Текст книги "Князь Целитель 9 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Сергей Измайлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Пожалуй, это было первое утро, когда мои легендарные сурикаты, то есть, простите, помощники, не вторглись во время завтрака прямо к столу, а смиренно сидели и ждали меня у чайного столика в холле третьего этажа. Я увидел их, только когда выходил из обеденного зала.

В этот раз лица у них были довольно серьёзными и хмурыми. Сразу видно, пришли не с самыми лучшими новостями, и они даже не пытались это скрывать за натянутыми улыбками. Впрочем, я такого и раньше за ними не замечал.

– Доброе утро, господа, – поприветствовал я их.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – хором ответили мои помощники, повыскакивав со своих кресел.

– Входите, – сказал я, приглашающе махнув рукой и открывая дверь приёмной.

Секретарши ещё не было, рабочий день начнётся только через полчаса, но мои помощники считали иначе. Который раз хочу спросить, во сколько же они встают? Мы прошли в кабинет, я сел в своё кресло и усадил их напротив.

– Ну рассказывайте, что опять стряслось? – спросил я, внимательно всматриваясь в чем-то взволнованные лица помощников.

– Иван Владимирович, тут такое дело… – начал немного неуверенно Михаил Анатольевич, чего я раньше за ним не замечал. – Мы до этих пор считали, что барон Серебрянский не имеет прямого отношения к магам-менталистам, ведущим тайную деятельность на территории Аномалии. Все же он довольно эксцентричная личность, чтобы участвовать в подобном и, скажем так… не слишком продуманный человек. Но это оказалось не так, – сказал Михаил Анатольевич, сделав долгую паузу.

– И? – спросил я, когда пауза слишком затянулась. – Ну не томите уже.

– Наконец пришёл ответ из лаборатории, – с загадочным видом и расширенными глазами продолжил мужчина. – Смогли расшифровать изъятые в той пещере менталистов жёсткие диски. Все поставки оборудования производились за подписью барона Серебрянского. Причём это довольно длительный период и солидные объёмы. От специальных компьютеров и генераторов, до офисной мебели, решёток, стройматериалов. И самый интересный раздел – ингредиенты для алхимической лаборатории.

– Почему-то я примерно так и думал, – усмехнулся я. – Не будет же сам князь Салтыков открыто таким заниматься, когда есть верный мальчик для битья.

– Не стоит пока торопиться с выводами, Иван Владимирович, – произнёс Михаил Анатольевич заговорщицким шёпотом, словно боялся прослушки. – Мы нашли ещё кое-какую переписку, и, судя по ней, этот барон не такой уж безобидный, как старается показать всем. Он не просто нанятый посредник. У меня сложилось впечатление, что о некоторых его делах, возможно, даже сам князь Салтыков не знает.

– А вот это уже интересно, – сказал я, нахмурившись, и перевел взгляд в окно, за которым медленно опадала жёлтая листва с пары берёз.

Честно говоря, мне не особо верилось, что Салтыков ни при чём. Слишком уж явно было, что Серебрянского против меня кто-то настраивает. Вряд ли это была исключительно его собственная инициатива спровоцировать дуэль во время бала – слишком рискованно делать подобное без поддержки более серьезных людей. К тому же Салтыков с нескрываемым интересом наблюдал в окно, чем всё это закончится и явно делал ставку не на меня. Вот только оба они просчитались.

Но, с другой стороны, ещё не факт, что именно Серебрянский напрямую связан с действующими на территории аномалии менталистами. Возможно, он просто поставщик оборудования, а те в обмен помогли ему диверсиями на нашем заводе. А может, и не ему. Как обычно, количество неразрешённых вопросов зашкаливает и ответов на них практически нет.

Жаль, что такие вопросы нельзя решать радикально – император подобное сильно не одобряет, а мой род поддерживает его. Сложно, в общем, всё.

– Значит так, господа, – сказал я, хлопнув ладонью по столу, отчего Михаил Анатольевич вздрогнул, а Валерий Павлович, увидев реакцию коллеги, едва заметно улыбнулся. – Едем сегодня в гости. А точнее, забирать свои земли. Будем приводить формальные документы передачи собственности в реальное обладание.

– Будет сделано, Ваше Сиятельство, – кивнул Михаил Анатольевич. – Во сколько планируем выезжать?

– Так же, как и в прошлый раз, часов в девять, – ответил я. – Думаю, часа на сборы нам вполне достаточно?

– Более чем, – кивнул мужчина.

Мои помощники удалились выполнять поручение, а я ненадолго задержался в кабинете, но к лежащим на столе документам, подготовленным секретаршей для подписи, так и не притронулся.

Как же распутать этот змеиный клубок, который не даёт здесь спокойно работать? Возможно, сегодня мы потянем за главную ниточку, и кое-что прояснится. Но это далеко не факт. Поэтому будем действовать по обстоятельствам – неторопливо, осторожно, без резких движений, если на то не будет острой необходимости.

Отрывать Евгению от дел я не стал и без пяти девять мы со Стасом и Матвеем, в полном боевом снаряжении, забрались в бронированный внедорожник. Андрей выехал за ворота и направился к южным воротам Каменска, где уже ждала колонна бронеавтомобилей.

По моей просьбе в этот раз с нами поехал Федулов со своим взводом спецназа, а также весь отряд магов. По идее, можно было снарядить и батальон Гранкина, но не хотелось демонстрировать столь выраженный боевой настрой, в то же время надо иметь при себе достаточно бойцов на случай вооружённого противостояния.

Вереница броневиков, лишь чуть больше, чем в прошлый раз, растянулась по шоссе и уверенно покатила на юг, к замку князя Салтыкова. Точнее, к имению барона Серебрянского. Теперь, по документам, уже моему.

Пока ехали, я размышлял, как лучше поступить, если нам снова не откроют ворота. Может, стоит просто разнести их в клочья и всего делов? Усиленные синими гранулами пули легко с этим справятся. Потребуется буквально несколько выстрелов, ну максимум – очередь из пулемёта. Всё зависит лишь от толщины ворот, но устоять они точно не смогут и запорный механизм сломается.

Однако когда мы подъехали к воротам владений, нас ждала новая неожиданность. Охраны не было от слова «совсем». Навстречу подъехавшей колонне никто не вышел, не было бойцов на смотровых вышках, пристроившихся по бокам от ворот, вообще никого. Одна створка ворот была слегка приоткрыта, образуя узкую щель.

Я велел Андрею близко не подъезжать, а остановиться на небольшом расстоянии. Когда я открыл дверь, чтобы выйти из машины, ко мне уже подошёл майор Федулов.

– Что-то не нравится мне всё это, Ваше Сиятельство, – сказал, нахмурившись и всматриваясь в ворота, Борис Аркадьевич. – Давайте-ка лучше мы отъедем от ворот чуть подальше, а я пошлю туда своих сапёров, пусть всё проверят.

– Правильное предложение, – кивнул я. – От этого человека можно всякого ожидать.

Я закрыл дверь и велел Андрею отъехать.

Вся колонна бронетехники попятилась назад и остановилась почти в сотне метров от ворот. Несколько броневиков выстроились в шеренгу рядом с дорогой и повернули в сторону ворот пулемётные турели, приготовившись к бою.

Двое бойцов спецназа, вооружившись специальными артефактными датчиками, неторопливо начали обследовать ворота, основания башен и примыкающую к ним стену. Мне пока больше ничего не оставалось делать, как наблюдать за кропотливым трудом военных специалистов, которые явно недаром едят свой хлеб.

Через несколько минут они дали знак, что опасности не обнаружено, можно ехать. Они же открыли ворота шире, освобождая проезд.

– Едем, – сказал я Андрею, кивнув в сторону стоявшего на возвышении особняка.

Мы въехали на территорию первыми, вслед за нами продвинулась колонна броневиков. Андрей остановил машину прямо у крыльца.

Здесь нас тоже никто не встречал. И вообще создавалось впечатление, что в большом старом доме царит запустение, словно здесь давно никто не живёт. Это ощущение было очень странным, больше интуитивным, но довольно неприятным.

Бойцы спецназа выстроились шеренгой перед крыльцом. Майор Федулов стоял на шаг впереди, ожидая приказа.

Я обернулся к ним:

– Обследовать дом сверху донизу, от чердака и до последнего подвала, – сказал я. – Не оставлять без внимания ни один чулан и возможные тайные ходы. Постараться никого не убивать, живые смогут рассказать больше, чем мёртвые.

Бойцы, натренированные на таких заданиях, мгновенно и почти бесшумно просочились внутрь, оставив входную дверь открытой.

Вслед за ними вошёл и я со своей неизменной свитой – Стас, Матвей и два помощника. Майор Федулов стоял посреди просторного помещения и корректировал действия своих бойцов дистанционно, по рации – отчеты звучали каждую минуту.

Гостевой зал сильно отличался от того, что я видел здесь в прошлый раз. На стенах не было картин, золотые канделябры сняты, персидские ковры исчезли. На местах, где раньше стояли красивые антикварные вазы, остались лишь пустые тумбы. Странно, что не забрали горшки с цветами.

Бывший хозяин явно съехал, забрав всё самое ценное. Разве что стены и мебель не смог унести с собой.

Бойцы один за другим начали возвращаться в холл и докладывать итоговую обстановку по своим участкам. Все комнаты обнесены, ничего хоть сколько-то ценного не осталось. И ни души, не нашли даже прислуги.

Насколько я понял, такую же картину запустения бойцы обнаружили абсолютно повсюду. Даже в библиотеке на третьем этаже осталось меньше половины книг и те разбросаны по полу и частично растоптаны.

Значит, книжную коллекцию барон тоже высоко ценил, раз решил забрать её с собой, не щадя экземпляров менее ценных.

– Людей нигде не обнаружено, – доложил ещё один из вернувшихся бойцов.

Через несколько минут в холл вошли двое бойцов, ведя перед собой пожилую пару – мужчину и женщину лет шестидесяти-семидесяти. Судя по всему, мужа и жену. Они выглядели очень уж испуганными, хотя мои люди не позволили бы себе лишнее. Губы дрожали, и они крепко держались за руки, словно дети.

– Что произошло с моим новым имением? – спросил я, подходя к ним ближе.

– Ваше Сиятельство… понятия не имею… – заикаясь, ответил мужчина, широко раскрыв глаза от неподдельного ужаса.

– То есть ты хочешь сказать, что сам только что сюда пришёл? – усмехнулся я.

– Нет, Ваше Сиятельство… – совсем растерявшись, забормотал пожилой мужчина. – Нас с Алевтиной ещё вчера закрыли в комнате, чтобы мы не мешали. Эти головорезы сначала вообще хотели нас убить, но барон сказал: «Пусть живут». И приказал запереть нас в комнате.

– У вас не было запасных ключей? – удивился я.

– Были, как не быть, – вздохнул мужчина. – Мы один раз попытались выйти. Нас запихнули обратно, обыскали, всё отобрали… а потом ещё прибили доску снаружи.

– Да, – подтвердил один из бойцов, что, собственно, и привел их. – Дверь была заколочена досками снаружи, мы даже сначала решили, что она заминирована. Когда мы шли по коридору, они стучались изнутри.

– Мы услышали шаги, и я как-то сразу догадалась, что это не люди Павла Валерьевича, которых мы так боялись, – заговорила теперь женщина, немного осмелев. – В последнее время его окружали такие тёмные личности, что мы старались как можно реже попадаться им на глаза, тихо делая свою работу.

– Понятно, – кивнул я. – То есть вас, с одной стороны, посчитали неблагонадёжными, а с другой – пожалели и не стали убивать. Но почему?

– Мы работали у барона практически с его детства, – хмуро ответил мужчина. – Можно сказать, он вырос у нас на глазах.

– И каким он был раньше? – поинтересовался я.

– Нормальным… – тихо сказал старик. – Может, немного резким, придирчивым к мелочам, но нормальным. Но в последнее время начал заниматься какими-то странными, тёмными делами, нам это не нравилось. Я однажды осторожно высказался на эту тему… наверное, зря.

– С тех пор вы попали в немилость? – решил я уточнить, уже понимая, к чему все это привело.

– Да, Ваше Сиятельство, – кивнул мужчина, потупив взор. – Но выгонять нас он не стал, видимо, из уважения к прошлому. Сказал просто не лезть не в своё дело.

– И что за дела? – спросил я.

– Не могу знать, ваше сиятельство, – мужчина вздохнул и покачал головой. – В такие подробности меня никто не посвящал. Я же обычный слуга, ответственный за дом и не более того.

Я повернулся к Федулову.

– Заберите их с собой. Расспросим позже, – сказал я. – Только не обращаться с ними как с военнопленными, это просто невольные свидетели. Похоже, нам ещё есть о чём с ними поговорить.

– Есть, Ваше Сиятельство, – кивнул мужчина.

Его бойцы увели пожилую пару в один из наших броневиков.

Когда осмотр особняка был завершён, мы перешли к осмотру складских помещений и ангаров, которые я видел из окна внутри периметра поместья, ограждённого высокой стеной.

Первыми к каждому зданию подходили сапёры Федулова. И только убедившись в безопасности входа, они подавали сигнал.

Ещё при внешнем осмотре склады и ангары показались мне немного странными, слишком уж капитальными, и им искусственно придали вид старости и дряхлости. На всех зданиях было слишком много камер наблюдения и охранных артефактов, которые пришлось обезвреживать. Всё это явно неспроста. Здесь хранили не сено для лошадей и не строительные материалы, а нечто совершенно иное, засекреченное и, возможно, противозаконное.

Войдя в первый, особенно защищённый склад, я не увидел ничего, кроме пустых стеллажей. Повсюду были свежие следы множества ног. Под ботинками хрустели мелкие осколки стекла. Кое-где на полу виднелись рассыпанные белые и цветные порошки – видимо, какие-то ингредиенты или химикаты, которые грузили в спешке.

В одном месте на полу валялись видимые глазу мелкие осколки, а вокруг них подсохшая тёмно-зелёная лужа, от которой исходил довольно едкий запах.

– Отсюда лучше держаться подальше, – сказал я вслух, указывая на неё тем, кто стоял рядом. – Осматривайте все стеллажи и пол. Здесь могут быть тайные ходы или даже проход на нижний этаж.

Я остановился в центре помещения рядом с Федуловым, а бойцы продолжили обыск. Ничего ценного здесь больше не нашли, и мы перешли к следующему хранилищу. Оно оказалось даже больше первого, с такими же системами наблюдения и охраны.

– В Аномалии работать в какой-то мере проще, – сказал вдруг Борис Аркадьевич, наблюдая за работой своих подчинённых. – Ты знаешь об опасности и знаешь, что с ней делать. А тут словно роешься в чужом белье и под каждой тряпкой ждёшь подвох.

– По вашим ребятам не скажешь, что они к такой работе непривычные, – усмехнулся я.

– Мои ко всему привычные, – улыбнулся мужчина. – На то мы и особое подразделение, пусть теперь и на службе у рода Демидовых.

– И я рад, что вы теперь со мной, – сказал я.

– Взаимно, Иван Владимирович, – ответил Федулов, едва заметно улыбнувшись. – Когда вы предложили перейти к вам на службу, никто из ребят даже не сомневался. Все помнят, как вы спасали наши жизни там, в Аномалии. Тем более, и возможность была – мы и так действовали как отдельный отряд.

– Это была моя работа. Да и как я мог поступить иначе, – сказал я с улыбкой.

– И вы делали её с душой, – добавил мужчина.

– Как и ваши ребята сейчас, – продолжил я, наблюдая, как бойцы тщательно просматривают каждый сантиметр.

Здесь кое-где попадались сломанные ящики и разбитое оборудование. Остались даже несколько новых, нераспечатанных компьютеров, периферийные устройства, громадные бухты кабелей и контейнеры со светильниками. Либо всё это не успели увезти, либо просто не посчитали нужным.

– Ваше сиятельство! – воскликнул один из бойцов, подбегая ко мне. – Там, в дальнем углу, скрытый вход в подземелье.

– Так я и думал, – кивнул я. Скрытое от посторонних глаз помещение просто так и напрашивалось в подобном месте и поэтому такая находка совсем не удивляла. – Сначала проверьте, скорее всего, там есть защита.

Федулов дал команду сапёрам. Те отправились вместе с бойцом, нашедшим тайный вход. Остальные постепенно подтянулись к тому же месту, но пока стояли на отдалении.

В этот раз сапёров направили вперёд не зря. Они обнаружили и обезвредили несколько охранных артефактов, предназначенных для уничтожения тех, кто попытается проникнуть внутрь. Были и обычные растяжки, которые тоже были обезврежены.

Лишь после этого были полностью открыты тяжёлые створки, и мы начали спускаться вниз по достаточно удобной бетонной лестнице с перилами.

Один из бойцов потянулся к выключателю, чтобы зажечь свет в запутанном подземном лабиринте, но Федулов сразу окликнул его:

– Пользуемся только фонарями и приборами ночного видения. Не исключено, что на общем выключателе висит система самоуничтожения, – пояснил Борис Аркадьевич. – Никакие кнопки и переключатели лучше не трогать. Потом будем разбираться, что тут накрутили.

Судя по всему, подземные помещения по площади ничуть не уступали самому ангару. Здесь находились жилые комнаты, рабочие кабинеты и лаборатории – целый научно-исследовательский комплекс.

В центре комплекса обнаружили ещё один спуск вниз.

Второй подземный уровень, расположенный под первым, выглядел уже совсем иначе. Эти помещения не были кабинетами и комнатами отдыха, а больше напоминали подсобки в цирке, где содержат животных.

Вдоль центрального коридора было оборудовано множество достаточно крепких и вместительных клеток, на данный момент пустых. На мощных решётках и каменных стенах виднелись следы когтей и зубов. На полу лежали свалявшиеся подстилки из соломы. Кое-где к стенам были прикованы кандалы – теперь расстёгнутые и пустые, но с тёмными кровавыми отметинами.

В самой последней большой клетке я совершенно неожиданно увидел огромного Тёмного Лешего. Монстр был настолько крупным, что, даже сидя на полу, он смотрел на меня сверху вниз, встать здесь во весь рост он не смог бы физически – места для этого просто не хватало.

Нашедший его воин так и стоял перед клеткой, уставившись на нелепого монстра и не в силах пошевелиться.

Подойдя ближе, я понял, что именно этот Леший не совсем обычный. Видимо, с экспериментом что-то пошло не так. На его передних лапах было вдвое больше когтей, чем должно быть. На морде – два носа. Слишком высокий лоб. А из-под кустистых бровей на меня смотрели невероятно печальные и усталые глаза.

Создавалось странное впечатление, будто передо мной вовсе не монстр, а измученный годами лишений пленник. Я подошёл почти вплотную к прутьям клетки, игнорируя возражения моих помощников.

– Понимаешь меня? – спросил я у зверя, глядя ему прямо в глаза.

– Думаете, они умеют разговаривать? – с неуверенной усмешкой спросил Федулов.

– Всё может быть, – ответил я и снова повернулся к существу. – Кто ты? Как тебя зовут?

Усталые глаза продолжали смотреть на меня неподвижно и совершенно безучастно и обречённо. Монстр даже не пошевелился. Его дыхание было тихим, ровным и таким же усталым. Странно, почему его отсюда не забрали или не убили.

– Ты хочешь выйти отсюда? – спросил я.

– Иван Владимирович… – снова окликнул меня Борис Аркадьевич и удивлённо поднял брови.

– Я должен был проверить одну теорию, – сказал я.

Затем, долго не раздумывая, я вытянул вперёд руку, в которой уже накопился заряд энергии.

Точный и мощный разряд молнии ударил монстру прямо в голову. Я убил страдающее чудовище – жертву неудачных экспериментов. Никто из стоявших рядом не произнёс ни слова.

Если бы сейчас была рядом Евгения, скорее всего, захотела бы взять с него образцы органов и тканей для исследования, но я этого делать не захотел. Да и не было смысла, здесь всё понятно и так. Возможно, позже я пожалею о неверном решении, но сейчас трогать это я не имел ни малейшего желания.

Я обернулся к своим помощникам. Они стояли немного ошеломлённые и смотрели, как из прожжённой дыры во лбу монстра медленно поднимается дымок.

– Думаю, теперь Серебрянский уже не сможет отвертеться от обвинений в том, что принимал непосредственное участие в деятельности магов-менталистов в Аномалии, – сказал я.

– Безусловно, – молча кивнул Михаил Анатольевич, всё ещё не сводя взгляда с монстра.

– Вам ничего не напоминает то, что мы здесь видим? – спросил я.

– Да, Ваше Сиятельство, – ответил Михаил Анатольевич, переводя взгляд на меня. – Здесь примерно такая же испытательная лаборатория, какую мы видели в той пещере в Аномалии. Только ещё больше – один почерк у всего этого.

– И оборудование здесь такое же, – добавил Валерий Павлович. – И примерно так же всё разбито и сожжено. Ни одного бумажного документа не осталось, только куча пепла.

– А жёсткие диски? – спросил я.

– Большая часть оборудования вывезена, а то, что осталось – разбито. Парни вытащили всё, что возможно, – ответил Валерий Павлович. – Но большинство из жёстких, кажется, уже не подлежит восстановлению. Хотя судить об этом я не берусь – передадим специалистам. Хорошо тут с зачисткой постарались, ничего не скажешь.

– Спасибо, Валерий Павлович, – сказал я, обводя взглядом остальные клетки.

Но больше ни одного живого или мёртвого монстра мы нигде не нашли.

Осмотр ещё одного ангара и пары сараев не принесли ничего нового, но того, что нашли, с лихвой хватит, чтобы обвинить Серебрянского во всех смертных грехах.

Когда мы вышли обратно к особняку, в открытые ворота медленно въехал бронированный внедорожник с гербом рода Салтыковых. На моё удивление, он был один. Впрочем, чего ему бояться на собственной земле? И тем не менее, зная историю наших взаимоотношений, всё равно это слишком самоуверенно.

Я спокойным шагом пошёл навстречу движущемуся со скоростью катафалка автомобилю. Мои люди шли следом, ни на шаг не отставая, но и не давая дельных советов.

Автомобиль остановился метрах в десяти от меня, когда я уже видел, что рядом с водителем сидит не сам князь, а кто-то другой. Сидел ли кто сзади, я не разглядел. Мужчина, сидевший рядом с водителем, вышел из машины и пошёл ко мне навстречу.

– Приветствую вас, Ваше сиятельство! – поприветствовал мужчина лет шестидесяти в хорошем костюме, но явно это был костюм слуги, возможно, высокопоставленного, не исключено, что советник или что-то вроде того. – Иван Владимирович, Фёдор Николаевич Салтыков попросил меня передать вам важную депешу и, по возможности, узнать ваш ответ на его предложение.

– Давайте вашу депешу, – спокойно и несколько небрежно сказал я, глядя мужчине прямо в глаза.

А он точно не из робкого десятка, смотрел мне в глаза совершенно спокойно и открыто, словно не было никакого напряжения между родами, и мы просто старые знакомые, которые встретились случайно на улице.

Мужчина сделал ещё несколько шагов и медленно, понимая, что его могут заподозрить в возможном покушении, достал из-за пазухи тонкий запечатанный конверт.

Я забрал конверт, осторожно распечатал и достал из него сложенный пополам лист бумаги с гербами рода Салтыковых. Текст был достаточно простым и лаконичным, написанным от руки, с личной подписью и печатью князя.

– Что там, Иван Владимирович? – первым не выдержал Михаил Анатольевич, который уже просто не находил себе места.

– Князь приглашает меня на личную беседу на нейтральной территории для сглаживания острых углов и поисков мирных решений, – ответил я, складывая депешу обратно в конверт и глядя в глаза важному посыльному.

– Наверное, не стоит этого делать? – спросил Михаил Анатольевич не особо уверенно, впервые слышу столько сомнений в его голосе.

– Скажите Фёдору Николаевичу, что я буду в назначенное время, – сказал я так и не представившемуся посыльному. Сзади послышался вздох разочарования, скорее всего, это, опять же, Михаил Анатольевич.

– Спасибо, Иван Владимирович, – ответил пожилой мужчина и учтиво поклонился. – Я передам ваш ответ князю. С вашего позволения, я уеду, чтобы вам не мешать.

– Езжайте, – кивнул я.

Мужчина ещё раз поклонился, вернулся в машину, и та задним ходом уже более шустро выехала за ворота.

– Может, и, правда, не надо? – спросил Матвей, подойдя максимально близко.

– Надо, Матвей, надо, – ответил я с улыбкой, обернувшись к приятелю. – Встреча назначена в фешенебельном ресторане «Олимп» в Каменске. Вроде бы как на нейтральной, но фактически уже на нашей территории. Салтыков наглядно демонстрирует, что меня не боится. А мне у себя дома его бояться сейчас точно не стоит.

– Мы расставим своих бойцов в гражданском по всей прилегающей территории и по крышам, – сказал Федулов, одарив меня встревоженным взглядом.

– Хорошо, Борис Аркадьевич, – кивнул я, посмотрев на него. – Но, надеюсь, это всё не потребуется.

– Лучше пусть не потребуется, но будет, – добавил мужчина с едва заметной улыбкой.

– Тут я согласен, – улыбнулся я в ответ.

– Во сколько состоится это мероприятие, Ваше Сиятельство? – не своим от волнения голосом спросил Михаил Анатольевич.

– В семь вечера, так что времени на подготовку у нас вагон, – ответил я. – Едем домой.

– Не исключено, что Салтыков готовится с утра, – ухмыльнулся Федулов, направляясь к своему автомобилю.

– Не исключено, – буркнул я себе под нос, усаживаясь во внедорожник. – Но сегодня войны точно не будет, я уверен.