Текст книги "Безумие стали"

Автор книги: Андрей Погудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Постепенно безумие любви покинуло его. Помогло чувство долга, честь рыцаря и некоторые слухи, достигшие ушей Нивельхейма. Доброхоты рассказывали, что прелестная Диана нисколько не кручинится, продолжает устраивать приемы и весело проводит время с достойнейшими из дворян. Джаб сначала чернел от таких вестей, а потом понял – хоть баронесса и приблизила его, но она никогда не собиралась связать с ним свою жизнь, вольный дух куртизанки довлел над ней и не позволил бы завести семью, даже если бы она этого и захотела. Клятву верности Луизе Джаб дал со спокойной душой…

– Нам обязательно ехать туда? – спросил он у Ларкина.

– Ну, если ты хочешь поймать убийцу, тогда – да. Что-то мне подсказывает, что он непременно появится на этом приеме.

Оценив непроницаемое лицо друга, Джаб только вздохнул. Генри не скажет большего, хоть пытай его, хоть режь. После гибели отца он стал замкнут, никогда не делится своими планами, как прежде, и скрывает под изысканной речью стоны душевной боли, терзающей его. Впрочем, Змей ни за что не признал бы этого, он называл такое состояние «скукой» и старался любыми способами избавиться от неё. Сейчас он увлечен поимкой Краснорукого, Джабу остается только благодарить богов за это и выполнять распоряжения хитрого друга, а раз так, то придется посетить знакомый особняк, хотя он когда-то и дал себе зарок больше никогда там не появляться.

Перед поездкой Джаб умылся, пригладил влажными ладонями постриженные на армейский манер – по краю шлема – волосы, сменил рубаху на свежую, а сверху надел темно-синий акетон с вышивкой. Доспех остался дома, но меч занял подобающее ему место на левом бедре; парадное облачение завершили шерстяные бриджи, сапоги воловьей кожи с блестящими пряжками и плащ с гербом Нивельхеймов – укрытый серебристым щитом красный крест на синем поле. В довершение, Джаб покосился на запертую дверь и быстрым движением мазнул ароматной притиркой шею. Когда он вышел на веранду, Ларкин шумно потянул носом воздух и заявил:

– Чудесно! Пахнет весной и виконтом Нивельхеймом! Дорогой Джаб, я рад твоему возвращению в общество, поспешим же, Диана не любит ждать.

Осталось только стиснуть зубы и сесть в седло. Иногда привычка друга высмеивать всё и вся бесила, но уж такой Генри есть, должно произойти что-то невероятное, чтобы он изменился. Джаб отдал слуге необходимые распоряжения, Терми поскакал впереди, Чак выехал со двора последним.

Вечерело. Патрулирующие стражники зажгли факелы, у дверей домов засветились солнышками шарообразные масляные лампы. Кони миновали перекресток и свернули на Питейную улицу. Как ни странно, Джаб и думать забыл про убийцу, а лишь представлял, как его встретит давняя любовница. Вскоре показался знакомый особняк. Перед ним, во дворе, останавливались кареты, толпились оруженосцы, сновали конюхи. Из открытых по теплу окон раздавался чей-то звонкий смех и негромкая мелодия вальса. У Джаба вспотели ладони, он слез с коня и как деревянный двинулся вслед за Генри в раскрытые лакеем витражные двери.

Хозяйка дома вышла навстречу, протягивая для поцелуя руку, затянутую в ажурную перчатку. Она приветствовала Ларкина, кивнула представленному Терми и тут заметила Джаба, стоящего в сторонке. Он молча поклонился. Диана всплеснула руками, кружева её пышного платья взлетели крыльями, а в глубоком декольте меж полукружиями грудей сверкнуло изумрудное ожерелье.

– Я не верю своим глазам! Милый Джаб, неужели это ты? Граф убеждал меня, что вы придете вместе, но я думала, что это его очередная злая шутка.

– Баронесса, вы меня огорчаете, я никогда не позволял себе шуток в ваш адрес, тем более злых, – сказал Ларкин.

– Полно, Генри, теперь я вижу, что вы человек слова. Виконт Нивельхейм, вы не рады меня видеть?

– Очень рад, – хрипло выговорил Джаб и поцеловал изящную кисть. – Извините, леди, что-то в горле запершило.

– Ох, и вы простите меня, что же я держу вас на пороге? Проходите и выпейте вина, чуть позже я присоединюсь к вам.

Джаб пошел на негнущихся ногах вперед, успев расслышать, как Диана шепнула Змею: «Барон здесь». Они оказались в просторном зале. На галерее играли музыканты, но пока никто не танцевал. Знать Таггарда собиралась кучками, дворяне переговаривались, негромко звучали тосты. Джаб примечал знакомых, ему кивали: кто с улыбкой, кто с удивленным лицом – лейтенанта Железных Тигров не привыкли видеть на приемах. Он чувствовал себя не в своей тарелке, то же самое ощущал, по всей видимости, Терми – он прискакал сразу из казармы, не снимая панциря, и теперь затравленно озирался по сторонам. Генри склонился к нему и что-то сказал, Лар облегченно выдохнул и скрылся в боковом коридоре.

– Куда это он?

– Переодеться, – ответил Ларкин. – Гости еще собираются, не желаешь ли пока сыграть партию в баккара?

– С удовольствием, – ответил Джаб, чувствуя, что ему нужно присесть и желательно выпить.

В просторной комнате стоял стол в форме фасолины. За ним сидели пятеро, обязанности банкомета исполнял барон Ирг Дальг – судя по стопке из форинов и нескольких руалов, игра для него складывалась удачно. У противоположного края стола, наблюдая за игрой, столпились зрители. Ларкин в кои то веки первым поздоровался с присутствующими. Джаб тут же понял причины вежливости Змея – им беспрепятственно дали пройти к столу, уважая и ненавидя капитана Королевской гвардии. Чак вернулся с двумя кубками: красное – для господина, белое – для Нивельхейма. Чувствуя легкое смущение, Джаб устроился напротив друга, поприветствовав остальных игроков. Он знал троих из пяти: графа Редфорда, баронов Кометца и Бижара. Ларкин представил молодого виконта Зальдберга и барона Снарка Гроуверка. Если первый поспешил поздороваться, то второй лишь буркнул что-то невнятное и вновь уставился в карты. По словам Генри выходило, что виконт – старший сын городского казначея, а барон – владелец скотобойни и небольшого поместья в окрестностях Таггарда.

Банкомет выиграл, Редфорд перетасовал колоду и отдал её Дальгу. Игроки сделали ставки, выложив перед собой монеты, Ирг быстро подсчитал сумму и удвоил её в своей стопке. Каждый получил по две карты. Джаб давно не играл в баккара, но правила были просты – для победы нужно в идеале набрать девять очков или же сделать верную ставку на результат. Прошли две талии, обе взял Ирг. Джаб не мог сосредоточиться на игре, думая о Диане, но и Ларкину не везло – оба раза он ставил на себя и набирал очков меньше банкомета. Дальг вновь раздал по две карты, по три, и тут барон Гроуверк сказал:

– Баккара!

– Ну наконец-то! – воскликнул Ирг. – А то я уже и не знал, куда девать выигрыш. Еще немного – и я бы просто не унес столько монет!

– Позвал бы оруженосца, – фыркнул Кометц.

– Милейший Дальг, вы собираетесь нас покинуть? – спросил граф Редфорд.

– Да. Прошу простить меня, господа, но моя дражайшая супруга уже несколько раз заглядывала в комнату и делала глаза столь страшные, что, боюсь, еще одного такого взгляда я просто не выдержу!

За столом вежливо посмеялись. Ирг раскланялся и, собрав монеты, освободил место Гроуверку, выигравшему право стать банкометом. Когда он грузно поднялся и двинулся к началу стола, Джаб заметил, что барон прихрамывает. Настала очередь Нивельхейма тасовать колоду. Все вновь сделали ставки, никто не набрал больше шести очков, и Снарк раздал еще по карте. Джаб поставил на банкомета и выиграл, Ларкин вновь остался ни с чем. Теперь уже он мешал карты. Протянув колоду барону, Змей задумчиво произнес:

– Удача сегодня не идет ко мне в руки, видимо, настала пора поднять ставки.

– Согласен с вами, граф, – сказал Редфорд и достал золотой.

Джаб ограничился серебряным форином, он уже и думать забыл про цель визита в этот особняк и всё чаще поглядывал на дверь, ожидая появления хозяйки. Сердце билось учащенно, Нивельхейм вынужденно признался себе, что его в большей степени волнует Диана, а никак не баккара, но и он удивленно вскрикнул, когда Ларкин выложил на стол один за другим пять полновесных руалов.

– Ого! Игра пошла по-крупному! – воскликнул виконт Зальдберг. – Сильно, граф! На что вы ставите?

Возбужденные зрители замерли в ожидании ответа, Джаб удивленно смотрел на друга. Генри сейчас выставил на кон стоимость приличной деревни, её окрестных лугов и пастбищ, а также всех крестьян, проживающих в ней. Барон Гроуверк с кривой ухмылкой достал из похудевшего мешочка требуемые по правилам десять руалов и несколько раз сдвинул колоду. На его лице было написано: даже если Ларкин смошенничал при тасовке, то уж сейчас этот фокус не пройдет. Остальные игроки переводили взгляд с банкомета на пять золотых и их нынешнего хозяина – ни у кого не оставалось сомнений, что своенравный капитан Королевской гвардии проиграется в пух и прах, а они будут этому свидетелями. Смакуя эту мысль, никто не удивился, как смог барон-мясник свободно выложить залогом в два раза большую сумму. Когда напряжение в комнате стало ощущаться чуть ли не физически, Змей сказал:

– Ставлю на ничью!

Зрители вздохнули все как один. Джаб посмотрел на Гроуверка – тот нахмурился, но справился с замешательством и начал сдавать. Привлеченные возгласами, в комнату заходили люди из зала, вернулся заинтригованный Дальг уже вместе с женой. Многие шепотом обсуждали шансы Ларкина, все ждали открытия карт. Как ни странно, образ Дианы поблек перед глазами Джаба, он смотрел через стол на друга и спрашивал себя: что же задумал Генри и зачем рисковать такой суммой? При ставке на игрока и банкомета выигрыш составлял один к одному, но если выпадала ничья, то Снарк обязан был выплатить Ларкину аж сорок руалов, а это жалование Джаба за год исправной службы!

Первым вскрылся Редфорд: семерка жезлов и король лев. За ним перевернул карты Кометц: двойка пентаклей и четверка мечей; барон поджал губы. Молодой Зальдберг набрал пять очков и замер в ожидании третьей карты. Бижар вытащил даму козерог и тройку жезлов, закурил трубку и последовал примеру виконта. Джаб набрал шесть – проигрыш. Ларкин ждал следующей взятки с двумя очками, все смотрели на карты Гроуверка. Он перевернул их по одной: рыцарь рыбы и тройка пентаклей – впереди еще один круг.

По условиям баккара Снарк сдал по карте себе, Зальдбергу, Бижару и Ларкину. Затаив дыхание, уже проигравший Джаб следил за ходом игры. Если никто не наберет больше семи очков, выиграет граф Редфорд – он поставил на себя и сейчас ждал развязки, барабаня пальцами по столу. В горле пересохло, Нивельхейм попросил Чака принести вина, Генри тоже заказал себе красного валезийского.

– Вскрываемся! – сказал Гроуверк.

– Десятка пентаклей, – упавшим голосом произнес Зальдберг.

– Туз кубков, – тем же тоном сказал Бижар.

Снарк, как и все в комнате, посмотрел на Змея. Тот уже взглянул на пришедшую карту и теперь загадочно улыбался, не торопясь показать её остальным. Не выдержав напряжения, барон резко вскрыл свою взятку – шестерка кубков! Всего девять очков! Гроуверк расплылся в улыбке и вытер платком взмокший лоб. Зрители уставились на Ларкина: кто-то злорадно кривил губы, кто-то разочарованно хмыкал – равнодушных не было. Джаб замер, глядя на друга – сейчас, как никогда, он желал ему победы. В раскрытую дверь впорхнула Диана Молиньяк, ей на ухо что-то шептал напыщенный юнец. Нивельхейм нахмурился. Девушка остановилась у стола и положила руку на плечо Ларкина.

– Граф, не томите. Нельзя же всегда выигрывать.

– Конечно нельзя, милая Диана. До этого я несколько раз проиграл.

– А сейчас?

Генри медленно потянулся к лежащей рубашкой вверх карте. Снарк Гроуверк впился в неё взглядом, бездумно постукивая золотым руалом по столу. В настоящий момент, как много раз до этого и неизмеримо больше в последующие времена, простой прямоугольник белой бумаги выступал самым настоящим вершителем судеб, кто-то даже называл его божественным промыслом, кто-то с точностью до наоборот. Зрители подались вперед, чтобы сразу увидеть, как его величество Случай распорядится на этот раз: кого он возвысит, а кого ввергнет в пучину отчаянья? Ларкин перевернул карту под перекрестьем многих взглядов. Диана захлопала в ладоши.

– Семерка мечей, – сказал Змей и, зевнув, добавил: – Ничья, дорогой барон.

Свен.

Вторые сутки в дымоходах завывал ветер. Вместе с теплом в Золотую Гавань пришли шторма. Высоченные валы разбивались о волноломы, хлопья пены долетали до самого берега. Теченья Белого моря принесли в залив даже огромный айсберг – он сел на мель в правой оконечности бухты, и теперь горожане собирали в полосе прибоя прозрачные сосульки для кухонь. Руфина тоже заварила из растопленного льда чай – Свен признал, что вода отличается от обычной, мягкая и вкусная. Захватив ведро, Эрик убежал со слугами в порт. По стеклу замолотили крупные капли весеннего дождя.

Весть о разгроме деревень облетела побережье быстро. Рыбаки пока сидели по домам, пережидая непогоду, но бури утихнут, стоящие на приколе суда выйдут в плавание, и враг может повторить нападение. Свен послал гонцов в самые дальние артели, чтобы опросить людей, но особой надежды не питал – любой мирный человек спрячется, завидев черный парус, а уж следить за пиратами не станет ни один. Эрл навестил также начальника городской стражи, наказав доносить ему все подозрительные разговоры, подслушанные в тавернах города. Оставался еще Трази, но его осведомители на побережье разузнают что-либо не раньше, чем закончится время штормов. Мрачное настроение не покидало Свена.

Это замечал Эрик, старавшийся найти любой предлог, чтобы не сидеть дома; это видели слуги, призраками жмущиеся к стенам особняка; это чувствовали дружинники, сидящее по казармам в ожидании приказа. Лишь Ант Парк рисковал вызвать неудовольствие эрла. Сейчас он пыхтел над картой Беломорья и замерял расстояния, стараясь понять, откуда пришли таинственные корабли. Свен сидел в любимом кресле, пуская к потолку клубы дыма из трубки, и смотрел в окно, где серый дождь хлестал плетьми камни мостовой.

– Если всё обстоит именно так, как сказал вам Трази, то корабли могли придти только отсюда, – произнес Ант и ткнул в заштрихованную область.

– У Кабистана мир с нами, зачем королю Гарольду нападать на валезийских рыбаков? – спросил Свен, покосившись на карту.

– Ну, это не обязательно произошло с его ведома. Возможно, тут замешаны вельможи или объединились пираты с восточного побережья.

– Глупости! Зачем эти игры придворным? Разбойники тоже отпадают, почерк не тот.

– Враги знали о весенних штормах, по-другому никак, – гнул свое Парк. – За три дня они могли укрыться только в Кабистане, а значит, начали плавание тоже оттуда.

– Ляжки Придона, ты считаешь, я не понимаю этого?! – вскинулся Свен. – Ясно, что всё сходится на Кабистане, но как я скажу об этом его величеству? Верных доказательств нет, Родрик поднимет меня на смех, а королева решит, что я плету против неё козни. Если ты забыл, Гарольд Мировинг – до сих пор отец Фриги, а её сестра замужем за Тронвольдом. Жеребец тоже будет не в восторге от моих подозрений, хотя, по слухам, давно наплевал на леди Клариссу.

– Я об этом не подумал, – признался Ант.

– Понятно, зачем тебе вникать в дворцовые интриги? А мне приходится…

Свен встал и раздраженно прошелся по комнате. Он не хотел признаваться самому себе, что вряд ли узнает, кто вырезал деревни. Нападение было скоротечным, свидетелей не осталось, враги сразу скрылись. Кто поручится, что они не придут вновь? Весь Королевский флот не стали им помехой, значит, нужно придумать другую силу, что отвадит грабителей от берегов Валезии. Свен вытряхнул пепел из трубки. В противном случае, он перестанет себя уважать!

Ант застыл на стуле, сосредоточенно глядя на карту. Эрл сел рядом, виня себя за вспышку гнева, и разлил по кубкам зарийское. Старшина не виноват, он добросовестно пытается помочь, не след срывать на нем злость. Свен кивнул Парку, они выпили. Ант заговорил что-то о Нордаре, известном своими морскими набегами на соседей, но тут же сам себе возразил, что даже ладьи северян не выдержали бы такой шторм. Свен слушал бормотанье старшины вполуха, а сам размышлял о водной границе Валезии. Сколько же кораблей надо бросить, чтобы перекрыть дозорами её всю? Королевского флота не хватит, тем более, если распылить силы, ничего хорошего из этого не выйдет. Ладьи могут и не успеть оповестить своих, ведь если враг заметит их первыми, то перехватит.

Эрл посмотрел на волнистую линию побережья. А что, если? Он почувствовал, как сильнее забилось сердце. Он ведь уперся в то, что нужно бить врага на море и совсем не брал в расчет сушу! Свен быстро прикинул протяженность берега – длиннее, чем южные границы, но ничего, здесь в отличие от Джангарских степей есть еще города. Поставить между ними цепь сторожевых башен, как у Тронвольда, основать крепости под регулярные гарнизоны – и можно не бояться никаких врагов. Точно! Конечно, выйдет дороговато, но нужно убедить короля. Пусть даже пока случилось только одно серьезное нападение, но остаются еще рейды пиратов и контрабандистов, а кто поручится, что, распробовав легкую добычу и поверив в свою неуловимость, разбойники не повторят грабеж? А на побережье ведь не только малые деревни! Чем больше Свен размышлял над своим планом, тем больше он ему нравился. И время удачное – вскоре состоится Совет Пяти, вот на нем эрл и попросит у короля помощи.

– Хватит ломать голову! – сказал Страж Моря.

– Вы придумали, как их поймать, милорд?

– Пока нет, но я придумал, как такого больше не допустить, – ответил Свен и поделился с Антом своими соображениями.

– И как я сам не догадался?! – воскликнул Парк по окончании рассказа. – Ходить мне в старшинах до самой старости…

– Ну, это ты хватил! Если король заинтересуется моим предложением, поставлю тебя командиром над дозорами. Я буду главным на море, а ты на суше.

– Вот как? Милорд, в таком случае я прошу вас взять меня в столицу. Уверяю, его величество не устоит перед моим красноречием!

Вернулся вымокший, но довольный Эрик. Он погремел на кухне ведром и осторожно заглянул в комнату. Свен как раз наполнял кубки и, заметив сына, произнес:

– Проходи, не прячься. Выпьешь с нами вина?

– Что-то ты подозрительно добрый, – заметил Эрик.

– Я придумал, как защитить побережье.

– Ого! Расскажешь?

– Конечно, надо же тебе набираться ума-разума.

Свен плеснул в третий кубок вина и разбавил его водой. За окном полыхали молнии, гремел гром, а в комнате горели свечи и в камине потрескивали поленья. Вновь уютно устроившись в кресле, эрл начал рассказывать сыну о своей придумке. Его оборвало хлопанье дверей. В проем влетел растерянный слуга, а в прихожей кто-то проревел:

– Клянусь секирой Одра, в горах холоднее, но зато не так мокро!

На пороге появился Хавор Драко. Его шуба потеряла весь лоск, ранее пушистый мех висел сосульками, с волос и бороды стекали потоки воды, точно он только что искупался в море. Сзади маячили лица Сабура и Аргула – причем, если первый по обыкновению был невозмутим, то второй хмурился и брезгливо отряхивал куртку от капель. Свен встал из-за стола.

– Хавор! Какими судьбами? Я ждал твоего приезда, но позже.

– Мы скакали день и ночь напролет, – выдохнул Драко. – Налей чего-нибудь выпить и определи на постой мою дружину.

– Конечно, – сказал Свен и достал новые кубки. – Ант, в пристрое есть место, займись людьми.

– Слушаюсь, милорд!

Эрик уже увлек Сабура к теплу камина, о чем-то переговариваясь с давним другом. Аргул застыл посреди комнаты, сбросив на руку мокрый плащ, и как бы невзначай повернулся к Северину изукрашенными ножнами с великолепным мечом. Свен улыбнулся – Хавор наконец-то дождался выполнения давнего заказа, понятно, почему его старший так горд. Драко опорожнил кубок и грохнул им по столу.

– Китобой, у меня беда!

– Не торопись. Вам надо поесть с дороги, за ужином и расскажешь, – сказал Свен и крикнул слуг.

Они взяли мокрые вещи, Руфина засуетилась на кухне. Со двора вернулся Парк, он кивнул эрлу, и мужчины сели за стол, где появился нарезанный ломтями окорок, сыр и фрукты. Свен достал новый кувшин с вином. Отогревшись, Хавор поведал о покушении двух своих дружинников на принца цвиргов и похищении подземным народом единственной дочери. Лицо эрла кривилось от гнева, он не говорил, а рычал. Горячий Аргул в продолжение рассказа нервно сжимал кулак, рука то и дело ныряла к поясу – проверить, на месте ли меч. Свен выслушал Горца и спросил:

– С чего бы это твоим людям нападать на цвирга?

– Задери меня ирбис, Свен, если я знаю! Они в дружине с зимы, службу несли исправно, пили как прочие, корешки не жевали. У одного уже не спросишь, а второй сбежал. Думаю, он подался сюда, чтобы сесть на корабль и убраться подальше! Надо скорее обыскать город, вдруг улизнет?

– Не беспокойся, сейчас время штормов, все суда на приколе. Если этот Дарин в Золотой Гавани, то найдем, никуда не денется. Меня удивляет, как Кобольд осмелился захватить Энию. Он же твой вассал?

– Свен, ты ведь знаешь, как самоуверенны цвирги и, скажу тебе, у них есть на это причины. Попробуй, выкури их из пещер! Я сначала этим и хотел заняться, но всё-таки сдержался, поставил себя на место Кобольда и отчасти его понял. Он еще обставил всё так, что моя маленькая лань будто бы их гостья, а я бы сразу в темницу кинул. Тем более, Аш-Гир у него единственный сын, вот что бы ты сделал, если бы на твоего Эрика напали?

– Выследил бы и поубивал всех.

– Вот видишь!

– Но я бы не побежал за санями в одиночку, милорд, – влез Эрик. – Я бы позвал Сабура.

Хавор отмахнулся. Вскоре на столе появился жареный окорок, запеченные морские окуни и медовые лепешки. Руфина принесла также свежий кувшин с вином и ушла с корзиной в пристрой – кормить дружинников. Выговорившись, Драко уже порадовался за старшего, Аргул с довольным видом продемонстрировал Оракул и даже дал подержать меч Эрику. В ответ на молящий взгляд сына, Свен поднял руки ладонями вперед и сказал, что подобное оружие надо еще заслужить. Он поделился с Горцем последними неутешительными событиями, на что тот заявил, что беда редко приходит одна – видимо, боги чем-то заняты и на время отвернулись от Валезии, вот и вылезают из недр людских душ темные помыслы. Спать пошли далеко за полночь.

* * *

На следующий день ветер немного стих, но тучи так же затягивали небосвод, моросил мелкий дождик. Грязно-синие, почти черные волны накатывали на берег, усеянный ракушками и плавуном. Рано утром Свен с Эриком посетили замок – сын теперь каждое утро вскакивал чуть ли не раньше отца, помня о турнире и будущей учебе в Кале. Дела в родовом гнезде шли всё так же, без происшествий. Рой Сант расспрашивал про успехи в поисках нападавших, а, заслышав про беду Стража Перевала, тут же погнал воинов прочесывать ближайшие леса, радуясь, что может хоть чем-то занять личный состав гарнизона. Свен приказал доставлять к нему всех подозрительных бродяг, с тем и отбыли.

Гости уже проснулись. Сабур разминался во дворе с братом, Эрик немедленно полез в схватку, чтобы показать другу свои успехи в фехтовании. Застучал деревянный меч. Хавор хмуро смотрел на небо, а, завидев Свена, махнул рукой в сторону набухших туч.

– Здесь весной всегда так мерзко?

– Придон с тобой, уже почти лето, это у вас до сих пор снег лежит. Пройдет несколько дней, и погода наладится. Ну что, начнем поиски твоего Дарина?

Парк построил всех воинов на причале. Хавор кутался во влажную шубу, не захотев с ней расстаться, и рассказывал людям про приметы беглеца. Свен считал, что Дарин изменит внешность, возможно, избавится от бороды, но Драко с негодованием отверг предположения друга: вся сила горца в его волосах, даже последний изгой не осмелится состричь их, дабы не лишиться удачи и расположения богов! Воины разошлись по городу.

После казарм Свен с Хавором посетили бургомистра и начальника стражи – молодого, но толкового лейтенанта Браса Старлинга, его подчиненные так же получили приказ искать беглеца. Глядя, как неохотно блюстители порядка выходят под слякотный дождь, Страж Перевала объявил награду за поимку – два золотых. Воины заспешили по улицам куда как веселее. Самые крупные отряды возглавил Аргул и Сабур – они знали Дарина в лицо; Свен с давним другом вернулись в особняк – сюда должны были доставлять всех похожих на горца людей. Ворота Золотой Гавани захлопнулись вплоть до окончания облавы.

Первым вернулся Парк. Он с дружинниками опрашивал капитанов в порту, но пока безрезультатно – никто не искал убежища на ладьях и галерах. Хавор приуныл, но Свен успокоил его: преступник не глупец, он понимает, что сейчас корабли в море не выйдут. Зато капитаны теперь предупреждены, ни один из них не прельстится на монеты беглеца, рискуя вызвать гнев эрла – здесь хозяин он. Выпив горячего глинтвейна и согревшись, Ант со смешком поведал о настроениях в городе:

– Одни болтают, что ищем нового Гарбургского Отравителя, другие убеждают, что пособников тех пиратов, что напали на рыбаков, а третьи – какого-то стига, который недавно посетил гавань. Но не ропщут, наоборот, славят вас, милорд.

– Чем им колдун-то не угодил? – спросил Свен, почесывая через платок зудящую макушку.

– Дык, кто их любит, синегубых утопленников?

– Это ты зря, у короля один такой даже есть. Насколько я знаю – охраняет его от враждебных чар и возможных заговорщиков.

– Вам виднее, милорд, но по мне острый меч, да надежный щит – лучшее средство от всякого противника.

Хавор согласно крякнул и поставил на стол пустой кубок. Он рвался на улицы, хотел сам найти Дарина, но Свен унимал, зная вспыльчивый характер друга. Горного эрла могут и не узнать здесь, в Золотой Гавани, ведь Драко терпеть не может носить дворянскую бляху, но это не мешает ему яриться каждый раз, когда в нем не видят Стража Перевала. Еще удивительно, как Хавор сдержался в Ущелье Вздохов, а не бросился на цвиргов. Хотя, он всё-таки больше эрл, чем просто отец, решил Северин и вновь наполнил кубки. По его приказу стражники на воротах никого не выпускали из города, но внутрь люди входили беспрепятственно, поэтому гонец из замка прибыл без задержек. Воин поклонился эрлам и бросил на пол мокрую шубу.

– Нашли в лесу, милорд.

– А! Что я тебе говорил?! – воскликнул Хавор. – Этот негодяй здесь, и мы его вскоре поймаем.

– Хм, он догадался избавиться от приметной одежды, – проговорил Свен. – Как бы еще чего не удумал.

Подозрения эрла начали сбываться. Один отряд возвращался за другим, были прочесаны все злачные места, таверны и трущобы, но беглеца и след простыл. Хавор всё больше мрачнел и налегал на эль, Свен оставался спокоен – он ждал Поля и Ракуна, посланных в город с особым поручением. Руфина подала обед. Вернулся раздосадованный Аргул – ему, как видно, не терпелось испытать новый меч на беглом горце, подумалось Северину; возвратился невозмутимый Сабур на пару с Эриком – оба мокрые и голодные; наконец, порог переступили двое дружинников.

– Ну? – вопросил эрл.

– Вы оказались правы, милорд, – сказал Ракун. – Мы обошли почти всех цирюльников в городе и у Западных ворот нашли нужного. Тион Низкий признался, что вчера к нему заходил мужчина лет тридцати, сильно уставший и одетый не по погоде. Также у него была грубо подрублена борода, по всей видимости – кинжалом, а волосы свисали ниже плеч. Цирюльник побрил и постриг человека наголо.

– Наголо!? – воскликнул Хавор.

– Так точно, милорд, – подтвердил Ракун.

– А ты говоришь, даже изгой так не поступит, – поддел Свен, на что Драко только растерянно покачал головой. – Что еще сказал цирюльник?

– Мужчина ему попался неразговорчивый, – ответил Поль. – Буркнул, что издалека и хочет постричься по городской моде. Тион утверждает, что еще тот был чем-то напуган и всё торопил его, дергался, как юродивый. Единственно, о чем спросил Низкого – где в городе живут рамины.

– Вот как? Да, Хавор, об этом я не подумал, – проговорил Свен. – Этот Дарин переиграл нас. Мы искали во всех возможных местах, где может скрываться беглец, а тот преспокойно отсиживался всё это время в обители Лазь.

– Это богиня купцов Кабистана? – спросил Драко.

– Да, по их религии она жена Кабы – творца всего сущего, мать Рами и покровительница торговли. А еще монахи храма имеют свои суда – чувствуешь, куда ветер дует?

– Чувствую. Пойдем туда?

– Да, нанесем визит раминам. И Хавор, надень, пожалуйста, свою цепь.

– Я что, не похож на Стража Перевала?

– В этой шубе ты похож на дикого горца, перепугаешь мне полгорода.

– Да что вам всем моя шуба не нравится?! – возмутился Драко, но цепь с дворянской бляхой всё же надел.

Отряд поскакал по извилистой, как горная речка, Змеиной улице. Она взбиралась на холм, откуда открывался прекрасный вид на гавань, и спускалась к укрытой от ветров бухте, обустроенной кабистанскими монахами. Рамины всегда строили свои храмы на берегу рек и морей, чтя завет покровительницы – соединять в торговле воду и сушу. Свен знал, что наравне с мольбами Триединым многие валезийские купцы также не брезгуют носить на шее ладанку с кристаллами лазской соли – застывшей кровью богини, крупицы которой поглощают влагу и приносят успех в торговых делах. На своих кораблях рамины уплывали к далеким берегам, где основывали новые храмы, больше похожие на небольшие крепости – будущий оплот Лазь и тороватых кабистанцев. Монахи никогда не бедствовали, всегда вовремя платили положенную десятину и пользовались репутацией мирного, но сильного Ордена. Свен не собирался с ними ссориться, а потому попросил Хавора держаться сзади, но на всякий случай дружинники окружили приземистый, с зубчатыми крепостными стенами храм.

На звон колокола из ворот вышел монах, одетый в просторный халат серого цвета – в складках и рукавах такого одеяния могло поместиться много полезных вещей, начиная от метательных звездочек и кончая составным луком. Насколько знал Свен, рамины предпочитали не сближаться с противником и, если не помогали уговоры, то в дело вступали стрелы. На голове монах носил квадратную шапочку с вышитой бисером открытой ладонью – знаком Лазь. Блюдя вежество, эрл спрыгнул с коня и кивнул настоятелю.

– Приветствую тебя, достопочтенный.

– Прибыль твоему роду, хранитель моря. Что привело тебя к обители Лазь?

– У вас может скрываться беглый преступник, – прямо сказал Свен. – Он брит наголо, легко одет и напуган.

– В чем провинился названный тобой человек?

– Он дезертировал из моей дружины, отринул присягу, запятнал честь горца и пытался убить моего вассала! – влез Хавор.

– Это серьезные обвинения, хранитель гор, – согласился рамин. – Но, возможно, у несчастного были на то веские причины?

– Мне плевать на его причины! – взорвался Драко. – Если я не поставлю эту сволочь перед лицом цвиргов, то больше не увижу дочь!