Текст книги "Безумие стали"

Автор книги: Андрей Погудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

– Вот что, Снарк. Как не чудовищно звучит ваше признание, но я ему верю. Вряд ли вам хочется взойти на эшафот, а значит – вы сказали правду. Это дает богатую пищу для размышлений и, возможно, указывает на заказчика преступления. А возможно – и нет. Тем не менее, вы виновны в покушении на виконта Нивельхейма и отправитесь в темницу. Лучше вам посидеть в одиночестве, подальше от любопытных ушей, а мы пока постараемся разобраться в этом деле, а уже потом разберемся и с вами.

– Я всё понимаю, – пробурчал Гроуверк, – и даже хочу поблагодарить тебя, Ларкин, за такое решение. Виконт Нивельхейм, не держите на меня зла.

Толстяк Вислоу на удивление нежно помог встать своему клиенту и повел барона во мрак коридора. Загрохотала открываемая дверь, где-то лязгнул засов. Сложив руки на груди, Ларкин молча смотрел в огонь. Папаша скоро вернулся. Он достал ветошь и начал протирать инструменты, украдкой поглядывая на капитана Королевской гвардии – пилы и ножи тихо позвякивали, словно выговаривая хозяину за то, что не воспользовался сегодня их помощью. Из очага выскочил уголек и прочертил по влажному полу дымную линию. Затоптав огонек носком сапога, Ларкин сплюнул в забранное решеткой отверстие и вышел. Джаб последовал за ним.

На небе желтел рогатый месяц, перемигивались звезды. Холодный ветер охладил разгоряченное после душной пыточной лицо. Джаб глубоко вздохнул – ночной воздух пах сиренью. Стук молотка давно стих, статуя Робурга Завоевателя вырастала из темноты гигантским часовым. По верху крепостной стены светлячками вспыхивали факела гвардейской стражи. Джаб припомнил, что знал про медальоны Лангобардов. Они выдавались доверенным лицам, например, секретным курьерам или послам. Любой военный или чиновник обязан был оказывать им содействие. Пропади такой человек – всё королевство искать будет, но найдет, а кто на жизнь гонца покусится – пожалеет, что на свет появился. За передачу медальона – смерть, за подделку – смерть, да и похожий не так-то просто изготовить, но ведь Краснорукий где-то достал знак посланника короля!

Друзья стояли у парапета, глядя на темный парк, где через несколько дней его величество собрался провести бал-маскарад. Джаб подумал о предстоящем смотре, готовы ли к нему его Тигры? Терми убеждал, что да. Послышался нарастающий стук копыт – когда капитан приказывал доставить ему что-либо быстро, гвардейцы меньше всего думали о покое горожан. Монкар спрыгнул с коня и взбежал по ступенькам.

– Сэр, медальона у Краснорукого не оказалось.

– И как мы теперь узнаем, каким он был? – разочаровался Джаб.

– Как это, каким? – переспросил Генри. – Естественно, настоящим! Подделку Мердок оставил бы на трупе.

– Я точно убью его!

– Всему своё время. Я бы на твоем месте задумался о том, кто из королевской четы желает тебе смерти.

Джаб хмыкнул – что-то не клеилось. Не стал бы король нанимать убийцу для своего лейтенанта, Родрик хоть и творческая личность, но в таких вопросах прямолинеен: обвинение, эшафот, смерть. А если Джаб где-то, не зная сам, перешел дорогу семейству Лангобард и его хотят убрать тихо, без шума? Гм, всё равно не похоже на короля… но ведь еще остается королева! Когда они достигли особняка, Джаб осторожно высказал соображения другу.

– Ты прав, я пришел к тем же выводам, – ответил Генри. – Его величество не будет плести подобные интриги, но Фрига вполне способна на это. Если она тебя невзлюбила, то легко могла нанять Краснорукого через подставных лиц. Раз! – и нет больше на свете виконта Нивельхейма, а кто и почему – пойди, разбери. Твой отец, конечно, не оставил бы этого просто так, но спрятать концы в столице просто, вряд ли бы он что-то узнал. Списали бы всё на разбойников, поймали бы какого-нибудь бродягу и казнили прилюдно – делов-то!

– Что же мне теперь делать?

– Обнять покрепче свою жену и хорошенько выспаться. Моё почтение, леди!

– Генри, ты прекрасно знаешь, что я завтра уезжаю, – сказала вышедшая на крыльцо Луиза. – Мог бы вернуть моего мужа пораньше.

– Извините, леди. Нас пригласили на прием к баронессе Молиньяк, а затем я показывал Джабу достопримечательности дворца, – произнес с обезоруживающей улыбкой Ларкин, игнорируя гримасы виконта. – Не смею больше вас задерживать, спокойной ночи!

Огромный Раш заржал и протиснулся в ворота, цокот копыт стих вдали. Нивельхейм запер створки. Ну, Генри, удружил! Что теперь говорить Луизе? Передав драгуара на попечение конюха, Джаб медленно поднялся по ступенькам и поцеловал жену.

– Как жаль, что я поехала за покупками, – сказала она. – Говорят, на приемах у Молиньяк собирается цвет общества и всегда происходит что-то интересное.

– Да уж, – выдавил Джаб, вспоминая летящий в него нож.

– Чем вы там занимались, дорогой?

– Да ничем таким… Расписали несколько партий в баккара, выпили вина, потом Генри выиграл крупную сумму, а банкомет отказался платить.

– Он вызвал его на поединок?

– Хуже. Заточил в темницу, – признался Джаб.

– Ах, это так интересно! – воскликнула Луиза. – Видишь, как увлекательно проводят время твои друзья? Почему же мы не ходим на приемы? Ты – лейтенант королевских войск и мы просто обязаны вести светскую жизнь! Обещай, что как только я вернусь, ты возьмёшь меня на следующий прием к баронессе.

– Хорошо, дорогая, – склонил голову Джаб, кляня про себя хитрого Ларкина.

Утром он проводил карету до начала Арского тракта, идущего к одноименным горам. За Форволком он соединялся с Рагвудским, а уж там рукой подать до замка у озера Даймон Рид. Карету сопровождали десять Тигров – воины улыбались, радуясь, что смогут увильнуть от смотра. Джаб с радостью поехал бы с ними, но его ждали в казармах. Дав указания сержанту и чмокнув на прощание жену, он вернулся в город.

За несколько оставшихся до смотра дней нужно было отточить до совершенства все перестроения и проходы. Джаб с головой ушел в работу. На пару с Терми они бегали по плацу, заставляя воинов тянуть ногу и чеканить шаг. Роты проверял лично капитан Катор Драко – непривычно трезвый, а потому злой. Нивельхейм охрип, отдавая команды, покушение вылетело из головы, пока казармы не навестил вновь скучающий Ларкин. Похвастаться он ничем не мог, но сказал, что ищет подходы к королеве. Как они и думали, Родрик оказался к покушению непричастен. Когда Ларкин рассказал ему про убитого Краснорукого, тот долго и совершенно искренне возмущался бездействием стражи. Дошло до того, что случилось страшное – короля покинуло вдохновение и, разозлившись, он приказал лишить капитана Мердока премии за текущий месяц с вынесением графу первого «неудовольствия короля».

Два дня пролетели быстро, наступило утро смотра. Войска заранее выдвинулись в Кряж и заняли улицу Веревки, похожую сейчас на многоглавую железную змею. Жители махали из окон домов, девушки угощали бравых воинов слабым элем. От бликов на панцирях рябило в глазах. Солнце медленно поднималось над черепичными крышами, становилось жарко, люди потели в доспехах, но команды всё не поступало. Джаб нервничал. Вскоре по рядам пронёсся шорох: «Полная готовность, король поднялся на трибуну», и следом – вздох облегчения. Воины потягивались, хрустели сочленения лат, шуршали плащи и штандарты. С Эшафотной площади доносился гул толпы, внезапно его прорезал чистый голос труб. Подстегиваемые командами, тысячи пехотинцев зашагали по мостовой.

Джаб плохо помнил, как они маршировали перед королевской ложей. От крика «Валезия!» заложило уши – Железные Тигры старались перекричать соседние роты и, судя по восторгу короля, им это удалось. Чеканя шаг, воины миновали помост, взмыли в приветствии копья, а сзади уже догоняли Единороги Райна. Вроде неплохо прошли, подумал Джаб. Голова гудела, через решетку забрала он увидел Ларкина. Генри стоял в глубине королевского шатра, потягивая из кубка явно что-то освежающее, и улыбался. Пройдя Слоновью арку, Нивельхейм тут же сдернул шлем и приказал Терми принести из ближайшей таверны самого холодного пива, какое там найдется.

Была в смотре и приятная сторона. Растрогавшись, его величество пригласил всех командиров, начиная с лейтенантов, на вечерний бал-маскарад. Джаб решил соответствовать и отпустил Тигров в увольнение. Пока мылся и одевался, душу бередила мысль о Диане – обычно баронесса Молиньяк посещает все королевские балы. Так и не решив, как вести себя с бывшей любовницей, Нивельхейм отправился во дворец. У парадного входа гостей встречал королевский герольд Клаус Фитке с тележкой, доверху набитой карнавальными принадлежностями. Джаб выбрал маску тигра.

С Генри они пересеклись у тисовой аллеи – тот расставлял по парку гвардейцев, но, завидев друга, передал командование Монкару.

– Прекрасно отмаршировали, виконт! – сказал Ларкин, хлопнув Джаба по плечу. – Я вами залюбовался, а король был просто в восторге.

– Серьезно?

– А то! Есть еще приятная новость: я придумал, как подобраться к нашей неприступной королеве. Вернее, через кого. Поможешь мне?

– Конечно! Но чем?

– Я узнал кое-что интересное про Юдина Витербора и прелестную Клариссу Мировинг. Ты не поверишь, как низко могут пасть люди, когда заигрываются чувствами.

– Так они?..

– Да, дорогой мой Нивельхейм, но тщательно это скрывают. Кларисса, если ты не забыл, младшая сестра королевы. Если мы застигнем её в объятьях мужчины, отличного от Ксанта Тронвольда, она будет нам крайне признательна за молчание, как ты думаешь?

– Но, Генри, это ведь шантаж!

– Ты уверен? Хм, это полностью меняет дело. Конечно, мы не можем действовать подобными методами. Предлагаю тебе попросить аудиенции у королевы и спросить её напрямик: за какие такие провинности, ваше величество, вы хотите меня убить?

Нивельхейм насупился. Ларкин, прищурившись, смотрел на него и поигрывал полумаской сокола на ручке. С террасы зазвучали трубы – скоро из дворца выйдет венценосная чета, а Генри обязан их сопровождать. Джаб глубоко вздохнул и принял решение.

– Что я должен делать?

Свен.

Шторм обрушился на Золотую Гавань, прокатился по берегу спутанными водорослями и помчался дальше, чтобы разбиться о неприступные Арские горы. Еще гнал ветер рваные облака, еще терзали серую гальку темные волны, но любой мало-мальски опытный рыбак чувствовал: море скоро успокоится. Зарождаясь в Северных горах Нордара, бури каждую весну атаковали побережье, преодолевая за неделю всё немалое расстояние от Зарии до Стигии. Многие купцы пережидали ненастье в удобных бухтах, до полного затишья, но самые отчаянные выходили в море вслед за уходящим штормом, рискуя попасть под запоздавший смерч. Это же время обычно использовали для перевозки особо ценной контрабанды пираты – главное успеть до того, как медлительный Королевский флот начнет патрулирование прибрежных вод. Это же время решили использовать для своих целей люди, чьи касатки только маскировались под пиратские…

Северин сидел в любимом кресле, пуская к потолку клубы дыма из трубки, и бездумно таращился в раскрытое окно. Борг вновь гонял Эрика по двору, звенела сталь. На этот раз мастер предусмотрительно облачился в тренировочный доспех. Эрик делал успехи – он уже три раза поразил учителя в грудь, бок и плечо, но Свен даже не заметил этого, размышляя над словами капитана «Соленого гребешка» Рика Сарготоллы.

Всё-таки в нападении замешан Кабистан! Северин слышал про Караса Марацелло: граф выполнял при Гарольде Мировинге те же обязанности, что и Змей Ларкин при Родрике Лангобарде, а именно – обеспечивал безопасность короля всеми доступными способами. Нередко такие люди также исполняли щекотливые поручения хозяев, значит ли это, что властитель Кабистана знал о нападении на рыбацкие деревни? Есть повод призадуматься.

Шуга Трази обещал дать знать, если еще что-то разузнает. Свен не сразу покинул «Голубь и куропатку», а выпил еще несколько чарок вина, беседуя с Риком Сарготоллой о жизни в Кабистане. Оказалось, что пиратский барон обязан капитану охранной касатки жизнью – тот подобрал его в море спустя сутки после того, как корабль Шуги наткнулся на патруль Королевского флота. Узнав о положении Трази в иерархии братства Мантаросса, Рик не стал сдавать разбойника властям, а принял его предложение. Теперь, когда «Соленый гребешок» выходил в море, Сарготолла сообщал пирату по кошу пункт назначения и дату отплытия, а Шуга в свою очередь предупреждал капитанов черных касаток о неприкосновенности судна с веселой рыбкой на флаге. Северин признал смекалку Рика – корабли под его охраной теперь очень редко попадали в переделки, среди купцов Сарготолла приобрел славу везунчика и на отсутствие заказов не жаловался.

Нет, ну какой прок Карасу Марацелло громить наши деревни? Свен встал и зашагал по комнате. Ведь если правда выплывет наружу, граф останется крайним. Даже если Гарольд Мировинг сам дал такую команду, то никогда не признает этого, все шишки достанутся Карасу. Насколько знал Северин, тот производил впечатление умного человека и на безнадежную авантюру вряд ли бы согласился. Значит, чувствует за спиной силу или надеется на проработанный план. Ведь Свен должен был сцепиться с пиратами, а он, наоборот, почти сдружился с одним из них. Видимо, на этот случай и караулил Шугу в подворотне убийца знаменитой Гильдии, но с заданием не справился, вот тут и вышла у Марацелло первая промашка. Что ж, посмотрим, кто кого, подумал Свен. Я не позволю какому-то кабистанцу хозяйничать на моих берегах! Деятельная натура требовала действий, он не мог просто сидеть и ждать новостей. Эрик вновь остался за старшего, Северин крикнул оруженосцев и отправился в порт.

Здесь ждал сюрприз. Ант Парк доложил, что одна из касаток, похоже, заболела. Какая? Флагманская! Эрл крякнул, они пошли к причалам. Сокрушаться рано, решил Свен. Он за свою жизнь привык к зачарованным вещам и никогда не торопился вызывать экзора. Взять ту же катапульту в замке: какой вред с того, что она начала стрелять точно в цель, пусть и на большее расстояние? Одна польза! Сначала надо разобраться, а уж потом бить тревогу, если потребуется. Как понимал Северин, тут всё дело в душе несчастного, которого не приняли ни божественные небеса, ни Мерзлые Чертоги. Бывает, что и хорошие люди задерживаются на грешной земле, не желая или просто не в силах достигнуть Высоких Покоев. Зачем же изгонять их из того убежища, где они решили отдохнуть перед следующей попыткой?

Другое дело – злые сущности или, как утверждают некоторые, – призраки. Если твой меч норовит отсечь руку тебе же или верный конь старается сбросить, потому что седло внезапно превратилось в истыканное колючками мучение – тут уж не зевай, иди к ближайшему маяку, возжигай свечу, и вскоре на огонек придет монах в черном плаще. Свен никогда не задумывался, откуда появляются экзоры. Маяки-башенки можно было встретить и посреди города, и в чаще леса. После Десятилетней войны их рушили, монахов убивали, но когда королевство захлестнула эпидемия больных вещей, люди образумились. Робург Завоеватель издал указ о защите экзоров и буквально за несколько лет на благословенной земле Валезии, как грибы после дождя, выросли новые башенки с хитрой лестницей внутри и укрытой под конусом крыши кадильницей, где и разжигал свечу черного воска страждущий очищения проситель.

«Невеста Придона» выглядела как обычно. Блестели начищенные щиты по бортам, парус покоился в мягких объятиях снастей, на верху мачты развевался флаг Северина. Нос касатки всё также украшала грудастая красавица – сегодня на её лице застыло мечтательное выражение. В хмурое небо целилась кормовая баллиста, установленная над капитанской каютой. Вся команда выстроилась на причале, не решаясь вступить на палубу заболевшего корабля. Свен погладил теплые перила трапа и коротко приказал:

– Рассказывай!

– Да тут и рассказывать особо нечего, милорд, – пробормотал Ант. – Начали готовить касатку к походу, а люк не желает открываться. Мы уж и багром поддеть пробовали, и копьями – ни в какую, будто что держит с той стороны. Осталось только рубить, но решили сначала вас дождаться.

– И правильно сделали.

Свен прошел по трапу, Парк двинулся следом. Достигнув решетчатого люка, эрл присел на корточки. Через отверстия виднелось просмоленное днище, край тюка с парусиной и обрывки веревок. Никого, конечно, в трюме не было. Северин взялся за позеленевшее кольцо и легонько потянул. Ничего. Дернул сильнее – без толку. Створки словно заколотили гвоздями, вот только снаружи не видно ни одной шляпки. Свен погладил мореное дерево и замер, ощутив ладонью мелкую дрожь. Касатка приветствовала своего капитана, но принимать что-либо в утробу отказывалась – это Китобой различил безо всяких сомнений. Что ж, посмотрим, как ты поведешь себя в море, подумал он, а позже осмыслим и твои причуды. Ант заглядывал через плечо. Свен хлопнул по люку и поднялся.

– Распределите груз на бак и ют! Ничего страшного, просто наша любимица немного капризничает, разберемся. Я иду с вами!

Дружинники облегченно выдохнули – раз эрл сказал, так тому и быть. Уже без опасения стали сносить на корабль провизию, оружие, вещи. Свен прошелся по палубе, разглядывая знакомую, родную до последнего сучка ладью, но ничего подозрительного не заметил. Весла всё также свободно ходят в уключинах, поскрипывает привычно мачта, новых трещин в бортах нет, древесина не бухнет.

– Разберемся, – уже более уверенно повторил эрл. – Ант, пусть королевские касатки развозят воинов и плотников в намеченные деревни на берегу, а мы двинем к Рамстоку. Если кабистанцы соберутся напасть вновь, лучшего момента не придумать.

– Согласен, милорд. Здесь шторм только начал стихать, а они уже могли миновать Раверхолл. Однако, у нас всего пять кораблей, а их не менее дюжины. Не хочу показаться трусом, сэр, но соотношение не в нашу пользу.

– Не волнуйся, Ант. Знакомая рыбка под названием «соленый гребешок» донесла мне, что там собралось одно отребье. Тем более, мы всегда можем попросить помощи у адмирала Янга. Дарий, Халик, вы захватили мой доспех?

* * *

Моряки еще всходили на палубы королевских кораблей, а пять касаток Северина уже торопились к выходу из бухты. Свен стоял на носу «Невесты» и прислушивался к ладье, почти ощущая, как ласкают форштевень волны и леденит обшивку еще холодное море. Громада Черного Клыка проплыла слева, гребцы втянули весла. Хлопнул косой парус. Касатка метнулась вперед, проявив новую сущность. Как и любой толковый мореход, Свен мог по барашкам волн, движению облаков или полету чаек определить направление и силу ветра. То, что сейчас происходило, никак не могло быть правдой – подсказывал опыт. Ладья неудержимо рвалась в море, словно её подхватил ураган.

Свен вцепился в фальшборт. Тут же, как и в гавани, он почувствовал дрожь обшивки, а в голове проявился образ хищного дельфина, давшего название военным ладьям. Корабль радовался просторам моря и стремительно мчался по волнам, не слушаясь руля. Остальные ладьи отстали. Оглянувшись на растерянную команду, Свен приказал спустить парус. Дружинники поспешили выполнить команду. К всеобщему облегчению, «Невеста Придона» потихоньку замедлилась и, наконец, остановилась.

– Что это было, милорд? – спросил Парк, не отпуская леер.

– Думаю, в нашу касатку вселился дух. Причем очень резвый.

– А мне даже понравилось, – неожиданно сознался Ант. – Этак мы любого пирата догоним и прищучим!

– Вот только сначала научимся управлять этой щукой.

Свен шел по палубе, не убирая рук с фальшборта. Показалось, или ближе к баку дрожь сильнее? Эрл достиг деревянной красавицы на носу ладьи и коснулся застывших волос. Пальцы ожгло холодом. Так вот ты где прячешься! Одновременно с этим Северин почувствовал недовольство сущности, облюбовавшей его корабль. Она хотела лететь по волнам, не отягощенная ни лишним грузом, ни приказами кормчего. Она хотела свободы! Я тебя не держу, мысленно сказал эрл и тут же услышал ответ: душа не могла покинуть ладью. Экзор тебе поможет, подумал Свен. Сущность зашлась в немом крике, она боялась Черного монаха! Безмолвный спор продолжался недолго – призраку по возможностям трудно тягаться с человеком из плоти и крови. Северин открыл глаза. На него с тревогой смотрел Ант.

– Милорд, как вы себя чувствуете? Нас уже догнали остальные, а вы застыли столбом и не слышите ничего.

– Я разговаривал с ней.

– С кем?

– С Невестой. Ей понравилось это имя и мы пришли к некоторой договоренности. Поль, Ракун! Сложите груз в трюм, люк открыт. Эта девушка была в Шайламе дикой всадницей, Ант. Я пообещал, что буду иногда предоставлять ей власть над нашей касаткой – она при жизни покорила степь, а теперь мечтает завоевать море. Со своей стороны Невеста обязалась во всем слушаться истинного хозяина скакуна, то есть меня.

– Женщина на корабле? Раздери её даймоны! Извините, милорд, вам, конечно, виднее.

– Ничего, Ант. Я сам немного потрясен, не каждый день разговариваешь с духами. Глядишь, так и с катапультами начнешь общаться, – сказал Свен и тут заметил окружившую их команду. – Ну, чего рты разинули? За работу! Поднять парус! Курс на Рамсток!

Сигнальщик замахал флажками, успокаивая капитанов остальных касаток. Парус выгнулся горбом, ладья вновь рванулась вперед, но тут же сбавила ход, словно устыдившись свой прыти. Свен кивнул и спустился в каюту, где раскурил любимую трубку. До побережья Рамстока путь не близкий, они еще успеют познакомиться с Невестой поближе…

Кругом расстилалось бурое после шторма море. Остались позади Персты и южная оконечность Мантаросса, касатки миновали скалистые рифы, где обитали ушастые тюлени. Меж волн то и дело мелькали блестящие тела: самки держались подальше от кораблей, а могучие сивучи выныривали чуть ли не у самого борта, заслуживая восторженные крики воинов. Кто-то даже потянулся к гарпуну, но Свен осадил – не время для охоты. Он не уходил с бака и рассматривал виднокрай в подзорную трубу, но пока не замечал ничего подозрительного. Погода налаживалась, рыбаки покидали сделанные из плавуна домики. Неказистые баркасы бороздили прибрежные воды, вылавливая принесенную бурей добычу и съедобные водоросли. Скоро вернутся с глубины сбежавшие крабы и рыба, тогда уж и вступят в дело длинные неводы, сохнущие сейчас на распорках, а из городов подтянутся на телегах купцы.

Ветер благоприятствовал плаванию. На следующий день выглянуло солнце, команда повеселела и затянула песню. Свен распорядился достать из трюма бочонок эля, чтобы традиционно отметить время окончания штормов. Теперь до самой осени Беломорье будет радовать капитанов спокойствием, лишь изредка принося с севера айсберг или озаряясь вспышками молний, когда Вай начнет чистить небо от облаков. Новая сущность никак не проявляла себя, затаилась и терпеливо ждала обещанного. А что еще остается делать призраку? Когда они беззвучно спорили, эрл со злости пообещал сжечь касатку, если дух не успокоится, только так и удалось вырвать клятву верности у бывшей дикой всадницы. Северин искренне недоумевал, как мужчины в далеком Шайламе допустили, чтоб над ними верховодили женщины. Матриархат создан для трусливых крестьян, но никак не для воинов!

Касатки шли вдоль побережья, на утро показались невысокие горы. В небо поднимались тонкие струйки дыма – кузни Сальцено работали без остановок, плавя руду. В небольшой бухте покачивались торговые и военные корабли, у причалов грузились несколько галер под флагом Кабистана. Северин решил переговорить с купцами, а заодно пополнить запасы свежей воды и пищи. Жаль, что морские суеверия запрещают брать на борт женщин, подумал Свен, иначе Руфина всегда путешествовала бы со мной, от стряпни нашего кока с ума сойти можно.

Старшина с несколькими дружинниками ушел за провизией, а эрл кивнул двум купцам, наблюдавшим за погрузкой галер.

– Приветствую, достопочтенные!

– Доброе утро, милорд! – произнес низенький кабистанец; высокий с достоинством поклонился. – Хотим поблагодарить вас за отмену пошлины на ремонт наших судов, это очень мудрое решение.

– Вести разносятся быстро, – пробормотал Свен и громче сказал: – Я стараюсь делать всё для удобства торговли. Вы шли вслед за штормом, или здесь пережидали непогоду?

– Как говорит Каба, если боишься рисковать, то вряд ли выпьешь хорошего вина, – вновь произнес низкий. – Мы прибыли вчера вечером, милорд, и уже загружаемся в обратный путь. Как вы знаете, в Асмеле нет рудников, а у вас железо просто лежит на поверхности и стоит до неприличия дешево. Из-за штормов наши кузни простаивают, договоренности рушатся, мы первыми привезем металл и поможем людям.

– А уж как заработаете на этом! – хохотнул Свен.

– Не без этого, милорд, – потупился купец, но глаза смеялись.

– Скажите мне вот что, достопочтенные. Не встречали по пути каких еще кораблей? Возможно, не одни вы храбрецы такие – людям помогать, а?

– Мы с Барильо самые отчаянные, не сомневайтесь, милорд, – сказал низенький. – Остальные ждут, когда море полностью утихнет и вода очистится, да и тогда еще сто раз подумают, прежде чем на галеру взойти.

– Устье Сомы, – бросил молчавший до этого второй купец.

– Что ты сказал, Барильо? А, ты о тех гашемцах? Брось, ребята просто рыбку удили, на таких посудинах в море не выходят.

– Что за гашемцы? – спросил Свен, почувствовав, как екнуло сердце: ведь враги тоже прибыли из столицы Кабистана!

– Да пять или шесть касаток раздолбанных, еле на плаву держатся, – сказал низенький. – Стояли на разливе, я грешным делом подумал, что пираты, но они на нас даже внимания не обратили. Рыбаки, наверное.

– Воины, – подал голос высокий.

– Почему вы так решили? – заинтересовался Северин.

– Многовато их для рыбаков. А ладьи хоть и старые, но еще походят. Ждали они. Но не нас.

– Вот как? Что ж, спасибо. Счастливого плаванья!

Свен оставил купцов и побежал на корабль. Ант с дружинниками заносил по трапу последние тюки, через ткань пробивался запах жареного мяса. Повинуясь команде эрла, моряки отдали швартовы, на корме забил барабан, и гребцы налегли на весла. Сигнальщик замахал флажками, на остальных касатках резко засвистели боцманские дудки.

– К чему такая спешка, милорд? – спросил Парк.

– Кабистанские купцы видели в устье Сомы пять кораблей, те явно кого-то ждали.

– Думаете, это те же люди, что сожгли наши деревни?

– Посуди сам, Ант. Кто в такое время рискнет выйти в море? Лишь отчаянный купец или пират в поисках наживы, да подневольный человек, связанный приказом. Они ждали там остальных, чтобы повторить нападение!

– Похоже на то, – согласился старшина и добавил: – А мы вам барашка жаренного по-зарийски купили. Как вы любите…

Касатки на полных парусах летели вперед. Свен надел доспех и не отрывался от подзорной трубы, боясь увидеть ниточки дыма, говорящие, что Страж Моря вновь опоздал. Если ветер не поменяется, ладьи достигнут побережья Рамстока к вечеру, а там уже не страшно, дальше Раверхолл и корабли герцога Янга Лангобарда. Северин связался по кошу с адмиралом, тот сразу послал патруль в море. Даст Придон, враг не успеет еще обогнуть устье Валезы, тут его и встретят касатки герцога.

Ант всё же уговорил перекусить. С блюдами Руфины барашек, конечно, сравниться не мог, но был гораздо лучше солонины и вяленой рыбы. Чтобы сбросить напряжение, Свен откупорил бутыль вина. Парк порезал истекающее соком мясо, выпили за хороший ветер и спокойное море. Опорожнив кубок, эрл вышел на палубу. По пути встречались лишь одиночные рыболовецкие баркасы. Оглядывая пустынное море, Северин потихоньку успокаивался. А что, если враг по широкой дуге обойдет их? Ничего страшного, следом идут ладьи Королевского флота. А вдруг сразу нападут на Золотую Гавань? Там и останутся. Солнце начало клониться к закату, Свен решил доесть барашка. Довольный старшина разжег жаровню и нанизал на пруты мясо. Как только эрл откусил первый кусочек, снаружи донесся крик:

– Вижу дым!

Свен чуть не подавился и выскочил из каюты. Одна, две, три черных струйки показались впереди. Закат разливался по виднокраю червонным золотом, слепя глаза и не давая рассмотреть побережье. Эрл растерянно огляделся. Все касатки шли на полном ходу, но всё-таки медленно, слишком медленно! Пока они достигнут Рамстока, всё уже кончится. Задница Придона! Свен пробежал на нос «Невесты» и положил руки на голову деревянной деве.

– Держитесь! – крикнул он и уже тише: – Давай, разрешаю!

Сильно тряхнуло. У ладьи словно выросли крылья. Дружинники вцепились в борта, многие попадали на палубу, не успев выполнить команду эрла. Ветер вышибал из глаз слезы, Свен медленно повернул голову. Парус надулся так, что выгнуло мачту; казалось, сам Вай спустился с небес, чтобы помочь им. Касатка летела над волнами, точно и не касаясь их вовсе, лишь руль изредка поднимал за кормой тучу брызг. Скрипели снасти, трещали борта. Главное, чтобы не развалилась, подумал Свен. За какие-то минуты они преодолели расстояние до дымящегося берега. Смахивая набегающие слезы, Северин взглянул вперед. Впереди шла битва.

Получив приказ, ладья замедлилась. Через мгновение форштевень ткнулся в мягкий песок. Воздух наполнил звон мечей и яростные крики. Деревянная красавица неодобрительно покосилась на бегущих людей.

– К оружию! – закричал Свен и, выхватив меч, прыгнул за борт.

Горели три вражеских касатки. В отдалении виднелись еще две – пока невредимые. Разношерстное воинство атаковало латников в красных плащах, но тех, судя по всему, это нисколько не пугало. Закрытый щитами строй ощетинился копьями и теснил разбойников с пригорка к морю. Над латниками развевался флаг с кляксой черного орла, поверху летели огненные стрелы. За небольшой рощей угадывалась деревня, перед ней стояло с полсотни рыбаков. Помочь нежданным защитникам они не решались и наблюдали за сражением с безопасного расстояния, сжимая в руках гарпуны и ножи. Разобравшись с диспозицией, Свен рявкнул команду.

Дружинники слаженно ударили в спину неприятелю. Оруженосцы разрядили арбалеты и бросились в свалку, прикрывая господина. Разбойники не ожидали нападения сзади. Свен проткнул одного, рубанул наотмашь громилу с огромным топором и отбил неумелый выпад палаша. Действительно – отребье. Одеты кто во что горазд, вооружены так же. Эти люди явно не ожидали встретить здесь достойный отпор, но всё равно сражались отчаянно, как загнанные в угол крысы. Запылала еще одна ладья. Видя поддержку, красно-черные усилили натиск. Копья пронзали тела, мечи отворяли фонтаны крови. Враги начали отступать к уцелевшей касатке, но и здесь их встречали дружинники Северина. Через мгновение всё кончилось. Последний разбойник добежал до моря и рухнул в красноватую воду, пронзенный арбалетным болтом.

Северин сдернул шапель и утерся поднесенным Халиком полотенцем. Потерь нет, несколько воинов делают перевязки, но по виду – ничего серьезного. Оглядев поле боя, Свен коротко приказал: