Текст книги "Князь Целитель 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

За всей суетой и водоворотом дел, я даже не заметил, как наступил вечер. Солнце вплотную приблизилось к горизонту, раскрасив дома и хозпостройки частного сектора в розовые и оранжевые цвета.

К этому времени я довёл до ума наконец все дела, разобрался с кипами документов и уставился в окно в поисках той самой вороны, что своим карканьем тщетно пыталась привлечь к себе моё внимание. Теперь её нигде не было.

Город притих. Не слышно щебета птиц, даже отдалённого вороньего карканья. Нависшее над Каменском напряжение было почти осязаемым. Через высокую ограду с третьего этажа особняка хорошо видны безлюдные улицы. Куда-то пропали даже дворовые собаки. Должно быть, они тоже чувствуют приближение чего-то страшного.

После ужина, как мы ранее договаривались, я заехал за Евгенией, и мы вместе поехали в госпиталь. Пациентов в приёмном отделении пока не было, так как все городские сидят по домам, а раненых пока нет. Коллектив присутствовал на месте практически в удвоенном количестве. По приказу главного целителя многие врачи и медсёстры вышли в усиление, готовясь к массовым поступлениям пациентов.

Накидывая на ходу халат, мы с Женей зашли в ординаторскую. Здесь тоже было людно, как никогда. Кроме Анатолия Фёдоровича и двух ординаторов сегодня дежурили несколько новичков, на всех свободных стульях и креслах сидела молодёжь.

Видимо, практикантов тоже решили привлечь к массовым поступлениям раненых. Рядом с заведующим никто не садился, словно боялись, что он покусает. Поэтому мой наставник сидел в центре дивана один.

– Всем салют, – сказал я, входя в ординаторскую.

Все словно встрепенулись ото сна, вразнобой отвечая приветствием.

– Всё же пришёл, – улыбнулся Герасимов, сложив привычную газету и убрав её в сторону. Потом похлопал по дивану рядом с собой. – Идите садитесь, а то сегодня здесь больше некуда. Я правда не кусаюсь, хоть многие в это и не верят.

Евгения и я уселись на диван по сторонам от моего наставника. Молодёжь с интересом уставилась на нас. Мол, кто это такие? Почему они так уверенно сидят рядом с шефом?

– Как день прошёл? – спросил Анатолий Фёдорович, повернувшись сначала ко мне, потом к Евгении.

Мы оба, не сговариваясь, пожали плечами.

– Да нормально. Работаем.

– Это у тебя что? – спросил Анатолий Фёдорович, кивнув на планшет, который я держал в руках.

– Новая игрушка, – усмехнулся я.

– Во что ты играешь? – вполне серьёзно спросил Герасимов.

Я включил планшет, на экране которого как раз был вид с камеры одной из турелей возле северных ворот Каменска. В поздних вечерних сумерках было видно вспаханное взрывами поле, находящееся между городской стеной и мерцающей границей Аномалии. Несколько раз нажал на кнопку увеличения, и стало видно едва заметно переливающуюся стену границы Аномалии, в которой виднелся проход.

– Неплохая игрушка, – хмыкнул Анатолий Фёдорович. – Зачем это? Хочешь попытаться сосчитать количество монстров, которые оттуда выйдут?

– Не совсем так, – покачал я головой и переключил вид, теперь на экране была видна сама турель, оснащённая двумя мощными многоствольными пушками.

– Ого! – ахнул Герасимов и придвинулся ближе, уставившись в экран. – Каменск превратился в бастион.

– Почти, – улыбнулся я. – Новое приобретение производства князя Салтыкова. Купил по очень выгодной цене для защиты города. С помощью планшета смогу наблюдать за их работой во время боя.

О том, что я могу ими управлять, наводить на цель и стрелять, я по понятным причинам промолчал. От наставника у меня не было секретов, но в ординаторской слишком много лишних ушей, которым это знать необязательно.

Мы тихо разговаривали, когда услышали далёкий вой сирены, предупреждающей об опасности. Я снова активировал камеру, нацеленную на проход в границе Аномалии. Картина резко поменялась.

Вместо тишины и неподвижного покоя оттуда теперь непрерывной рекой текли разнообразные монстры, которые передвигались настолько тесной толпой, что по их спинам можно было идти практически как по мостовой.

– С ума сойти, – выдохнул Анатолий Фёдорович. – Лучше выключи это или убери с моих глаз. А то и так уже нервы ни к чёрту.

Через мгновение послышались первые выстрелы. Чуть позже началась канонада. Затем, судя по серии мощнейших взрывов, заработала демидовская ракетная система залпового огня, оснащённая синими гранулами, изобретёнными Евгенией. От этих взрывов вздрагивало всё здание и дребезжали стёкла.

Затем наступило небольшое затишье. Турели Салтыкова пока что молчали.

Я снова включил планшет и немного отдалил изображение с камеры. Поле между городом и Аномалией буквально пылало. Из прохода, словно живая, река снова хлынули монстры. Канонада возобновилась.

Вскоре мы имели возможность услышать работу новых турелей. Короткие скоростные очереди звучали как мощный отрывистый рёв.

На видео было видно, что ракетницы Демидовых сработали на отлично, пространство было практически полностью зачищено от монстров, но их было слишком много и поле снова словно ожило. Казалось, что движется каждая кочка и каждый пучок травы. Плотность огня усиливалась. Короткие очереди шести сдвоенных турелей теперь уже практически сливались в тот самый один протяжённый вой.

Вдруг рёв турелей резко прекратился, причём у всех сразу. Но это было не затишье: остальные системы продолжали стрелять, продолжали рваться снаряды.

Здесь явно что-то не так и мне это сильно не нравилось.

Я снова включил планшет и увидел, что изображение с камер застывшей турели смотрит куда-то вниз, в землю. Попытаться повернуть её куда надо или переключиться между камерами, но у меня ничего не получилось.

Я выключил планшет, отложил его в сторону и тут же набрал Михаила Анатольевича.

– Что там с турелями? – спросил я, стараясь говорить спокойно, но от моего собеседника не укрылась тревога в моём голосе.

– Случилось то, что мы и предполагали, – со вздохом сообщил Михаил Анатольевич. – Турели отключили дистанционно. Но мы смогли перехватить, откуда это было сделано.

– Значит, отправляйте на эти координаты группу захвата. Брать живыми. Убивать на месте – слишком много для них чести, слишком лёгкая участь для тех, кто устроил саботаж при нападении монстров.

Когда я сказал последнее, обратил внимание, как на меня уставились все присутствующие. У молодых целителей были такие глаза, словно в ординаторскую привели живого тигра без намордника. Я их понимаю, звучало довольно жёстко, не по-целительски.

– Федулов со своими ребятами уже выехал, Ваше Сиятельство, – сказал Михаил Анатольевич и положил трубку.

Хотел его ещё о чём-то спросить, но не стал перезванивать. Видно, у него и так дел невпроворот этой ночью.

Вскоре, сначала издалека, послышался заунывный вой сирен машин скорой помощи. Звук постепенно приближался.

– Ну что, Иван Владимирович, пошли встречать? – довольно бодро спросил Анатолий Фёдорович, звонко хлопнув меня по колену.

– Пошли, – кивнул я.

Все, кто находился в ординаторской, дружно поднялись со своих мест и направились к выходу, а затем в сторону обновлённого приёмного отделения.

Вереницу машин скорой помощи и несколько больших бронеавтомобилей мы встречали уже стоя на крыльце.

Управляющий турелями планшет я по понятным причинам не оставил в ординаторской. Хоть он и блокируется от постороннего вмешательства, но специальная сумка, висевшая у меня под мышкой, была гораздо надёжнее обеденного стола.

Автомобили скорой помощи по сложившейся традиции выстроились шеренгой перед приёмным отделением, развернувшись к нам задом.

Двери распахнулись. Работники скорой начали одни за другими вытаскивать носилки и складные каталки с ранеными. Те, кто мог ходить, вылезали из боковой двери и тоже направлялись к нам.

Несколько месяцев назад меня могло бы напугать такое зрелище. Но теперь я уже привык. Теперь я видел здесь просто работу, а не холодящий кровь кошмар.

Крови здесь более чем хватало. Ранения бойцов и охотников, вызвавшихся добровольцами для защиты города, были довольно серьёзными, иногда непривычными. Скорее всего, к атаке подключились новые виды монстров, которых раньше здесь не было. Это вполне объяснимо, ведь более привычные были по большей части истреблены во время многочисленных зачисток ближайших районов Аномалии. Значит, эти пришли с других пограничных территорий, некоторые, возможно, из глубины Аномалии.

Анатолий Фёдорович начал руководить поступлением, распределяя потоки раненых между общим залом, реанимацией и блоком интенсивной терапии. Молодого бойца, у которого одна нога висела буквально на клочке кожи, он приказал везти в операционную.

– Думаете, лучше ампутировать? – спросил я Анатолия Фёдоровича. – Кажется, её ещё можно спасти. Для нас зарастить бедренную кость и всё остальное не представляет проблем.

– Вот тогда ты этим и займёшься, – с ухмылкой ответил Анатолий Фёдорович, потом внимательно посмотрел мне в глаза. – Ну а что, разве ты не справишься?

– Справлюсь, – кивнул я и направился вслед за каталкой, на которой повезли бойца.

Странное дело, но рана на бедре выглядела так, словно по нему рубанули раскалённым мечом. Лишь чудом не отрубили ногу полностью. Все ткани были словно прижжены. Не было мощного кровотечения, даже несмотря на повреждение сосудисто-нервного пучка.

Интересно, кто же так смог такое сделать? Что это за монстр?

Я вспомнил каменных мартышек, которые прятались в высоченной синей траве. При необходимости они превращались в разгоняющийся до бешеной скорости каменный шар, а потом могли встать на ноги и взмахнуть хвостом, увенчанным длинным клинком. Вполне возможно, что именно такое ранение здесь имеет место.

Так это что выходит? Этот клинок на хвосте ещё и горячий? Вполне возможно, ведь мартышки очень схожи с монстрами кратера, а это значит, они тоже порождение лавы, отсюда обладание стихией огня.

Чтобы спасти ногу, в первую очередь надо восстановить кровоток. Соответственно, нужно срастить поверхностную и глубокую бедренные артерии. Бедро перерублено огненной гильотиной на границе верхней и средней трети. Если кровоток по этим магистралям восстановить не удастся, то нет смысла пытаться ногу прирастить, всё равно будет гангрена.

Я сказал медсестре установить пациенту капельницу, дать наркозный эликсир и приступил. Для начала надо очистить рану от негативной энергии, избыток которой уже начал разрушать ткани и заставлял мутировать клетки. Появились первые признаки ведьминой гангрены.

Первым делом я очистил зону сосудисто-нервного пучка и, начиная сращивать сосуды, продолжал очищение от негатива остальной поверхности раны, тут же превращая её в свою энергию и быстро восстанавливая запас.

В итоге мне всё удалось. Кровоток по магистралям восстановлен. Уж срастить кости и мягкие ткани для меня вообще пустяк.

Через десять минут нога была уже на месте. А ещё через пару минут боец был приведён в сознание.

– Да ладно… – выдохнул парень, увидев свою ногу, которая лежала не рядом с ним, а снова была частью его тела и без всяких иллюзий.

Парень попытался пошевелить стопой. Это ему давалось с трудом: пальцы практически не слушались, согнуть ногу тоже пока не получалось.

– Вот с этим придётся немного подождать, – сказал я, успокаивающе улыбнувшись. – Нервы мне тоже удалось срастить правильно, но полностью восстановиться мгновенно они не смогут. Так что продолжай стараться шевелить стопой и ногой. Так дело пойдёт быстрее.

– Спасибо, док, – дрогнувшим голосом сказал парень. – Я уже думал, что теперь инвалид. Даже жить не хотелось. Думал, зря вы меня спасаете.

– Не говори ерунды, – сказал я с улыбкой и положил ему руку на плечо. – Всё будет хорошо. Мы ещё повоюем. Главное – сильно не подставляйся, а там подлатаем тебя.

– Спасибо, док, – сказал ещё раз парень мне вслед, когда я выходил из операционной.

Анатолий Фёдорович тем временем спасал жизни в реанимации. Ему активно помогал Олег Витальевич. Я же направился в блок интенсивной терапии, прекрасно понимая, что эти двое справятся и без меня.

Вот на БИТе было немного повеселее. Василий Анатольевич пытался сохранять спокойствие, но было видно, что это ему удаётся уже с большим трудом. Рядом с ним кружили несколько новеньких. Один сидел в углу на полу с бледным как простыня лицом. Над ним склонилась девушка тоже в белом халате, пытаясь привести незадачливого юного целителя в чувство.

Те, кто пытались помогать раненым, держали в руках пробирки с целебным эликсиром, но почему-то упорно продолжали исцелять магией, хотя сами выглядели уже не лучше того парня, сидевшего в углу.

– Используйте эликсир, – сказал я достаточно громко, чтобы все услышали. – И уходите медитировать, – сказал я парню, которого уже начало пошатывать. – Василий Анатольевич, возьми на себя этого с раной на животе, а я займусь другими двумя, – указал я на пациентов с более тяжёлыми множественными ранами.

– Идёт, – кивнул Василий Анатольевич и сразу переключился на рану передней брюшной стенки.

Я подошёл к двум бойцам, истекающим кровью. Из моих ладоней к ним устремились тонкие извивающиеся зелёные потоки энергии, сходившиеся на ранах.

Новички уставились на меня с не меньшим удивлением, чем четверть часа назад в ординаторской.

– Ого… – выдохнул парень, который только что сидел на полу, а теперь поднялся и следил за моими действиями.

Любоваться долго им не пришлось. Чтобы раны у бойцов затянулись, мне потребовалось меньше минуты, затем я переключился на других.

– Забирайте свои эликсиры и идите лучше в общий зал, – кивнул я новичкам.

Те дружно закивали. Их с БИТа словно сдуло ветром.

– Вот и хорошо. Не будут мешать, – пробормотал я себе под нос, продолжая исцелять следующих раненых бойцов.

Василий Анатольевич тем временем тоже переключился на другого пациента – с обширной рваной раной голени. Глядя на меня, он окончательно успокоился и работал уверенно, ни на что не отвлекаясь, даже перестал наблюдать за моими действиями.

Теперь я снова отчётливо слышал прерывистый рык работающих турелей. Этот страшный звук меня почему-то успокаивал. Значит, всё наладилось.

На БИТе мы уже справились со всеми пациентами и вместе с Василием Анатольевичем перешли в общее отделение, где больных по-прежнему оставалось очень много.

Почти одновременно с нами буквально след в след пришли Герасимов с Олегом Витальевичем. Новички пыхтели, старались, но для них такой наплыв пациентов был катастрофически сложным. Можно сказать, невозможным. Когда в дело включились четверо более опытных целителей, процесс уверенно сдвинулся с места.

Евгения тоже участвовала в лечении раненых в общем зале. Её основной задачей было обезболить пациентов и обработать целебным эликсиром относительно поверхностные раны, стимулируя их заживление. Справлялась она с этим явно существенно лучше новичков.

Молодые мальчишки и девчонки так же прибегали к использованию эликсиров, так как их магической силы для большинства ран было ещё недостаточно.

Я вылечил сразу несколько раненых бойцов, когда в кармане зазвенел телефон.

– Иван Владимирович! – радостно выпалил запыхавшийся Михаил Анатольевич. – Мы их взяли, везём на базу.

– Отлично, Михаил Анатольевич, – сказал я с улыбкой. – Засунь их в самую тесную камеру и пусть Федулов с ними побеседует. Только по одному, по отдельности. Посмотрим, как они будут действовать в такой ситуации.

– Будет сделано, Иван Владимирович, – так же бодро ответил мой помощник. – Борис Аркадьевич сможет вытрясти из них всю информацию, начиная с пелёнок.

– С пелёнок не надо, – усмехнулся я. – Интересуют последние сутки. Ну и, в принципе, их возможную взаимосвязь с Салтыковым. Важно узнать, кто они такие и кто их нанял.

– Да-да, я понимаю, – усмехнулся мой помощник и положил трубку.

С улицы снова послышался приближающийся вой сирен машины скорой помощи. Везут следующую партию раненых. Большую часть из тех, что привезли ранее, мы уже смогли отпустить, но приёмное отделение полностью пока не освободилось.

Анатолий Фёдорович пошёл встречать на крыльцо. А я продолжил лечить, чтобы быстрее освобождать места. Поставить на ноги четырёх бойцов за пару минут для меня теперь не было проблемой. Однако я старался чётко следить за оставшимся количеством энергии, чтобы не получилось обвала, как с тем практикантом, сидевшим в углу на полу с бледным лицом.

Исцелять большое количество, не опуская при этом уровень энергии до критического минимума, помогала столь вредная для всех негативная энергия Аномалии, которой в раненых бойцах было более чем достаточно. Это всеобщее зло для меня словно дополнительная батарейка. Я жадно впитывал негативную энергию, превращая её в целительную.

Новая волна раненых была значительно меньше первой. Были и несколько тяжёлых, за которых мы взялись в первую очередь. Одного бойца Анатолий Фёдорович сказал везти в реанимацию, так как у него было несколько обширных рваных ран, и боец истекал кровью.

Но я остановил каталку, направил на бойца ладонь, из которой взвились сразу несколько тонких зелёных вихрей. Каждый из них направился в свою рану, стремительно её заживляя.

Закончив с бойцом, я оглянулся и заметил пристальный взгляд Анатолия Фёдоровича. Он посмотрел на бойца, потом мне в глаза, чему-то усмехнулся и продолжил лечить пациента, над которым уже склонился.

Мой наставник явно что-то хочет мне сказать, просто сейчас неподходящий момент. Может, просто хотел похвалить? Что ж, приятные слова от такого человека вдвойне приятны.

С новой волной поступивших мы справились значительно быстрее. Новички поняли ценный урок и старались не допускать полного истощения. Исцеляя одну рану магией, вторую они обрабатывали эликсирами, а за это время старались восстановиться.

Вскоре в приёмном отделении осталось лишь несколько человек с относительно небольшими ранами, всех их облепили новички.

– Ну что, можно и передохнуть, пока молодёжь трудится, – сказал Анатолий Фёдорович, хлопнув меня по спине. – Пойдём-ка мы с тобой чайку попьём у меня в лаборатории. Я с тобой ещё поговорить хотел.

– Хорошо, – кивнул я и пошёл вслед за своим наставником.

Войдя в тёмную лабораторию, в которой горел лишь дежурный свет, мы осторожно дошли до его рабочего места. Анатолий Фёдорович включил настольную лампу и чайник.

– Садись, мой герой, – сказал Герасимов, указав на соседний стул, и сам плюхнулся в своё рабочее кресло. – Я тут наблюдал за тобой, вижу хороший прогресс. Не зря всё-таки ты по Аномалиям гуляешь да книжки шерстишь в нашей библиотеке. Вот и подумал: не пора ли тебе делать прорыв на седьмой круг?

– Возможно, – пожал я плечами.

Странно, что сам я ещё этим не поинтересовался. Видимо, заработался.

– Я посмотрю? – спросил Анатолий Фёдорович, повернувшись ко мне вместе с креслом.

– Да без проблем.

Я придвинулся к наставнику, чтобы тот мог дотронуться до меня рукой. Анатолий Фёдорович положил ладонь мне на область сердца и закрыл глаза. Буквально через несколько секунд он широко открыл их и вскинул брови.

– Парень, да тебе давно на седьмой пора! Ты чего здесь сидишь?

– Ну, стоя чай пить неудобно, – усмехнулся я.

– Ладно, это я так, ты ж понял, – отмахнулся с улыбкой Анатолий Фёдорович. – Вообще, вот сейчас смену закончишь и беги домой, занимайся прорывом. Ты говорил, у тебя в подвале есть комната, не хуже нашей. А то и получше.

– Есть такое дело. Сразу займусь, – ответил я.

– Когда мне на седьмой надо будет переходить, ты меня к себе пустишь? – искоса посмотрев на меня, спросил Анатолий Фёдорович. – Нет, ты не подумай, не то чтобы меня свой бункер не устраивает. Просто, может, я таким образом хочу к тебе в гости опять напроситься.

– Анатолий Фёдорович, для вас мой дом открыт всегда, – сказал я, улыбаясь. – Вы можете приходить, когда угодно.

– Красивые слова, – вздохнул Анатолий Фёдорович. – Но ты ж прекрасно понимаешь, что я не буду приходить когда угодно. Я ж воспитанный человек.

– Тогда только дайте мне намёк, что вам пора делать прорыв. Мы это организуем, – пообещал я. – А вообще предлагаю устроить у меня дома праздничный ужин после того, как это всё закончится.

– Хорошая мысль, – улыбнулся Анатолий Фёдорович. – Жалко, что ждать этого придётся ещё дня два-три. А кушать хочется прямо сейчас. Но это не беда.

Анатолий Фёдорович открыл холодильник и достал оттуда контейнер с заготовленными бутербродами с ветчиной и сыром. Чай к этому моменту уже заварился.

– На, угощайся, – сказал Герасимов, звонко шмякнув контейнером об стол.

Стопки бутербродов испуганно подпрыгнули, предвкушая свою скорую кончину.

– Как всё-таки хорошо, что ты пришёл, – произнёс с набитым ртом Анатолий Фёдорович, интенсивно жуя бутерброд. – И дело веселее спорится, и хоть есть с кем поговорить. Да и для тебя полезно, сам понимаешь, раз взялся сразу два дара поднимать. Одной охотой в Аномалии ты полноценного роста не добьёшься.

– Прекрасно это понимаю, Анатолий Фёдорович, – сказал я, запив бутерброд горячим чаем. – Да и не только в этом дело, мне сам процесс нравится. Я же говорил раньше, что целительство – моё настоящее призвание. Только я хочу немного расширить рамки представлений о том, что такое целительство.

– Ты имеешь в виду обратную трансформацию монстров Аномалии? – полюбопытствовал Герасимов.

– Не только монстров, – покачал я головой. – Я хочу попытаться «вылечить» и саму Аномалию. Не всю, конечно, но хотя бы уменьшить её площадь, укротить, сделать более контролируемой и управляемой.

– Как те маги-менталисты? – нахмурился мой наставник.

– Вовсе нет, – ухмыльнулся я. – Я не собираюсь делать Аномалию своей ударной силой, я хочу лишь значительно уменьшить исходящую от неё угрозу и сохранить её пользу для империи. Я же прекрасно понимаю, что ресурсы из Аномалии слишком сильно встроены в нашу экномику.

– Высокие цели, благородные мечты, – задумчиво произнёс Герасимов, поставив пустую кружку на стол. – Но, я почему-то верю, что у тебя получится, ты сможешь.