Текст книги "Ангел быстрого реагирования"
Автор книги: Андрей Белянин
Соавторы: Олег Шелонин,Виктор Баженов,Александр Рудазов,Галина Черная,Эва Бялоленьская,Анджей Пилипик,Франтишка Вербенска,Анна Шохова,Иван Иванов,Владимир Городов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
«Не стреляй в голову, стрела соскользнёт по кости»,– вспомнила она слова Вай-мира.
Тетива зазвенела, и стрела воткнулась зверю в бок. Короткий болезненный вскрик вспугнул остальных. С бешеной скоростью, но плавно и грациозно они перескочили через ручей и исчезли между деревьями. Подранок тоже пытался спастись бегством, но упал на другом берегу, трясясь и перебирая задними лапами в помутневшей воде. Мерыа соскочила с дерева, от возбуждения даже забыв про высоту и чуть не переломав себе ноги. От удара коленями в грудь у неё перехватило дыхание. Она неуклюже вскочила, опираясь руками, кашляя и пробуя вздохнуть. Но это всё было неважно. На расстоянии протянутой руки лежало мясо! Её мясо!
Женщина перебралась через ручей, бредя чуть не по пояс в воде. Тяжелораненое животное перевернулось на спину, из последних сил пробуя защищаться и размахивая ногами с большими твёрдыми когтями. Мерыа ловко уклонилась от этих ударов. Подобралась к своей слабеющей жертве со стороны головы, вонзила пальцы в ноздри животного и одним движением ножа распластала ему горло.
Вскоре она уже сидела рядом со своей добычей, напившись крови, и облизывала испачканные ею ладони. Промокшая, она дрожала от холода, но полный живот был великолепной наградой за охотничьи труды.
* * *
Шатаясь от усталости, она наконец доволокла до шалаша свою добычу, размером почти с неё саму. Встревоженный Вай-мир ждал снаружи. Он, должно быть, уже довольно долго так сидел, потому что посерел от холода, а мех под носом встал дыбом, и каждая волосинка была украшена маленькой капелькой. Он глянул на вымазанную глиной Мерыю, на её добычу и попросту расхохотался. Долго раскачивался, покряхтывая и ударяя себя кулаками в грудь.
– Одурел?! – просипела Мерыа, глядя на этот приступ хорошего настроения, и быстро заслонила рот ладонью, чувствуя, как её губы сами приподнимаются к ноздрям в невольной ответной улыбке.
– Как ты выглядишь! – простонал Вай-мир.
Мерыа глянула на свои пятнистые руки и тоже безумно расхохоталась от облегчения.
Они ели и ели, так что наконец почти не могли уже двигаться.
– А что это за зверь такой?
Теперь, когда пустой желудок уже не заслонял целый свет, Мерыа задумалась, кого она всё-таки подстрелила. Насколько она помнила, ни один охотник ещё не приносил ничего подобного. Вай-мир долго рассматривал уже обгрызенную добычу, в задумчивости взъерошивая мех над мембранами.
– Кечтгрент-ра. Зерноглов,– наконец сообщил он.
И правда, узкий череп животного напоминал продолговатое зёрнышко.
– Откуда ты знаешь? – спросила Мерыа.
– Придумал. Я был один из лучших в придумывании историй,– Вай-мир посмотрел на Мерыю, задорно шевеля носом.
– Значит... они новые? – Она коснулась пальцем мёртвой головы и тут же отдёрнула руку, точно животное могло ещё её укусить.
– Тут всё новое,– ответил Вай-мир.
– Кечтгрент-ра прибыли сюда? Как вайа?
– Наверное.
Мерыа подняла глаза на кроны деревьев, с которых осыпались листья.
– Всё меняется, всё двигается,– медленно проговорила она.– Когда мы передвигались с вайа, листья всегда были одинаковые и звери были те же самые в привычных местах. А теперь всё выглядит так, будто мы остановились, а всё остальное пустилось в путь.
Она не рассчитывала, что её товарищ поймёт точный смысл, который она имела в виду. И даже, кажется, боялась понимания с его стороны. Её беспокоили те черты, которые открывались в мужчине, ведь раньше он просто существовал рядом как представитель другой, полезной, но не до конца познанной расы.
– В последнее время у меня было много времени для размышлений,– сказал Вай-мир, поглаживая ногу в лубке.– Может, всё всегда двигалось, только мы этого не замечали?
– Двигается всё, кроме нас,– перебила Мерыа.
– Нет,– возразил он.– Мы тоже двигаемся, а ты даже больше, чем я.
Он снова глянул на свою сломанную конечность, но Мерыа откуда-то знала, что он не имел в виду своё состояние.
* * *
Новый способ охоты давал свои результаты. Мерыа каждый раз приносила добычу, иногда небольшую, но никогда уже не возвращалась с пустыми руками. Часто это были такие животные, которых они ни разу в жизни ещё не видели. К «зерноглову» скоро присоединился «нюхач» с длинной мордой, украшенной пучками шевелящихся усов, «греболап», убитый, когда он рылся в лесной подстилке, несколько «пятнашек» и, наконец, опасный «когтяр», который едва не покалечил охотницу.
Мерыю всё больше увлекала охота. Она перестала быть трудной обязанностью, а стала возбуждающим и даже приятным занятием. Ей нравилось рисовать на коже жёлтые и коричневые рисунки, дающие невидимость. Иногда она подкрадывалась и замирала в зарослях в шаге от кормящегося стада лесной мелочи – только для того, чтобы понаблюдать за животными. Она чувствовала себя более крупной, сильной и очень опасной. Вай-мир был прав: она «двигалась».
Мерыа приносила добычу, а Вай-мир набирался сил и все больше работал. Он выделывал шкуры добытых животных. С некоторых терпеливо соскрёбывал волосы, резал на полосы и сплетал из них целые охапки ремней и канатов, предохраняющие щитки, перевязи для инструментов.
– Для чего тебе столько? – спрашивала Мерыа.– Только шалаш забиваешь. Повсюду лежат шкуры.
– Пригодятся,– уверял он её.– Я люблю, когда у меня руки чем-то заняты. А потом, приятней укрываться мехом, чем холодными листьями.
Кончились трудности с едой, но холод остался и даже увеличивался, так что Мерыа оценила усилия товарища, когда возвращалась в шалаш мокрая и промёрзшая.
* * *
Сменяли друг друга дни и ночи. Мир двигался по своей колее к неведомому. Мерыа и Вай-мир перемещались по лесу как два едва уловимых призрака. Яркая раскраска на их телах уступала место чёрным и коричневым цветам по мере того, как пуща замирала, объятая вездесущей влажностью.
Нога большеглазого ркхета срослась немного криво. На бегу он прихрамывал и слегка пошатывался, что производило впечатление какого-то странного танца. Но ведь увечье не мешало ему сидеть в засаде на звериных тропах. А стрелял он так же точно, как и раньше. Мерыю раздражало только его увлечение всякими чудными вещами. Он собирал листья, скорлупу, копался в земле. Терял время, разглядывая зубы убитых животных, осматривал их лапы, раздувал мех. Иногда разрезал им животы и проверял, что они ели.
– Зачем ты это делаешь? – не выдержала однажды рассерженная Мерыа.
– Пригодится,– спокойно ответил он.
– Копание в кишках этих жирных вонючек может пригодиться?! – фыркнула Мерыа, пхнув ногой добычу.
– Верно, они жирные,– согласился Вай-мир.– А я хотел бы знать почему. Что они едят, чтобы стать такими толстыми? Может, и мы можем это есть? Я учусь всему новому. Это может оказаться важным.
Сидя на корточках над выпотрошенной добычей, покрытый маскировочным рисунком, с вымазанными кровью руками, он походил на демона из рассказов для детей.
– Может, я узнаю и совсем неважные вещи,– продолжал он,– но это будет ясно потом. А пока я делаю то, что делаю. Я хочу понять всё это.
Он широким жестом обвёл лес вокруг себя.
«Обучение» всегда состояло в том, чтобы слушать старших женщин, которые рассказывали, как было прежде и как должно быть теперь. Существовало много сказаний, содержащих знания. А вот теперь этот... этот мужчина говорил Мерые, что знания есть также в земле, в деревьях и в мясе. Это звучало просто кощунственно!
Женщина огляделась по сторонам. Ничего, буквально ничего не осталось от того мира, который она знала. Никто ей не скажет, что делать. Она сама должна была искать ответы на все вопросы так, как тогда, когда раскрасила себя глиной и убила зерноглова.
Следуя примеру Вай-мира, Мерыа стала собирать самые малые и на первый взгляд неважные частички знаний о мире. Она научилась находить удовольствие в вопросе: «Зачем? Для чего?», даже если временно он оставался без ответа. Оба они давали наименования животным, растениям и местам, беря их, таким образом, в своё владение... Вай-мир поддерживал Мерыю своей тихой рассудительностью и терпеливостью, она же делилась с ним своей сообразительностью и жизненной силой. Сами того не замечая, они приспосабливались к новому миру, врастали в него. И вот однажды в сумерках Мерыа во время обычного обхода рождественской рощи остановилась и подняла глаза к чернеющей на фоне пепельного неба путанице ветвей. Она протянула руки, коснувшись соседних стволов. Вай-мир последовал её примеру. У них мёрзли ноги, погружённые в слой опавших листьев. Пальцы поглаживали скользкие неровности коры.
– Я чувствую себя как дерево,– прошептал Вай-мир.
– Корни питаются землёй, а ветви – небом,– тихо произнесла Мерыа.– Думаю... мне кажется...
– Что?..
– Мир не умирает. Он попросту спит.
– Э-э-э... Значит, он проснётся.
– Э-э... Да, проснётся.
* * *
Маленький зверёк, обитавший в норке между корнями, осторожно высунул наружу мордочку. Пучок волосков дрожал, улавливая запахи и звуки. Мерыа почмокала, терпеливо приманивая трусливое создание. Зверёнок подался назад, а потом снова выглянул, разглядывая чужака чёрными кругленькими глазками. Ответил на чмоканье задиристым «чек-чек», потом окончательно скрылся, видимо решив, что и так был достаточно доверчив.
– Он выглядит вполне здоровым и довольным,– сказал Вай-мир.– Тебя это интересовало?
Мерыа плотно закуталась в кусок меха.
– Становится холоднее, а ему хоть бы что, а ведь он такой маленький.
– У него есть мех.
– Мы тоже позаботились о том, чтобы его иметь,– возразила она.– Немного помогает, но не так, как бы хотелось. Этот малыш зарылся под землю. Интересно, зачем?
Размышляя, Вай-мир невольно пощипывал шерсть под носом.
– Прячется от врагов,– произнёс он.– Хотя это не лучший способ. Греболап легко выкопал бы его.
– А может, эта норка очень глубокая? Мерыа по локоть засунула руку в нору.
– Кажется... Эй!!
Она резко выдернула руку. Глянула на укушенный палец, потом стряхнула с него капельку крови.
– «Зубатка»? – предложил Вай-мир.
Она рассмеялась и облизала след от мелких зубов.
– Кажется, не слишком глубокая, но... внутри тепло!! – закончила она с торжеством.
– Значит, мы тоже выкопаем себе нору,– решил Вай-мир.
– Хм. Большую нору!
* * *
Строя новое убежище, они использовали углубление под одним из рождественских деревьев, которое пострадало от Пожирателей, но не засохло. Оно наклонилось, а от окончательного падения его удерживали соседние деревья. Несколько дней Мерыа и Вай-мир попеременно выгребали из-под корней землю, песок и камни, роя всё более глубокую яму. Они старательно обходили толстые корни, а маленькие сами отступали перед ними, ища себе новое место. Убежище под деревом получилось низкое и не слишком просторное. Внутри едва хватало места, чтобы лежать. К удовольствию Вай-мира, нашлось применение для кипы старательно обработанных шкур – он покрыл ими стены, чтобы удержать осыпающийся песок. Устланная мехами землянка превратилась в удобное, тёплое и безопасное жилье. Когда они, прижавшись друг к другу, чтобы было теплее, первый раз легли там, Мерыа подумала о маленьких ркхета, спавших и росших вокруг. Она сама теперь, как ребёнок, отдыхала в надёжных объятиях рождественских деревьев.
Из пучины зелёных снов Вай-мира вырвало ощущение, будто приближается что-то новое и тревожное. Вход в землянку явственно белел в полумраке. Вай-мир потихоньку выбрался из-под одеяла. Осторожно, точно трусливый зверёк, высунул голову наружу. Лишь спустя несколько мгновений глаза привыкли к ослепительному блеску.
– Да пусть меня съедят!! – воскликнул мужчина.
Всё вокруг стало однотонно белым. Воздух, который до сих пор был просто холодным, теперь стал таким ледяным, что от него ныли ноздри. Вай-мир почувствовал, что Мерыа подталкивает его сзади, и выполз из короткого туннеля, освобождая для неё место.
– Что это? – изумилась она, погружая ладони в ледяной белый пух.– Семена?..
– Семена чего? Эй-эй! А это больно! – Вай-мир с несчастным выражением лица переступал с ноги на ногу. Мерыа нырнула обратно в нору и вынесла первый попавшийся кусок шкуры.
– Встань на мех.
Вай-мир растерянно оглядывался по сторонам. Насколько хватало глаз, тянулась гладкая белая поверхность. Лёгкий пух осел даже на кронах деревьев и тонких ветках. Мерыа увлечённо исследовала новое явление.
– Это не семена.
Пригоршня белого «нечто» не имела никакого определённого вкуса. Если её растереть в ладонях, она пропадала, оставляя влагу. Мерыа полизала мокрую руку.
– Это вода! – с удивлением поняла она.
Вай-мир собрал горсть белизны и смял её в комок с явственно отпечатавшимися следами пальцев.
– Вода... Но откуда это взялось? Выросло или как?.. Оба как по сигналу взглянули на небо, потом друг на друга.
– Опять что-то надо называть. А я уж начинал привыкать. Я точно стебель травы. Едва ветер наклонит меня в одну сторону, как снова начинает дуть с другой – и мне опять приходится сгибаться.
Он качнулся вперёд и назад, с забавным озабоченным выражением на лице, потерял устойчивость и плюхнулся на холодный пух.
– Эй! Эй!
Он тут же вскочил и отряхнулся. Мерыа смеялась, развеселившись от его выкрутасов.
– Ну и как ты это назовёшь? Ты же чуть не самый хороший рассказчик историй!
– Дорт'тефх. Семена дождя.
* * *
Дорт'тефх оставались в течение нескольких ноче-дней. А потом исчезли, и двое ркхета уже думали, что больше их не увидят, но однажды утром в воздухе снова закружили белые лоскутки. «Семена дождя» падали гуще и гуще, наконец они укрыли всё вокруг толстым слоем и теперь уже остались надолго. Два стебля травы спокойно склонились под ветром судьбы. Умело связанные куски шкур хранили их от кусающего мороза. Мерыа придумала, как защитить ноги, завернув их до самых колен в длинные полоски меха, а Вай-мир ещё улучшил результат, смазав шкуры жиром. Они теперь охотились в открытую, выслеживая дичь по длинным цепочкам следов, оставленных на предательской белизне. В течение пары дней пропали греболапы. Зато появились нахальные кртуры-плоскозубы, от их прожорливости приходилось охранять кору рождественских деревьев.
«Семена дождя» и не собирались исчезать, наоборот, они всё прибывали. Зато стало меньше дичи и труднее было её поймать. Однажды худой отчаявшийся когтяр пробовал отобрать у охотников их добычу, и с тех пор Вай-мир носил его пятнистую шкуру.
* * *
Горьковатый стойкий аромат женской кожи плотно и тяжело осел в ноздрях Вай-мира, от него невозможно было избавиться. Мужчина шёл вслед за этим запахом, петляя между деревьями и оставляя за собой извивающийся след. Он был бос, но не чувствовал холода. Жар крови, струившейся в его теле, доводил его до безумия. Он уже давно сорвал с себя мех и нёсся прямо так – обнажённый, взъерошенный, дикий. Испуская глухие вопли, бил на бегу пальцами о шершавую кору, раздирая кожу до крови. Её капли падали на белизну дорт'тефх, напоминая раздавленные ягоды. Следы Мерыи окружали деревья, петляли, возвращались. Она не выбирала дороги. Убегая, она пересекала овраги, наполненные «дождевым семенем», продиралась сквозь заросли, оставляя на колючках прядки волос, чей запах ещё сильнее подхлёстывал вожделение мужчины. В одном месте даже упала. Вай-мир со стоном рухнул на отпечаток тела свой избранницы. Глотнул пригоршню белизны, которая не принесла ему облегчения, потом снова сорвался и побежал дальше, не отрывая глаз от следов. Бег его неожиданно закончился у пары стройных зеленоватых ног. Прекрасная, как лист, пахнущая горькой корой женщина ждала его, чтобы он наполнил её новой жизнью.
* * *
– Ты не должна так делать. Меня чуть не разорвало,– пожаловался Вай-мир, прекратив ненадолго лизать покалеченные ладони.
– Но ведь тебе понравилось, верно? – спросила Мерыа, вызывающе прогибаясь назад.
– Верно,– признался охотник и улыбнулся, блеснув "глазами.– Повторим в следующий раз? – Ноздри у него похотливо дрогнули.– Уфф... Только уж тогда ты будешь бегать за мной!
Это предложение так рассмешило женщину, что она просто вынуждена была покататься по дорт'тефх. Он присоединился к ней, и вскоре они снова любили друг друга среди поскрипывающих сугробов, не ощущая холода, согретые своей страстью. Привлечённый пылкими воплями хищник приглядывался из-за деревьев к тому, что казалось ему жестокой борьбой не на жизнь, а на смерть. Нервно облизываясь, он то напрягал, то расслаблял мышцы, оттягивая прыжок. Но потом отказался от нападения и ушёл искать менее опасную добычу.
* * *
Любовники возвращались в своё убежище под рождественским деревом. Страсти понемногу успокаивались. Вай-мир всё время невольно ощупывал спину в поисках ременной перевязи.
– У меня даже ножа нет,– жаловался он.– А что будет, если мы наткнёмся на какого-нибудь зубастого и голодного зверя?
– Влезем на дерево,– отвечала Мерыа, шедшая за ним.– Иди скорей, мне холодно.
Охотник внезапно остановился, и Мерыа налетела на него.
– Что?..
Вай-мир молча всматривался в ряд глубоких ямок, пересекавший их протоптанную тропинку. Глаза стража раскрывались всё шире. Вдруг он со свистом втянул в себя воздух. Мерыа заглянула в ближайший след. Дорт'тефх на дне его был сбит до прочности камня с явным трёхлучевым узором. Она знала, кто оставил эти следы. Воспоминания, которые они с Вай-миром старались вытеснить на самое дно памяти и заслонить новыми впечатлениями, сейчас вернулись с силой налетевшего урагана.
...И снова всё вокруг стало зелено и молодо, горячее солнце рассыпало свои золотые улыбки по нагретым листьям. Мерыа дремала перед шалашом, а Вай-мир, как обычно, сторожил её сон. Трое других стражей бродили по рождественской роще. Блаженный покой был прерван страшным криком. С этого момента события запечатлелись чередой то затуманенных, то выразительных до боли образов. Вай-мир, застывший в напряжённой позе. Раздираемый между обязанностью охранять женщину и желанием прийти на помощь товарищам. Мерыа помнила, как ветки хлестали её по лицу и как жёстко стиснули плечо пальцы её стража, когда он потащил её за собой. Тело кряжистого стража, залитое кровью. Располосованное ужасным ударом. Внутренности, валяющиеся на запачканной земле. Широко открытые, изумлённые глаза – точно смерть застала его врасплох.
Жуткое существо, стоявшее на лесном холмике, огромное, как гора. Его верхние конечности напоминали могучие ветви деревьев, по которым лениво ползали молнии. Громадный, чуждый глаз. Тёмный, блестящий, точно у насекомого, панцирь. Мерыа снова ощутила тошнотворную вонь пришельца. Увидела его лицо – омерзительное, бесформенное, точно кто-то вбил ему щёки в глубь черепа.
Стрелы Вай-мира не причиняли демону вреда. Они торчали из его большого тела, безвредные, точно птичьи перья.
Страшные, блестящие когти, готовые нанести удар.
Последняя стрела охотника.
Потрескавшаяся кора сухой ветки под пальцами женщины.
Прыжок.
Удар вслепую.
Вспышка.
Гигантская фигура, падающая на крошечного стража.
Мерыа опустилась на колени, заломила переплетённые руки над головой. Она могла думать только об одном: вернулся... вернулся... вернулся... вернулся...
– Стражница!
Мерыа подняла голову. Как он её назвал?
– Стражница!
– Яне...
Он перебил ее:
– Мы теперь оба стражники. И мы уже убили одного Пожирателя Деревьев и то же самое сделаем с другим!
– Я даже не знаю, как это произошло,– мрачно возразила Мерыа.– Я его огрела, а он попросту упал.
– Утыканный моими стрелами. Мерыа бледно усмехнулась.
* * *
Пожиратель Деревьев не появился. Старые следы замело, но тревога осталась. Стражники-ркхета теперь старались не слишком далеко отходить от своего жилья. Стали более внимательными. Беспечная погоня по лесу показалась им теперь недопустимым легкомыслием. Когда вскоре снова вернулся аромат горькой коры, а с ним и возбуждение, они поспешно совокуплялись, не испытывая от этого особой радости. Точно призрак Пожирателя Деревьев стоял за их плечами, что бы они ни делали.
Первым добрые вести принёс ветер. Повеял уже забытым теплом, и «семена дождя» стали исчезать, открывая коричневую землю. Мир пробуждался ото сна, как и предчувствовала Мерыа. Они с радостью приветствовали первые зелёные побеги и первого греболапа, возившегося в грязи среди талой воды.
«Скоро вернутся вайа»,– повторяли они ежедневно. Мерыа при этом таинственно улыбалась, а Вай-мир был задумчив и как бы чуть грустен.
Они больше не находили следов присутствия Пожирателей, но их бдительность не ослабевала. Они жили в постоянном ожидании опасности, и, когда на одном из деревьев среди старых шрамов обнаружилась свежая рана, а вытоптанный мох подтвердил, что тут прошёл кто-то тяжёлый, они даже почувствовали облегчение.
– Началось,– объявил Вай-мир.
– А может, он больше не придёт,– но в голосе Мерыи не было уверенности.
– Он возвращался уже три раза. Думаю, их, по крайней мере, несколько. Одному не удалось бы повредить столько леса.
– В одиночку он справился с тройкой хороших стрелков. Он огромный,– ответила Мерыа. Она замерла, обхватив себя руками за плечи, будто хотела уберечь себя саму. Широко открытые глаза её смотрели куда-то вдаль, ничего не видя. Вай-мир ждал, не смея ей мешать. Такое же выражение на лице он видел когда-то у Во-грт.
– Огромные, тяжёлые...– шептала Мерыа.– Тяжёлые... Они ходят по земле, а мы... мы можем влезть на дерево. И притаиться... Там они нас не достанут... И не схватят, даже не увидят. Невидимые ркхета.
Вдруг, уже очнувшись и ожив, она радостно посмотрела на стражника, раздвигая губы в улыбке.
– Мы будем на них охотиться! Сверху! Вай-мира одолевали сомнения.
– Мы можем сидеть на дереве целыми ноче-днями, а ни один Пожиратель Деревьев так и не пройдёт под нами. Это ж не зерногловы!
Мерыа склонилась к нему с хитрым выражением на лице.
– Нет, не зерногловы. Но каждого зверя можно чем-то приманить, а я, кажется, знаю, чем можно приманить Пожирателя.
* * *
Останки Пожирателя Деревьев лежали там, где они их оставили. Небрежно прикрытые ветками и палыми листьями в неглубокой яме. Откапывать их было не слишком приятно. Тошнотворная вонь разложения поднималась в воздух.
Они открыли гниющее тело, и Мерыа заставила себя посмотреть на жуткую маску его лица.
– А это что?
Вай-мир палкой поднял маленький череп.
– Трупояд,– ответил он сам себе, прежде чем Мерыа успела опознать клочки полосатого меха.
Они огляделись по сторонам.
– Тут их много.
На трупе чужака и поблизости от него валялись скелетики мелких поедателей падали. Пять... семь... всего их было с полтора десятка.
– Да пусть меня сожрут! Что тут произошло? Вай-мир долго раздумывал, потом осторожно сказал:
– Они, кажется, отравились. Хорошо, что мы его тогда не съели,– добавил он.
Мерыа даже посерела от отвращения.
– Фу-у-у-у-у... Перестань!
Мёртвый Пожиратель Деревьев уже не казался таким огромным. Он, собственно, даже не мог сравниться по величине со свежевылупившимся вайа. С помощью верёвок и кольев им удалось вытащить труп из ямы и подпереть его жердями.
– Выглядит не слишком-то хорошо,– решил Вай-мир.– Точно на четвереньках ползёт. Ну и дохлый он...
– А он и не должен выглядеть живым. Его просто должно быть видно,– прошипела Мерыа.
– Лапы слишком большие. Вот его и перекашивает вперёд,– продолжал Вай-мир.– Да ещё эта скорлупа...
Он постукал палкой по спине Пожирателя. Подумал и стукнул ещё раз.
– Долго ты ещё будешь развлекаться? – огрызнулась Мерыа, беспокойно оглядываясь.
У неё всё время было такое ощущение, будто из окружающей их зелёной чащи на неё смотрят чьи-то враждебные глаза.
– Послушай,– сказал Вай-мир, снова стуча по панцирю. Он схватил за пучок толстых жгутов, торчавших из затылка трупа, и потянул. Что-то тихо треснуло, и часть панциря отогнулась.
– Он пустой в середине! У него панцирь, как у вайа! Вай-мир слегка очистил кусок огромного плеча. Из-под
накопившейся грязи проступили нерегулярные зеленоватые, коричневые и чёрные пятна. Нож зазубрился о твёрдую и гладкую поверхность.
– Интересно, что у него внутри? Мерыа похлопала товарища по щеке.
– Следующего ты сможешь разобрать на кусочки. Он, по крайней мере, будет свежий. Но этот следующий сначала должен быть убит, ясно?!
Вай-мир покорился.
– Понимаю. Только ещё одно...
Мерыа, хоть и разозлившись, решила ещё чуток потерпеть.
– Поедатели падали только надкусили Пожирателя и сдохли. А там, где на землю вытекла его кровь, ничего не растет. А если б он сожрал трупояда, или кого-то из нас, или вообще хоть что-нибудь – он бы тоже сдох?.. Понимаешь...– Он говорил, торопясь, видя, что Мерыа вот-вот треснет его в нос– Я вот подумал: мы можем смазать наконечники стрел кровью...
Мерыа не опустила занесённой для удара руки, но, вместо того чтобы ударить, нежно расчесала пальцами шерсть на лбу охотника.
– «Женщина думает, мужчина действует»? Ну-ну... если б Во-грт слышала...
Она коротко рассмеялась.
– Пойдём, мужчина, поищем какой-нибудь отравы для твоего чудовища.
* * *
Мерыа натянула тетиву, стараясь взглядом найти мягкие места между частями панциря. Пожиратель Деревьев с лёгким треском пошевелился. Она опустила лук, мысленно ругая себя.
Она наткнулась на Пожирателя во время обычного обхода по краю рождественской рощи. Его пятнистый панцирь сливался с листвой, и Мерыа только случайно заметила его. Она осторожно отступила за дерево и вглядывалась в широкую спину врага, решая, что делать дальше. Место, которое они выбрали для ловушки, находилось за много вай-рт отсюда. Там Вай-мир и Мерыа знали каждый пригорок, каждую ямку, каждый куст и ветку. И наметили себе быстрые перебежки с дерева на дерево, от одной кроны до другой. Незаметные под слоем маскирующей раскраски, на безопасной высоте, недосягаемые для Пожирателей Деревьев.
Мерыа сняла стрелу с тетивы и сунула её обратно в колчан. Вай-мир стрелял лучше её. Стараясь избегать резких движений, она нащупала пальцами босой ноги камушек, подняла его и кинула. Он загремел по неровной поверхности панциря укрывшейся в зарослях фигуры. Пожиратель Деревьев резко повернулся. Потом с хрустом и странным визгом, ломая ветки, выскочил из кустов. Мерыа первый раз услышала его голос – невероятный язык, в котором чуждые слова звучали будто протяжный звук спускаемой тетивы.
– Вез-ззззззз...
Мерыа прижалась спиной к толстому стволу, мечтая, чтобы кора расступилась и укрыла её.
– Зеепеет гоот... кееллйоан...
Земля дрожала, когда чужак проходил мимо, отделённый от Мерыи только тонким – и каким тонким! – стволом дерева. Тихая и неуловимая, как тень, женщина проскользнула под низкими ветками. Обошла медлительное чудище сзади и, укрывшись среди спасительной зелени, с громким треском обломила сухую ветку. И вот так поддразнивая чудовище, кидаясь в него кусочками коры, шелестя листьями, она вела его прямо в ловушку. Проползала под прикрытием густых трав, забиралась на деревья, перебираясь поверху. Наконец она увидела мёртвое тело, бессильно обвисшее на подпорках. Она прощебетала условленный сигнал. Раз и ещё раз. Вай-мира она не видела и даже не старалась его разглядеть. Ей достаточно было знать, что он есть где-то там, начеку – как всегда, надёжный.
Пожиратель Деревьев остановился, поражённый неожиданным зрелищем. Некоторое время он что-то бормотал бренчащим голосом, насторожённо оглядываясь по сторонам. Мерыа, укрывшись на дереве в раздвоении ствола, нетерпеливо грызла пальцы. Где же стражник? Тем временем Пожиратель подошёл к трупу, непропорционально огромной лапой начал стирать засохшую грязь с панциря мертвеца. Но тут же зашатался и громко закашлял, хватаясь за своё горло, где вдруг расцвела стрела. Задыхаясь, он размахивал огромными ручищами. Что-то с частым треском, точно внезапно хлынувший ливень, ссыпалось с него и понеслось в лес, сдирая кусками кору и срывая листья. Мерыа, укрывшись за деревом, послала свою стрелу. Она попала великану в живот. Он вслепую кинулся в лес, а Мерыа с изумлением и дикой радостью осознала, что враг удирает. Очередная стрела Вай-мира нашла чувствительную точку на ноге беглеца. Хромая, он проковылял ещё несколько шагов и упал, неловко шевеля конечностями, как подыхающий рак. Вай-мир вынырнул из зелени неподалёку от поверженного врага. Он осторожно приближался к лежащему, держа нож наготове. Пожиратель Деревьев был ещё жив. Он задыхался, выкашливая струйки ярко-красной крови. С протяжным, пронзительным «виинг-кланг» из тяжёлой лапы высунулись блестящие когти. Вай-мир отскочил. Но это была уже последняя угроза Пожирателя. Больше он не двигался.
Вай-мир с любопытством наклонился над неподвижным телом. Он увлечённо исследовал непонятное соединение не-кожи, не-камня и не-дерева. Ковырял, царапал, тянул. И тут вся верхняя конечность Пожирателя Деревьев с громким хлопком отделилась от остального панциря и покатилась по траве. Из-под панциря показалась уже совсем другая рука, значительно более тонкая, с локтем, запястьем и ладонью без длинных когтей – хотя на ней было целых пять пальцев и только один – большой. Выглядела эта рука очень странно... как будто её покалечили. Мерыа мрачно наблюдала за действиями стражника. Вай-мир потянулся к огромному блестящему глазу Пожирателя, но Мерыа схватила его за руку и остановила.
– Нет. Перестань.
– Почему?
Мерыа глянула на бесформенный нос и полуоткрытые губы, за которыми виднелись плоские и ненормально белые зубы – это были единственные не покрытые чем-то участки тела мёртвого существа. Цвет его кожи был странный, похож на гриб, растущий на стволах поваленных деревьев.
– Если я увижу, что у него под этим тоже есть два глаза, как у нас, то потом не смогу их убивать.
Громкий шелест раздвигаемых ветвей и треск сухого хвороста вовремя предупредил охотников. И они успели мгновенно укрыться до появления следующего Пожирателя Деревьев. Как и первый, он приостановился около трупа. Потом заметил тело своего товарища. Медленно приблизился к нему, настороженный и напряжённый, всё время оборачиваясь и оглядываясь. Верхние его конечности, прикрытые несуразно толстым панцирем, совершали короткие округлые движения.
– Неточный выстрел,– прощебетал Вай-мир.
– Подожди,– по-птичьи свистнула Мерыа. Пожиратель склонился над убитым. Перевернул тело
навзничь.
– Он видит наши стрелы,– просвистела охотница.
– Неважно,– ответил стражник.
Пожиратель Деревьев выпрямился, что-то говоря самому себе.
– Коррииелл ззорт ииздеед... уогт...
Дальнейшие его слова заглушил внезапный грохот. Необычайная сила потащила Пожирателя, швырнула его в воздух. Он свалился в густые заросли, раскидывая вокруг обломки панциря. На кусочек свободного от деревьев пространства упала огромная тёмная фигура ещё одного существа. Оно явно тоже принадлежало к расе Пожирателей, но было не пятнистое, а матово-чёрное. И значительно больше! Намного, очень намного крупнее, как поняла помертвевшая от страха Мерыа. Оно наступало на поваленного Пожирателя, занеся когти для удара. Со стороны раненого донёсся громкий рев, и наступающий... разлетелся на куски! Звук удара промчался над охотниками точно тяжёлый зверь, вдавливая им мембраны в черепа. Заставляя втискивать лица в мох и жёсткие сухие листья. Что-то шипело, трескалось, разрывалось. Наконец наступила тишина.
