Текст книги "Безумие стали"

Автор книги: Андрей Погудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

– Думаю, этот прием гости запомнят надолго, и всё благодаря вам, граф. Если надумаете вновь поймать каких-нибудь подлецов, тем более угрожающих виконту Нивельхейму, дайте только знать, я с удовольствием поучаствую в затее… а Гроуверк мне никогда не нравился.

– Ну, без вашей помощи, баронесса, я бы не справился, – ответил Генри и кивнул на мертвеца. – Сожалею, что дошло до этого.

– Ничего страшного. Надеюсь, скоро появятся стражники и заберут тело.

– Да, служители закона всегда неторопливы и предпочитают прибывать на место преступления только для подсчета трупов, – усмехнулся Генри и добавил: – Вынужден откланяться, милая Диана. Как вы сами понимаете – дела! Джаб, ты остаешься?

– Нет, поеду с тобой, – ответил Нивельхейм. – И если не получу ответы на все вопросы – сойду с ума. Баронесса, благодарю за радушный прием.

– Жаль, что вы нас покидаете, – сказала Диана. – Обещайте, что посетите этот дом вновь.

– Всенепременно! – заверил Змей, Джаб молча кивнул и отвел взгляд.

– Господа! – воскликнула прекрасная куртизанка. – Поблагодарим нашего блистательного капитана за устроенное представление. Я надеюсь, оно всем понравилось? Виват графу Ларкину!

– Виват! – отозвались эхом присутствующие, причем громче всех кричала очнувшаяся леди Дальг.

Джаб с трудом отвел взгляд от Дианы и последовал за другом. Чак ждал во дворе. Ларкин похлопал его по плечу и вручил форин – пораженный юноша только и смог, что отсалютовать арбалетом. На улице совсем стемнело, за прутьями забора послышался грохот сапог, а в воротах замелькали факелы.

– Ага, вот и наша доблестная стража! – обрадовался Генри.

– Добрый вечер, сэр, – поздоровался хмурый сержант. – Нам сообщили, что в этом доме видели Краснорукого.

– Наверное, поэтому вы и не особенно спешили, а? Не переживайте, убийца уже обезврежен. Заберите тело, пока оно не начало пованивать, и передайте графу Мердоку мои наилучшие пожелания.

Пуча глаза от усердия, сержант заверил Ларкина, что исполнит всё в лучшем виде. Генри его уже не слушал – он прыгнул в седло и пришпорил драгуара. Раш устремился вверх по Питейной, а на перекрестке свернул на улицу Веревки, туда, где в тени деревьев прятался уютный особняк и плавали в пруду карпы. Джаб не отставал, пытаясь осмыслить события вечера. В голове царил сумбур. Прекрасный образ Дианы перечеркивал кинжал, летящий прямо в грудь. Хорошо, Лар не медлил! Еще во дворе Джаб поблагодарил старшину, а тот ответил, что только выполнял указания Змея и ничего такого не совершил, на что Генри пробурчал, что убивать Краснорукого в его планы не входило. Молча проглотив упрек, Терми направился в казарму.

– Ну что, какое-то время ты будешь в безопасности, а если мы расколем барона про заказчика – а мы его расколем! – тебе уже ничего не грозит, – заметил Ларкин, устроившись в любимом кресле с наполненным Барроузом бокалом вина.

– Генри, как ты провернул всё это?

– Очень просто. Знаешь, кто лучшие в мире прознатчики? Нищие. На них обращают внимание только жалостливые мамаши, да и то уже перед дверями курии. После визита к Мердоку я нанял предводителя шайки, чтобы они проследили за Домом Закона. Как я и думал, капитан озаботился нашим интересом к делу и решил известить щедрого господина, который забыл в его кабинете мешочек с форинами. Нищий проследил за посыльным до скотобойни, а потом описал мне получателя письма – он хромой. Гроуверка я видел несколько раз на малозначительных приемах, но такого за ним не припоминал. Напрашивался вопрос: а не попала ли в ногу барону некая щепка от жердей, когда один отважный рыцарь рубил их, чтобы расцепить телеги? Кроме того, попрошайка рассказал, что дверь дома ему открыл оруженосец, а руки у него были в шерстяных перчатках.

– Ага!

– Вот-вот. Согласись, тут у этих Красноруких прикрытие идеальное, многие люди в Таггарде – мастеровые, рыбаки, воины – не снимают перчатки даже летом, но становится странно, зачем носить их дома? Я решил проверить Гроуверка и его оруженосца, а во дворце граф Редфорд как раз передал мне приглашение на прием Дианы.

– И давно ты к ней ходишь? – поинтересовался Джаб.

– Пару раз был. Дело не в этом. Я сразу поехал на Питейную и попросил баронессу пригласить к ней Гроуверка. Она долго кривила свои прелестные губки, но всё-таки согласилась. Должен заметить – после того, как я пообещал, что приду с тобой.

– Серьёзно?

– Истинная правда! Гроуверк, конечно, чуть из портков не выпрыгнул, когда получил приглашение на прием к Молиньяк. Я бы дорого заплатил, чтобы посмотреть в тот момент на его рожу!

– Да уж…

– Остальное ты видел сам.

– Но Генри, почему ты сразу не проверил барона? Сказал бы мне, захватили воинов, и вместе посетили бы скотобойню. Ты подверг ненужному риску и себя, и всех присутствующих на приёме.

– Ох уж эти рыцарские добродетели! – возмутился Змей. – Во-первых, я за всем следил, а во дворе ждали гвардейцы. Во-вторых, я подозревал, но полностью уверен не был, поэтому хотел спровоцировать или самого барона, или его оруженосца на активные действия. В-третьих, Гроуверк – дворянин, как и мы с тобой, не мог же я взять и схватить его, словно простого мужлана, на основании только неясных подозрений? Ну, и в-последних, просто врываться в дом и задерживать преступников – на то есть стража, а по мне – это слишком скучно. Говард!

В комнату вошел дворецкий Барроуз. Он принес новую бутыль, откупорил её и разлил зарийское по бокалам. Запахло букетом из летнего солнца, спелого винограда и душистой лозы. Джаб целиком отдался наслаждению и прикрыл от удовольствия глаза. Лишь посмаковав на языке вкус последнего глотка, он встал и произнес с чувством:

– Благодарю вас, сиятельный граф, вы спасли мне жизнь и теперь всегда можете рассчитывать на ответную любезность!

– Обойдемся без восторженной патетики, виконт, – поморщился Змей. – Тут заслуга Терми, это он уложил Краснорукого. Хотя – даймон его задери! – мог бы прострелить ублюдку руку или ногу, и мы бы допросили того заодно с бароном.

– Старшина – воин, и всегда бьет наверняка. Когда мы примемся за Гроуверка?

– Пускай посидит в темнице, подумает, размякнет, а завтра приступим.

– Договорились. Мне вот что ещё не дает покоя, Генри. Признайся, как ты всё-таки угадал в баккара?

– Джаб, ты хочешь знать слишком многое, а на исповедника совсем не похож. Впрочем, отвечу: в картах, как и в бою, нельзя на удачу уповать, надо её делать.

– Так ты смошенничал!

– Стыдно, виконт Нивельхейм, стыдно. Вы вроде бы настоящий рыцарь, а бросаетесь обвинениями как рыночный скандалист. По-хорошему, я должен вызвать вас на поединок и смыть оскорбление кровью, но стоит учесть нашу давнюю дружбу, сделать скидку на вашу молодость и пожалеть чувства вашего уважаемого отца. На этот раз я вас пощажу, но если только вы мне кое-что пообещаете.

– Для спасения нашей дружбы – всё, что угодно!

– Хм, тогда ты не откажешь мне в просьбе и посетишь на следующей неделе дом баронессы Молиньяк.

– Это невозможно!

– Я видел, как ты кивал на прощание Диане!

– Совсем немного!

– Этого достаточно!

Спор прервал дворецкий. Он переступил порог и произнес в пространство хорошо поставленным голосом, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Гонец к графу Ларкину!

– Проси, – сказал Генри и убрал со стола ноги.

В комнату вошел запыхавшийся юноша. Он посмотрел в сторону Джаба, перевел взгляд на Ларкина и отчеканил:

– Сэр! Лейтенант Монкар просит прибыть вас во дворец!

– Зачем я понадобился ему в столь поздний час, юноша?

– Барон Гроуверк готов сделать признание!

Свен.

– Говори, или клянусь секирой Одра, я прибью тебя прямо здесь! – рявкнул Хавор.

Дарин вновь начал дрожать, но смертельная бледность уже покинула его лицо. Хоть и привязанный к стулу, но в окружении вооруженных горцев он чувствовал себя явно лучше, чем в келье обители Лазь. Северин доставил беглеца в свой особняк, еще раз пообещав настоятелю храма, что отменит несправедливый указ о ремонте судов, и теперь Драко устроил дезертиру допрос. Из разбитого носа несчастного текла кровь, одно ухо распухло до размеров бублика.

– Милорд, я расскажу всё, только пообещайте, что защитите меня и даруете жизнь, ведь я его не убил, – пробормотал Дарин.

– Рехнулся?! От кого защитить? Да я собственными руками придушу тебя, мразь!

Свен остановил взбешенного друга. Криками тут ничего не добьёшься, а побои преступнику ни к чему, если Хавор хочет доставить его живым на суд цвиргов. Нужно убедить пленника в серьезности их намерений, причем сделать это наиболее достоверным способом. Взгляд упал на мокрую пешню, которой Эрик дробил лед. Северин положил её в камин, раздалось шипение. Пленник покосился на очаг, а эрл ласково произнес:

– Советую не испытывать терпение твоего господина, а рассказать всё начистоту. Сейчас ты в его власти и только Страж Перевала решает, что сделать с тобой – помиловать, устроить пытки или казнить за измену. Если судить по его виду, испытания тебя ждут страшные. Ну так что, будешь говорить с двумя глазами или помолчишь с одним?! – вопросил Свен, достав пешню из огня, и приблизил раскаленное острие к зрачку Дарина.

Тот откинул голову назад, да так, что хрустнули позвонки, а веревки впились в тело. Вишневое острие отразилось в глазу, задымились ресницы, горец не выдержал и заорал, точно его резали по живому:

– Я скажу, скажу! Милорд, я расскажу всё!

– Вот и славно, – промурлыкал Свен. – Задавай вопросы, друже, а я пока положу это копьецо в камин на случай, если твой собеседник что-нибудь забудет.

Больше Дарин не запирался. Он с братом происходил из гордого, но бедного племени улгаров. Прошлой зимой в горы вместе с торговцами прибыл господин в щегольской фетровой шляпе, длинном плаще, высоких сапогах и с полуторным мечом на перевязи. Он вошел в шатер Тарта Дарина и о чём-то долго разговаривал с вождем. После отъезда дворянина отец вызвал сыновей и повелел им доставить письмо предводителю апашей, чьё стойбище находилось недалеко от деревни улгаров, в предгорьях, а также передать ему мешочек, полный новехоньких форинов.

– Тогда-то они и перекрыли дорогу к рудникам! – воскликнул Драко, замахнувшись на горца. – Я потерял девять воинов, не тебе чета!

– Погоди, Хавор. Прошлого не вернешь, – сказал Свен и кивнул пленнику. – Рассказывай дальше.

Дарин облизнул губы и продолжил. У отца появились деньги, племя зажило сытно, а осенью он даже снарядил сыновей доспехами, оружием и устроил в дружину эрла. Братья служили достойно и мечтали о старшинских должностях, но в конце зимы получили весточку – родитель приказывал им убить цвирга, который должен принести в замок меч, заказанный Стражем Перевала. Даринам было не по душе такое поручение, но отца они ослушаться не смели. Когда покушение провалилось, выживший брат бежал в долину. Уже в предгорьях на него напал человек и убил из арбалета лошадь, Дарин свалился наземь, прикинувшись мертвым, а только разбойник подошел ближе – бросился на него с кинжалом. Они долго боролись, горец изловчился и вогнал нож в грудь врагу. Отдышавшись, Дарин решил проверить карманы убитого, а напоследок разжился шерстяными перчатками. Тогда-то он и понял, что на него напал не обычный разбойник, а Краснорукий – значит, теперь жизнь горца не стоит и ломаного медяка, ведь Гильдия наемных убийц привыкла доводить дело до конца. В панике Дарин бежал не разбирая дороги, в роще ему посчастливилось наткнуться на лошадь нападавшего. Добравшись до Золотой Гавани, он избавился от волос и одежды, а укрыться решил в обители Лазь, последователи которой покупали у горцев шерсть, шкуры и овечий сыр. За каждым шорохом Дарину чудился шаги убийцы, он извелся от ожидания конца, а потом в келью ворвался со своими людьми эрл.

– Простите меня, мой господин, – сказал в завершение бледный пленник. – Я не хотел, чтобы случилось так.

– Не хотел бы – не делал! – постановил Хавор и добавил: – Не знаю, что тот дворянин пообещал твоему отцу, но предвижу, что скоро в племени улгаров произойдет смена вождей, а твою участь, изменник, решит суд цвиргов. Как звали того щеголя?!

– Не знаю, – пробормотал совсем сникший Дарин и, вздрогнув от замаха Драко, быстро проговорил: – Я случайно слышал только имя – Радвиг.

– Ладно, отвяжите его от стула, – распорядился Свен. – И дайте воды. Нет, лучше вина.

Оруженосцы бросились исполнять распоряжение, а эрлы прошли в соседнюю комнату. Сабур с Аргулом остались охранять пленника – пальцы старшего подрагивали на эфесе меча, глаза ловили любое подозрительное движение. Свен наполнил бокалы, свой Хавор опорожнил залпом и спросил:

– Думаешь, не врет?

– Да ты посмотри на него. В таком состоянии говорят только правду, похоже, он всерьез раскаивается в содеянном. Ты бы полегче с ним…

– Отвезу цвиргам, пусть они и решают, что делать с этим убожеством. Он болтал про какого-то Радвига, ты знаешь кого-нибудь с таким именем?

– Ммм, у Кормарков среднего так кличут, Робин Манистер бастарда назвал Радвигом, есть еще рыцарь из межевых – Крол.

– Радвигов развелось, как баранов нерезаных, – буркнул Хавор. – Ну ничего, Тарт Дарин укажет мне нужного. Перед смертью, у-ха-ха! Слушай, а если бы этот ублюдок не заговорил, ты действительно выжег бы ему глаз?

– Вряд ли, но ведь он мне поверил, – ответил с ухмылкой Свен.

– Ха, я тоже поверил! Ладно, Китобой, спасибо за помощь, я должен торопиться. С дочкой там невесть что происходит. Даст Одр, вызволю её, и тогда приедем к тебе в гости, а потом все вместе на турнир двинем. Эрик-то будет участвовать?

– Я ему обещал, да и разве его удержишь? Он бы в море так рвался, да что там!.. Я заметил, твой с меча взгляд не сводит, быть ему победителем.

– Да уж, цвирги постарались на славу, а я им такую свинью подложил! Эй, Аргул, Сабур! Привяжите этот позор его рода к седлу и отправляемся!

– Мы проводим вас, – сказал Свен, Эрик уже помогал другу с пленником.

Лысый и упавший духом Дарин выглядел так жалко, что эрл даже посочувствовал ему. Действительно, у горцев все подчиняются вождю, старшему; немыслимое дело – пойти против отцовской воли. Что же пообещал главе улгаров неведомый Радвиг, что Тарт подверг угрозе собственных сыновей? Свен посмотрел на Эрика. Тот уже залез в седло и что-то увлеченно рассказывал Сабуру. Смог бы эрл для каких-нибудь своих целей рискнуть жизнью единственного сына? Да и существует ли в мире такая цель?

Драко нахлобучил и затянул пленнику капюшон, чтобы не позорить горцев. Свен пришпорил Шарка, отряд выехал со двора. Припоминая сказанное Дарином, эрл задавался еще одним вопросом: зачем кому-то стравливать Стража Перевала с апашами? И тут же спросил себя: а не затем ли, зачем сталкивать лбами Стража Моря с пиратами? Всадники пересекли улицу Бондарей, миновали площадь Селедки, слева потянулись ворота складов. Дождь прекратился, камни мостовой блестели отмытыми боками. Дружинники Хавора окружали пленника плотным кольцом. Далеко впереди уже виднелись ворота, улица раздалась вширь, но и народу прибавилось – фургоны и повозки запрудили всю мостовую, следуя в обоих направлениях. Облава кончилась, торговцы спешили наверстать упущенное время, не обращая внимания на вооруженных людей. Воины ругались и старались держаться вместе, но вынужденно уступали дорогу неповоротливым телегам. Уши глохли от мычания скота, криков возниц, цоканья копыт и скрипа колес. В нос шибало амбре из пота и навоза. Дружинники стегали плетками прущих напролом мулов, грозили их хозяевам, но толку от этого было мало. Наконец, мимо проплыли замшелые камни крепостной стены, кошмар кончился, и отряд выскользнул из Золотой Гавани на широкий Морской тракт. Драко выдохнул с облегчением.

– Не в обиду будет сказано, но мне в городах всегда не по себе. Шумно, тесно, вонюче и от людей не продохнуть.

– Зато не скучно, – парировал Свен.

– Это точно. Эй, там, толкните нашего пленника! Он что, уснул?

Дарин болтался в седле, будто пьяный. Первым к нему подскочил Аргул. Он хлопнул горца по спине, тот подался вперед и распластался на конской шее, удерживаемый только веревками. Тело подергивалось в такт движению лошади. Разозленный Аргул схватил Дарина за капюшон и задрал голову. Свен выругался. Лицо горца застыло белой маской, а глаза налились кровавым туманом.

* * *

Хавор ругался долго, красочно и с чувством. Дружинники получили за то, что глазели по сторонам, сыновья – что проморгали подсыла, жители Золотой Гавани – что не давали проехать отряду, а небеса – за мелкий и противный дождь. Досталось и Свену.

– Страж Моря, – бурчал Драко. – Лучше бы на суше порядок навел. Убийцы чувствуют себя в твоей вотчине как дома!

Свен смущенно молчал, он на пальцах одной руки мог посчитать известные ему дела Красноруких в Золотой Гавани. Ну кто мог предположить, что второй убийца сработает так быстро и качественно? После неудачи первого, он подкрался к Дарину в городской толчее и завершил дело – на ноге горца чуть ниже колена нашли неглубокий порез. Ранка почернела и дурно пахла. Нет, действительно, в чем-то Хавор прав, подумал Северин. Краснорукий и пираты, Краснорукий в предгорьях, теперь еще и смерть Дарина – к гадалке не ходи, тоже Краснорукий. Наемные убийцы словно облюбовали город-порт. Кто-то задался целью убрать свидетелей своих злодеяний и запутать эрлов, но чего этот неизвестный добивается в итоге? Неужели попытка рассорить горцев с цвиргами и столкнуть в решающей схватке Королевский флот и пиратов – козни одного человека? Или, что более вероятно, одного государства? Размах действий, продуманность планов, вовремя сделанные ходы – всё говорит за это. Янд, Кабистан, Джангарский Хаканат – кому выгодна неразбериха в королевстве? Шпионов всех этих стран в благословенной Валезии хватает, только называются они по-другому – купцы и дипломаты. Свен поделился своими мыслями с Хавором. Тот долго молчал, бурча что-то себе под нос, и, наконец, сказал:

– Ты прав, очень похоже на происки наших соседей, но цвиргам такие домыслы ни к чему. Им подавай совершенно определенного преступника и желательно живого. А что предъявлю им я? Посиневший труп?

– Разыщи Тарта Дарина.

– Да, это единственный выход. Клянусь секирой Одра, я заставлю говорить этого изменника! Ладно, Китобой, мне нужно спешить, Эния там, наверное, уже все глаза выплакала. До встречи! Будь осторожен, у тебя тут даймон знает что творится.

– Кто бы говорил!

Хмурые дружинники пришпорили коней. Тело Дарина болталось на лошадином крупе безжизненной куклой. Вот так, подумал Свен. Парень виноват только в том, что выполнял волю отца, а теперь вместе с братом стынет в Мерзлых Чертогах, куда после смерти попадают все клятвопреступники. Северин взглянул на скачущего рядом сына, стараясь ответить на множество вопросов. Если бы я настоял на морской карьере Эрика, а он бы погиб или утонул, простил бы я себе? Всегда ли у родителей хватает мудрости не препятствовать детям в их поступках, признавая право чада на выбор? Что сказала бы Гала, будь жива? В последнем Свен не сомневался – она бы точно не стала загонять мальчика силком на корабль! Северин сбросил шляпу на затылок и почесал голову. Решено! Пусть Эрик станет рыцарем, как того хочет, это его путь и это его выбор. Я уважаю мнение сына.

Они достигли Харлужной косы. Бушевавший несколько дней шторм стихал. Волны устали грызть землю и теперь лишь лениво накатывали на берег, неся с собой клубки водорослей, дохлую рыбу и ветки. Где-то далеко еще звучало ворчание Придона – морской бог спускался в недосягаемые человеку глубины, вдоволь натешившись в компании с Ваем и стариком Одром. Свен спрыгнул с коня. Белая пена лизала сапоги, эрл зачерпнул пригоршню песка с водой и подбросил в воздух, благодаря Троицу за скорое окончание штормов и моля Триединых дать ему мудрости разобраться во всех непонятных событиях, что стали происходить кругом. Могучий ветродуй гнал по небу тучи, в разрывах проглядывало низкое солнце, дождь прекратился. Близился вечер.

– Отец, смотри, что я нашел! – воскликнул Эрик, на его ладони лежал тусклый золотой с затонувшего судна.

– Хорошая примета, – кивнул Свен, разглядывая чеканный профиль Кроджона Мировинга. – Сохрани его на удачу.

А нам она понадобится, закончил эрл уже про себя. Счастливый Эрик ускакал на очередное занятие с Боргом, Северин в сопровождении оруженосцев и старшины направился в порт. Здесь уже свистели боцманские дудки, моряки проверяли касатки, готовясь выйти в море. Пока на побережье нет крепостей, воины распределятся по крупным рыболовецким артелям, решил Свен. А чтобы не оголять Золотую гавань, в Таггард спешил гонец с рукописным приказом сменному гарнизону. С адмиралом Северин списался еще утром. Он изложил по кошу свой план, Янг Лангобард его одобрил и пообещал не дать в обиду ближайшие деревни, благо в Раверхолле дружина сильная. В Сальцено, Рамстоке, Кайбиске есть стража, там тоже отобьются, если что. Да и не полезет враг на защищенные крепостной стеной города, решил Свен. Интересно, что там поделывают наши союзнички?

Голубь на вывеске всё также насиловал бедную куропатку. Роган с Халиком остались у дверей, эрл с Парком вошли внутрь. К вечеру в трактире начал собираться народ, зал осветили масляные лампы. За двумя столами пили эль моряки, за еще двумя согревались докеры, а в углу примостилось несколько подозрительных личностей. Свен как бы невзначай распахнул плащ, обнажив рукоять меча. Завидев Стража Моря, трактирщик обрадовался так, точно к нему на ужин пожаловал весь королевский двор.

– Что прикажет милорд? Покушать, аль выпить? Есть жареный поросенок, маринованные ланхусты, морская капуста, красное и белое лучших урожаев…

– Любезный, не оттачиваете на мне своё красноречие, – прервал Свен. – Меня прекрасно кормят, последнее, на что бы я решился – это ужинать в вашем заведении. Мне нужен Шуга Трази. И не надо делать удивленное лицо! Он сказал, что я смогу найти его через вас.

– Ох, пусть милорд извинит меня! – зачастил трактирщик. – Я уже стар, мысли не задерживаются в энтой голове надолго, всё забываю, но сейчас хочу вас обрадовать!

– Чем это?

– Нужный вам человек здесь, – прошептал хозяин, вновь избегая упоминания имен. – Я провожу вас.

Трази сидел в той же кабинке, как и в первую их встречу. На краю стола виднелась полупустая бутыль, несколько бокалов и тарелка с нарезанным сыром. Перед пиратским бароном лежала раскрытая книга, огонек свечи отражался в стеклах очков без дужек, водруженных на длинный нос. Шуга смог удивить меня второй раз, подумал эрл, снимая шляпу. Это уже становится традицией. Трази быстро снял пенсне и поднялся.

– Милорд…

– Что читаете, любезный?

– Ммм, описатель растений за авторством троя Линтра.

– Никогда бы не подумал, что пиратский барон может увлекаться книгами, тем более, подобными.

– Я рад, что смог удивить вас, милорд. Чем обязан? – спросил Трази, оправившись от замешательства.

Определенно, надо держать с ним ухо востро, подумал Свен, а вслух сказал:

– Я решил узнать, как продвигается ваше расследование?

– Хм, вы пришли очень вовремя, как чувствовали.

– Серьезно?

– Да. Я жду человека, который может пролить свет на печальные события.

Читает он не только про пестики и тычинки, вновь подумал Свен. С Эриком бы точно столковался.

– Выпьете вина, милорд?

– Не откажусь.

Трази захлопнул книгу и взялся за бутыль. Красная струйка потекла в бокал. Свен пригубил вино – вкуснее, чем в прошлый раз; видимо, трактирщик сделал выводы и заказал новую партию. Барон поправил свечу и пододвинул эрлу тарелку с дырчатым далузским сыром. Без пенсне взгляд желтых глаз Трази вновь приобрел холодную расчетливость – так смотрит тигр на охотника, решая: напасть или уступить дорогу? А ведь он совсем меня не боится, подумал Свен. Только вид делает, что опасается. Я бы спал спокойнее, если бы этот человек находился в моем лагере.

– В прошлый раз вы упомянули о бароне Сакле, – сказал Северин. – Где я могу найти его?

– Милорд, хоть я и не питаю к нему добрых чувств, но выдавать своего собрата? Впрочем, я действительно не знаю. Пристанище Сакля где-то на западе Мантаросса, море кишит там подводными рифами, а фарватер знает только он и три его боцмана. Мне не довелось бывать у него в гостях.

– Понятно. Что ж, я обещал делиться с вами информацией. Извольте…

Свен рассказал о возможной родине лжепиратов – Кабистане; Трази кивнул, он тоже пришел к похожим выводам. Также эрл поведал о новой тактике защиты побережья и с удовольствием отметил, как вытянулось у собеседника лицо. Барон печалился недолго – через мгновение он овладел собой и показал, что держит удар:

– Да, думаю, это действенный способ борьбы с неприятелем.

– И с контрабандой, – с нажимом добавил Свен.

– Милорд, я не забыл ваши слова о том, что мы враги. Это не совсем так, но вынужден признать, что вы здорово осложняете нам жизнь. Такие поступки делают честь Стражу Моря. Приятно, когда тебе противостоит сильный и умный соперник.

– Ох, Трази! Вы же здравомыслящий человек, что вас привлекает в грабежах? Мой дед предпочел разбойничьей вольнице титул и спокойную жизнь, почему бы вам не поступить также?

– Ваш вопрос доказывает, что вы всё же не думаете обо мне, как о закоренелом преступнике. Я польщен. Не хочу сказать ничего плохого про Юхана Северина, но мне всё-таки ближе та жизнь, когда я не обязан подчиняться приказам королей и адмиралов, тем более, если большинство из них не сможет отличить мачту от форштевня и путает бак с ютом. Я сам себе правитель и занимаюсь чем хочу. Единственно плохо, что мои взгляды не разделяют купцы и сухопутные власти.

– Глупо было бы иначе! – воскликнул Свен. – Развеселили вы меня, Трази. Какой торговец обрадуется пирату? Жили бы вы спокойно на своем архипелаге, да выращивали всякие полезные растения, пшеницу ту же, вам бы и слова не сказали плохого.

– Это вряд ли. Сразу нашелся бы умник, который захотел бы прибрать к рукам и острова, и плоды наших трудов. Разве не так? Впрочем, возможно вы правы, милорд, и нам стоит заняться земледелием, – загадочно сообщил Трази.

Скрипнула дверь. В кабинку проскользнул мужчина в непромокаемом плаще, какой носит большинство моряков. Незнакомец откинул капюшон, Свен признал в госте кабистанца – черные курчавые волосы, загорелая кожа, темно-карие глаза. Створка открылась вновь, в проеме показалось встревоженное лицо Парка.

– Всё в порядке, Ант, – сказал Свен, старшина кивнул и закрыл дверь.

– Позвольте представить, милорд. Капитан «Соленого гребешка» Рик Сарготолла, – сказал Трази.

– О, рад познакомиться со Стражем Моря, – произнес гость и поклонился.

– Взаимно, – ответил Свен, гадая, что может быть общего у пиратского барона и хозяина охранной касатки.

– Прошу за стол, – пригласил Трази и наполнил бокал. – Как прошло плавание?

– Мы надеялись проскочить, но шторм достал нас у Перстов, – ответил Рик. – Тухлая каракатица! Пришлось прятаться во фьорде как рачкам в норку. Барни ругался страшно, груз-то скоропорт. Слава бороде Кабы, где запуталась Лазь, море сегодня поутихло и мы смогли добраться до вас.

– Видел берег за Перстами? – коротко спросил Свен.

– Да, милорд. Сожалею.

– Знаешь, кто это сделал?

Сарготолла посмотрел на Трази, тот кивнул. Выпив, капитан крякнул и продолжил:

– Дык за тем и пришел, чтобы с Шугой поговорить. Странные дела у нас в Гашеме творятся, думаю, милорд, вам тоже будет интересно послушать.

– Жду с нетерпением, – подтвердил Свен.

– Ага. Ну, значится, начну вот с чего. Недели две назад, после Рами Вознесения, пошел слушок по охране, что Карас Марацелло ищет лихих капитанов для одного дельца. Говорили, платит щедро, я тогда свободен был, вот и пошел, а он меня увидел и нос воротит. Слишком честный ты, Сарготолла, говорит, как и отец твой. Выставил меня и слушать не захотел. Тогда я и подумал, что попахивает дельце это протухшей рыбкой, а вскоре меня Хромой Барни нанял, за безупречную репутацию и удачливость, – сказал Рик и подмигнул Трази, тот хмыкнул.

– Что дальше? – спросил Свен.

– А дальше, милорд, я в порту крутился, ждал пока Барни галеры свои загрузит. Смотрю, на дальнем причале работа кипит. Интересно стало, конечно, кто и куда. Подошел, а там с дюжину касаток швартуется, а хозяева – отребье одно, что за галлен мать родную продадут.

– Так-так, – поторопил эрл.

– Ага. Ну, всё бы ничего, да любопытный я по природе. Пру этаким тараном, на груз поглядываю. Солонина, сухари, вино – всё как обычно. Тут меня заметили. Иди, говорят, отсюда, не то худо будет. Нечего, мол, глазеть. Ну, думаю, действительно, пойду. А как обернулся, так в сторонке, у склада, сетки с парусами заметил. Их в последнюю очередь грузили, скрытничали значится.

– Ну и что? – спросил Свен, закипая.

– Как что? Дык, милорд, паруса те черные были. Черные, понимаете?