Текст книги "Переезд (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Иванов явился в гости к доктору уже на следующий вечер. Анна Львовна специально пришла с работы пораньше, и жарила на кухне картошку на сале. Запах стоял восхитительный! Соседи, с любопытством заглядывая на кухню, облизывались. Даже «мутноватый» господин Березкин хмыкнул и покачал головой:

– Картошка на сале – полезный и вкусный продукт. Ждете гостей, любезнейшая Анна Львовна?

Аннушка не стала скрывать… раз уж и спросили, знала, что и другие соседи (те, кто случился в этот час дома, а не на службе) толпились в коридоре, навострив уши. Ну, интересно же! В гости по нынешним временам ходили нечасто.

– Жду, Андрей Христофорович. Ванечкин коллега обещался зайти. Тоже доктор.

Услыхав сие, на кухне тот час же появился еще один сосед, Владимир Серафимович, сухонький любопытный старичок:

– Ах, милочка… Случайно услышал. Доктор – то хорошо, хорошо! А по каким, позвольте спросить, болезням доктор? Вот и София Витольдовна интересовалась… Что поделать – старые мы!

Ага… София Витольдовна заинтересовалась! Но, спросила не сама – через старичка-соседа.

– Ах, увольте, милейший, – Анна Львона отвечала, как была научена. – Точно я вам и не скажу. Кажется, по каким-то нервным болезням доктор.

– Да-да! – неожиданно просиял старичок. – Нынче у нас все болезни – от нервов! Сами понимаете, время такое.

– Хорошее время!

Старичок ушел, а кухню ворвались только что вернувшиеся из школы дети. Сундковы, Юля и Витенька. Юля училась в классе, наверное, седьмом, Витенька – в пятом. Девушка была с скромной серой юбке и синей блузе, с синими же лентами в косичках, мальчишка же – в костюмчике тоже серого цвета, в каких раньше хаживали гимназисты. В руках Витенька держал модель аэроплана, зеленого, с красным звездами на крыльях:

– Мы тут, на подоконнике у плиты поставим. Ничего? Анна Львовна, как думаете, быстро высохнет?

– Высохнет-то – высохнет, – помешивая картошку, задумчиво протянула барышня. – Только картошкой да салом пропахнет. Как бы крысы потом не съели!

– Да нет у нас крыс!

Вот это было правдой – коль с продуктами плохо, не было и крыс…

– Красивый самолетик, – одобрительно покивала Аннушка. – «Фарман», «Блерио», «Сопвич»?

Юля засмеялась:

– Не, Анна Львовна! Анрио-Дюпон', французский. Таких в Красной армии много. А скорее мы и сами такие будем выпускать! Так в «Правде» пишут.

На словах осуждая большевизм, Франция, по личному указанию президента Жоржа Клемансо, втихаря продала Советской России приличную партию самых современных аэропланов. Мало того, моторный завод в Зареченске даже получил лицензию на их выпуск! В Париж ездила тайная советская делегация во главе с наркомом иностранных дел Чичериным и народным директором Зареченского моторного завода Левенцовым, который лично знал Клемансо, многих французских промышленников и банкиров. В ответ на заводе «Левенцовъ» обязались поставить французам сто форсированных авиадвигателей, усовершенствованную модель фирмы «Испано-Сюиза».

И ко всему этому приложил руку Иван Палыч – Артем. Человек, знающий будущее… и мечтающий его изменить.

– Анна Львовна! А слышали, наши Ростов обратно взяли! Который на Дону! И Новочеркасск!

Ох, какими голодными глазами подростки смотрели на сковородку!

– Немцы не препятствовали, атаман Краснов с ними же и ушел. А дроздовцы почти все на сторону Красной армии перешли, даже офицеры! Сам полковник Дроздовский отпущен под честное офицерское слово. Говорят, его Брусилов уже пригласил в штаб фронта!

Знаменитый герой Великой войны, генерал от кавалерии и бывший Верховный главнокомандующий императорской армии, Алексей Алексеевич Брусилов, как и многие царские офицеры и генералы, открыто перешел на сторону красных почти сращу после Октября и пользовался большим уважением с обеих сторон конфликта.

Это Анна Львовна знала – в газетах писали. Вот только не знала, что все это произошло во многом благодаря деятельности ее скромного супруга, потихоньку проталкивавшего в правительстве все свои идеи. Идеи о будущем!

Большевики стали вести умную политику, почти полностью отказавшись от массовых репрессий. Отменив продразверстку, уже начали вводить элементы НЭПа… И народ им поверил!

– А ну, давайте-ка тарелки, – распорядилась Анна Львовна.

– Тарелки? – ребятишки настороженно переглянулись и застыли в немом удивлении.

Витенька сообразил первым: поставив модельку на подоконник, бросился к шкафчику, вытащил две жестяные миски… и про ложки тоже не забыл.

– Готово уже, – пробовав, Аннушка положила в тарелки по паре-тройке ложек. – Угощайтесь!

– Спасибо, Анна Львовна! – забыв про модель, ребята убежали к себе.

В коридоре хлопнула дверь, послышались веселые мужские голоса, и все соседи, наверняка, припали ушами к замочным скважинам! А кое-кто и выглянул – посмотреть.

– Здравствуй, милая! – одергивая френч, вошел на кухню Иван Палыч.

Сразу за ним появился бледнолицый щеголь в черном пиджаке и белой сорочке с галстуком. Нижняя часть наряда, впрочем, оставалась традиционной – синие армейские галифе и яловые сапоги, начищенные до зеркального блеска.

– Дорогая, позволь тебе представить. Мой коллега – доктор Иванов, Владислав Иванович. Из клиники кожных и венерических болезней…

Доктор едва сдержал смех, он нарочно выбрал больницу поэкзотичнее. И так ведь смешно: он – Петров, а этот – Иванов. Для полного комплекта еще не хватало Сидорова или какого-нибудь Кузнецова или Цветкова – тоже ведь весьма распространенные фамилии.

– Очень, очень приятно! Ну, что же, у меня все готово… Прошу в нашу комнату, к столу.

Появившиеся на кухне подростки сразу же бросились мыть свои миски и еще раз поблагодарили:

– Спасибо, Анна Львовна! Вкусная картошечка.

Честно говоря, картошка была так себе – вяловатая, с ростками. Что и говорить – весна! Но, по нынешним временам… Да и эту-то раздобыл для сотрудников своего наркомата сам Луначарский.

– Славная модель! – повернувшись к подоконнику, заценил чекист. – Кто ж такую сделал?

– Мы! – хором отозвались ребята.

Немного смутившись, Юля все же пояснила:

– У нас теперь в школе – уроки труда!

Вот уж это для Анны Львовны никакой тайной не являлось, сама же их и вводила, относила указ на подпись наркому. Да еще, по просьбе эксцентричного наркома соцобеспечения (тогда говорили – призрения) Александры Коллонтай, пламенной революционерки и генерал-губернаторской дочки, из программы уроков труда убрали все гендерные различия. Работе на станках (где они имелись), вождению авто и вот, авиамоделизму, обучались теперь и девочки, а мальчики, в свою очередь, вместе с одноклассницами варили борщи да каши. Опять же, если было, из чего.

– «Анрио-Дюпон»? – Иванов сходу определили марку. – Хороший самолет. Знаете, как у нас будет называться?

– Знаем! – засмеялась Юля. – «Левенцов». Или «Авион-Левенцов».

– «Левенцов-Авион», – поправил всезнайка Валдис.

Витенька восхищенно присвистнул:

– А вы разбираетесь! Как по-вашему, какой аэроплан лучше? Английский «Де Хевиленд» или немецкий «Фоккер»?

– Оба хороши, – улыбнулся Валдис. – Но, тут еще надо смотреть – какого гола выпуска.

Гостеприимные супруги уже покинули кухню, а чекист все еще говорил с ребятами, исподволь переводя беседу с аэропланов на контрреволюцию…

Анна Львовна даже вынуждена была вернуться на кухню – позвать не в меру разговорчивого гостя. Та же, после принесенной чекистом водки под жареную картошечку с салом, перешли на «ты».

– Иван Палыч… – уже уходя, задержался в дверях гость. – Соседские ребята к тебе будут заходить… иногда. Ты их не гони, а внимательно выслушай. И – если что-то важное – сразу телефонируй мне. Да, Анна Львовна, голубушка! Про помаду ваш муж не спрашивал?

– А, та, что на салфетке? – Аннушка покивала – вспомнила. – Хорошая помада. Я поначалу думала – французская. Ан нет, по цвету, вроде как не то. Француженки винные оттенки любят: темно-красный, бордовый… А англичане – ярко-красный, он у них долго под запертом был. Ну, вот и на салфетке – красный. Только, конечно, уже побурел. А так слов нет – английская помада.

* * *

Текущих обязанностей заместителя наркома с доктора никто не снимал. А их было множество! Многочисленные совещания, ревизии, управленческие дела… Хорошо, хоть водитель выздоровел, и доктор мог работать с бумагами прямо на ходу. Если б еще дороги! Впрочем, каретоподобная и громоздкая с виду «Минерва» отличалась замечательной плавностью хода.

Пару раз Иван Палыч замечал за собой слежку! Все тот же белый автомобиль, благоразумно державшийся в отдалении. Доктор даже пошел на хитрость: выскочив на малом ходу из машины, спрятался за деревьями…

Он! Белый «Уинтон» с левым рулем и… красным капотом и дверцами. Номер обычный, белый московский прямоугольник: «Москва 11231». Запомнить легко. За рулем – девушка, брюнетка с выбивающимися из-под кожаного шлема локонами.

Может быть, имело смысл ее захватить? Но, об этом опять же, нужно было толковать с Валдисом.

На очередной встрече (в пивной «Три фонаря», неподалеку от Арбата) тот ответил одно:

– Рано!

И попросил Иван Палыча «немного помочь».

– Дело недолгое. Минут на двадцать, не больше, – пояснил «московский латыш». – Просто зайдешь в одну квартиру. В белом халате, со стетоскопом, с мандатом вашим медицинским… Мол, эпидемия! Подозрение на тиф. И потихонечку так со всеми жильцами поговоришь… Об их соседе, некоем Александре Ивановиче Левицком…

– О Печатнике, что ли? – хмыкнув, негромко хохотнул доктор.

Чекист поперхнулся пивом:

– Ты и о нем знаешь? Н-да… товарищ Гробовский не все мне о тебе рассказал… далеко не все… А, впрочем, ладно!

– Так вы уже отыскали квартиру? – полущив вяленую воблу, Иван Палыч сдул с кружки пену и сделал долгий глоток.

– Давно уже… Как видишь, работаем!

– Молодцы… А я все про ту машину! – доктор вскинул глаза. – Установили?

– Кое-что есть.

Поставив кружку, Иванов вытащил из кармана блокнот…

Юный «автомобилист» Юра Ростовцев оказался прав! Автомобилей марки «Уинтон», выпуска 1914-го года в Москве имелось всего-то четыре штуки. Два экземпляра реквизировали еще в конце прошлого года, передав коммунальному «Совнардомуправу» и ремонтным мастерским 'Красный броневик. Один имелся в гараже английской дипмиссии и еще один – в неустановленных частных руках.

– У «Домуправа» машина чисто белая, с ржавчиной, не на ходу, – продолжал Валдис. – У «Броневика», в мастерских, естественно – вылизана до блеска. Кстати, с красным капотом и крыльями! Но, из Москвы она не уезжала…

– Та с синим капотом была…

– С синим – в английской дипмисси! Так просто не спросишь… – Иванов усмехнулся. – Впрочем, в гараже сказали – все время были в Москве. Машина закреплена за одним из сотрудников миссии, неким Сиднеем Рейли. Но, так же на ней ездит и сам глава – мистер Брюс Локкарт с женой.

– Он с усами?

– С темными тонкими… Ой, Иван Палыч, нет думаю, чтоб это он в тебя стрелял! Не того полета птица…

Сидней Рейли… Откуда-то Иван Павлович знал это имя… То ли читал, то ли ее что…

– Четвертая же машина – явно в какой-нибудь банде! Попробуй ее, установи на раз-два.

– Не слишком ли шикарно для банды?

– У них и ленинский «Роллс-Ройс» есть! Ничего, скоро всех прижмем…

– А номер? Номер! – нетерпеливо переспросил Иван Павлович.

Чекист развел руками:

– Номер – увы. У всех тех, что проверили – ничего общего с тем, что ты видел. Остался один автомобиль – бандитский.

А ведь бандиты вполне могли! Или сами были причастны к афере, или аферисты их наняли…

* * *

Визит доктора в квартиру Печатника на Большой Никитской оказался, увы, напрасным. Возбужденные недоброй вестью о возможной эпидемии тифа жильцы вели себя предсказуемо, но о своем бывшем соседе ничего толком сказать не могли. Да и были-то они, в общем-то, подселенцы, из рабочих и служащих. А вот в квартире напротив жила одна любопытная старушка вдовушка из «бывших» балетных див. Сухонькая, маленькая, востроглазая и еще полная сил. Говорят, некогда опекала саму Матильду Кшесинскую!

Старушка сама позвала доктора к себе:

– Говорите, тиф? Какой ужас! Кто-кто? Сосед… А который сосед? Ах, Александр Иванович! Как же, как же, помню. Ловелас, я вам скажу! Тот еще ловелас. Помнится, когда Матильдочка приезжала, он – во все глаза. Усы растопырит и – ухх! Где сейчас Александр Иваныч? Да где-то в Москве! А в свою квартиру он иногда наведывается, знаете ли! Да-да, я сама видела, и не один раз. Придет так тихохонько часиков в десять, когда все жильцы на работе, и – шасть! Ключики-то у него есть. Зачем приходит? Да Бог его знает. Может, хранит что-то у себя… да те же деньги! А там, где живет – ценности держать опасается – время нынче такое.

Как поведал все тот же Иванов, в бывшей квартире Левицкого оставленная ему комнат была опечатана… Но бумажная лента переклеивалась несколько раз! Получается, печатник, действительно, хранил там что-то очень важное, чего не доверял никому. Однако, при обыске ничего не нашли. Плохо искали?

– Так проведите повторный обыск, – при встрече посоветовал доктор.

– Нет, – усмехнувшись, чекист дернул шеей. – Есть идея получше. Поселить в комнате жильца. Обыкновенного рабочего или служащего… Профессионала со стальными нервами и мертвой хваткой, которого бы в Москве никто не знал!

Иван Палыч лишь руками развел. Кажется, он догадывался, о ком зашла речь…

* * *

Следующая встреча доктора с Ивановым произошла лишь через неделю, в середине мая. Раньше не позволяли дела. Лаборатория, подготовка к строительству фармацевтической фабрики где-то в Мытищах, операции, руководство… да и завистники, Борода, Астахов и из сторонники, продолжали писать доносы один глупее другого. Нарком, товарищ Семашко, их сразу рвал, а иногда и зачитывал доктору… так, для смеха. Николай Александрович лихо смеялся и сам.

Однако, а если бы на его месте был кто-то другой? Скажем, какой-нибудь куда более фанатичный товарищ…

– Вот, – при встрече на набережной, чекист протянул доктору синюю бумажную розочку. – Приколи в петлицу.

– Да зачем же? – удивился Иван Павлович.

– Чтобы иметь веселый и бесшабашный вид! – рассмеявшись, Валдис тут же и огорошил. – Дорогой доктор! Мы идем сегодня с тобою в публичный дом!

– Куда-а⁈

– В бордель. Естественно, в подпольный, – как ни в чем ни бывало, пояснил Иванов. – Да что ты, Иван Павлович, так волнуешься-то? В притонах никогда не был?

Доктор почему-то сразу вспомнил Бурдакова.

– Здесь недалеко, на Ильинке. Дойдем пешком. Да будь веселей, доктор!

– Я так полагаю… – шагая рядом с новым приятелем, несколько сконфуженно начал Иван Палыч.

– Правильно полагаешь! – со смехом отрезал Валдис. – Не к девкам идем, а для дела. Именно там Озолс заказывал веселых девиц! И не только он один. Бордель сей, видишь ли, отнюдь не для всех. И эти вот цветочки в петлицах – условный знак… Кое-кто его очень хорошо знает.

Вот и опять же, Иван Павлович догадался, кто этот «кое-кто». Да, собственно, тут и думать особо не надо было.

Теплый майский день, уже клонившийся к вечеру, окутывал путников мягким зеленым покрывалом. Пахло жареным луком, дегтем, отдаленным паровозным дымком и еще чем-то таким, чем может пахнуть только в большом шумном городе, до отказа забитом транспортом и людьми.

По улицам сновали машины и гужевые повозки. Звеня, проехал новенький красный трамвай, сверкающий чистыми стеклами и лаком. В скверах бегали собаки и мальчишки, сидевший на скамейках старики в летних фетровых шляпах играли в шахматы и степенно судачили о скором окончании войны и возможно приезде в Москву Ллойд-Джорджа, Клемансо и Вудро Вильсона с официальным визитом.

– О! – размахивая лорнетом, кричал оппонентам пожилой мужчина в желтом чесучевом пиджаке. – Они простят большевикам все, если речь не зайдет о Проливах! А зачем Ленину Константинополь, господа? Вернее – товарищи. Ленину Константинополь не нужен! А если еще большевики согласятся на иностранные концессии и на выплату всех долгов… Скажем, в течении хотя бы сотни лет… То, скажу я вам, у белых не останется совсем никаких шансов! Ну, что может предложить тот же Антон Иванович Деникин? У которого ни производства, ни понятной программы? Да и армия, между нами говоря, вот-вот разбежится. Большевики ведь все-таки отменили продразверстку и подтвердили декрет о земле!

– Пришли, – взяв доктора под локоть, Иванов кивнул на серый доходный дом с большим парадным. За толстыми стеклами дубовых дверей маячил плечистый швейцар с кранной повязкой на куртке.

– Товарищи, вы к кому?

– В редакцию газеты «Красный бакалейщик», – невозмутимо отозвался чекист.

– Третий этаж. Прошу!

На третьем этаже, прямо напротив лестницы, располагалась обширная приемная, украшенная революционными плакатами, алыми вымпелами и фривольными гипсовыми статуэтками под Родена. Еще там имелся огромный кожаный диван, ударные кресла и небольшой столик.

– Здравствуйте, товарищи, – неведомо, откуда вдруг возникла строгая тощая дама в золоченом пенсне и платье в пол. – Вы от кого? А, впрочем, я вижу…

Указав на синюю бумажную розочку в петлице доктора, дама доброжелательно улыбнулась и кивнула на лежавший на столике обычный фотографический альбом в коричневом коленкоровом переплете с виньетками.

– Прошу выбирать. Такса товарищам известна?

– Да, да, нас предупредили, – с готовностью заверил чекист.

– Сигареты? Сигары?

– Спасибо пока не надо.

Усевшись в кресло, Иван Палыч с любопытством открыл альбом… и передернул плечами.

– Одна-ко!

– Ой, Иван Палыч! – Иванов шутливо погрозил пальцем. – Опять из себя гимназистов строишь?

– Да ну тебя… Просто смотрю.

Не сказать, чтоб это была порнография. Скорей, эротика. Узреть порнографию в изысканных фотографиях полуголых дам могло лишь воспаленное воображение какого-нибудь депутата бывшей Государственной думы от «Черной сотни» или «Союза Михаила Архангела».

– А девушки ничего! – заложив ногу на ногу, похвалил доктор. – И фотографии замечательные! Нет правда – и красиво, и ни грамма пошлости. Фотограф – настоящий мастер!

– Выбрали? – снова подошла дама.

– Нам бы еще б и поговорить…

– Поняла… Софочка с Мими у нас те еще болтушки. Прошу за мной…

Вслед за распорядительницей борделя приятели зашагали по длинному гулкому коридору, напоминающему гостиничный, и остановились напротив двери с номером «66».

– Прошу, ожидайте! – дама предупредительно распахнула дверь.

Иванов вошел первым, за ним – Иван Палыч. Позади мягко закрылась дверь. Щелкнул замок.

Последнее очень не понравилось доктору.

– Чего это она нас заперла? И вон, на окнах решетки.

– Ничего, – успокоил Валдис. – Может, тут так принято. К тому же, мой браунинг всегда при мне.

Подумав, Иван Павлович согласно кивнул:

– Да, подождем.

Они прождали час… Потом забарабанили в дверь. Тщетно! Никто не явился.

– Ну, не голодом же он нас тут собираются уморить? – неуверенно промолвил чекист.

– Тсс! – Иван Палыч настороженно прислушался и поднялся с диванчика.

С той стороны кто-то осторожно шарил ключом в дверном замке.

Глава 13

Приложив палец к губам, Иванов вытащил браунинг. Дверь открылась.

– Товарищи, попрошу не стрелять! Я без оружия. Могу войти?

– Можно было и постучаться! – усмехнулся доктор.

– Уж, как вышло…

Улыбаясь, в номер вошел крепенький, юноша, губастый и вполне себе симпатичный, с короткой – почти под ноль – стрижкой. Белая рубашка с модным цветным галстуком, безукоризненный серый костюм, начищенные до блеска штиблеты. Экий пижон!

– Ба, знакомые все лица! – хмыкнув, неожиданный визитер прошел в комнату и уселся на диван, беспечно заложив ногу на ногу. – Валдис! Решил-таки развлечься? А вы, доктор кажется, женаты?

Чуть покраснев, Иван Павлович обиженно нахмурил брови: что это еще тут за черт?

– Так, ты, может, меня представишь? – вытащив портсигар, светски улыбнулся молодой человек.

Слишком уверенный в себе, слишком наглый для обычного парня!

– Курите, прошу! «Зефир» – хорошие папиросы.

Доктор, как не курящий, отказался, Иванов же, подойдя, закурил:

– Вот, Иван Палыч, разреши представить. Мой коллега – товарищ Блюмкин. Кадровый сотрудник ЧеКа.

– Ну-ну, старина! – рассмеялся Блюмкин. – Зачем так официально? Можно просто – Яков. Безо всяких церемоний. А вас, Иван Павлович, я как-то встречал у товарища Дзержинского. Он мне про вас и рассказал.

Вот теперь все стало более-менее понятно. Все, кроме одного…

Иванов тут же озвучил вопрос, повисший в воздухе с момента появления Блюмкина:

– А ты, Яша, зачем тут? Случайно?

– Да вовсе нет! – стряхнув пепельницу в хрустальную пепельницу, хохотнул молодой чекист. – Просто, понимаешь, это – наша контора. Все девочки доносят… Вот Матильда Гирсовна и телефонировала. Мол, пришли два подозрительных типа! С синим розочками… Это вам товарищ Бурдаков про розочки рассказал?

Чекист засмеялся, и, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Подвел, подвел! Синие в прошлом месяце были, в этом – желтенькие. Ну, что, товарищи? Прошу извинить за вторжение. Отдыхайте!

– Да уж, какой там теперь отдых? – замахал руками Иванов. – Уже и время-то… Так что и мы, пожалуй, пойдем.

– Как знаете, друзья мои, как знаете!

Покинув подпольный бордель, приятели направились в пивную «Три фонаря», недалеко от Арбата. Нужно было переварить имеющуюся информацию и составить новый план действий. Иван Палыч, конечно, был сильно занят в лаборатории и на службе, однако дело сейчас вплотную касалось его самого и Анны Львовны, и доктор чувствовал – все это нельзя пускать на самотек!

Ну, а как? Дзержинского, понятно, некогда, у самого особых сыскных навыков нет… как и времени. А дело серьезное! Хорошо, хоть Иванов, кажется, человек порядочный.

– Да кто такой этот Блюмкин? – на ходу поинтересовался доктор.

– Яша? – Валдис хохотнул, как показалось Ивану Палычу – неприязненно. – Молодой да ранний!

– Это я уж заметил, что молодой! Сколько ему? Двадцать? Двадцать два?

– Едва восемнадцать! – отозвался чекист. – Да-да, восемнадцать! И уже на ответственном посту! Завотделом по борьбе с международным шпионажем. Спросишь, как он туда попал? Отвечу! Партия левых эсеров – вторая сила в стране! А кое-где – и первая…

– И что он за человек, этот Яша Блюмкин? – машинально уточнил доктор.

Фамилия вдруг показалась ему знакомой, где-то он ее уж слышал… и даже видел самого Блюмкина… еще давным-давно, в той своей, прежней жизни. Видел… хм… Как такое быть-то может? И, тем не менее, что-то вспыхивало в мозгу.

– Яша – разный, – между тем, рассказывал Иванов. – Он недавно у нас, но со всеми уже подружился, всех обаял.

– Да, улыбка у него обаятельная…

– Да и сам он кажется неплохим человеком…

Чекист вытащил папироску и остановился, попросив у прохожего прикурить. Выпустив дым, продолжил уже довольно язвительно:

– Хороший парень Яша Блюмкин! Любитель женщин, храбрец, авантюрист и поэт. Да-да – поэт. Весьма дружен с Есениным!

– Ого!

– А в бытность свою в Одессе гулеванил с неким Мишкой Япончиком. Он же сам из Одессы, Яков-то… А здесь, в Москве, уже чувствует себя, как рыба в воде! Все его знают, и он со всеми знаком. А уж деловой – невероятно! – затянувшись, махнул рукой Валдис. – Представляешь, уже подал предложение о создание контрразведывательного отдела! Наблюдать за иностранными посольствами. Небось, сам же его и возглавит! Шеф отнесся к идее вполне благосклонно.

Блюмкин… Эсеры… Посольство… послы…

Иван Палыч – Артем – лихорадочно пытался вспомнить. Начало двухтысячных… он – подросток… Еще бы жив отец, и они как-то вместе смотрели по телевизору какой-то старый фильм… Как же он… Слово еще в названии было – трест! «Трест, который лопнул»? Нет, не то… Операция «Трест»! Вот! Заговор послов, убийство германского посланника Мирбаха… эсеры, английские шпионы… Вот откуда – Сидней Рейли! И Блюмкин оттуда же – да! Ну, Яша… Левый эсер! Под личиной дружелюбного обаятельного парня скрывался хитрый, умный и коварный враг! Враг всего того, за что последовательно выступал доктор, уже много чего добившийся на этом пути. Левые эсеры… ультрареволюционеры, готовые вновь ввергнуть Россию в пекло мировой войны, использовать русских, как дрова в печке мировой революции!

– Послушай-ка, Валдис… – искоса посмотрев на приятеля, Иван Палыч замедлил шаг. – Не нравится мне что-то этот Блюмкин, честно тебе скажу!

– Я тоже не люблю выскочек, – выбросив окурок, негромко засмеялся чекист.

Блюмкин… Если он плотно опекает тайный бордель, то, под видом проститутки, вполне мог подсунуть Озолсу ту девчонку… Которая – весьма вероятно – и помогла зарвавшемуся чекисту выброситься из окна. Но, зачем Якову устранять латыша? Только в одном случае – если и сам Блюмкин причастен к афере с медикаментами! Или кого-то покрывает… Кого?

– Тьфу ты – закрыто! – подойдя к пивной, Иванов раздраженно выругался. – Попили, называется, пивка.

– Так поедем ко мне, – предложил доктор. – Тем более, скоро обед. Сейчас возьмем машину и… А после обеда я сразу в госпиталь! У меня там и пациент, и лаборатория… Исследования у самого наркома на контроле!

Шофера в наркоматовском гараже не оказалось – отправился в рабочую столовую, обедать, а потом еще – на обязательный медосмотр.

– Вы ж, Иван Палыч, сами такую идею выдвинули – чтоб все! – охранник улыбнулся в усы.

– Ну, правильно, – хмыкнул доктор. – Профилактика и прививки – во главе угла! Ничего, дайте срок – доберемся и до всех наркоматов. Чекистов давно пора привить – работа у них больно нервная.

Иванов зябко поежился и передернул плечами:

– Не уж, друг мой! Не надо в меня всякие ваши иголки совать. Уж, как-нибудь… Так будем ждать шофера?

– Нет. У меня есть разрешение и ключ… – доктор обернулся к охраннику. – Митрофаныч! Скажешь водителю – сегодня пусть возится с «Фиатом». А «Минерву» я вечером пригоню.

Аккуратно припарковав громоздкое авто у тротуара, Иван Палыч с Валдисом выбрались из кабины. Увидев машину, тут же сбежались все местные мальчишки, хотя, вообще-то автомобили давно уже престали быть в Москве чем-то экстраординарным. Однако, ребята изображали из себя знатоков:

– Это же «Рено» – издалека видно!

– Какие «Рено»? У «Рено» капот покатый – без радиатора. Это «Паккард»!

– Какой тебе «Паккард»? «Лорен-Дитрих»!

– Сам ты «Дитрих»! Говорю тебе – «Паккард».

– Как-то больше на «Руссо-Балт» похоже…

– Тю! Нашел «Руссо-Балт»! Дяденька, а это что за машина?

– «Минерва», девятьсот десятый год, – обернувшись, пояснил «знатокам» доктор.

– Иван Павлович, здравствуйте! И вы, товарищ Иванов… – подбежав, махнул рукой светловолосый парнишка в помятом сером костюмчике – Витенька Сундуков, сосед. – Товарищ Иванов! Вы мне хотели про «Фоккер» рассказать, не забыли?

– Да, да! – Иванов отозвался вдруг совершенно серьезно. – Конечно же, не забыл. Иван Палыч, идем. Похоже, сегодня мы с тобой без обеда…

Они свернул в подворотню вслед за мальчишкой.

– Софья Витольдовна только что пошла в фотографический салон! – отдышавшись, сообщил паренек. – И там – белая машина. Ну, та… Юлька за ним следит!

– Что значит – следит? – чекист строго глянул на Витеньку. – Я же сказал – самим не соваться.

– Так мы и не суемся. Просто следим.

– Хорошо… Салон где?

– В двух кварталах… где синемА!

– В машину! – доктор махнул рукой.

На синей узкой вывеске плясали белые буквы: «Фотографический салон ЛЮКС». «Минерву» Иван Палыч благоразумно оставил за углом, подальше. У салона и вправду стоял белый двухместный автомобиль с синими дверцами и капотом. И с иностранными номерами!

– Номер английской дипмиссии, – шепотом пояснил чекист. – Виктор! Ну, где твоя сестренка?

– Так в салоне же!

– Господи… И что ее туда понесло?

– Ой, смотрите, смотрите – старуха!

Витенька Сундуков указал пальцем, и все компания едва успела спрятаться за углом.

Выйдя из салона, София Витольдовна поправила на голове шляпку и, покрепче прижав сумочку, неспешно зашагала прочь. Похоже, что к дому. Почти сразу же в дверях показался высокий чернявый мужчина с трехдневной щетиной, одетый в спортивные – дутиками – штаны с шерстяными чулками, клетчатую кепку и френч.

– Мистер Сидней Рейли, – выглядывая из-за угла, прошептал Иванов. – Советник английской миссии. Думается мне, он такой же англичанин, как и мы с вами.

«Уинтон» завелся мягко, с электрического стартера, и, выпустив из выхлопной трубы дым, укатил прочь.

– Жаль, авто осмотреть не успели, – запоздало протянул доктор.

– Ничего, еще осмотрим, – чекист улыбнулся. – Ну, что? Пошли фотографироваться? Мне как раз на учетную карточку надо. Так! Виктор! Беги первым, предупреди сестру – вы нас не знаете.

– Да как же не… А! Понял…

– Стой! На вот тебе деньги… Сфотографируйтесь!

* * *

Когда приятели вошли в салон, брат и сестра Сундуковы уже снимались на фоне плаката «Из пушки на Луну».

– Так… Девочка, поправь косички… Мальчик, не шевелись… – командовал стоящий у массивной камеры седенький старичок фотограф. – Ага… Оп-па! С вами все, молодые люди. Фотографии будут готовы послезавтра. А сейчас – адьё!

– До свидания.

Дети ушли, и фотограф обернулся к новым посетителям:

– Желаете сфотографироваться, господа? Ах, извините, товарищи.

– Желаем! – сняв кепку, коротко кивнул чекист. – Мне – три на четыре. Официальную, с уголком. А вот товарищ пока подумает…

– Пожалуйста, пожалуйста, – заулыбался старик. – Присаживайтесь вот, на софу. Здесь вот, на столике, наш представительский альбом. Нынче стали говорить – рекламный.

Усевшись, Иван Павлович раскрыл альбом – шикарный, малинового бархата, правда, уже несколько «засмотренный»…

Фотографии тоже были шикарные! Сразу чувствовалась рука мастера, приятно посмотреть. Лениво просматривая карточки, доктор вдруг поймал себя на мысли, что что-то подобное он где-то уже видел. И не так давно!

Ну да – вот этот поворот головы, этот женский взгляд, несколько игривый, падающая на лоб прядь, вздернутый носик…

Черт возьми! Так в борделе же! Ну, точно такой же стиль.

– Товарищ фотограф, можно вас?

– Да-да, пожалуйста!

– У вас очень красивый альбом, – поднимаясь на ноги, похвалил Иван Павлович. – Пожалуй, приду сниматься с женой. А… кто автор фотографий? Вы?

– Ну, там и мои есть, – фотограф горделиво приосанился. – А еще – Коленькины. Весьма, знаете ли, способный молодой человек. Он раньше у нас работал, а совсем недавно перешел в какое-то государственное присутствие, в какое именно, не знаю, не спрашивал. Но, частенько заходит, не забывает старика! Бывает, иногда и подменит старика.

Дети Сундуковы терпеливо дожидались возле машины.

– Старуха Витольдовна передала чернявому записку! – тот час же доложила Юля. – Просто незаметно сунула в карман.

– Понятно. Очередной донос, – доктор невесело усмехнулся.

– Только не понятно, причем тут англичане, – задумчиво протянул Валдис. Он вообще всю дорогу выглядел задумчивым…

Выпустив детей у дома, Иван Палыч сразу же погнал машину на Лубянку – довезти приятеля, а уже потом планировал поехать в Хирургический госпиталь, да там и перехватить на бегу чайку. Хоть у того же выздоравливающего Глушакова! А что? Неплохая компания.