Текст книги "Канатные плясуны"

Автор книги: Андрей Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

– Прямо-таки их самих? – она стрельнула глазами на затемненную сцену.

«Ну и бесстыжая же», – подумал «бригадир».

– Шпаги можете оставить здесь, – сообщила голая девица.

– Какие шпаги?!

– А вот… Разве вы без шпаг?

И она указала на прислоненные к стене три шпаги.

– Нет, мы типа того, конкретно без этих, в натуре, шпаг, – задумался на мгновение «бригадир», а потом достал из кармана «кнопарь» – нож с выкидным лезвием – и протянул женщине. – Разве что…

– Мессир вас примет, – надменно сказала она, и как по мановению волшебной палочки сцена осветилась вспыхнувшими прожекторами.

Посреди в какой-то красной накидке сидел Дима. Он дрессировал кота, вернее, Семена, наряженного в костюм «Кота-в-сапогах», сохранившегося от новогодних елок. Дима заставлял Семена прыгать через трость, которую держал над полом.

А по проходу к боевикам уже шел непонятно как одетый гражданин в круглых очках, в которых одного стекла не было вовсе, а другое треснуло.

– Репетируют-с, – наглым громким шепотом сообщил «Робин Гуд» и ткнул пальцем в сторону сцены. – Просьба не шуметь. Ни-ни.

– Эта… Типа… Кто такие, в натуре? – ошеломленно эксплуатировал словарный запас «бригадир».

– Эта? – в тон ему переспросил «Робин Гуд», – Эта, в натуре, магистр черной магии, типа – фокусник.

– Ну да! – изумился «бригадир», и толпившиеся за его спиной боевики одобрительно зашумели. – Типа, Копперфильд?

– Копперфильд – один из лучших учеников нашего магистра, – пояснил «Робин Гуд».

– А ты кто такой? – подсознательно почувствовал подвох «бригадир».

– Секретарь ихний. Помощник. Ежели конромарочка нужна, билет бесплатный, то – ко мне обращайтесь.

– Эта, чего нам бесплатный? – заржал бригадир и достал из кармана полную пригорошню купюр, – Нам самые дорогие давай.

– Тогда пожалуйте на сцену.

– Это как – на сцену? – не понял кто-то из боевиков. – Ты нас в первый ряд посади.

– Если вам, господа, – задребезжал «Робин Гуд», – в качестве самых дорогих билетов всучивали первый ряд, так вас обманывали. Чем ближе, тем дороже, верно? Самые дорогие билеты, это когда сидишь прямо на сцене, а не где-то там в первом ряду.

– Во, блин! – воскликнул «бригадир». – А мне и в голову не приходило. Айда, господа удавы, – поманил он за собой братву.

В кармане у него затренькал мобильный телефон.

– Знаю, знаю, – успокоил он бросившего тревожный взгляд «Робин Гуда», – В театре и самолете надо отключать. Я ж не без понятия.

– Эй, а почему такие поджопники низкие? – спросил кто-то из боевиков, глядя на расставленные по краю сцены тяжелые дубовые табуреты, сохранившиеся от неудачной постановки «Мастера и Маргариты».

– С низкого не так опасно падать, – пояснил «Робин Гуд». – Тс-с… – и приложил палец к губам.

– Ну а где фокусы-то? – поинтересовался бригадир.

– Фокусы? – Дима отвлекся от дрессировки «кота» и в упор посмотрел на бригадира, – Фокусы мне как-то не к лицу.

– Он – магистр черной магии, – шепотом подсказал «Робин Гуд».

– Виноват, – поправился «бригадир», смущенный тем, что сидит на сцене, а в глаза ему светят прожекторы. – Магия-то где?

– Магия – штука опасная, – голосом школьного учителя пояснил Дима. – Обращаясь к ней, вы пробуждаете древние дремлющие силы. А как поведет себя человек, если его ненароком разбудят? Так же поведет себя и сила…

– Так фокусы будут или нет? – возмутился «зритель», сидящий у самой суфлерской будки.

Дима поднялся, опираясь на трость, и подошел к нему.

– Напишите на клочке бумаги, – сказал он, – в какую валюту и какого достоинства вы хотите, чтобы я ее превратил. Бумажку сложите вчетверо и отдайте мне.

В ряду зрителей образовалось некоторое волнение, вызванное поиском нужного листка. Наконец «бригадир» вспомнил, что у него в кармане лежит записная книжка, где он отмечает карточные долги. Страничка была вырвана, и на ней шариковой ручкой зритель вывел:

«100 баксов USA».

Потом бумажку сложили так, что написанное не было видно фокуснику, и отдали ему.

А фокусник засунул бумажку в рот, пожевал, выплюнул на ладонь и скатал в шарик. Потом щелчком пальцев выстрелил этим шариком над головой.

Кружась в воздухе, оттуда, сверху из темноты упала на сцену стодоллоровая банкнота.

– Вы заказывали? – Семен, наряженный котом, поднял ее и, сделав книксен, протянул зрителю.

– Чего, прямо моя теперь? – ошалело спросил тот.

– Разве вы не это заказывали? – обиделся маг.

– Ее, ее, – он крутил купюру в руках, смотрел через нее на свет, определяя, подлинная ли она. – Настоящая! – наконец крикнул он и попросил жалостливо, – Гражданин фокусник, а еще разочек можно загадать?

– Эй, – крикнули ему другие зрители, – ты свое сыграл!

– А немецкие марки можно заказывать? Или швейцарские франки? – загомонили зрители.

– Господа! – мановением руки фокусник прекратил шум. – Как вы знаете, неконтролируемое хождение иностранной валюты на территории Российской Федерации запрещено законом от пятого числа. Или двенадцатого?

– Не удивлюсь, если даже от двадцать восьмого, – глубокомысленно вставил кот Семен.

– Ввиде исключения я решился… Но теперь прошу указывать только в рублях.

Голая девица сорвала с головы Кота-в-сапогах шляпу и с нею в руках обошла зрителей. Все кидали туда скомканные листочки, вырванные из записной книжки, а «бригадир» попытался засунуть сразу две записки.

– Нет, нет, – остановила его девица. – Иначе магистр будет разочарован.

Все записки вывалили в миску, где до этого была картошка. «Маг» полил сверху из графина и поджег. Бумага сгорела быстро.

Наступила тишина.

– И все? – разочарованно спросил кто-то.

– Эйн, цвей, дрей, – громко произнес Дима.

Сверху раздался хлопок, и на сцену обрушилась метель из разноцветных купюр.

Зрители, отталкивая друг друга и переругиваясь, бросились подбирать деньги.

– Все! – взмахнул тростью маг, и денежный дождь прекратился.

Дима понимал, каково там Ренату выбрасывать из мешка собственные деньги.

– Считайте, граждане, считайте! – «Робин Гуд» расхаживал среди суетившихся людей. – Как в народе говорят: «Денежки на стол, и девушка за стол». Или: «Держи деньги в темноте, а девку в тесноте»…

– Эй, командир, я «пятикатку» заказывал, – возмутился один из зрителей, – а тут – крупнее сотенных ничего нет. Мне что, мелкими купюрами сумму теперь набирать? – он держал в руках смятые деньги. – Так тут не хватает…

– А зачем вам деньги? – вдруг возмутился «Робин Гуд», сверкнув в свете прожекторов единственным уцелевшим стеклом в очках.

– Как это – зачем?

– Так ведь на оставшуюся жизнь и так хватит… Вы когда умрете?

– Ну, этого никто не знает, – обидчиво заявил боевик.

– Тоже мне, бином Ньютона, – продребезжал «Робин Гуд». – Только что к зданию театра подъехал автомобиль с московскими номерами. Пассажиры хорошо вооружены. Они и убьют тебя в течение ближайших десяти минут.

* * *

– «Варяги»! – заорал бригадир, спрыгивая со сцены. – О них Пашка-мореход предупреждал…

Остальные бросились следом за ним. Только зритель, сидевший у самой суфлерской будки, пообещал на бегу:

– На следующее представление я со всей семьей приду.

События могли развиваться совершенно иначе, если бы самый неопытный из людей Паши-морехода не оказался бы при этом самым прытким. Он первым выбежал из дверей театра, доставая при этом оружие.

Парням, подъехавшим в автомобиле с московскими номерами, вовсе не нужны были неприятности. Они и так были подавлены.

Простое задание – захватить трех мужчин и живыми (можно и полуживыми) привезти их в Москву – уже трижды потерпело фиаско. Первый и самый простой вариант – остановить автомобиль, в котором ехала троица, под видом сотрудников дорожно-постовой службы придраться к документам и спокойно «загрузить» клиентов, обернулся стрельбой, в результате которой один из их коллег получил серьезное ранение, а троица ускользнула. Вторая попытка: засада на проселочной дороге закончилась уже несколькими трупами. И, наконец, вся троица ускользнула от них в Камышевске… Об устроенном возле банка спектакле руководившему операцией и вовсе не хотелось вспоминать. Никогда его так не дурили. И даже отчаянная попытка догнать беглецов на грузовике обернулась катастрофой. Катастрофой не только для тех, кто сгорел в том грузовике, но, главное, для него, – подумал руководитель, – для него, командовавшего операцией. Такого провала вряд ли простят, и уж точно, никогда не забудут.

Судя по всему, троица, за которой они охотились, не являлась такой легкой добычей, как представлялось в начале. Главная проблема заключалась в том, что они не могли их попросту убить. Нужны были не головы, а информация, которой располагала хотя бы одна из этих голов. Информация об исчезнувших из сейфа ценных бумагах. Вся эта «макулатура» тянула на много миллионов американских долларов в валютном исчислении.

И потому люди, которые хотели вернуть себе эти деньги, не жалели сил и средств на операцию.

Но если случится еще один «прокол»…

Руководитель всерьез задумался. По информации, которой он располагал, разыскиваемая троица находилась сейчас в здании театра. Если они сбегут от него и на этот раз, на карьере можно ставить крест. А может, и не только на карьере.

– Если ты облажаешься, – напутствовал его заказчик со значительным выражением лица, – знай, никто тебя вытаскивать не станет.

– На этот раз надо сделать все аккуратно и тихо, – задумчиво произнес он в унисон своим мыслям, как тут же из дверей театра выскочил паренек, почти юнец, размахивая пистолетом.

Но и теперь бойню можно было еще предотвратить. Да только на втором этаже театра открылось окно, и прозвучал хлопок, похожий то ли на выстрел, то ли на взрыв петарды.

Тут же, не целясь, выстрелил юнец. Пуля пробила лобовое стекло автомобиля, а следом и голову водителя. Теперь, в ответ, вывалившись на асфальт из распахнутых дверей машины, стреляли его люди. А руководитель как окаменел. Опять, опять все пошло не так, как он рассчитал!

Юнец согнулся пополам, и, прежде чем упасть замертво на землю, получил еще несколько пуль в голову и грудь. Пассажиры автомобиля с московскими номерами стреляли порядочно, и при этом целились. Следом упал и завыл от боли в простреленном колене «бригадир».

«Москвичам» было удобно вести оборону. Боевики выбегали через дверь и тут же попадали под перекрестный огонь, едва успевая сделать по одному-два выстрела.

Уже четыре человека лежали на ступенях портала. Вполне возможно, «гостям» удалось бы перебить всех боевиков, но рядом заскрипели шины резко остановившегося «Лэнд Ровера». Хотя водитель и тормозил, но по инерции все равно проехал несколько метров и ударил «кенгурятником» в зад автомобиля с московскими номерами.

Руководитель, сидевший до этого неподвижно, словно заговоренный, оказался зажатым сработавшими подушками безопасности.

А из врезавшегося в них «Лэнд Ровера» выпрыгнул Паша-мореход. Лицо его было ужасно, потому что было абсолютно спокойно. В обеих руках Паша держал по пистолету. Стрелял он из них по очереди.

Залегшие на асфальт «москвичи» так там и остались. Пули настигли кого в затылок, кого в спину.

– Быстрее, – закричал, высовываясь, личный шофер Паши-морехода. – По рации передали, менты уже выехали, через пять минут будут здесь.

Уцелевшие боевики стали разбегаться, выбрасывая оружие. Раненых посадили в «Лэнд Ровер».

В последний момент, прежде чем сесть в автомобиль самому, Паша заметил потерявшего сознание и зажатого подушками руководителя «варягов».

– И его в машину, быстро! – приказал он.

Мертвых оставили, как они лежали.

* * *

– Товарищ майор, – уважительно говорил Семен, ерзая на стуле. – Мы – обыкновенные артисты. Хотели арендовать театр и провести всего одно выступление. «Сеанс черный магии с полным ее разоблачением».

– А… – задумался на мгновение опрашивающий свидетеля майор. – Слышал я про этот спектакль… Только разоблачением компетентные органы заниматься должны.

– И вот, – продолжал Семен, – во время репетиции к нам вваливается толпа. Говорят – посмотреть хотим. Ну, сыграли мы перед ними сценку, а тут и стрельба началась.

– Ладно, – майор устало помассировал виски, выясняя обстоятельства дела уже у четвертого свидетеля. – Никуда из города не уезжайте.

– Почему? Мы же не стреляли. Просто случайно оказались поблизости того места, где бандиты стрелку забили…

– Можете понадобиться. Опознаете тех, кто в перестрелке участвовал.

– Ага. А они меня за это потом… – и Семен сделал вид, будто сам нажимает пальцем на спусковой крючок.

– Из театра – ни ногой. – отрезал майор. – Теперь здесь наши сотрудники дежурить станут. Круглосуточно. Не нравится мне ваша история. Ну слишком похожа на правду, и в то же время абсолютное вранье.

О том, что местные преступные группировки сцепились в смертельной схватке, он знал. Убиты несколько авторитетов, остальные затаились, как Адидас, или, наоборот, пользуются общей неразберихой, чтобы взять власть. Вполне вероятно, что люди Паши-морехода столкнулись возле театра со своими конкурентами и устроили перестрелку. Все возможно, все похоже! Одно только тревожило майора. Его не покидало ощущение, что вовсе не хаос наступил в преступном сообществе города, когда мочат направо и налево, а разыгрывается хорошо срежиссированный спектакль.

И актеры эти неизвестно откуда взялись, будь они неладны!..

Майор вздохнул. Он устал. Тем более вчера пришлось разбираться с нелепым случаем в Камышевске. Оттуда сначала пришла оперативка, что ограбили местный банк, и преступники скрылись в неизвестном направлении, предположительно в направлении Нововладимира. Были задействованы все свободные от дежурства сотрудники, провели операцию «Капкан», всю ночь проверяли автотранспорт. А утром сообщили, что никакого ограбления не было, просто напутали в банке с документами…

Может, это тоже прописано в сценарии?

Зачем?

«Блин, мы же все силы на несуществующих грабителей банков вчера бросили! – подумал про себя майор. – А результат? Нашли только место предположительной автоаварии в пяти километрах от города. Горело что-то на дороге. Вероятно, автомашина. Но автомашина исчезла, словно испарилась. Как к утру испарилось и само ограбление – сообщили, что это была ошибка компьютера. Руки бы переломать этому компьютеру… Почему так произошло? Да потому, – тут майор сжал челюсти, – что кому-то потребовалось задействовать впустую весь личный состав, а тем временем без помех столкнуть лбами бандитов города.»

* * *

– Как в клетке, – Ренат мерил шагами комнату.

– Лучше, чем на нарах, – заметила девица. – И охрана у нас теперь. А с дежурящим сержантиком я уже познакомилась – молоденький такой, хорошенький… Наверное, в маму пошел.

– Почему – в маму?

– А когда в папу – такие придурки выходят.

Дима мрачно посмотрел на нее.

– Но так не может продолжаться! – в сердцах воскликнул Ренат.

– Можно подумать, у нас есть выбор.

– Выбор? – вмешался «Робин Гуд», – Выбор – есть!

– Какой?

– Я тут, в вашей компании человек случайный…

– Вот именно, – вставил Дима.

– Но кое о чем успел догадаться, – не обращая внимания на димину враждебность продолжал «Робин Гуд». – И не судите по одежке. Между прочим, прежде чем бомжевать начал, я был кандидатом наук. И имел разряд по шахматам. Так что не последний дурак.

– Поверили. А что дальше.

– А дальше получается вот что. В Москве убили некоего Трупина. Все вы находились в тот момент в соседней комнате…

– Не в соседней, – поправил его Ренат, – а через коридор.

– Не имеет значения. Важно, что все вы трое вместе, или по отдельности, могли его убить. Но важно даже не это. Вас ведь не милиция разыскивает в связи с убийством.

– Куда ты клонишь?

– Я клоню к сейфу. Вас разыскивают, прямо-таки домогаются, темные силы. И домогаются они вас по одной причине, а причина эта на удивление проста. Содержимое сейфа. Ведь сейф кто-то опустошил? Значит, надо выяснить, кто опустошил сейф и отдать содержимое людям, которые за вами охотятся.

– Просто и доходчиво, – усмехнулся Ренат. – Только я понятия не имею, кто опустошил сейф. Когда я заходил к Трупину, этот гребаный сейф был закрыт. А Трупин – жив. И даже весел.

– А ты? – «Робин Гуд» посмотрел на Диму.

– Когда я находился в кабинете Трупина, – нехотя подтвердил Дима, – тот уже был убит выстрелом в голову, а сейф… да я и не смотрел, есть там сейф или нет! На кой мне он сдался?

– Этак мы ничего не выясним, – заметила девица.

– А чего ты собираешься выяснять? – взорвался Дима. – Можете обыскать мои вещи, вернее то, что после всех передряг от осталось у меня в карманах. Ни золота в слитках, ни алмазов там нет.

– Почему ты решил, что в сейфе должны были оказаться алмазы? – спросил «Робин Гуд».

В ответ Дима только пожал плечами.

– А что могло лежать в сейфе? – «Робин Гуд» вопросительно посмотрел на Рената. – Ты ведь работаешь в той же сфере, попробуй, представь.

– Документы, договора, – Ренат невидяще уставился перед собой, вспоминая содержимое собственного сейфа. – Наличных денег вряд ли много. Зачем? Ну и конечно, никакого золота и алмазов, – он усмехнулся. – Налоговики в любой момент ворваться могут. Нет, – решительно подвел он итог, – ни денег, ни драгоценностей ни один дурак не станет хранить в служебном сейфе. Для них есть другие тайники. Так же исключены оружие и наркотики…

– Об этом мог бы и не говорить, мы тоже не дураки.

– Значит, документы, – подвел итог Ренат. – Зная характер деятельности Трупина, могу предположить, что там были долговые обязательства или акции, ценные бумаги. У одних деньги он брал, другим – давал, при этом старался обмануть всех. И тех, и тех.

– Тех, тех, тех, – вдруг прокудахтала девица.

– Что с тобой?

– Посмотрите на Семена, – она показала на него пальцем.

Семен сидел красный и потный.

– Сема, – вдруг подозрительно спросил Ренат, – я припоминаю, ты как-то обмолвился: у Трупина работает роскошная секретарша…

– Вылитая Барби, – подтвердил Семен. – Только шатенка и с зелеными глазами.

– А ты откуда знаешь? Ты же с ним дел не имел и, соответственно, секретаршу видеть не мог?

– Он мог видеть ее случайно, в коридоре, – вдруг вступился за друга Дима. – Когда к тебе пришел, перед отъездом.

– Это я виноват, – вдруг признался Семен.

– Ты? В чем?

– Понимаешь, Хан, я тебе уже сказал, что денег у тебя попросить хотел. Так вот, это не совсем правда. Вернее, совсем неправда. Все свободные деньги, которые у меня были, я отдал Трупину. Он обещал, что всего за два месяца я получу втрое больше.

– Ну и как? – хмыкнул Дима. – Ты скоро станешь «миллионщиком»?

– Понимаешь, это все, все что у меня было! – Семен сцепил пальцы. – Все, что мне, нет, нам, всей семье удалось заработать. А ведь нужно ремонт в ресторане сделать, новое оборудование закупать, нужно… ну и другие расходы. Мне Трупина порекомендовал хороший знакомый. Он, кстати, и этого знакомого кинул. А ведь я… Я своими глазами видел, как Трупин разговаривает с о-очень высокими чиновниками… И на машине он ездит с мигалкой…

– Я даже знаю, – Ренат поморщился, – сколько стоит аренда такой машины. Он, как правило, брал такую машину часа на два, чтобы «кинуть» очередного идиота.

– Перед отъездом, прежде чем придти к тебе, – Семен совсем сник, – я заглянул к Трупину. Надеялся, когда он узнает, что мы с тобой друзья, то не станет так подло поступать.

– Наивняк ты, Сема. Как бы я мог на него повлиять?

– Скажем, расскажешь в своем кругу, как он непорядочно ведет дела.

– Да в моем кругу и так знают, что он редкостная сволочь. Вернее, был… Так это ТЫ его убил? – до Рената наконец дошло, и он уставился на Семена.

– Нет, нет, нет! – Семен был близок к истерике. – Я его просил, умолял, чтобы он хотя бы вернул те деньги, которые у меня взял. Пусть только половину… Мне они очень срочно требуются. Не надо мне теперь никакого «навара». А он только улыбался сладенько и говорил что-то про дефолт и девальвацию.

Когда же я… Когда же я предупредил, что пойду в суд и все расскажу, он прямо-таки засмеялся мне в лицо и спросил: очень ли я люблю своих детей? Мол, времена тяжелые, преступность свирепствует, так что я, мол, могу совместить сразу два дела, если пойду в милицию. И на него пожаловаться, и заявить о происшествии с сыном или дочкой. «Сын, у тебя, кажется, ходит в школу на Петровке? – спросил он. – Крайне криминогенный район. А старшая дочка – в педагогическом? Тут в газете напечатано…» И принялся рассказывать, как какую-то студентку изнасиловали и убили из-за того, что ее отец бизнесмен… Он рассказывал и подло так ухмылялся. Если бы он одному мне угрожал, Хан, я стерпел. А тут представил… средний в школу ходит, старшая – студентка. Я же не смогу к ним охрану приставить? И жена с малышкой… Короче, я не выдержал – и ударил его. Он упал. Помнишь, Димка говорил, у трупа была ссадина на виске. В том смысле, что сначала оглушили, а потом уж выстрелили. Так вот, оглушил я. Но я не стрелял. Поверь, Ренатик, я в него не стрелял, это кто-то другой.

* * *

Этажом ниже к дежурившему там сержанту зашел старший по званию с погонами капитана милиции.

– Дядя Коля, – по-детски обратился к нему сержант, – тебя каким ветром занесло?

– С работы мимо ехал, дай, думаю… – он смущенно протянул небольшой сверток. – Вот тут у меня бутерброды…

– Товарищ капитан, зачем! – замахал рукой сержант. – Бери, бери. Я сегодня закрутился, сам съесть не успел. Не везти же обратно домой? Дома меня окрошка ждет.

– Товарищ капитан, подумают, вы меня как… как будто подкармливаете…

– Это я на службе «товарищ капитан», – строго поправил посетитель. – А сейчас – дядя Коля. Я тебя с малого возраста знаю, так что стесняться нечего. Понял?

– Понял, – вздохнул сержант.

– Кстати, про службу. Почему один. Где напарник?

– Здание обходит. Тут помещений полно. А, может, спит где-нибудь.

– Непорядок. Случись что, а ты один на входе.

– Сам справлюсь. Пусть поспит, товарищ капитан!

– Не нравится мне все это, – капитан задумчиво потер лоб.

– Насколько я в курсе, за теми, кого ты сейчас охраняешь, охотятся серьезные бандюки. Одна перестрелка у театра чего стоит – у нас в городе столько криминальных трупов с огнестрельными ранениями за год не бывает. Да, серьезные бандюки, – повторил он. – И оружие у них есть, и использовать его не боятся.

– У нас тоже кое-что найдется, – сержант гордо посмотрел на свой автомат.

– Здесь не двух желторотых на охрану ставить надо, а засаду организовывать по всем правилам. Что-то мудрит начальство. Как будто специально подставляют…

– Я не желторотый, – обиделся сержант. – Я, между прочим, воевал, товарищ капитан.

– Здесь другая война, и другие правила, – покачал он головой.

ПОДВОДНОЕ ТЕЧЕНИЕ Примерно в это же время в старом трехэтажном доме на окраине Нововладимира в комнате без обоев совещались несколько человек. В прошлом этот дом служил общежитием Электролампового завода и считался неприступным бастионом преступной империи Учкана. Одним из участников переговоров был Паша-мореход.

Люди Учкана оценили, что он договорился о встрече на их территории. Тем более, все в городе уже знали, какую бойню он устроил возле здания театра.

– Мы знаем, Паша, что ты был против войны, – говорил самый авторитетный после Учкана бандит по кличке Стриж. – Знаем также, что ты «вальнул» Михея, когда он попытался тебя втянуть на свою сторону. Слышали мы и о мясорубке, которую ты сегодня устроил в центре против пришлых. Потолкались и решили: наша тебе поддержка. Долю Старика можешь себе брать. Но за Учкана все же ответ держать придется – Баклана, и другую сявку, которая с ним была, ты нам отдай.

– С ними я еще час назад разобрался, – Паша кивнул. – Зачем вам дубари?

– И, Паша, надо решить, что с долей Адидаса делать будем. Раз он скурвился и в бега подался, нам теперь решать. Я так полагаю, бензоколонку и киоски мы себе возьмем. Нам это ближе. А ты контролируй всех его шлюх, они все равно в основном на набережной работают. Ну а что по мелочи, так тут, думаю, без базара разберемся.

– Я не спорю, – кивнул Паша.

Стриж удивился. Он был уверен, что автозаправочную станцию, самую соблазнительную жемчужину в короне Адидаса, Паша-мореход так просто не отдаст. Неужели его дела настолько плохи? Тогда…

– Но если девочки, которые тебе от Адидаса достанутся, будут работать на нашей территории, – сделал следующий шажок вперед Стриж, – то и платить они станут нам.

Поначалу Стриж с братвой решили – бензин наш, автосервис поделим, а блядей отдадим Мореходу, с ними хлопот больше. Но раз Паша-мореход так легко пошел на уступки…

– Я не спорю потому, – пояснил Паша-мореход, – что рано ты шкуру делить начал, – и он откровенно усмехнулся Стрижу в лицо.

– Рано? – побледнел от гнева тот. – После того, как Адидас ноги сделал, своих людей бросил, ему уже не подняться! – и он рубанул ладонью воздух.

– Дело не в Адидасе.

– А в ком?

Тут Паша-мореход почувствовал, что от его слов, от того, как он поведет дальше разговор, будет зависеть вся его судьба. И от ощущения опасности ему стало необыкновенно легко, а мысли прямо сами складывались в слова. Недаром, будучи посредственностью на тренировках, он выигрывал поединки на соревнованиях, причем чем выше уровень турнира, тем легче ему было побеждать.

– Стриж, – начал он, – как ты думаешь, если бы я сейчас к тебе на стрелку приехал, наследство делить, неужели бы я приехал один?

– Нет. Вряд ли, – раздалось несколько голосов сидевших в комнате.

– Неужели кому-то в репу надуло, – голос Паши зазвучал громче, – что чужаки, «варяги», замочили Старика и Учкана, скурвили Михея и Адидаса только для того, чтобы прислать тачку с несколькими быками, и эти несколько быков надеялись поставить на колени наш родной, любимый город?

– Нет! Нет! – крики стали громче.

– Это была разведка боем. Теперь они представляют, что на гоп-стоп нас не взять. Мы тоже знаем, с какого конца маслина вылетает! Да?!

– Да! Да!

– И следующий наезд будет покруче. Многие наши правильные пацаны полягут. Но еще больше движков заглушат, если мы врозь, если каждый сам-на-сам выплыть захочет. Если мы между собой, как курвы, грызться начнем. И тогда мы потеряем город, – Паша встал и навис над сидевшими этаким монолитом из мускулов. – А мы хотим отдать наш родной город чужакам!

– Нет! Нет! Мочить их всех! Своего им мало!

– В общем, так, – Паша-мореход сел на свое место и продолжил уже совершенно спокойным голосом, – если мы теперь не договоримся, если типа того делить начнем, вместо, чтобы объединяться, нам – кранты!

– Паша, – Стиж тонко почувствовал настроение соратников. – можешь на братву положиться. Мы не подведем. А все счеты – потом.

– Никто в обиде не останется, – подвел итог Паша, понимая, что только что ему удалось то, что не удавалось предшественникам.

Он стал первым. Первым среди равных.

Ну а дальше? Сколько их, равных останется, когда дело будет сделано?

Отдав необходимые приказы людям Учкана, а теперь, пожалуй, его, Паши-морехода людям, он вернулся в машину и приказал ехать к пристани, где на пароходе дожидался основательного допроса захваченный пленник. Что-то в его первоначальном рассказе насторожило Пашу, что-то заскребло, как ногтем по стеклу.

– Мореход, – обратился к нему пассажир автомобиля, – у меня хорошие новости.

– Говори, – хмыкнул Паша. – Пришло время хороших новостей.

– Мы тут все перевернули, Паша. Даже задействовали наших людей в ментовке…

– Да говори же, – нетерпеливо возмутился Мореход. – Все расходы оплатят…

– Вчера московским поездом в пять десять уехали три человека. Три киллера. Мы сравнили и наши данные, и те, которые у оперов. Профессионалы высокого класса. Вот эти трое как раз устроили весь дебош. Они замочили и Старика, и Учкана. Были у Адидаса, после чего тот слинял. Но теперь они уехали, хотя и неизвестно, по чьему заказу работали. А та тачка, которую возле театра сегодня расстреляли, так в ней залетные, случайные были. Они к нашим городским делам никакого отношения не имеют. Из какой-то московской охранной фирмы.

Мир разваливался в сознании Паши-морехода. Все, что он задумал, шло прахом. Нет никаких «варягов», никто не хочет захватить город, незачем теперь объединяться. И не нужен он, Паша-мореход, потому что бояться стало некого.

Враг перестал существовать.

Надо было его срочно выдумать.

* * *

– Ты не убивал, он не убивал, – «Робин Гуд» поочередно ткнул пальцем в сторону Семена, а потом Димы. – А негра замочили. В том смысле, что бизнесмена Трупина. Может, он? – и указал на Рената.

– Я?!

– А почему – нет? Или ты с ним чмок-чмок? В том смысле, что голубиные отношения. Только все время говоришь – Трупин был сука и сволочь.

– Я бы не стал говорить – сука, – возразил Ренат. – У меня собака – сука, и я люблю ее больше остальных.

– Больше остальных собак? Или людей?

– Больше остальных сук.

– Сука – снимается. Остается – сволочь?

– Гнида. – уточнил Ренат.

– О покойниках нельзя плохо, – вмешалась Джессика. – Я где-то читала, что сорок дней – плохо говорить нельзя. А потом – можно.

– У нас нет сорока дней, – заметил Дима. – Если мы не найдем выхода, о нас самих скоро никто плохо говорить не станет.

– Выхода? Выхода откуда?

– Отсюда.

– Да хоть сейчас, – улыбнулась Джессика. – Вот только куда ты собрался?

– И верно. Нас все равно найдут.

– Но надо хотя бы узнать, что они ищут? Конкретно. Что украли из сейфа Трупина?

– Я случайно заметил, – на лице «Робин Гуда» появилось умышленное глупое выражение, – когда выглядывал из окна, одного из бандитов, которые ВАС преследуют, – он подчеркнул – ВАС, – захватили живым и увезли в неизвестном направлении. Вот если бы знать, в каком направлении? И поговорить с ним. Наверняка он бы сказал, что им от ВАС требуется. Кстати, тачка, в которой его увезли, очень крутая, «Лэнд Ровер», и я думаю, не составит труда выяснить, кому из местных авторитетов принадлежит. Вряд ли в городе есть вторая такая же. К тому же на этом джипе наверняка остались следы двух-трех пуль.

– А зачем ты бабахнул в окно из пугача? – вдруг наябедничал Семен.

– Кстати, откуда у тебя взялся мой пистолет? – удивленно спросил Дмитрий. – Я думал, что потерял его еще в реке…

– Как же, потерял… – Джессика поджала губы, – Этот прохиндей все тащит, стоит только плохо положить.

– Один раз пугач спас нам жизнь. А сейчас, – вздохнул Семен, если бы не ты, стрельбы могло и не быть…

– Ага, – выражение лица у «Робин Гуда» стало еще глупее. – Если бы не я. И подвесили бы нас сейчас бандиты за ноги к потолку… Или одни бандиты, или другие. Но нам-то это было бы уже без разницы, верно?

* * *

«Варяг» висел так, что его макушка была на вершок от пола. Он висел так уже минут десять, избиваемый резиновыми дубинками, когда в помещение вошел Паша-мореход.

– Сними, – приказал он палачу.

Из ноздрей у «варяга» шла кровь.

– Выпей, – Паша достал из кармана брюк свободно помещавшуюся там бутылку, свернул пробку и налил полный стакан.