Текст книги "Безумие стали"

Автор книги: Андрей Погудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Зара.

Произошло чудо – отец выслушал и даже поверил её рассказу. Зара водила пальцем по расстеленной на столе карте, указывая, где встретила Хана. Заметив внимательный взгляд эрла, смутилась, а он вдруг подхватил и усадил на колени. Чудеса! Девочка задохнулась от удовольствия. Отец помолчал и произнес:

– Знаешь, дочка, я так сильно хотел, чтобы родился сын, молился Триединым, а на свет появилась ты. Расстроился, конечно. Почти месяц торчал в лесу, проверял посты и секреты. Со временем успокоился, тем более ты взрослела и вела себя совсем как мальчишка-сорванец… видимо, боги всё-таки вняли моим молитвам. Прости, что не уделял тебе должного внимания. Теперь всё будет по-другому.

Зара опустила голову, чтобы скрыть нежданные слезы. Отец осторожно ссадил её в кресло, а сам подошел к окну. Светало, по стеклу расплывалась серая хмарь. Эрл распахнул створки, в комнату ворвался свежий и холодный воздух. Донеслись окрики из леса, во дворе фыркали кони. Зара исподлобья взглянула на отца и украдкой вытерла мокрые глаза.

Действительно чудо – он никогда не говорил ей ничего подобного. То ли рождение сына так на него повлияло, то ли ещё что, но суровый и молчаливый Гильг Тельми подобрел, стал мягче. А надолго ли? Эрл отвернулся от окна, уже с бесстрастным лицом кликнул Олместа и приказал созывать егерей. Зара нечаянно зевнула.

– Пойдешь спать? – спросил отец.

– Ни за что, – ответила она. – Я хочу с тобой.

Думала – откажет сразу. Эрл постоял на пороге, хлопая по бедру перчаткой, и обернулся. Зара выпрямилась, стараясь выглядеть выше, вскинула голову. Сейчас отошлет в свою комнату, как девчонку, несмотря на заслуги – кольнула холодом мысль. Как бы она себя ни вела, а мужчиной ей никогда не стать. Даже если убрать лишнее сверху и пришить что-нибудь снизу. Зара неожиданно фыркнула, представив такую картину, и, уже не сдерживаясь, захохотала. Отец удивленно смотрел на неё, а она не могла остановиться, точно долго сдерживаемый поток чувств и эмоций наконец-то прорвал плотину, сокрушил заслон, который Зара возвела внутри себя, отгородившись от всего мира. Теперь она знала – отец любит её по-настоящему, и так будет всегда. Словно подтверждая это, Гильг Тельми подмигнул и сказал:

– Никогда не видел тебя такой. Что случилось?

– Я просто представила себе, каким образом могу стать мужчиной, – давясь смехом, ответила девочка.

– Даже и слышать не хочу, – бросил эрл. – Мне нужна дочь. Желательно послушная. В лесу опасно, мне будет спокойней, если ты останешься в замке.

– Ты прекрасно знаешь, что я не Луиза, – отсмеявшись, сказала Зара. – И могу постоять за себя.

– Каким это образом?

Выхваченный из-за пояса нож сверкнул в полете и вонзился в дверь. Отец повернулся. Блестящее лезвие торчало в центре медного кольца-ручки, а любимая дочь вновь улыбалась во весь рот. Эрл вздохнул и выдернул оружие из дерева. Зара протянула руку.

– Хорошо, поедешь с нами, – согласился отец, подавая нож. – Но от меня ни на шаг!

– Так точно, сэр!

– А по приезду будешь заниматься с няней.

– Слушаюсь!

Конюшня в замке была небольшая, всего на тридцать лошадей – Зеленые Братья предпочитали передвигаться по лесу пешком и скрытно. Свои скакуны имелись и на дальних кордонах, как раз на таком прискакал в Рагвуд запыленный гонец. Юноша вез егерям почту, но вместо живых воинов застал окровавленные трупы. Объяснить он толком ничего не мог, твердил только, что все погибли. Эрл сам решил разобраться с происшедшим, но не забыл и про рассказ дочери. Зара с удовольствием слушала, как отец ставит егерям задачу, показывая на карте деревню. В засаду он послал всего троих воинов, объяснив это тем, что за письмом скорее всего придет какой-нибудь разбойник из шайки, а уж там за ним проследят. Чем меньше народу, тем незаметней секрет – троицы вполне хватит.

Кавалькада устремилась по Рагвудскому тракту. Малыша пришлось оставить в замке – он бы не поспел за остальными. Зара скакала на смирной кобыле, надев по настоянию отца самый малый панцирь, который нашелся в оружейне. Зеленые Братья также ехали в доспехах. Гибели всего кордона – а это пятнадцать человек! – не случалось давно, пожалуй, еще со времен войны с Яндом. Воины хмурились, но некоторые подмигивали девочке: мол, не тушуйся, с нами не пропадешь. Зара натянула капюшон и не отставала от эрла, еще не хватало, чтобы её сочли обузой. Внешне спокойная, внутри она ликовала – наконец-то отец взял с собой, признал достойной быть рядом с лучшими следопытами, а большего ей и не надо, удел разнеженных леди не для неё!

Снег сошел с тракта, земля подсохла. Зара клевала носом в седле. Кордона они достигли, когда желудок уже начал волноваться в ожидании обеда. Большинство егерей тут же соскочили с коней и рассыпались по лесу, десять воинов втянулись в открытые ворота и окружили бревенчатый форт. Эрл миновал забор, Зара держалась сзади. Приземистое строение почернело от копоти, ветер ворошил пепел от сгоревших перил и наличников, но толстые бревна огонь пожалел. Или просто не смог осилить. Многие дома в Рагвуде покрывали специальной пропиткой, сделанной из плодов камневицы – такая древесина не боялась личинок короеда, а также очень плохо горела. Порыв ветра достиг ноздрей Зары, и она только порадовалась, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Пахло горелой плотью.

Во дворе лежал часовой. Меч развалил грудную клетку, меж обломками ребер виднелся комок сердца – неподвижный и безжизненный. Кровь из раны уже не текла, над загустевшей лужей кружили мухи. Зара словно споткнулась. Отец осмотрел мертвеца, зло сплюнул и вошел в форт, приказав ждать у ворот. Воины оттащили труп на рогожу, застывшее лицо скрылось под мешковиной. Отдышавшись, Зара обругала себя последними словами. Ведь не маленькая уже, видела кровь и смерть, даже помогала ухаживать трою Таскану за ранеными, когда эрл вылавливал по лесам шайку Хана. Что подумает отец? Решит, что всё-таки её удел обучаться хорошим манерам, да проводить время за вышивкой, пока не войдет в замужний возраст? Ну уж нет.

Глубоко вздохнув, Зара вошла в дом. За большим столом посреди комнаты, уткнувшись грудью в столешницу, сидели двое воинов. В разлитом супе плавали крошки, волоконца мяса, зелень и кровавые сгустки. Жужжали мухи. Зара отвернулась, сделав вид, что заинтересовалась открытым сундуком. Отец разглядывал поникшего у стены егеря, тот до сих пор сжимал в руках меч – лезвие было чистым. Заскрипели ступени, по лестнице сбежал молодой следопыт.

– Милорд, наверху все мертвы тоже. Их убили во сне!

Эрл зарычал. Зеленые Братья уже сносили вниз тела, ругаясь сквозь зубы. Мертвецов с перерубленными шеями также вытащили из-за стола, старшина Олмест негромко отдавал команды. Отец прошелся по комнате и замер у раскрытого окна. Он словно постарел враз на несколько лет, подумала Зара. Даже во времена лесной войны Зеленые Братья потеряли не больше двадцати человек, а истребили шайку почти в пятьдесят разбойников. Сколько же врагов напало на кордон, что они вырезали весь гарнизон за какие-то мгновения?

Трупы уложили на две подводы. За озером Даймон Рид есть обширное поле, где больше века хоронят людей – там и упокоятся павшие на границе. Кровь во дворе посыпали песком, из дома вынесли очищенный стол, оправленный камнем очаг запылал костром. Зара думала, что не съест ни кусочка, но ошиблась, молодой организм требовал пищи. Тем более, перед глазами уже не стояли страшные картины резни, а если не вспоминать, что на этом самом столе недавно лежали отрубленные головы, то и вообще хорошо. Более привычные егеря с охотой ели поджаренную колбасу и поминали элем погибших товарищей. На хмурых лицах читалось обещание скорой мести. Вот только кому?

– Происки Янда, милорд, – сказал Олмест, когда воины подкрепились и разошлись по форту и в лес – искать следы.

– Похоже на то, – согласился эрл, бездумным взглядом таращась в огонь.

– А может разбойники? – рискнула предположить Зара.

– Нет, они бы не стали жечь кордон, да и поостереглись бы нападать вообще, – ответил отец. – Сколько их могло попрятаться по буеракам после той нашей зачистки? Не больше десятка. Зачем им вновь показываться на глаза? Они затаились и молят богов, чтобы их оставили в покое. Тем более, убийцы забрали всех лошадей, а в чаще леса они ни к чему.

– Что же теперь, ждать войны? – спросил старшина.

– Не знаю. Пока считаем это пограничной стычкой, но если нападение где-то повторится, то надо ставить в известность его величество. Здесь, под прикрытием деревьев, можно обороняться бесконечно долго, но если войска пойдут по тракту к замку и захватят Рагвуд, то в лесу уже не отсидишься.

– Почему? – удивилась Зара.

– Снесут вместе с лесом, – буркнул отец. – Сучья мать! Ну как эти сволочи застали наших врасплох? Ведь здесь служили не только безусые юнцы, но и ветераны. Ролан Харой, Генрих Беззубый… Кондар вон даже меч выхватил, но воспользоваться не успел.

– Говорят, в Янде живут стиги-ренегаты, – отозвался Олмест. – Те, кого за жуткие опыты вытурили из Стигии свои же.

– Проще всего свалить на колдовство, – отмахнулся эрл. – Нет, чувствую, тут причина в простой беспечности или неожиданном нападении. Видел, как тех двоих у стола располосовали? Два удара – и головы с плеч, даже пикнуть не успели. Может, перепились они все тут, а?

– Не похоже, милорд. Что они, службы не разумеют? Хм, не разумели… да и не пахнет спиртным-то.

Зара не могла смотреть на почерневшего от горя отца. Старшина еще говорил что-то, а она встала и пошла по двору. Тут и там рыскали в поисках следов егеря, девочка старалась не мешаться. Ноги сами привели её обратно в дом. Кровь тут уже затерли, тела убрали, горький запах убийства выветрился через открытые окна. На полу светлели квадраты, оставшиеся от ножек стола. Рядом мокрое пятно – тут сидел с мечом в руках сраженный боец. Взгляд скользнул по истертым половицам и споткнулся на странном сгустке в углу – точно кусок студня на пол обронили. Зара подошла ближе. Подушечки пальцев коснулись диковинной находки – на ощупь как толстая ткань. Гладкая, холодная и переливается, словно… Девочка вздрогнула и выбежала из дома, зажав обрывок в кулаке.

– Посмотри, что я нашла! – сказала она отцу и раскрыла ладошку.

Кисть исчезала. Рука обрывалась после запястья, а на месте ладони переливался лежащий под ногами песок. Зара вскрикнула и бросила гадкий студень. Словно по волшебству – рука обрела прежний вид. Девочка пошевелила пальцами, совершенно обалдевшие мужчины не сводили с неё глаз.

– Как ты это делаешь? – хрипло спросил эрл.

– Мне кажется, это кусочек ткани с плаща Хана! – воскликнула Зара и подняла обрывок, вновь превратившийся в подобие прозрачной слизи. – Он маскирует своего хозяина.

– Честно говоря, сначала я думал, что ты преувеличиваешь, – признался отец, взяв клочок странной материи. – Но сейчас вижу, что говорила чистую правду.

– Ветры Вая! Через ваши пальцы просвечивает стол! – воскликнул старшина.

– Да, действительно… поразительная ткань. Думаю, она изменяется под теплом человеческого тела, – задумчиво проговорил эрл. – Но постойте-ка, это какие возможности! Вот почему враг незаметно приблизился к часовым.

– Невидимый воин, – прошептал Олмест и настороженно осмотрел двор.

– Это не гарантирует ему неуязвимости, – успокоил Тельми, наблюдая за взволнованным старшиной. – Кондар почувствовал неладное и успел рубануть противника вслепую. Даже если человека не видно, остается звук шагов и запах. И я никогда не поверю, что Хан в одиночку вырезал весь кордон!

– Наверняка он спелся с Яндом, чтобы отомстить нам за всё, милорд, – предположил старшина. – Помните, какие слухи ходили о его происхождении? Кто-то утверждал, что это беглый офицер яндов.

– Кем бы он не был, я его поймаю, – процедил эрл. – Пусть он наденет хоть сотню чудо-плащей!

Егеря возвращались один за другим. Вскоре стала ясна вся картина происшедшего. Часовых снял один человек, затем он вошел в форт, разобрался с тремя воинами на первом этаже, и уже тогда внутрь хлынула дюжина врагов, таившихся в лесу. После устроенной резни они забрали коней, следы вели в сторону Янда.

– Милорд, надо потребовать у короля Назраиля объяснений! – не выдержал седой ветеран Ратгар. – У нас с ними мир, вот пусть и выдадут нападавших, а если нет, то мы сами отыщем их – клянусь! – в ближайшем гарнизоне яндов. Кони-то наши приметные.

Егеря одобрительно загудели. Зара внутренне согласилась с ними. Темнокожие, носатые купцы с той стороны, когда миновали замок или встречали дозор Зеленых Братьев, кланялись в пояс, улыбались, но стоило только егерям отвернуться, как улыбки сползали с лиц, как отслужившая своё змеиная кожа. Девочка часто наблюдала за яндами из укрытий в кронах деревьев – по её мнению, слишком много среди торговцев было людей со шрамами и военной выправкой. Что они позабыли на холмах Валезии? Но его величество Родрик Лангобард не беспокоился по этому поводу, и фургоны с красно-синими флажками беспрепятственно миновали границы королевства. Возможно, скоро это изменится?

– Не всё так просто, – сказал эрл. – Янд сошлется на разбойников, Назраиль никогда не согласится с претензиями наших эмиссаров, а его величество свято блюдет мир.

– Будь проклята политика! – воскликнул в сердцах Ратгар.

– Мне жаль твоего племянника, но мы не можем вторгаться в пределы Янда, это будет означать войну, – отрезал Гильг и добавил чуть мягче: – Однако, существует еще и разведка. Ей границы неписаны.

– Истинно, милорд, – потупился Ратгар. – Когда отступает сила, побеждает хитрость. Извините меня.

Отец решил оставить на кордоне десять егерей, приказав сначала стрелять на любой подозрительный звук, а уже потом спрашивать, кто идет. Еще пятеро должны были отправиться в Далузу и вернуться со сворой самых злющих сторожевых псов, навестив по пути два других гарнизона и оставив там нескольких мохнатых охранников. Пусть Хан будет хоть трижды невидимым, но со своим запахом он ничего поделать не сможет – собачки учуют чужака заранее и не позволят повториться трагедии.

Ратгара и еще одного ветерана эрл отозвал в сторонку. Зара заметила это и, сняв панцирь, нырнула в лес. Как только сзади сомкнулись дружелюбные стволы деревьев, девочка подпрыгнула, уцепилась за толстый сук, и вот уже худенькое тельце стремительно неслось сквозь кроны. Хорошо, что тут растут липы, порадовалась Зара, осторожно снижаясь прямо над местом разговора, – в переплетение ветвей никто не заметит. Отец тихо давал наставления разведчикам, девочка напрягла слух.

– Пройдете по следам, выясните, куда увели коней. Мне нужно только это, в бой не вступать! Ратгар, тебя касается в первую очередь.

– Милорд, хоть разрешите пленить какого-нибудь носача, он нам быстренько всё расскажет.

– Нет. Его могут хватиться. Устроят облаву, а если вас поймают, то это уже дипломатический конфликт. Выяснили, вернулись, рассказали. Больше ничего не требуется. Это понятно? – с нажимом спросил Тельми.

– Так точно, милорд!

– Хорошо. И обращайте внимание на все шорохи. Оказывается, у нашего знакомца Хана есть плащ-невидимка.

– Так вот почему мы не можем поймать эту сволочь! – воскликнул второй ветеран.

– Я его за милю учую, – процедил Ратгар. – Не беспокойтесь, милорд, всё сделаем.

Зара хихикнула про себя и уже хотела тихо удалиться, когда егерь снял с пояса кнут и, не глядя, взмахнул им. Витой ремень стеганул по кроне дерева, посыпались ветви и сухие листья, девочка ойкнула. Ратгар резко дернул. Увлекаемая плетью, Зара полетела вниз. Удар о землю больно отозвался в спине; хорошо, успела в последний миг выставить руки. Ратгар ахнул и бросился поднимать.

– Ох, леди, да как же так? Я и не думал, почуял что-то и…

– По-чу-ял! – передразнила Зара. – Хорошо хоть, за арбалет не схватился. Петинья родненькая! Я всю задницу счесала…

Ошеломленный Ратгар неловко отряхивал её от древесной трухи, второй егерь качал головой, а отец улыбался во весь рот, как совсем недавно она сама. Зара нахмурилась и тряхнула гривой волос. Она тут грохнулась с такой высоты, а ему весело!

– Чего смешного?!

– Ругаешься забавно, – ответил отец. – Няне понравится. А ведь ты попалась, вновь попалась, белочка. Ушиблась сильно?

И с такой нежданной заботой он спросил это, перестав ухмыляться, что Зара тут же простила ему и обидные слова, и его бездействие. В конце концов, она сама залезла на дерево, а если не можешь передвигаться тихо, будь готова к неожиданностям! Отец не виноват, что его дочь желает походить на мальчишку и ведет себя как мальчишка. Он даже подыграл ей, не став поднимать и отряхивать, признал её право на свободу действий и на сопутствующие этой свободе ошибки. Нет, ну чего она вспомнила о Петинье?

– Тебе просто повезло, – сказала Зара и оттолкнула егеря. – Лови лучше Хана!

– Всенепременно, леди, – заверил Ратгар, смущенно сворачивая плеть.

Зара злилась на старого вояку, но ругаться ей уже расхотелось. Она думала, что неплохо бы поскорее оказаться в замке, нехотя уступить уговорам няни и помыться в ванне с тройной сменой воды. Гм, как и подобает настоящей леди.

Джаб.

В тишине карточного зала звон упавшей на пол монеты прозвучал особенно громко. Щелчок золота по камню разбил застывшее полотно из удивленных лиц и вскинутых рук, вдохнул жизнь в оцепеневших игроков и зрителей. Все разом заговорили, забегали, кто-то восхищенно хлопал Ларкина по плечу, многие с интересом посматривали на барона. Тот побледнел как мертвец. Еще мгновение назад Джаб желал победы другу, но сейчас ему даже стало жаль Гроуверка. Снарк тяжело дышал и не отрывал взгляда от злополучной семерки мечей, словно надеялся, что она исчезнет, испарится. Даже если он продаст скотобойню и заложит дом, то вряд ли сможет расплатиться с Генри, прикинул Нивельхейм.

– Я не знаю, как вы это сделали, но такого не может быть, – процедил Гроуверк, подняв, наконец, взгляд от стола.

– Полноте, барон. Или вы намекаете на мою нечистоплотность в игре? – спросил Змей лениво, но в его голосе прозвучал металл.

– Господа, господа! – воскликнул граф Редфорд. – Не будем драматизировать. Вас, любезный Снарк, я попрошу впредь продумывать свои заявления, а вас, Генри, хочу поздравить с замечательной победой!

– Всем вина в честь графа Ларкина! – провозгласила Диана, подняв бокал.

Напряжение в комнате спало. Гроуверк моргнул и потер глаза. Слуги уже суетились вокруг стола, угощая гостей красным зарийским из погребов Молиньяк. Джаб сделал глоток и посмотрел на Диану. Благая Троица, как же она прекрасна! За последний год куртизанка только похорошела, еще больше расцвела, являя собой идеальный образ обольстительницы. А он-то тайком думал, что девушка будет страдать от разлуки, не сможет его забыть… даймоны тьмы, как же наивен он был! Лейтенант Железных Тигров оторвался от созерцания чарующей красоты бывшей любовницы и заставил вспомнить себя о законной жене – милой, чуть полноватой, но всё равно родной. И верной, в отличие от всяких вертихвосток! Джаб неодобрительно покосился на молодых хлыщей, так и вьющихся возле Дианы, и залпом опорожнил бокал. Люди не торопились расходиться от стола. Цвет дворянства смаковал вино и ждал последствий удивительной партии в баккара.

– Прошу извинить меня, граф, – сказал, наконец, барон Гроуверк, оправившись от потрясения. – Я не сомневаюсь, что вы играли честно. Как желаете получить выигрыш? Такой суммы у меня с собой нет, но я владею некоторым имуществом. Его залоговая стоимость…

– Благодарю! – оборвал Ларкин. – Меня не интересуют скотобойни и ветхие дома.

– Тогда что же? – спросил насупившийся Снарк.

– У меня есть отличный оруженосец, – начал Генри издалека. – Он молод, расторопен, трудолюбив, но всё же не всегда справляется с моими причудами. Чак, не хмурься, а лучше налей мне еще вина. Спасибо. Проверь еще, пожалуйста, как смазан мой арбалет, он в седельной сумке. Так вот, – продолжил Ларкин, сделав внушительный глоток зарийского. – Я склонен простить вам весь долг… слышите?! Весь долг, любезный барон, за сущую малость.

– Завоевать для вас трон? Или, может, сосватать королеву? А не хотите ли свежей вырезки? – осклабился Гроуверк.

– Всё мимо, хотя, вид крови меня возбуждает, – ответил Змей. – Вы дадите мне в услужение вашего прыткого не по годам юношу. Думаю, два оруженосца будут для моей скромной персоны в самый раз.

В зале раздались удивленные возгласы. Никто не ожидал, что граф потребует такого. Действительно – малость. Родовитые и богатые дворяне нанимали обычно для своих отпрысков учителей, а по достижению четырнадцати зим любимые чада ждали, когда Брамберг объявит набор в Кале, и молились, чтобы их приняли в прославленную школу. Менее удачливые юноши довольствовались ролью оруженосцев при именитых рыцарях, кои брали на себя обязанность учить их ратному делу, хорошим манерам и всему, что считали полезным для подрастающего поколения. Здесь при одном воине могли обретаться до трех юношей. Бывало и такое, что обнищавшие или титульные дворяне вынужденно отдавали младших сыновей в услужение никчемным, но богатым баронам и графам. Некоторые из этих господ набирали в свою свиту исключительно смазливых мальчишек – днем те исполняли обязанности оруженосцев, а ночью – покорных любовников. Замечая сальные улыбочки, Джаб гадал, сколько из присутствующих в зале сейчас подумали о Ларкине подобным образом. Впрочем, никто не стал бы говорить о своих подозрениях в лицо лучшему клинку королевства. А вот посплетничать потом о нахальном капитане – это да, вот только подождем, когда данный капитан закончит здесь и удалится подальше.

Услышав предложение Ларкина, люди расступились. У дальней стены стояли оруженосцы – они замолчали и уставились на юношу в черном плаще. Поднятый воротник скрывал лицо подопечного Гроуверка почти так же хорошо, как глубоко нахлобученная шляпа; свет масляных ламп выхватывал из тени лишь блестящие глаза. Они неотрывно смотрели на господина. Барон кашлянул и произнес:

– Но граф, этот юноша мой родственник, я не могу отдать его вам как простую вещь.

– Родственник? – прищурился Змей. – Конечно, это меняет дело. Выложите на стол сорок золотых и покончим с этим.

Чему-то засмеялась Диана. Бубнящий юнец довольно покраснел, уткнувшись носом в изящное ушко с изумрудной капелькой – происходящее в зале его нисколько не интересовало. Джаб поморщился в сотый раз за сегодняшний вечер. Зачем Ларкину еще один оруженосец? Они пришли сюда в поисках наемного убийцы, но пока его что-то не видно. Гроуверк посмотрел на своего родственника; Джаб мог поклясться, что тот еле заметно кивнул, точно разрешал свою передачу. Люди вокруг молчали в ожидании последнего акта драмы, ноздри щекотал дым из закуренной Редфордом трубки. Барон вздохнул и поднялся из-за стола.

– Ваша взяла, граф. Другого выхода я не вижу. Мой оруженосец переходит под вашу опеку, я освобождаю его от данной мне клятвы, но обещайте, что будете достойно обращаться с ним.

– Всё зависит от его поведения, – бросил Ларкин.

Он встал так резко, что отпрянули ближайшие дворяне, и прошел по живому коридору в конец комнаты. Выигранный юноша стоял перед ним, понурив голову. Правая рука скрывалась в разрезе плаща, на левой висел меч барона, убранный в простые, без всяких украшений, ножны. Джаб поставил кубок и последовал за другом, не теряя надежды разгадать его игру. Ларкин пристально смотрел на нового оруженосца. А ведь он собран, как тигр перед броском, внезапно понял Джаб. Что-то должно произойти! Пальцы нащупали шершавую рукоять фальчиона. Генри наклонился к юноше и произнес:

– Прежде, чем мы познакомимся, я хочу проверить, насколько чисты твои руки. Сними перчатки.

В ответ из-под шляпы сверкнули глаза. Джаб не мог отделаться от ощущения, что оруженосец Гроуверка смутно напоминает ему кого-то, но уловить ускользающее сходство пока не получалось. Тот на предложение графа никак не реагировал, стоял столбом и молчал. Пауза затягивалась. Генри хмыкнул и, повернувшись к барону, спросил:

– Любезный Снарк, а что, ваш родственник глуховат?

– Осторожно! – крикнул Джаб, заметив движение юноши.

Оруженосец перестал изображать статую. Как только Ларкин отвернулся, он выхватил из складки плаща кинжал и ударил графа. Змей в предупреждениях не нуждался. Мгновенно уйдя в сторону, он перехватил руку убийцы и вывернул ему кисть. Сталь зазвенела по мраморному полу. Диана вскрикнула, леди Дальг без чувств обмякла в руках растерянного мужа, завизжала какая-то служанка. Оруженосец освободился от захвата неуловимым движением, меч барона покинул ножны. Вокруг Ларкина мгновенно образовалось свободное пространство. Кто-то звал стражу, другие торопились убраться подальше от свистящей стали. Джаб хотел помочь другу, но понял, что только помешает и отошел назад, сжимая рукоять обнаженного клинка.

Противник оказался ловким малым. Его выпады следовали один за другим, Змей отбивался, но не контратаковал. Трудно было ожидать от оруженосца подобной прыти, ну не Гроуверк же обучил его всем этим финтам! Джаб напряженно следил за поединком. Сначала вскрикивал, когда казалось, что Генри не видит удара, но вскоре понял, что Ларкин просто играет с врагом. Поняли это и другие. Гадая о причинах, дворяне издалека следили за поединком, оставив в покое свои клинки. Джаб также убрал фальчион в ножны. От звона стали гудело в ушах, Змей с застывшей улыбкой крутил Мстителем, парируя выпады явно обезумевшего оруженосца и, наконец, сам перешел в атаку. Противник дрогнул под шквалом ударов. Сделал шаг назад, еще один, Ларкин почти без замаха рубанул мечом. Соперник вынужденно подставил клинок, чтобы не лишиться головы. Звонко щелкнуло, Генри остановился. Замер и родственник Гроуверка, удивленно разглядывая срубленный наполовину баронский меч.

– Сдавайся! – приказал Змей. – Ты сам выдал себя.

– Хитрый даймон, – прохрипел оруженосец. – Хитрый…

Он выпустил огрызок меча и бросился к двери. Генри и не подумал преследовать. Хлопнула створка, беглец исчез, но тут же кубарем влетел обратно. Мгновением позже в проеме показался Лар Терми. Он настороженно выглядывал поверх большого щита, загородив единственный путь отступления; над краем железного прямоугольника показался взведенный арбалет.

– Всё в порядке? – спросил Змей.

– Да, сэр. Вдарил так, что вмятина на щите осталась. Пристрелить этого живчика?

– Не надо. Он сдается, не так ли?

Оруженосец затравленно озирался. Воротник плаща разошелся, открыв разбитый подбородок; на белый мрамор упала красная капля. Джаб вгляделся в лицо юноши и понял, где его видел.

– Это ты! – крикнул он и шагнул вперед.

Ларкин сделал предупреждающий жест, но недавний противник опередил. Заметив Нивельхейма, он улыбнулся опухшими губами и выбросил вперед руку с подобранным кинжалом. Одновременно с этим выстрелил Терми. Тяжелый болт отбросил тело оруженосца к стене, кинжал закрутился в полете и достал Джаба рукоятью. Вскрикнула Диана. Нивельхейм медленно опустил голову и потер ушибленную грудь, чувствуя, что разминулся со смертью на какие-то мгновения. Сильно захотелось выпить.

– Ах, какая жалость, – сказал Генри, взглянув на распростертое тело. – Этот господин уже ничего не расскажет. Но ведь остается еще наш скотобойный барон!

В пылу схватки все забыли, чей родственник напал сейчас на капитана Королевской гвардии. Дворяне обернулись к опустевшему столу, где сиротливо лежала измятая колода. Гроуверк исчез вместе с золотыми. В прихожей послышался шум, ругань, разбилось стекло, и тут же в проеме возник толстый зад барона, пятившегося неизвестно от кого. Снарк споткнулся о порог и плюхнулся на пол. Следом возник оруженосец Ларкина с взведенным арбалетом, направленным точно в лоб Гроуверку.

– Браво, Чак! – похвалил Генри. – Ты исключительно расторопен и догадлив, беру свои слова обратно.

– Спасибо, милорд, – произнес юноша дрожащим от напряжения голосом.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит в моем доме?! – воскликнула Диана Молиньяк.

– Да уж, Генри, извольте объясниться, – сказал граф Редфорд, вытряхивая из трубки пепел. – Вы явно знаете больше нашего, не так ли?

– Это правда, дорогой граф, – подтвердил Ларкин, подмигнув ошеломленному Джабу. – Господа, не далее, как сегодня утром, произошло покушение. Известного вам сэра Нивельхейма – благородного рыцаря, моего друга и просто хорошего человека – чуть не убили.

Супруга Дальга вновь сделала попытку упасть в обморок, побледневшая Диана ахнула. Джаб искоса посмотрел на бывшую любовницу – неужели это не притворство и она искренне переживает за него? Генри тем временем наклонился к телу убийцы и стянул с безжизненных рук перчатки. Кисти мертвеца усеивали похожие на язвочки пятна.

– Краснорукий! – выдохнула леди Дальг и уже лишилась чувств на самом деле.

– Именно! – подтвердил Ларкин. – Ирг, все в порядке? Хорошо… продолжим! Кто-то очень желает смерти нашему виконту, желает так, что даже заплатил наемному убийце. Хвала случаю, Краснорукий промахнулся! Я не надеюсь на стражу, а потому провел собственное расследование и узнал, что к этому делу может быть причастен наш дорогой Гроуверк. Барон, вы хромаете, что у вас с ногой?

– Не твое дело, сопляк! – прорычал Снарк.

– Ошибаетесь, милостивый забойщик скота. Моё. Если вы забыли, за вами долг в сорок руалов, хотя это уже не имеет никакого значения. Вы утверждали, что мертвый юноша ваш родственник. Хотя бы не мне, а всем этим уважаемым господам объясните, пожалуйста, почему он стрелял в сэра Нивельхейма, а?

– Я ничего не знаю, – буркнул барон и с трудом сел в кресло. – Уберите от меня этого мальчишку с арбалетом, я ни в чём не виновен.

– Снарк, тебя заточат в подземелье, где у его величества есть прекрасные мастера развязывать язык, – отбросил показную вежливость Змей и добавил таким тоном, что многие в зале поежились: – А если у них возникнут трудности, я покажу, какие пытки воздействуют на таких жирных боровов лучше всего. Гвардия!

Через открытые окна послышался топот ног. В зал через обе двери вбежали воины с обнаженными мечами. Возглавлял их Монкар. Оглядев мертвого убийцу и поникшего барона, он с укоризной произнес:

– Сэр, вы подали сигнал слишком поздно.

– Не было необходимости, Кирк. Доставьте этого человека в королевскую темницу.

– Основание?

– Покушение на лейтенанта Железных Тигров и связь с Гильдией Красноруких.

– Ого! Папаша Вислоу обрадуется такому клиенту.

– Я не виновен! – повторил Гроуверк.

– Кто бы сомневался. Взять его!

Гвардейцы подхватили барона. Тот ругался и плевался, но на воинов это не произвело никакого впечатления. Дворяне морщились – пусть Гроуверк и преступник, но он один из их круга. Всегда неприятно, когда человек, с которым выпил не один бокал вина, играл в карты и вёл светские разговоры, оказывается негодяем и чуть ли не убийцей. На многих лицах до сих пор читалась растерянность, но хозяйка дома уже оправилась от потрясения. Она подошла к Ларкину и улыбнулась.