ней?

– Когда вы вступили на мою гору, я словно услышал звуки боевых труб и ощутил желание сражаться. Владевшая мной дремота отступила, я почувствовал себя бодрым и молодым, мой ум прояснился. Низшие духи не ощутили перемен, хотя перемены затронули и их тоже, а те, которые ощутили, не смогли понять их причину, ибо ваша сила, достопочтенный, скрыта и действует подспудно. Маленькая мирная речка захотела стать грозным бурным потоком и стала течь быстрее и напористее. Ветра принялись гоняться друг за другом у самой вершины. Земля вздохнула и расправила плечи, желая при первом же удобном случае устроить землетрясение или внезапно открыть каверну.

– Выходит, мое присутствие зовет к войне?

– Выходит, что так, достопочтенный. Не может ли быть так, что вы – один из военачальников Небесного Императора, отправленный в ссылку за какую-либо провинность?

– Интересное предположение, – я не мог не улыбнуться. – Мне нужно хорошенько его обдумать.

Старик еще раз поклонился.

– Рад, что смог оказаться полезным для вас, достопочтенный. Гостите на моей горе столько, сколько сочтете нужным – я, моя семья и мои подданные, все мы, будем безмерно рады вашему присутствию.

Он повернулся и исчез, став струйкой белого дыма, плавно скользнувшей к горе и вскоре втянувшейся в трещины между камнями. Линь оторопело смотрел на место, где только что находился старик.

– Куда он пропал?! – Воскликнул Линь, увидев, что я смотрю на него и улыбаюсь. – Он ведь только что был здесь! Появился из ниоткуда и вдруг пропал… Как такое может быть?

– Это все, что тебя удивило? Ты слышал, о чем он говорил?

– Он молчал, – Линь подозрительно уставился на меня. – Говорил только ты, Дил. Ты говорил странные вещи, но… молчание этого старика было еще более странным. Мне показалось, что ты прекрасно понимаешь его, не смотря на молчание. Он говорил с тобой мысленно?

– Не совсем.

– Он ведь не человек, не так ли? – Выпалил Линь.

Я усмехнулся.

– Ты удивительно догадлив.

– Герр Рихтер предупреждал меня, что нам могут встретиться нечеловеческие существа. Когда я спросил его, «какие?», он посоветовал почитать что-нибудь по мифов Поднебесной. Я подумал, что он шутит, но теперь сомневаюсь в этом.

– Он не шутил. О чем еще он предупреждал тебя?

Линь быстро посмотрел мне в глаза и так же быстро отвел взгляд.

– Он сказал, что путешествовать вместе с тобой – это все равно что путешествовать вместе со смертью, но если мне повезет, и ты не убьешь меня, то я, возможно, увижу вещи, которые уже очень давно не видел никто из людей.

Моя ухмылка стала шире.

– А герр Рихтер, оказывается, в глубине души настоящий поэт.

…Мы провели у горы двое суток, а затем двинулись дальше. Линь заметил, что если мы собираемся углубиться в дикую местность, потребуется альпинистское снаряжение, другая обувь и сумки повместительнее. Он был прав, пришлось сделать крюк, добраться до ближайшего поселка и там закупиться всем необходимым. Я надеялся повстречать лису с хвостами не менее трех, а желательно – со всеми девятью, но после встречи с цзинем интересных событий не было. Различная мелкая нечисть постоянно шныряла вокруг, но вела себя достаточно смирно, а духи рангом повыше то ли крепко спали, то ли давно покинули эти места. Может быть, Небесный Император послал меня в мир людей для того, чтобы я уничтожил все фабрики и супермаркеты? Так это или нет, но нисколько не сомневаюсь, что подобный поступок, соверши я его, принес бы мне огромный заряд позитивной кармы.

Мы остановились у дикого озера на несколько дней. Прошло уже три недели с начала пути, и следовало признать, что идея поискать наугад в Китае осколки моего прошлого себя не оправдала. Нужен был какой-то другой план, но другого плана не было, поэтому я просто целыми днями купался и загорал, а Линь сидел в тени, чатясь и играя в какую-то популярную китайскую MMO. Я хорошо плавал и чувствовал себя под водой весьма уютно. Озеро оказалось глубже, чем я предполагал изначально, и мне даже удалось обнаружить подводную пещеру. Фонаря для подводного плаванья у нас с собой, естественно, не имелось, но зато был обычный, а также имелись полиэтиленовые пакеты, в один из которых я положил фонарик, крепко завязал, а затем, уже будучи в пещере, достал его и включил. Хотя вся пещера находилась довольно глубоко, тут имелось немного воздуха под потолком – в самом широком месте вода в пещере доходила мне до пояса. Затем ход шел вниз и полностью скрывался под водой.

Беззаботное времяпрепровождение закончилось на двадцать третий день пребывания в Китае и на четвертый день затянувшейся стоянки у дикого озера. С утра ничто не предвещало неприятностей. Мы позавтракали консервами; Линь выразил желание съездить в поселок за продуктами, кроме того, у него заканчивались батарейки для планшета. Я не возражал, но он не успел уехать. Я услышал стрекот и, подняв голову, увидел военный вертолет. Он летел с севера в нашу сторону, а затем… затем мир стал неправильным – на всем пространстве, который мог охватить взгляд. Ни убежать, ни скрыться. И остановить несущуюся с небес смерть нельзя.

Я прыгнул с утеса в озеро и вошел в воду в тот момент, когда наверху раздался взрыв. Я не рассуждал, а действовал, используя свой единственный шанс на спасение – куда подталкивает меня кричащая от боли вселенная, я понял уже в воде. К счастью, пещера находилась совсем рядом – я почти добрался до входа, когда сверху начали сыпаться камни и тонны песка. Пещера тряслась и дрожала, вода в ней плескалась, как будто бы я оказался в бутылке, которую вздумал потрясти великан. Меня несколько раз приложило о стены, но, по счастью, обошлось без серьезных травм. Было темно, сыпались мелкие камушки с потолка, и слышался далекий гул. Потом все стало тихо, вода более-менее успокоилась, и я обнаружил, что выход из пещеры намертво завален. Паранормальные чувства сообщили мне, что завал слишком большой, чтобы мой талант к разрушению мог пробить ход наружу. В поисках выхода я растворил свое сознание в воде, ощущая, как расширяюсь и теку вместе с ней. Как я и подозревал, ход не заканчивался тупиком, а уходил еще дальше вниз, соединяясь с холодным подземным течением. Была только одна проблема – я не ощущал там никаких полостей, заполненных воздухом. Но может быть, они есть дальше, вне той зоны, которую я могу почувствовать?.. Необходимо было это проверить. Я набрал в легкие воздуха и нырнул. Я долго плыл в темноте, на ощупь, но так и не нашел никаких пустот – зато в конце концов ощутил кое-что другое. Где-то там, в глубине, находилась Трещина, уводившая за пределы мира людей в какие-то неведомые пространства. Я не знал, что там меня ждет, но это был шанс. Я добрался до Трещины и проник сквозь нее, спустившись по вертикальному колодцу на дне подземной реки. Здесь было еще холоднее и я стал опасаться, что просто околею, пока буду искать выход. Не переставая двигаться, я сделал несколько медитативных упражнений, представляя, как по телу растекается огонь. Стало полегче, но все равно было слишком холодно для того, чтобы находиться тут долго.

Колодец кончился, и я оказался в заполненных водой, запутанных пещерах, связанных друг с другом широкими ходами. Я поплыл наугад и плыл довольно долго, не заметив момента, когда открыл рот и стал дышать водой. Я был слишком поглощен борьбой с холодом и забыл, что людям, вообще-то, для дыхания необходим воздух – а когда вспомнил об этом, оказалось, что мои легкие заполнены водой, но организм при этом не ощущает никакого дискомфорта. Физика и биология вкупе со здравым смыслом, похоже, взяли сегодня выходной день. А может быть, меня вовсе нельзя убить?.. К сожалению, память подсказывала – можно. Хотя я и помнил свои предыдущие инкарнации очень фрагментарно, у меня было четкое ощущение, что от старости ни в одной из них я ни разу так и не умер.

Через час или полтора я оказался в огромной пещере и почувствовал, что рядом есть кто-то еще. Его тело было длинным и вытянутым, похожим на гигантскую змею – если бы не четыре лапы. Я чувствовал его внимание, но не ощутил угрозы. Я попытался заговорить с ним, но безуспешно. Затем я ощутил прикосновение его разума – существо выражало интерес и дружелюбие. «Знаешь, как попасть отсюда в мир людей?» – Спросил я, и на этот раз он меня понял. Перед моим внутренним взором промелькнули образы длинного извилистого пути по подземным рекам. Затем, за широкой Трещиной, река выходила в океан, и нужно было долго подниматься к поверхности, днем – невыносимо, ослепляюще яркой, ночью – уютной и будоражащей кровь. Затем нужно было плыть по океану на север, пока наконец не покажется земля. В юности, несколько столетий тому назад (впрочем, он и сейчас не был стар), он был там три или четыре раза – караулил девушек на пляже, хватал тех, которые показались ему привлекательными и волок на дно. Увы, ни одна из них не приняла его ласк, а вскоре они становились холодными и неподвижными. Со временем он понял, что люди слишком хрупки для него и перестал там появляться – вдобавок, вода с каждым разом становилось все грязнее и пустыннее, как будто бы люди специально портили ее для того, чтобы отбить у обитателей моря желание похищать их женщин.

Он проплыл несколько раз мимо меня, легко задевая меня своим вытянутым чешуйчатым телом, прежде чем я понял, что он хочет, чтобы я уцепился за костяную пластину на его шее. Стоило мне сделать это, он устремился вперед – мне оставалось только покрепче держаться, чтобы не быть смытым течением. Он двигался поразительно быстро, и вместе с тем – легко и изящно, и я, приникнув к его шее, впал в полузабытье-полудрему. Мне почти расхотелось возвращаться в мир людей, захотелось остаться тут и вечно плавать с этим существом и его родичами по подземным рекам и скрытым темнотой морям, не думая ни о чем, наслаждаясь бесконечной свободой, гармонией и внутренним покоем.

Но все же… Все же я не мог тут остаться. Не сейчас. Наверху была Бьянка… и был враг, с которым мне следовало разобраться. Но я дал себе обещание, что когда-нибудь обязательно вернусь в этот удивительный подводный мир.

Мы добрались до океана, а затем, рассекая волны не хуже торпедного катера – до берега.

– Благодарю, – произнес я, и его душа отозвалась доверием и теплотой. Он не был добряком, но почему-то был рад оказать мне помощь – как будто бы я чем-то заинтересовал и привлек его, привлек неизмеримо сильнее и больше, чем привлекали когда-либо все люди, вместе взятые, включая и похищенных им девушек.

Был поздний вечер, и пляж пустовал. Выходя на берег, я обернулся и увидел, как вытянутое тело морского дракона взлетает над волнами и затем опять уходит под воду. Я мысленно простился с ним, а затем двинулся к ближайшему поселку.

Из одежды на мне были только плавки, я проголодался и жутко замерз. Я зашел в первый попавшийся дом, показавшийся мне достаточно обеспеченным, чтобы удовлетворить мои интересы, подчинил хозяина и хозяйку, разжился одеждой, обувью и деньгами, а затем позвонил герру Рихтеру. Поскольку я звонил не со своего телефона, секретарь не переключил меня автоматически. Пришлось представляться.

Короткое молчание.

– Одну минуту, господин Гудриксон…

Щелчок. Я прождал секунд тридцать, прежде чем услышал второй щелчок и взволнованный голос наставника.

– Дил?! Ты где?! С тобой все в порядке?

– Ты уже знаешь, что произошло?

– Конечно. Линь отправлял регулярные отчеты. Мы наблюдали за этим районом со спутника. Поэтому, когда пришло сообщение о термоядерном взрыве, я… – Он запнулся и вздохнул. – Я думал, что уже не увижу тебя.

– Чего-чего? Охотник сбросил на меня термоядерную бомбу? – Я засмеялся. Это звучало как абсурд. Но еще абсурднее было то, что я до сих пор жив.

– Две. И не бомбы, а ракеты с малыми термоядерными зарядами.

– Да? – Я задумался, вспоминая свои ощущения от приближающегося вертолета. Похоже, что все-таки это правда. Во всяком случае, это прекрасно объясняло, почему «неправильным» было все окружающее пространство. Безымянный охотник в очередной раз решил поднять ставки.

– На что ты рассчитывал, отправляя меня в Китай? – Спросил я.

– Я… я хотел уберечь тебя. Надеялся, что он прекратит атаку, если ты исчезнешь на какое-то время.

– Кто «он»?

Герр Рихтер долго молчал.

– Не по телефону, Дил, – наконец выдавил он.

– Хорошо. Я приеду через пару дней.

– Ты где? Я пришлю за тобой людей.

– Не надо. Очевидно же, что все наши разговоры прослушивают. И этот тоже. Проверь свою службу безопасности. Найди крота. Или, когда я доберусь до Норрига, я найду его сам.

Короткая пауза. Моя последняя фраза, прозвучавшая несколько угрожающе, явно не понравилась учителю. Но он сам виноват. Я доверял его компетенции, а он прошляпил шпиона. Он не назвал мне имени заказчика всех этих покушений, хотя, похоже, прекрасно знал, кто это. В последний раз убийцы подошли чертовски близко к тому, чтобы прикончить меня. Если бы не это подземное озеро… И если теперь герр Рихтер продолжит свою игру в недомолвки, я перестану вести себя культурно и забуду о своем теплом отношении к учителю.

– Приезжай сразу в ШАД, – устало произнес он наконец. – Там и поговорим.

– Чтобы следующую атомную бомбу сбросили прямо на школу? – Саркастически поинтересовался я.

– Ты неправильно понимаешь происходящее. Под угрозой находимся все мы, хотя ты, безусловно, приоритетная мишень. Но я уже не думаю, что он остановится, убив тебя. Раньше думал, но сейчас… все зашло слишком далеко. В общем, – герр Рихтер сделал паузу. – Неважно, где ты находишься. Школа в любом случае под такой же угрозой.

– Просто поразительно. Кто-то объявил охоту на твоих учеников, а ты мне говоришь об этом только теперь?! Ты ведь знаешь, кто я и что я мог бы с ним сделать.

Он ответил так тихо, что я едва услышал его голос в трубке.

– Я не знаю, кто ты, Дил. Да ты и сам этого не понимаешь, не так ли?.. Приезжай в школу и там поговорим.

Найти человека, говорящего по-норрижски, оказалось сложнее, чем я ожидал. Когда же это случилось, мой первый вопрос был: «Есть ли у тебя машина или флаер?» Машина была, и далее я попросил жертву отвезти меня в Шанхайский аэропорт. Потом я попросил его купить мне билет и отпустил на все четыре стороны. Ожидая рейса, посмотрел новости в зале ожидания. О чем говорят, я не понимал, но по видеоряду и так все было ясно. Показывали взрыв южнее гор Циляньшань – распухающий где-то далеко-далеко ядерный грибок, снятый на камеры мобильных телефонов. Потом показывали какого-то важного дяденьку в погонах и сразу же его – уже без погон, под конвоем и уже далеко не столь важного. Видимо, его посчитали ответственным за инцидент. Кем он, интересно, был? Китайским министром обороны? Но кем бы он ни был, можно не сомневаться, что он лишь пешка в этой игре. Я уже уверился в том, что тот, кто преследует меня, и, по словам герра Рихтера, угрожает всей школе, способен управлять умами людей не хуже, чем я сам.