Текст книги "Ангел быстрого реагирования"
Автор книги: Андрей Белянин
Соавторы: Олег Шелонин,Виктор Баженов,Александр Рудазов,Галина Черная,Эва Бялоленьская,Анджей Пилипик,Франтишка Вербенска,Анна Шохова,Иван Иванов,Владимир Городов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
– Размокшая зелёная плесень.
Пенсионер-учитель глубоко задумался и с нескрываемым волнением спросил:
– Вы уверены, что это был не аквалангист?
– Я ударил того сукина сына топором со всей силы. Если это был человек, то у него должна была остаться огромная дыра в черепе. Да и чтобы тянуть меня с такой силой, человек должен быть сам крепко привязан ко дну.
– Напоминаю, что мы живём в двадцатом веке.
Якуб припомнил, как он снимал порчу ведьмы, как боролся в тёмных, мрачных лесах со жрецами Световида, как в подземельях Мавзолея вбивал осиновый кол в сердце Ленина, причём дважды. Да, жизнь в двадцатом веке была роскошью, которую не каждый мог себе позволить. Роскоши в жизни Якуба не было, но он жил полноценной жизнью, жил, а не существовал.
– Вы мне не верите?
– Не обижайтесь, но, честно говоря, не очень.
– Что ж. У меня нет возможности предоставить сейчас пану больше доказательств, подтверждающих мою правоту. Хотя... Может, встретимся сегодняшней ночью?
– Хм... Я согласен. Где и когда?
– Возле кафетерия. Ровно в одиннадцать.
– В двадцать три ноль-ноль? Хорошо. И что же мы будем делать?
– А мы пойдём к тому самому месту и опять попробуем окунуть ножки.
– А позвольте вас спросить, кто из нас будет рисковать жизнью?
– Я. Или вы. Может пан принести с собой багор?
– Ну я вообще-то не вожу с собой на курорты багор, да и дома не держу ничего подобного, кроме огнетушителя.
– Эх, интеллигенция... Знаете, Рабинович, вам невероятно повезло! Один такой багор как раз висит на противопожарном стенде при главном учительском корпусе в самом центре санатория.
– Но ведь, позвольте заметить, это же... это же будет самая настоящая кража.
– Спокойно! Перед рассветом вернёте, если всё будет хорошо.
– А если будет не хорошо?
– Тогда этот багор и операция по его возвращению станут головной болью наших наследников. Вы, надеюсь, уже написали завещание?
Бывший учитель насмешливо улыбнулся, но кивнул в знак согласия.
* * *
Рабинович немного опоздал. Что ж, кража пожарного багра, если у тебя нет соответствующей практики, дело непростое.
– Ну а я уже начал было сомневаться, что пан придёт,– сказал Якуб.– Но я действительно рад, что вы сейчас рядом со мной. Чувствую себя, как во времена партизанки.
– А почему это я должен был не прийти?
– Ну мало ли как бывает. Страх мог бы вас парализовать. Ну ладно. Пойдём, я всё уже приготовил.
Вендерович с рюкзаком и Рабинович с багром, как неустрашимые сыщики Шерлок Холмс и доктор Ватсон, вышли на причал. На самом краю причала стоял раскуроченный сигнальный фонарь. Из него торчали, вывалившись, словно кишки, провода и кабели.
– Якуб, ты только посмотри на это! И какие вандалы... – не успел договорить Михал.
– Да... вандалы. Вы, Михал, надевайте калоши.
– А нельзя ли мне мочить ноги без калош? Как-то неэстетично получается.
– Можно, но не сегодня. Якуб вынул из рюкзака цепь.
– Осмелюсь спросить,– Рабинович немного побледнел,– пан случайно не собирается меня топить?
– Ну как вы могли такое подумать! Я соратников не топлю и в обиду не даю. Вы всего лишь послужите приманкой.
Опытный браконьер обвязал товарища вокруг пояса цепью и усадил его на краю причала.
– И что, теперь надо только сидеть и ждать? – спросил Рабинович.– А откуда такая уверенность, что ОНО приплывёт?
– Это просто. Утопец, он же как зомби. У него вместо мозгов – вода. Он всегда атакует, как только почует жертву.
– Понятно. Ещё один маленький вопрос. Откуда может взяться здесь утопец, если это водохранилище построили коммунисты?
– А вы разве не знали, что все коммунисты после смерти превращаются в зомби? А если серьёзно, то они, к сожалению, как всегда, построили что-то на святом месте. Затопили долину, где, по-видимому, было кладбище. Многого не надо. Достаточно того, что вода с грязью смоет освящённую при погребении святой водой и знаком креста печать с гробов. Десакрализация это называется. Вот они и восстали из могил...
– Якуб...
– Ну чего ещё?
– ОНО схватило меня...
Действительно, в воде мелькнула бледная тень, и поверхность озера вокруг пошла пузырями. Что-то сильно дернуло за ногу бывшего учителя. Цепь натянулась и впилась ему в живот. Якуб злорадно улыбнулся и столкнул в воду своим резиновым сапогом оголённый провод. Затрещало, по воде пробежали молнии, и искры фейерверком осветили ночное небо. Существо затрепетало в агонии.
– Отпустил, слава тебе господи,– выдохнул Рабинович, вынимая ногу из воды.
Якуб посветил фонариком. Сначала в лицо товарищу – тот был бледен как мел, но, по большому счёту, отделался лёгким испугом. А вот ТО, что было в воде, явно чувствовало себя гораздо хуже. Вендерович облокотился на перила и метким ударом багра сначала подцепил, а потом вытянул на пристань странное СУЩЕСТВО.
– Бегом на берег, подальше от воды!
Два раза повторять не пришлось. Учитель сбросил калоши и что было духу помчался на берег. Якуб пустился за ним вдогонку, волоча за собой добычу. И только оказавшись в кустах, метрах в тридцати от воды, два старика смогли отдышаться и перевести дух. Они включили два фонарика и стали внимательно рассматривать неподвижный трофей. То, что они вытащили из воды, больше всего походило на египетскую мумию, только без бинтов. Существо периодически дергалось в конвульсиях.
– Якуб, беж-жи-и-им отсю-у-уда,– взмолился Рабинович, разглядев утопленника.
– Не-а. Спокойно. Пока что эта тварюга оглушена током. И нам надо, пользуясь моментом, довести дело до конца. За сараем моторных лодок, что при кафетерии, я припрятал одолженную канистру с бензином. Принесите-ка её, будьте добры, а я эту тварь посторожу.
Якубу опять пришлось немного подождать, пока его знакомый не вернётся с украденной канистрой бензина. Две кражи за одну ночь! К этому времени утопец уже пришёл в себя и неистово извивался, привязанный цепью к дереву.
– Не сорвётся? – забеспокоился Рабинович, ставя канистру на землю.
– Куда там. Я ему все пальцы переломал.
Якуб щедро облил монстра бензином. Утопец злобно заскрипел зубами, да так, что стариков пробрала дрожь. Чуя неминуемую гибель, монстр максимально вытянул своё тело, пытаясь дотянуться до обидчиков своими костлявыми пальцами.
– Огонь есть? – спросил Якуб. -Да.
– Ну тогда аста ля виста, бэйб,– сказал Якуб подслушанную из культового фильма фразу и бросил горящий свиток газеты на тело утопца.
Жёлтое пламя вспыхнуло мгновенно. Прошло добрых десять минут, прежде чем его языки окончательно справились со своей трапезой. И монстр, прямо на глазах поглощаемый геенной огненной, превратился в кучу угольков. Якуб растоптал сапогом остатки пепла и смешал их с землёй.
– Ну и что теперь будет с вашим неверием в потусторонние силы? – спросил, не скрывая улыбки, Вендерович.
– Раны Господни! Это было... невероятно... но – факт.
– На.– Якуб сунул в руки учителя флягу со спиртом.– Время спать. Идите уже к себе в комнату. А я здесь только кабель отключу и приберу немного. Да, и верните на место багор.
– А что, если в воде будет ещё один из них? Может, лучше не выходить на пристань...
– Кто не рискует, тот не пьёт горилки. Удаляющаяся фигура учителя медленно расплылась во
мгле. Якуб пошёл на пристань. Снял резиновые сапоги, связал их и положил рядом с собой. Он присел на корточки и начал раскручивать провода, которые тянулись от фонаря. Именно в тот момент, когда Якуб пытался разобраться, какой именно провод несёт плюсовой заряд, а какой минус, он услышал за своей спиной грозный голос:
– Что, током рыбки захотелось половить? А ну-ка предъявите документы!
Якуб обернулся. Их было двое. Здоровых, как гориллы, и злых, как собаки, полицейских. Ему предъявили обвинение в краже канистры бензина и пожарного топора со взломом сарая моторных лодок, а также в нанесении вреда казенному имуществу, поджоге курортной зоны и браконьерстве. По-другому его ночное сидение на пристани с оголённым проводом никто истолковать не мог.
К счастью, лечащий врач Вендеровича оказался нормальным человеком: в своих показаниях он списал все проделки пациента на старческий склероз и симптомы лунатизма. К тому же проверка отпечатков пальцев с канистры показала, что они принадлежат кому-то другому. Часть обвинений была снята, а приговор смягчён, что позволило восстановить его доброе имя. От остальных обвинений Якуб отбрехался сам – не впервой было. О браконьерстве также не могло быть и речи: постоянные отдыхающие подтвердили, что в заливе давненько не видывали никакой рыбы.
Прошло пять месяцев, прежде чем Якуб вспомнил одну очень важную вещь: на голове утопца, сожжённого той памятной ночью, не было никаких следов удара топором...
АЛЕКСАНДР РУДАЗОВ
ШАХШАНОР
Онагры остановились у огромных ворот. Креол сошёл с колесницы и с хрустом потянулся, расправляя затёкшие плечи. Ему никогда не нравилось ездить в повозках.
Со второй колесницы сошёл Шамшуддин.
– Пошли,– махнул рукой Креол.
– А онагры?
– Это дело рабов.
У ворот, почтительно склонив голову, гостей встречали два раба – дряхлый старец и мальчишка лет восьми. По исстари заведённой традиции в привратниках всегда состоят самый старый и самый молодой рабы.
– Мир тебе, молодой хозяин,– надтреснутым голосом произнёс старик, низко кланяясь Креолу. – Добро пожаловать домой, в благословенный богами Шахшанор.
– Кимульгу? – окинул его безразличным взглядом Креол.– Ты теперь здесь стоишь?
– Ничтожному рабу очень лестно, что молодой хозяин помнит такой малозначительный вздор, как моё имя,– поклонился ещё ниже Кимульгу.– Возвращаясь к вопросу молодого хозяина, презренный должен с печалью ответить, что старый Кимульгу действительно теперь не годен ни на что большее, кроме как заменять привратный столб.
– А это кто такой? – посмотрел на мальчика-раба Креол.– Как тебя зовут, крысёнок?
Раб сглотнул, с ужасом таращась в серые глаза ученика мага. Колени несчастного мальчика превратились в воду, из головы вылетели все наставления старших рабов. Креол недовольно нахмурился.
– Его зовут Ше-Кемша, если то угодно моему господину,– поспешил на помощь старик Кимульгу.– Дитя одной из рабынь твоего батюшки, да согреет его Шамаш и да улыбнётся ему. Он только в прошлом месяце вошёл в подобающий возраст и...
– Да мне наплевать,– отмахнулся Креол.– Отец дома?
– Господин наш Креол пребывает в своих покоях, молодой хозяин. Я буду счастлив лично препроводить тебя...
– Молчать, раб,– раздражённо поморщился Креол.– Твои велеречивые бредни меня утомляют.
– Как будет угодно моему господину. Выделить ли мне раба-провожатого, или же...
– Я прожил тут пятнадцать лет. Я знаю тут каждый закоулок. По-твоему, я не найду дороги?
Кимульгу поклонился в последний раз, уже не произнося ни слова. Уголки губ старого раба чуть заметно приподнялись. Креол-младший и в самом деле ничуть не изменился за время своего отсутствия. Его не было почти три года – он вырос, возмужал, стал шире в плечах, но характер остался в точности таким же.
На второго гостя Кимульгу лишь бросил быстрый взгляд. Молодой хозяин не счёл нужным представлять своего спутника, а рабу не следует проявлять досужее любопытство. Хотя Кимульгу охотно бы спросил, кто этот юноша-кушит с безволосой, как у жреца, головой. Рослый, широкоплечий, того же возраста, что и Креол-младший... скорее всего, просто раб. Друзей у молодого хозяина никогда не было.
Креол и Шамшуддин прошли через длинную тёмную галерею, разделяющую внешние и внутренние ворота. Крепостная стена Шахшанора так толста, что по ней могут проехать в ряд три колесницы. Жизнь мага опасна, у него много могущественных врагов – нельзя пренебрегать средствами обороны. Кто знает, что случится завтра?
Войдя в сени, Креол едва не споткнулся о толстую белую кошку. Та даже не шевельнулась – лишь раздражённо дернула хвостом и окинула Креола презрительным взглядом.
Другому подобный взгляд обошёлся бы дорого, но кошки – священные животные. Им прощается гораздо больше, чем людям.
Омыв в прохладных сенях ноги, Креол и Шамшуддин вновь оказались под открытым небом, на большом дворе, усаженном цветами. Слева и справа хозяйственные постройки – конюшня, амбар, мукомольня. В центре – искусственное озеро, а рядом мраморная статуя богини, льющая воду из сосуда на плече.
Но главное – конечно же сам дворец. При виде этого чуда глаза Шамшуддина округлились, в них засветилось искреннее восхищение.
– Так это и есть ваш родовой дворец? – присвистнул он, задирая голову.
– Да, его дедушка построил,– с деланым равнодушием ответил Креол. Он и сам ужасно гордился этим дворцом. Дворцом, который однажды достанется ему.
Шахшанор, о Шахшанор! Дивный дворец старинного рода магов! Увидевший тебя хоть единожды может считать себя счастливцем, а не видевший ни разу пусть посыпает голову пеплом, ибо он напрасно прожил свою жизнь. Величественное здание в форме усечённой пирамиды вздымается на двенадцать человеческих ростов, каменные стены украшены искусной резьбой, а верхние этажи облицованы сверкающим на солнце золотом и орихалком, испускающим огнистое блистание. Сразу видно, сколь богат хозяин этого дворца.
Этот Шахшанор был построен сорок лет назад – архимагом Алкеалолом. А до него на этом месте стояли другие дворцы, другие Шахшаноры. Здания славного Шумера прекрасны и величественны, но – увы! – недолговечны. Глиняные блоки и сырцовый кирпич – вот основные стройматериалы. Стены всегда очень толстые, и подтачиваемый влагой фундамент под их тяжестью быстро начинает проседать. Обычный дом выдерживает полвека, дворец или храм – сто или даже сто пятьдесят лет. Но в конце концов любое строение так ветшает, что его проще разрушить и выстроить заново, чем без конца ремонтировать.
Рабыни, стирающие белье, низко поклонились молодому господину. Креол растянул губы в довольной улыбке. В доме старого Халая рабы не выказывают никакого почтения – прекрасно знают, что их хозяин ценит своих учеников дешевле медного сикля. Дряхлый демонолог только порадуется, видя, что раб дерзит Креолу или Шамшуддину.
Но дом учителя остался далеко на севере, в Симурруме. Сейчас они рядом с Уром, в великом дворце Шахшанор. Халай Джи Беш отослал всех своих учеников – Эхтанта к родителям в Кассию, Креола к отцу, а Шамшуддина... Шамшуддина он собирался отослать к деду, но Липит-Даган наотрез отказался принимать ненавистного внука. Да и сам внук не выказал большой радости по этому поводу.
Вот Креол и предложил Шамшуддину отправиться с ним. Десять дней пути – сначала на речной барже вниз по Тигру, затем на колесницах, запряжённых онаграми,– и вот они уже здесь, в Шахшаноре.
Война с куклусами началась почти три года назад. Но первые два года её никто не принимал всерьёз. Маги решили, что это просто новый вид нечисти, явившийся из пустыни. Император послал немного солдат, Гильдия выделила пару подмастерьев – только и всего. Они без труда разыскали тварей-душесосов и вырезали всех до одного. В народе ходили слухи, что за этим стоит нечто большее, чем просто несколько случайных чудищ, но им не придавали значения.
Однако со временем стало ясно, что слухи – не просто слухи. Не отнесясь к проблеме с должным вниманием, великий Шумер совершил страшную ошибку. Несколько месяцев назад куклусы наконец заявили о себе в полный голос. Они в огромном количестве перешли границу, управляемые пустынными некромантами и архимагом-отступником Ку-Клусом. Именно тогда эта нечисть и получила свое название.
Сейчас Шумер охвачен войной. И положение не радует. Уже девять городов разрушены до основания, а их жители обратились в куклусов, пополнив вражескую армию. Погибли свыше шестидесяти магов – среди них три магистра и архимаг. Во главе кошмарного войска встал сам Дагон Тёмный, каким-то образом сумевший вырваться из Лэнга.
Чтобы справиться с бедой, император Энмеркар мобилизовал все силы. Гильдия магов в полном составе выступила на бой. Во все концы Шумера ринулись гонцы, созывая всех обученных чародеев. Явились они и в Симуррум, за старым демонологом Халаем Джи Беш. Злобный старикашка не меньше часа брызгал слюной, поливая бранью куклусов, Лэнг, императора, Гильдию магов и небеса со всеми их богами. Но ему пришлось подчиниться приказу. Торопливо собрав пожитки, Халай отправился на юго-запад, к месту боевых действий.
Но учеников он с собой не взял. Императорский приказ о мобилизации касается лишь полноценных магов. Великий Энмеркар ещё не настолько отчаялся, чтобы ставить в строй необученных мальчишек. Совершенно не желая оставлять дом на попечение ненавистных учеников, Халай приказал Креолу и Шамшуддину отправляться на все четыре стороны.
– А твоего отца почему не призвали? – спросил Шамшуддин, переступая порог.
– Не успели ещё, наверное,– пожал плечами Креол.– Я слышал, что в первую очередь призывают демонологов. Вот дедушка уже давно там.
Шамшуддин покивал. О том, что мудрый Алкеалол сражается с куклусами на передовой, они с Креолом узнали ещё три месяца назад. Великий демонолог отдавал все силы сдерживанию ненавистных тварей – и пока что преуспевал в этом.
Во всяком случае, его всё ещё не убили.
– Тревожишься за него, брат? – спросил Шамшуддин.
– Дедушка – архимаг,– фыркнул Креол.– Чего мне за него тревожиться? Пусть враги тревожатся.
– Я слышал, враги там сильные...
– Уж точно не сильнее дедушки,– безапелляционно заявил Креол.– И вообще, радуйся лучше, что его нету дома. У дедушки на редкость тяжёлый характер... И палкой он любит драться не меньше Халая... Говорят, я весь в него, но ты не верь.
– Досужие языки всегда болтают всякие глупости,– согласился Шамшуддин.– Куда нам?
Креол на секунду задумался, переводя взгляд с левого коридора на центральный, с центрального на правый, с правого – снова на левый. Хоть он и сказал старику Кимульгу, что знает в Шахшаноре каждый закоулок, три года отсутствия всё-таки слегка затуманили память. Креол никогда не стремился держать в голове такие бесполезные знания, как расположение комнат и коридоров.
– Так...– наморщил лоб ученик мага.– Налево – уборные, большая купальня, пиршественная зала, помещение стражи, комната евнухов и... и гарем.
– Наложниц много? – деловито осведомился Шамшуддин.
– Сейчас – не знаю. Но когда я уезжал, было шестеро, и все старые – лет по тридцать и даже больше. Дедушка уже очень давно не брал новых.
– Жаль...– погрустнел Шамшуддин.
Креол недовольно дернул щекой. В отличие от этого плешивого кушита, к своим восемнадцати годам успевшего прослыть прекрасным любовником, Креол противоположным полом интересовался мало. Он пару раз составлял Шамшуддину компанию в общине харимту, но сколько бы священные блудницы Инанны ни старались развеселить гостей, Креол все равно оставался мрачным, как сама ночь. Подобные забавы не радовали его и не прельщали.
– Направо – кухня, кладовые, помещения для рабов и комната управляющего,– махнул рукой он.– А прямо – сад, священный дворик и лестница наверх и вниз. Внизу подвал, туда лучше не ходить.
– Почему?
– А помнишь, что в подвале у Халая? У нас там тоже есть... всякое.
– Например? Креол смутился.
– Брат, только не говори, что ты и сам этого не знаешь,– сверкнул белоснежными зубами Шамшуддин.
– Знаю! – повысил голос Креол.– Знаю. Там... погреб для продуктов...
– Да, туда точно лучше не ходить.
– Не зли меня! Там... там не только погреб. Ещё там холодная камера для трупов... наша дворцовая темница и... и тюрьма для демонов. И вот туда точно ходить не нужно! Я слышал, что дедушка держит там двух шедимов и Безголового.
– Это не так страшно,– пожал плечами Шамшуддин.– Гала хуже.
– Говорят, что ещё там есть адский дух!
– А вот здесь ты уже привираешь, брат,– рассудительно произнёс Шамшуддин.– Ещё ни одному демонологу не удавалось долго удерживать взаперти адского духа. Он либо раздуется и разнесёт темницу вдребезги, либо зачахнет и погаснет, как остывший уголёк.
– Может быть, и не адского духа. Может быть, Жреца Древних или Двурогого,– проворчал Креол.– Я точно не знаю. Слышал только, что это какая-то опасная тварь из Лэнга.
– Может, просто зуннабьян?
– Не хочешь – не верь...– отмахнулся Креол.– Но лезть туда не вздумай, слышишь?
– Слышу, брат, слышу. Я рад, что ты в кои-то веки решил проявить благоразумие.
Креол ничего не ответил. На самом деле он однажды уже пробовал забраться в этот потайной подвал. Но его тогда поймали. Дедушка Алкеалол долго смотрел на хлюпающего носом мальчишку, а потом холодно произнёс, что ему не нужен столь глупый наследник. Креола вывели за ворота и обратно не пустили. А когда он начал кричать и плакать, с крепостной стены начали стрелять из луков.
Почти целый месяц семилетний мальчик был предоставлен самому себе. Он бродил по зловонным трущобам Ура, питался объедками, был покусан бродячими собаками, чуть не утонул в сточной канаве и лишь чудом избежал лап работорговцев. Но в конце концов дедушка смилостивился и позволил внуку вернуться домой.
С тех пор Креол ни разу не спускался в подвал. Он не был уверен, что сделает грозный Алкеалол, буде непутёвый внук провинится вновь, но проверять ему совершенно не хотелось.
Несмотря на всю огромность прекрасного Шахшанора, этажей в нем только лишь два. Особенно высоки потолки на первом. Восемь взрослых мужчин могут встать друг другу на плечи – и то не дотянутся.
Поднявшись по устланной мрамором лестнице, Креол и Шамшуддин оказались в длинном кольцевом коридоре. Полы покрыты толстым слоем штука[1]1
Высший сорт штукатурки с примесью алебастра и толчёного мрамора.
[Закрыть], стены облицованы глиняной обмазкой, побелены и покрыты цветной росписью. Геометрические узоры, строки из священных текстов, изображения растений, животных и людей... Скромному жилищу Халая Джи Беш и не снилось великолепие этого дворца. Множество масляных светильников заливает коридор ярким светом, вдоль стен стоят постаменты, удерживающие дорогие статуи и вазы. Вся утварь – золотая и серебряная, не видно ни следа презренной меди или керамики.
Шамшуддин шагал неторопливо, с любопытством оглядываясь по сторонам. Он ещё никогда не был во дворце архимага. Дважды по дороге попались рабы – при виде Креола они сразу замирали неподвижными статуями, не смея отвлекать господина.
– Эта дверь ведёт в умывальную,– рассеянно комментировал Креол по ходу движения.– Здесь комната свитков. Здесь лаборатория. Здесь мастерская. Здесь комната ритуалов. Здесь дедушкины покои. Здесь гостевые комнаты.
– А это кто? – спросил Шамшуддин, указывая на портрет седовласого старца с густыми бровями.
– А это дедушка Алкеалол.
Шамшуддин задумчиво прищурился, переводя взгляд с портрета на Креола. С первого взгляда видно, что эти двое – близкая родня. Усыпь Креолу волосы сединой, добавь бровям гущины, осветли немного кожу, усыпь её морщинами – и будет точная копия архимага Алкеалола. Судя по портрету, ни бороды, ни усов почтенный старец не носит.
– Да, дедушка не любит волос на лице,– подтвердил Креол, когда Шамшуддин об этом спросил.– Уж не знаю почему, но подбородок он всегда бреет.
Ученики мага остановились у большой двустворчатой двери, сплошь усеянной самоцветами. Шамшуддин замялся, невольно отступая побратиму за спину. Он ещё ни разу не встречался с живым архимагом.
Креол же без колебаний толкнул дверь и вошёл в просторную комнату. В лицо ему ударил порыв ветра – за окном стоит полуденная жара, но здесь царит прохлада и даже дует ветер. Этим необычность помещения не заканчивается – пол покрыт толстым слоем земли, а по стенам стекают потоки воды кристальной прозрачности.
Шамшуддин нерешительно вошёл следом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Судя по всему, эта комната служит Креолу-старшему и спальней, и рабочим помещением. Слева каменное возвышение с расстеленной циновкой, в углу стоит человеческий скелет, а на стенах висят глиняные таблички, различные артефакты и черепа животных. В дальнем конце, у окна, забранного решёткой, стоит стол с расстеленным пергаментом.
А за столом сидит мужчина лет пятидесяти. Борода завита в мелкие кудряшки, длинные волосы заплетены в косы, брови и ресницы вычернены. Именно так должен выглядеть образцовый шумерский подданный.
– Папа! – шагнул вперёд Креол. Креол-старший неохотно поднял глаза от пергамента.
Похоже, он только теперь заметил, что у него посетители.
– Кто бы ты ни был – выйди, войди снова и поздоровайся, как положено,– сухо произнёс архимаг, не прекращая писать.
Креол плотно сжал губы и на секунду замер неподвижно. Потом он резко повернулся и вышел из комнаты. Шамшуддин поспешил следом.
Постояв за дверью с полминуты, Креол постучался и, дождавшись разрешения, вошёл вновь. На сей раз – медленно и чинно, наклонив голову так, что подбородок коснулся груди.
– Мир тебе, отец,– отчеканил Креол, не поднимая глаз.– Я вернулся домой.
Креол-старший смерил его долгим взглядом. В светло-серых глазах отразилось явное сомнение. Архимаг пожевал губами и спросил:
– А кто ты вообще такой?
– Я... я твой сын, Креол! – возмущённо выпалил юноша.– Ты что, опять про меня забыл, маскимов старик?!
– У меня есть сын? – недоверчиво переспросил Креол-старший.
– Конечно! И это я!
– Да, припоминаю, у меня был сын... или дочь?.. Нет, всё-таки сын, точно. Но ты не он. Кто ты такой, наглый самозванец?
– Да это же я, Креол!
– Нет, Креол – это я. Ты мог бы выдумать ложь и поубедительнее.
– И я тоже Креол! Мы оба Креолы! Ты мой отец, я твой сын!
– Ты просто лжец. Мой сын был гораздо ниже ростом и уже в плечах. Я отлично его помню.
– Папа, меня не было три года. Я вырос.
– Да?.. Правда, что ли?.. И сколько же тебе сейчас лет?
– Восемнадцать.
Архимаг поднялся из-за стола и внимательно осмотрел сына со всех сторон. Лоб Креола-старшего пошёл морщинами, в глазах понемногу забрезжило узнавание.
А Креол-младший едва удерживался, чтобы не топнуть со всей силы ногой. Он всегда знал, что безразличен отцу, но раньше не понимал, до какой степени. Они не виделись всего три года – а родитель полностью забыл о самом его существовании!
– Хорошо, я согласен признать в тебе своего сына,– всё ещё с толикой сомнения произнёс Креол-старший.– Но как я припоминаю, ты должен сейчас находиться в городе Симурруме, постигать премудрости Искусства у... у...
– У магистра Халая Джи Беш.
– Вполне возможно. Мне нет дела до его имени. В любом случае ты должен сейчас находиться там. Зачем ты явился сюда? У тебя должна быть по-настоящему веская причина, если ты посчитал возможным отвлечь меня от работы.
– Началась война,– пожал плечами Креол.– Халая призвали в армию. Он отослал нас домой.
– Кого это «нас»?
– Меня и Шамшуддина,– мотнул головой в сторону
друга Креол.
– У меня что – два сына? – недоуменно моргнул Креол-старший.– Нет, не может быть... или?..
– Он мой побратим,– неохотно произнёс Креол.– Мы смешали кровь... случайно, правда...
– В подробностях можешь не рассказывать,– остановил его отец.– Мне нет до этого никакого дела.
Воцарилось неловкое молчание. Креол-старший прошёлся по комнате, с явным недовольством поглядывая на назойливую молодёжь. Поразмышляв с полминуты, он кашлянул и спросил:
– Так, значит, вы намереваетесь какое-то время жить
здесь?
– Да. Это ведь и мой дом тоже.
– Верно, верно... Ну что ж, хорошо, можете оставаться здесь сколько пожелаете. Но вам придётся усвоить три правила.
– Помню я твои правила...– устало отмахнулся Креол.
– Возможно. А твоему побратиму они тоже известны?
– Я внимательно слушаю тебя, почтенный абгаль,—
тихо произнёс Шамшуддин.
– Твой побратим воспитан гораздо лучше тебя,– неодобрительно посмотрел на сына Креол-старший.– Такое впечатление, что ты воспитывался в гипару[2]2
Загон для жертвенного скота при святилише.
[Закрыть], а не во дворце нашего рода.
Креол растянул губы в кривой улыбке, но ничего не сказал. Отец несколько секунд пристально разглядывал отпрыска, а потом произнёс:
– Итак, первое: никакого шума. Если я услышу шум, я уничтожу его источник, не разбираясь, что это такое. Второе: о своей кормёжке заботьтесь сами. О всех прочих потребностях – тоже. У меня нет никакого желания возиться с несмышлёными отроками. Третье: в мои покои без крайней нужды не заходить. Я не люблю, когда меня беспокоят во время работы.
– Позволено ли мне будет спросить, какая может быть крайняя нужда? – почтительно спросил Шамшуддин.
– Пробуждение Ктулху. Если он начнёт ломать крепостную стену, тогда можете войти. Только постучаться не забудьте. Вы поняли?
– Поняли, поняли...
– Мы поняли, почтенный абгаль.
– Тогда проваливайте отсюда и не докучайте мне больше. Я занят.
Дверь за Креолом и Шамшуддином ещё не успела закрыться, а почтенный архимаг уже выкинул их из головы. Перо вновь забегало по пергаменту, выписывая маленькие значки-клинышки. Сегодня утром Креол-старший ухватил за хвост воистину потрясающую идею – нужно успеть оформить её подобающим образом, пока не улетучилась. Если всё получится, он наконец-то сможет преобразовывать металлы один в другой напрямую, одним лишь... как лучше назвать этот процесс? Пожалуй, вернее всего подойдёт слово «убеждение». Ещё немного предварительных расчётов, и можно приступать к экспериментам.
– Отец – элементарист до мозга костей,– ворчливо произнёс Креол-младший, шагая по коридору.– Он абсолютно не интересуется живыми существами. Я вообще незнаю, как он умудрился жениться и родить сына. Случайно, наверное, получилось.
Ученики мага бродили по Шахшанору довольно долго. Побывали в саду —огромном, но неухоженном, густо заросшем разнообразными растениями. Большинство из них высадил здесь дед Креола – мудрый Алкеалол. Рабы не смели даже прикасаться к его посадкам. Кто знает, что за свойства у этих растений, чем они грозят неосторожному растяпе?
На домашнем кладбище Креол посетил могилу матери. Он никогда её не видел – прекрасная Бирдин умерла родами. Рабы рассказывали, что это была женщина удивительной красоты – с тёмно-ореховой кожей, каштановыми волосами и изумрудными глазами. Дочь простого водоноса и кушитской рабыни, она уже в пятнадцать лет стала наложницей архимага Креола. Тот не испытывал к Бирдин никаких чувств – просто решил обзавестись наследником, пока не состарился окончательно.
И вскоре наследник у него появился.
– Она была чуть постарше, чем я сейчас,– отстранённо произнёс Креол, поливая могилу маслом.
– А сколько лет твоему отцу? – тихо спросил Шамшуддин, склонив голову в знак уважения перед покойной.
– Восемьдесят восемь.
– Правда?! – поразился Шамшуддин.– Он выглядит почти вдвое моложе!
– Он архимаг. Простому человеку до таких лет не дожить, но отец... отец – дело другое.
– А сколько же тогда лет твоему деду?
– Сто одиннадцать. Кстати, хочешь посмотреть его покои?
– Ты же говорил, что туда нельзя.
– Это в подвал нельзя. А в дедушкиных покоях я был много раз. В детстве я часто там играл, дедушка рассказывал мне сказки...
– Он – сказки? – удивился Шамшуддин,
