Текст книги "Безумие стали"

Автор книги: Андрей Погудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Зара.

Бельма испуганных глаз таращились то на девочку, то на труп с посиневшим лицом. А еще в них читалось жадное, болезненное любопытство. В деревне случались потасовки, бывали и убийства, но то в угаре драки, а тут, гляди-ка, девица хладнокровно порешила любовника – будет, о чем рассказать сельчанам, приправив историю домысленными подробностями! В отличие от фермеров, трактирщик не только тупо таращился, но и схватил Зару за плечо, повторив вопрос:

– Что ты сделала с ним? Отвечай!

– Я его таким и нашла! Отпустите меня сейчас же, я дочь эрла!

– Ага, а я сын короля, – сказал трактирщик и повернулся к вышибале: – Лупак, ты разбираешься в таких вещах, посмотри, что с господином.

– Задушен, – лениво бросил тот, склонившись над кроватью. – Следов на шее нет, подушки нетронуты, значит, сыпанула бестия пыльцы смертоцвета под нос, сэр и задохся.

– Я этого не делала! – воскликнула Зара.

– А кто же тогда? – вкрадчиво поинтересовался трактирщик. – Тут больше никого нет. Сейчас кликнем стражу, они уж и разберутся с пристрастием, сразу на чистую воду выведут. Эх, и зачем я пустил тебя?

Вышибала вытолкал всех из комнаты, хозяин поволок девочку за собой по лестнице. Зара пыталась вырваться, но её держали крепко. Как доказать этим тупым крестьянам свою невиновность? Надежды на стражу мало, если там все такие, как тот храпун в будке, то они и слушать не станут застигнутую на месте преступления девчонку. Заточат в темницу, а милости от здешнего старосты тоже ждать не приходится. Что же делать? Зара нащупала спрятанный за поясом нож.

Трактирщик бросил её на скамью в углу зала и приказал вышибале бежать за стражниками. Кто-то поинтересовался причиной суматохи, хозяин забубнил что-то невнятное, а девочка привстала с лавки. Как же она забыла про рыцаря? Он узнает и спасет её! Бородатый мужчина лет тридцати слушал объяснения трактирщика, на плаще красовался сокол, держащий в когтях медвежью лапу. Вассал Тельми глянул на Зару и покачал головой, сетуя на то, как у такой хрупкой леди может быть такое черное сердце, и начал подниматься в снятую комнату. Оруженосец шел следом.

Зара в растерянности села обратно. Рыцарь её не узнал! Она отчаянно старалась припомнить, кому принадлежит такой герб, но в голове мелькали только дубовые ветви Кормарков и олени Райнелов. Надо было внимательнее слушать Петинью, когда та рассказывала ей про правила геральдики и обозначения родов! Всё же есть некоторая польза в учении, есть. Зара дала себе слово, что если выпутается из этой передряги, то впредь будет более серьезно относиться к словам няни. Но кто же из вассалов отца поместил на свой герб сокола? Да еще и с медвежьей лапой, что вроде бы должно обозначать поддержку и опору? Пифосы? Нет, у них там кто-то из бочки выглядывает. Брины? Мимо, вороны на зеленом поле. Рыцарь уже почти преодолел лестницу, когда Зара вспомнила.

– Сэр Фалькон! Я дочь вашего сюзерена и я невиновна!

Рыцарь обернулся с таким выражением на лице, словно с ним заговорила его лошадь. Он пристально вгляделся, Зара попыталась сделать реверанс, понимая, как глупо сейчас выглядит в меховой курточке, засаленных штанах, грязных сапогах и с растрепанными волосами. Точно не как леди, правильно Петинья её ругала. Тем не менее, Фалькон спустился с лестницы и отодвинул трактирщика в сторону.

– Одр всемогущий! Леди Зара, это действительно вы? Я как-то видел вас на турнире в Таггарде, но вы с того времени сильно изменились, гм, похорошели… Прошу извинить, что сразу не узнал вас.

– Да и я не сразу вспомнила ваше имя, сэр Гвен, так что мы квиты, – сказала Зара с облегчением.

– Что же это получается? – продолжил рыцарь. – Вас обвиняют в каком-то убийстве? Милейший, извольте объясниться, за что вы схватили дочь эрла Тельми?!

Трактирщик побледнел, фермеры сделали вид, что очень заинтересованы содержимым своих кружек. Хлопнула дверь, внутрь ввалился вышибала с заспанным стражником, но они так же застыли на пороге, расслышав окончание фразы. Страж Леса был в этих местах законом, королем и богом. Что он сделает с людьми, так бесцеремонно задержавшими его дочь? Трактирщик бухнулся на колени, его лицо пошло красными пятнами.

– Ох, простите меня, старого дурака! Произошла страшная ошибка, даймоны застлали мои глаза, благородная леди! Я не хотел вас обидеть, извините, как я могу вымолить ваше прощение?

– Надо за постояльцами лучше следить, а не хватать невиновных! – сказала Зара. – И не любовница я тому господину, понятно?

– Чего уж, всё ясно, – промямлил трактирщик.

– То-то же. Как звали убитого? Отвечайте, и может быть, я вас прощу.

– Это сэр Радвиг Крол, леди, рыцарь из межевых, – вступил в разговор вышибала. – Он изредка приезжает к нам на охоту.

– А тот мужчина, что взошел до меня по лестнице, вы его знаете?

– Нет, – мотнул головой трактирщик. – Он снял комнату и всё, я его раньше не видел.

Заре показалось, что хозяин что-то не договаривает, но она не представляла, как добиться от него правды. Хорошо хоть, её отпустили, и всё благодаря этому рыцарю. Вон как пыжится от важности, меч теребит. Мужчинам только дай показать свою удаль, а если впереди еще светит награда, то тут и думать нечего – из кожи вон выскочат. Нужно использовать благородные порывы до конца, не зря же она приехала на ночь глядя в эту дыру! Зара поправила волосы и, стараясь сдержать нервный смешок, сказала тоном светской леди:

– Господин стражник и вы, сэр Фалькон. Давайте осмотрим комнаты наверху, возможно, мы найдем что-нибудь, что укажет на преступника?

– С удовольствием, – пробасил рыцарь; усатый страж лишь кивнул, безуспешно пытаясь разобраться в происходящем.

– Покажите нам комнату, которую занял тот мужчина, – сказала Зара трактирщику, давно уже нарисовав для себя картину убийства.

В указанном месте, конечно, никого уже не оказалось. Убийца выпрыгнул через окно в конце коридора и растворился в ночном лесу, прихватив коня мертвого Крола. Трактирщик не казался удивлен таким поворотом дела, Зара всё больше подозревала его в соучастии, а он лишь продолжал вымаливать прощение за свою глупость. Стражник побежал к старосте, чтобы выслать гонца в Далузу за помощью и прочесать лес. В комнате несчастного щеголя всё было по-прежнему, вышибала лишь накрыл посиневшее лицо серой простыней.

– Осмотрите его карманы, – попросила Зара. – Я подозреваю сэра Радвига в одном грязном поступке, поэтому и следила за ним.

– Простите меня за дерзость, но разве достойно такое занятие благородной леди? – спросил Фалькон.

– Вы правы, любезный Гвен, но мой отец сильно радуется появлению наследника, поэтому я решила не отвлекать его и сама расследовать это дело.

– Теперь я понимаю, почему вы так оделись. Восхищен вашей смелостью, леди! А про рождение у эрла сына меня известил гонец и я как раз направлялся в замок. Поместье моё неподалеку, вот я и подумал, что сильно торопиться не стоит – пока всё подготовят к торжественному приему! – и остался переночевать в этом трактире…

– И очень удачно остались, – сказала Зара, прервав излияния рыцаря.

– Рад служить вам, – склонился в поклоне Фалькон. – Теперь планы мои поменялись, я должен немедленно сопроводить вас в замок и передать вашему отцу, чтобы милорд не волновался.

Истинное твоё желание – выслужиться, подумала Зара, но вслух ничего не сказала. Этот человек действительно спас её из лап скользкого трактирщика. Тот уже замолчал, убедившись, что немедленно четвертовать его не собираются, и даже снял со стены масляную лампу, осветив нехитрые пожитки убитого. В кожаном мешочке обнаружились несколько медяков; остальные монеты, если они существовали, забрал убийца. Также из карманов плаща вышибала извлек грязный кусок ткани, служивший Радвигу платком, кресало, горстку трухи, оселок и клочок бумаги. Трактирщик потянулся к нему, но Зара выхватила обрывок у него из-под носа. На пожелтевшем кусочке виднелся только краешек черного рисунка, напоминающего крыло – никаких слов. Вздохнув, девочка спрятала бумагу за пояс, в комнату вошел запыхавшийся стражник. Оставив на его попечение тело и вещи, Зара с Фальконом спустились в зал.

Здесь уже ждал староста. Пока девочка выслушивала любезности, извинения и заверения в преданности, рыцарь готовил коней, а хмурый оруженосец выносил из комнаты пожитки. Зара разделяла рвение своего спасителя – оставаться в трактире ей совсем не хотелось, а чего бояться на лесной дороге, когда рядом с тобой такой заступник? Тем более в голове занозой сидела мысль о причастности трактирщика к убийству, и девочка придумала простой ход, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения. Когда они сели на коней и проехали через заснувшую деревню, Зара попросила рыцаря:

– Погасите факел.

– Что вы задумали на этот раз, леди?

– Хочу проверить кое-что. Вы же не откажете мне в помощи, чтобы поймать возможного сообщника убийцы?

– Я в полном вашем распоряжении. Что будем делать?

– Много времени, я думаю, это не займет. Давайте проедем окраиной и остановимся вон там.

Пони сошел с дороги и углубился в лес. Здесь росли разлапистые ели, пахло хвоей. Невидимые в темноте, всадники застыли меж зеленых красавиц, сквозь пушистые ветви виднелся задний двор трактира. Через окна падал свет, выхватывая из темноты корыта свиней, навозную яму, стоящую посредине колоду с воткнутым топором и горку дров под навесом. Фалькон спросил шепотом:

– Кого мы ждем?

– Увидите, – ответила Зара, надеясь, что всё рассчитала верно. – Будьте начеку.

– Хорошо. Гарид, заряди арбалет.

В деревне хлопнула дверь, меж домами мелькнул огонек факела. Вскоре послышался скрип подводы. Стражник хрипло ругался с трактирщиком, вышибала сетовал, что покойничек тяжеловат для бедного рыцаря. Фалькон рядом пробурчал что-то, Зара прижала к губам палец, требуя тишины. Подвода тронулась в путь, голоса стихли. В окне мелькнул силуэт. На утоптанный снег упал луч света, из задней двери выскользнул кто-то и подошел к плетню. Малыш переступил копытами, Зара погладила его по гриве, моля Триединых, чтобы не дали коням заржать. Человек закряхтел, послышалось журчание, над сугробом поднялись струйки пара. Облегчившись, мужчина огляделся и поднырнул под жердь. Словно прогуливаясь, он неспешно шел по просеке, достиг первых деревьев и скрылся в лесу. Зара соскочила с пони.

– Оставайтесь здесь, я прослежу за ним.

– Я не могу отпустить вас одну, – зашептал Фалькон.

– Сэр, вы умеете двигаться тихо? А в доспехе? Нет? А я выросла в лесу. Не беспокойтесь за меня, я самостоятельная девушка и справлюсь с этим.

– Да уж, – недоверчиво протянул рыцарь, но остался на месте.

Привык видеть дам в шикарных платьях, да на балах, подумала Зара, пробираясь сквозь пушистый лапник. Такому и в голову не придет, что сопливая девчонка, каковой он, несомненно, её считает, способна на смелые поступки. А как у него вытянулось лицо, когда она захотела осмотреть комнаты! Ладно, хоть перечить не стал, но для сэра Гвена Фалькона явно стало откровением, что леди могут не только хихикать и кокетничать, но ещё иногда и думать.

Зара кралась меж елями, острая хвоя покалывала руки даже через вязку перчаток. Девочка предпочла бы передвигаться по ветвям, но вокруг деревни рос чистый бор, лиственные деревья начинались у тракта, а попробуй, продерись через густой лапник! Стараясь не шуметь, Зара выползла на опушку. Снег здесь уже сошел, землю покрывал мягкий мох, любимый оленями. Девочка привстала и тут же плюхнулась обратно за корягу – у ближнего дерева стоял человек. Казалось, сердце стучит на весь лес; передохнув, Зара набралась смелости и выглянула из укрытия. Мужчина воровато озирался по сторонам, вслушиваясь в ночные шорохи. Вот он повернулся, в руке затеплился огонек потайного светильника. Трактирщик склонился у толстого пня, что-то сунул вниз и, не оглядываясь, зашагал обратно.

Зара мысленно поздравила себя с правильной догадкой. Еще когда она проезжала деревню, то обратила внимание, что окна в домах забраны бычьим пузырем, а в трактире – застеклены. Здесь проходит кружная дорога в Далузу, путники редки, купцы стараются путешествовать по основному тракту, так откуда взяться на постоялом дворе достатку? Не иначе хозяин сговорился с лихими людьми – что совсем не редкость в приграничье – и потихоньку торгует награбленным. Чтобы окончательно убедиться в этом, Зара дождалась, когда трактирщик достигнет просеки, и осмотрела пень. Схрон нашелся быстро. Покатый валун прикрывал залитую смолой выемку, внутри обнаружился клочок грубой бумаги. Зара щелкнула огнивом, полетевшие искры высветили нацарапанные угольком слова: «Гость убит. Нужно встретиться».

Коснувшись воткнутой в пень рогатки, девочка не стала убирать ветку и положила записку на место. Пусть она достигнет получателя, а Зеленые Братья уже устроят тому встречу. Ясно, что Хан убил посланника, чтобы замести следы, но свидетелем тому стали не только местные фермеры, но и заезжий рыцарь, а также леди Зара Тельми. Вот из-за чего всполошился трактирщик: теперь убийство не скрыть, а уж недоверие к себе со стороны дочери эрла он успел прочувствовать в полной мере. Девочка хмыкнула и, вполне довольная собой, нырнула в ельник. Не доходя нескольких ярдов до коней, она негромко сказала:

– Гарид, не вздумай выстрелить, это я. Смущенный оруженосец опустил арбалет, Фалькон заговорил громким шепотом:

– Леди Зара, я уже начал волноваться. Тот человек давно вернулся, а вас всё нет. Вы что-то разузнали?

– Трактирщик оставил разбойникам весточку.

– Да я этого мошенника к стене пришпилю!

– Не кричите, сэр. Вы и так уже вырвали меня из его лап, этого вполне достаточно. Поспешим в замок. Я сообщу отцу о нашей находке, а он пошлет егерей в засаду.

– Вы уверены, что так будет правильно? Может, я всё-таки проткну негодяя в нескольких местах, чтобы он не сбежал раньше времени?

– Любезный Фалькон, разве пристало благородному рыцарю разбираться с какой-то деревенщиной?

– Гм, вы правы, леди, тем более он безоружный и к тому же почти старик. Едемте в замок. Гарид, не отставай.

Зара пустила пони рысью, пряча ухмылку. Петинья не зря учила её этикету и великосветскому общению, теперь это знание помогает в разговоре с подобными людьми. Дворянская честь, верность даме сердца, защита детей и стариков, набожность, стремление к славе и почестям – для многих воинов эти понятия составляют хлеб насущный, ну а другим стоит только напомнить о данных обетах и они тут же превращаются, хотя бы внешне, в блистательных рыцарей – вместилище всех добродетелей. Зара покосилась на Фалькона – держится в седле прямо, плащ развевается, ветер треплет плюмаж на шлеме; чувствует себя спасителем прекрасной дамы, не иначе. Она фыркнула. Неужели ей когда-нибудь придется выйти замуж за такого напыщенного болвана? Зара пришпорила Малыша, а внутренний голос нашептывал, что не окажись рядом этого болвана, сидеть бы ей сейчас в каменном мешке на охапке гнилой соломы и молить богов, чтобы отец нашел её быстрее, чем петля палача. Девочка знала, что голос говорит правду, а потому злилась и настегивала пони еще больше.

Сейчас, под защитой рыцаря и его оруженосца, в свете факелов, лес уже не казался таким мрачным. Усыпанная снегом и хвоей дорога покорно ложилась под копыта, меж деревьев не мелькали чьи-то буркала, шорох крыльев не заставлял испуганно сжиматься в седле. Вскоре показались великаны-кедры, охраняющие Рагвудский тракт. Небо очистилось, рогатый месяц осветил путь. Где-то вдалеке завыл волк, Малыш всхрапнул, а жеребец Фалькона даже не вздрогнул – также ровно шел рядом, снисходительно косясь на пугливого собрата-недомерка. Рыцарского коня обучают быть бесстрашным что в битве, что в жизни. Такой способен ударом копыта размозжить врагу голову, а если тот сунется спереди – может и покусать. Зато Малыш умнее огромного драгуара так же, как его хозяйка умнее рыцаря, подумала девочка. Вой прозвучал вновь, ему вторили другие хищники. Гвен придержал коня и снял шлем.

– Похоже на стаю. Кого-то гонят, – сказал он, прислушиваясь. – Но далеко. Волки по весне голодные, как и все зверье, могут и на человека напасть. Зимой у меня двух лесорубов задрали в поместье, я народ поднял и в лес. Хотите послушать про охоту?

Зара кивнула. Лучше уж внимать хвастливым байкам Фалькона, чем волчьему вою. Отец тоже частенько проводил облавы, заботясь о сохранности деревенских стад; не далее как неделю назад эрл вернулся в замок, а за ним следовали три подводы с телами серых хищников. Самый крупный был размером с пони, а зубы, точно кинжалы – не хотела бы Зара повстречаться с таким на лесной тропинке. Гильг Тельми еще сокрушался, что волков в лесу расплодилось столь много, словно они чуют будущую кровавую жатву – как бы не случиться войне. Но шпионы доносили, что Янду хватает забот и на других рубежах, а больше нападения ждать вроде бы неоткуда.

Замка они достигли в час Быка, когда даже самых стойких часовых клонит в сон. На удивление – в окрестном лесу мелькали огни, с другой стороны тракта слышались окрики. По мосту из ворот выезжал отряд егерей. Зара махнула старшине Олместу и пришпорила коня.

– Что случилось? Куда все спешат?

– О боги! Леди Зара, где вы были?

– Посещала одну деревню.

– Фуф, рад, что с вами всё в порядке. Кто-то вырезал дальний кордон, а тут еще и вы пропали. Милорд послал всех свободных людей на ваши поиски.

– Неужели отец беспокоился за меня? Кто бы мог подумать. Как видите, меня сопровождал милейший Фалькон, с ним мне ничего не угрожало.

– Моё почтение, сэр, – сказал старшина и приложил ладонь к шлему. – Прошу вас, леди, следовать за мной. Милорд приказал сразу проводить вас к нему.

– Да пожалуйста! Любезный Гвен, благодарю вас за помощь, я сообщу отцу о вашей заботе. Увидимся позже.

– Я всегда к вашим услугам! – сказал рыцарь и бухнул кулаком в панцирь.

Зара выдавила улыбку и молча последовала за старшиной. На сегодня она уже исчерпала весь запас любезностей, к тому же страшно устала, хотелось спать, но впереди разговор с отцом, а с ним не поспоришь. Олмест проводил до дверей Малого зала, не отступая ни на шаг, словно боялся, что дочь эрла вновь сбежит или просто растворится в воздухе. Старшина открыл дубовую створку и произнес:

– Милорд, мы нашли её.

– Ничего подобного, я нашлась сама!

– Спасибо, старшина. Оставьте нас, – сказал эрл со вздохом.

Отец казался изможденным, глаза печально смотрели на Зару. Она почувствовала смятение – он уже не радуется появлению сына из-за исчезновения дочери? Если это так, то она никогда больше не будет убегать из замка. Молчание затягивалось, девочка кашлянула и произнесла:

– Я не хотела тебя расстраивать, но ты даже не счел нужным меня выслушать, вот я и…

– Зара, я устал от твоего сумасбродства. Сегодня великий день, леди Мелиса подарила мне наследника, а ты поступаешь так, словно хочешь всё испортить.

– Отец, я…

– Выслушай, что тебе говорят! Меня не интересуют твои оправдания, я хочу, чтобы ты подчинялась Петинье и вела себя как настоящая леди, а не как дикий зверек.

– Раньше тебе нравилось мое поведение.

– Раньше у меня не было сына, – чуть слышно проговорил эрл. – Пойми, мать волнуется за тебя, у неё может пропасть молоко.

– А волнуешься ли за меня ты? – спросила Зара дрогнувшим голосом.

– Ну о чём речь? Конечно, да. Пойми, кто-то вырезал всех егерей на границе, а ты в этот момент пропадаешь неизвестно где, что мне делать? Посадить тебя на замок, чтобы больше не убегала? А может, лучше сосватать достойному рыцарю?

– Тьфу ты, глупости какие…

– Да? А что тогда, по-твоему, не глупости?!

– Ну, например то, что я видела сегодня Хана и, возможно, помогу тебе его схватить… если ты наконец-то выслушаешь меня, отец!

Джаб.

Луиза ударилась в хлопоты, готовясь к отъезду. Она решила посетить ювелира, рынок, портниху и нескольких подруг; Джаб не стал препятствовать. Обоих Тигров он приставил к жене и послал гонца в казармы. Нивельхейм тепло относился к супруге, но терпеть не мог совершать с ней покупки и выискивать подарки. Дело рыцаря – воевать, а не метаться по всему городу в поисках отреза шелка «изумительно вишневого цвета» или парчовых перчаток «как у самой королевы Фриги». Даже в такое тревожное время Джаб решил не отступать от своих привычек, тем более Ларкин предположил, что Краснорукие затаятся, новое покушение надо еще подготовить. Генри уехал во дворец на вечерний развод гвардии, но обещал вернуться и попросил друга не высовывать нос на улицу, заявив на прощание: «Не хочу пропустить тот волнующий момент, когда тебя вновь попытаются утыкать стрелами, поэтому окажи мне услугу – сиди пока дома».

Карета с Луизой давно покинула двор, Джаб устроился на веранде и потягивал марочное зарийское. Перед ним лежал взведенный арбалет, пальцы отбивали нервную дробь на подлокотнике кресла. Стоящий рядом слуга подливал вино и старался делать это незаметно, чтобы не раздражать господина. Джаб стиснул рукоять, но тут же расслабился – над забором проплыл штандарт с коронованным вепрем, герольд торопился донести кому-то волю его величества. Виконт поморщился. Как проще на турнире, когда вот ты, а вот твой противник. Бей копьем, руби мечом, и пусть победит сильнейший! Никто не станет исподтишка нападать на тебя, грозить стрелами и стараться оборвать твою жизнь. Пускай даже поле боя, смертная сеча, и тут всё ясно: ты настроен на битву и знаешь, что скоро это кончится, пусть и непонятно пока как. А что делать, когда тебя хочет убить неизвестно кто и непонятно за что? Когда в каждом шорохе чудится поступь врага, а из каждого темного угла ждешь подлого выстрела? Джаб не боялся, но нервничал. Он привык полагаться на свои силы и свой меч, но сейчас вынужден был следовать совету Ларкина. Арбалетный болт прошьет с близкого расстояния панцирь как простую ткань, нет в пользовании таким оружием благородства и мастерства, но зато налицо эффективность. Когда-то Верховный трой грозил отказом в посмертии любому стрелку, но сейчас времена изменились. Джаб вздохнул и разрядил арбалет в бревенчатую стену конюшни.

Как поймать Краснорукого, кто его нанял? Генри обещал помочь, а пока сиди, дорогой виконт, и заливай вином чувство собственного бессилия. Джаб предпочел бы выйти с мечом против пятерых соперников, чем вот так мучиться в ожидании: когда неумолимые убийцы придут по его душу? И самому же отвечать: скорее рано, чем поздно. А может, после неудачи они отступятся? Ну да, ну да, утешай себя… кто бы тогда платил братству Красноруких, если бы они не добивались результата? Никто. Конечно, их мало и если поймать одного исполнителя, другой придет не скоро, но вот как это сделать? Уж больно ловки, сволочи! Джаб вспомнил прищуренный взгляд трубочиста, блеск острого как бритва наконечника, и по коже прошел холодок. Виконт уперся ногой в железный рычаг и вновь взвел арбалет. Слуга протянул очередной болт. «Давайте, идите, я готов к встрече!» – подумал Джаб и опорожнил кубок.

Когда слуга принес второй кувшин, у ворот заржал конь. Они отворилась, во двор въехал Терми. Джаб со вздохом опустил арбалет и махнул старшине. Передав поводья конюху, Лар взбежал по ступенькам.

– Кого-то ждете, сэр? – спросил он, покосившись на оружие.

– Еще не решил, – буркнул Джаб. – Как дела в роте?

– Всё в порядке. Медведь появлялся, но не надолго. Лицо у него было такое зеленое, точно трава по весне.

– Пить надо уметь. Людей отобрал?

– Так точно. В смотре будут участвовать те, кто умеет хорошо чеканить шаг. Как ни странно, лучшие воины в их число не входят. Я выделил двадцать человек, ваша леди будет путешествовать в полной безопасности с таким эскортом.

– Спасибо, Лар. Выпьешь?

– Не откажусь, сэр.

– Ладно, расслабься, не на службе уже.

– Как скажешь. Что-то ты сегодня хмурый какой-то, – заметил Терми, смакуя белое вино.

– Не каждый день в тебя палят из арбалета.

За рассказом об утреннем покушении они прикончили второй кувшин, Джаб поразил стену конюшни еще тремя болтами, а под конец, когда Нивельхейм посетовал Терми на безалаберность стражи, створка ворот заскрипела и отворилась. Джаб держал взведенный арбалет на коленях. От неожиданности он нажал на рычаг, коротко тенькнула тетива, болт с глухим стуком воткнулся в дубовую створу. Генри Ларкин – уже без доспеха, в малиновом плаще – покосился на дрожащее в футе от него древко и произнес:

– Как я рад, милейший виконт, что арбалетом вы владеете гораздо хуже, чем мечом. Хотя, промахнуться с такого расстояния? Вам должно быть стыдно, мой оруженосец стреляет и то лучше.

Ларкин оставил драгуара у коновязи, в калитку заглянул Чак. Он заметил торчащий из дерева болт, вздрогнул и быстро прошел во двор, ведя в поводу своего жеребца. Слуга побежал закрывать ворота.

– Извини, Генри, – сказал Джаб. – С этим покушением нервы шалить стали.

– Оно и заметно, – буркнул Ларкин и кивнул Терми. – Вижу, вы избрали самый простой способ их поправить.

– Да, а что еще делать? Ты меня покинул, Луиза тоже уехала. Я остался один в огромном доме, а где-то рядом кружит убийца. Хорошо хоть Лар посетил…

– В тебя он тоже стрелял? – спросил Змей старшину.

– Нет, граф. Но намеревался.

– Готов биться об заклад, что вы опорожнили после этого еще один кувшин зарийского. Наш дорогой Нивельхейм даже впал в патетику.

– От вас, граф, ничего не скроешь…

– Это верно. Ну что ж, господа, если продолжать дальше сидеть на веранде и расстреливать гостей, то среди них, конечно, может попасться и наш убийца, но вероятность этого события ничтожна мала. Предлагаю отвлечься от дурных мыслей и посетить дом баронессы Молиньяк. Диана дает сегодня прием в честь очередной годовщины сражения, в котором потеряла супруга. Нужно поддержать леди в её горе.

Терми коротко хохотнул. Барон Молиньяк имел неосторожность участвовать в восстании речных баронов, из-за чего потерял земли, замок и жизнь. Его жена, тогда еще юная девушка, только вступившая в пору созревания, переехала к родственникам в столицу и со временем превратилась в обворожительную куртизанку, которой благоволил даже маршал армии Олаф Лангобард. Благодаря своей красоте и её почитателям из высшего общества, Диана жила в роскошном особняке на одной из главных улиц столицы – Питейной. В стенах этого дома часто проводились приемы, неизменно собирающие цвет дворянства, среди знати считалось честью попасть сюда. Надо ли говорить, что баронесса нисколько не переживала по поводу гибели старого, и к тому же глупого мужа, а наслаждалась нынешней жизнью и купалась во внимании ухажеров, цинично использовав годовщину давнего траура как повод для нового празднества.

– Ты что-то разузнал? – спросил Джаб.

– Я поговорил с некоторыми людьми, но пока ни в чём не уверен. Давай осчастливим своим присутствием сей прием, тем более Диана давно интересуется, почему ты обходишь её дом стороной.

– Генри, у меня ведь есть Луиза!

– А тебя никто не заставляет изменять ей. Давай собирайся, а то действительно вернется твоя леди и нам уже не удастся улизнуть так просто.

– Спасибо за вино, Джаб. Я, пожалуй, пойду, – сказал Терми.

– Лар, ты разве не хочешь поехать с нами? – спросил Генри.

– Хочу, но вряд ли буду там желанным гостем, вы прекрасно знаете, граф, что баронесса приглашает к себе только дворян. Не сочтите за дерзость, но с вашей стороны жестоко спрашивать про такое.

– Плевать я хотел, кого она там приглашает. Ты едешь с нами, тем более лейтенанту может понадобиться твоя помощь.

– В таком случае – почту за честь.

Терми пошел к лошадям. Джаб выбрался из кресла и покосился на Ларкина. Друг опять что-то задумал, но ехать к Диане?! Джаб вспомнил темно-карие, почти черные глаза в обрамлении пушистых ресниц; сбегающие локонами по плечам шелковистые волосы ослепительно желтого, как расплавленного золото, цвета; маленькую родинку над алыми губами, влажными и зовущими, способными дарить яркую улыбку и столь страстный поцелуй… даймон! Джаб думал, что давно забыл эту девушку, но стоило Змею заикнуться про неё, как Диана Молиньяк встала перед мысленным взором во всей красе.

…Когда отец выхлопотал место лейтенанта Железных Тигров, Джаб приехал в столицу и тут же начал готовиться к свадьбе. Ларкин взирал на все эти приготовления с неодобрением и старался завлечь друга шумными пирушками, ведь они только окончили Кале и окончили с отличием! Сначала надо хорошо нагуляться, утверждал Генри, а уж потом надевать на себя ярмо под названием «семья». Джаб противился, ведь он уже обручен с Луизой и не может изменить ей даже в мыслях! Ларкин смеялся над его рыцарской добродетелью, а в один из летних дней их пригласили в особняк на Питейной улице.

Диана была старше Луизы, но выглядела по сравнению с ней, как утонченная лань перед упитанной козочкой. Очень скоро Джаб понял, что внешность обманчива – баронесса не лань, а красивая и смертельно опасная для юного сердца тигрица. Понял и… влюбился. Диана ответила ему взаимностью, отвергнув куда как более знатных ухажеров. Джаб чувствовал себя на седьмом небе от счастья, он забыл в сладостном бреду о чести и такой давней помолвке. Их встречи проходили тайно, под покровом ночи, но боги, как восхитительны они были! Джаб жил в розовом тумане, пока не прискакал гонец, сообщивший: семейства Нивельхейм и Тельми скоро прибудут в столицу. Вот тут и пришла пора вспомнить о данных обетах, нареченной невесте и чести рода. Угрызения совести терзали его душу с одной стороны, страх потерять любимую – с другой. Джаб бросился в знакомый особняк, чтобы объясниться, и что же он услышал в ответ?

– Так ты намерен жениться? – спросила Диана прелестная.

– Я люблю тебя, но обручен с другой девушкой. Пойми, я тогда не думал, что это серьезно, я…

– Понимаю. Но ведь ты сможешь приходить ко мне и будучи семейным человеком, так делают многие, – сказала Диана коварная.

– Я очень этого хочу, но не смогу. Меня не страшит людская молва, но как я переступлю через свою честь? Как я смогу изменить той, кому дам слово беречь и любить её одну? Я не знаю, что делать!

– Делай, что должно. Женись, но помни – двери этого дома всегда будут открыты для тебя, – пообещала Диана любимая.

Видит хранительница семейного очага Святая Ламина – Джаб ни разу не воспользовался предложением Молиньяк. Он дозволил себе только прощальную ночь, они любили друг друга неистово, страстно, с надрывом, словно чувствуя, что другой возможности уже не представится. Шелковые простыни повлажнели от пота, ногти Дианы впивались в спину Джаба, стоны перешли в крик… а утром он ушел, чтобы больше никогда сюда не возвращаться, и лишь в ушах еще долго звучал горячечный шепот девушки, которую он старался забыть.