Текст книги "Ржавый ангел (СИ)"

Автор книги: Андрей Деткин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9. Поликлинника

Солнце мутным пятном скатывалось к горизонту. Они вошли в брошенный поселок, помеченный на карте двумя квадратиками и подписью «Н.П». На ночлег решили остановиться в единственном уцелевшем здании поликлиники.

Зашли через главный вход. В пустом помещении протяжный скрип петель слышался особенно громко, резко и как-то неуместно, нарушающим сложившуюся за долгое время гармонию покойного умиротворения. С включенными фонарями путники прошли несколько шагов и остановились перед окошком регистратуры. Влево уходил коридор с рядом дверей. Метров через тридцать сворачивал направо.

В учреждении царили запустение и разруха. От времени и атмосферных воздействий, особенно от сырости, беленые потолки пошли черной плесенью и шелушились. Штукатурка на стенах обвалилась, кучками лежала на полу. Стекла в окнах выбиты, покореженные деревянные рамы нараспашку.

– Осторожно, – шепотом предупредил Гриф, указав на свешивающиеся с потолка длинные нити «медузы».

Крадучись, они прошли по коридору вдоль ряда дверей, мимо пожарного щита с распахнутой дверцей. Светлый квадрат в правом углу, сигнализировал, что там недавно висело нечто, и это нечто сняли. Через десять шагов, справа возникла ниша. В ее глубине темным пятном угадывался дверной проем. Бетонная лестница за ним уводила в черноту подвал.

– Может, там заночуем, – прошептал Алексей.

– Нет, – ответил сталкер и прошел мимо. Половица тихо пискнула под ногой Алексея. Гриф обернулся, зло зыркнул и поджал губы, сдерживая готовую вырваться брань. Алексей состроил извиняющуюся физиономию.

Через несколько шагов они свернули в примыкающее крыло. Дорогу им преградила двустворчатая дверь. Как Гриф не старался открыть ее осторожно, она все же скрипнула. Сталкер замер, прислушался к звукам. Через минуту, продолжил отодвигать полотно. Алексей часто оборачивался назад. Темный коридор позади вселял беспокойство. Сталкер, наконец, открыл дверь и шагнул за порог.

Алексей не понял, что произошло. Гриф вдруг отшатнулся, словно получил невидимый удар. Фонарь выпал из его руки, он попятился, одновременно нажимая на спусковой крючок. Послышался хлопок. Гриф повалился навзничь с открытым ртом, закатывая глаза. За дверью в глубине помещения раздался взрыв. Если бы не Алексей, сталкер рухнул бы плашмя. Парень поймал его под руки. Тяжелый он рывком дернул Алексея вниз. Из темноты послышался жуткий рык, звон бьющегося стекла, скрежет, а затем загромыхали шаги.

С вытаращенными глазами, не зная, что делать, Алексей несколько неимоверно долгих секунд стоял со сталкером на руках и таращился на дверь, ожидая чего-то апокалипсического. Круг света, который он умудрялся из-под руки Грифа держать на двери, дрожал. Звук шагов приближался. Казалось, шел кто-то босой и массивный, громыхал по половицам, словно забивал пятками гвозди. Шел тяжело и как будто припадал. Алексей поволок Грифа назад по коридору, пятясь, часто перебирая ноги. Берца бесчувственного сталкера оставляли на мусорном, пыльном полу две параллельные черные борозды.

От удара обе створы распахнулись, в коридор вывалилось что-то темное, объемное и ужасное. Алексей сдавленно вскрикнул, отпустил сталкера, схватился за дробовик. Все восемь зарядов он выпустил меньше, чем за четыре секунды. Оглушенный грохотом, сквозь пороховой туман, Алексей во все глаза смотрел на мутанта, который медленно, едва волоча ноги, шел к ним и утробно рычал. Парень был поражен: как можно после таких ран оставаться живым. Превозмогая панический ужас, он отбросил СПСА, наклонился и дернул, болтающийся на сталкере «абакан». Ремень, перекинутый через плечо, не позволял завладеть им. Оглушенный страхом Алексей не сразу понял, в чем дело. Он еще несколько раз дернул, прежде чем сообразил, как поступить. Встал на колено и от бедра запустил в приближающуюся тварь длинную очередь. Он расстрелял весь магазин, из которого может только треть попала в цель. Затем трясущимися пальцами вытащил из разгрузки Грифа запасной рожок, поменял с пустым и снова открыл огонь. Последние патроны он расстрелял уже в обездвиженного монстра, который тяжело рухнул, не дойдя до них несколько шагов.

Алексей всматривался в неподвижного мутанта, стараясь не упустить момент, когда тот шевельнется. Теперь в дрожащем свете фонаря Алексей мог рассмотреть существо, с которым в здании поликлиники его свела зона. Оно было прямоходящим, двуногим и, скорее всего, двуруким. Левая верхняя конечность с частью тела были оторваны. На их месте сочилось и поблескивало месиво из плоти и костей. Алексея поразила гипертрофированная голова монстра. Раздувшаяся в наростах и шишках она казалась мягкой. Проверить свои наблюдения Алексей не решился. Морда чудовища отдаленно напоминала человеческое лицо. Лохмотья и тряпье поверх массивного, одутловатого тела, можно было принять за одежду. Распухшие, пронизанные вздувшимися венами, босые ноги были в порезах и сочились кровью.

Алексей убрал занемевший палец с курка, поднялся на ватных ногах, в которых все еще гуляла дрожь, наклонился ухом к его губам Грифа. Тот дышал ровно, спокойно, как во сне. Парень выдохнул с облегчением. Затем подобрал дробовик, поглядывая то на мертвого мутанта, то в темноту коридора, перезарядил его, закинул за спину. Стянул с Грифа автомат, поменял магазин, повесил себе на плечо. Кругом обошел неподвижного мутанта, нашел фонарь сталкера, выключил, сунул в карман.

Самообладание, а вместе с ним и способность думать возвращались. Алексей подошел к ближайшей двери, осторожно открыл ее, посветил внутрь. Стены покрывал белый кафель. Посреди комнаты под светильником стоял обтянутый оранжевым дерматином операционный стол. Рядом на колесиках замерли столики для инструментов, у левой стены выстроился ряд из тумб, у торцевой стены валялся опрокинутый стул. В углу над раковиной висело зеркало, рядом на крючке полотенца. Отсутствие окон сыграло решающую роль в выборе эубежища.

Алексей затащил Грифа внутрь, стянул с него рюкзак, не без труда поднял и положил на операционный стол. Придвинул к входной двери тяжелую тумбу, после чего осмотрел Грифа. Видимых повреждений, если не считать засыхающего ручейка крови из левого уха не обнаружил. Для детального осмотра решил снять со сталкера разгрузочный жилет. Едва он отщелкнул первую застежку, как стальная хватка сжала ему запястье. От боли Алексей едва не взвыл: «Отпусти, – сквозь сжатые зубы простонал он, – я только хотел посмотреть, не ранен ли ты».

С полминуты Гриф смотрел на Алексея, каким-то странным неузнаваемым взглядом. Алексею стало не по себе.

– Отпусти, – простонал Алексей снова.

– Что? – громко спросил Гриф.

– Отпусти, говорю. Больно, – крикнул Алексей.

– А-а, – Гриф отпустил запястье, соскочил со стола, ощупал пустой крепеж для фонаря, – дай фонарь.

Алексей вытащил из кармана и передал сталкеру его фонарь, который оказавшись в руках хозяина, тут же вспыхнул ярким светом. Гриф сдернул с плеча Алексея «абакан», перевернул, посмотрел в контрольное отверстие наполнение магазина, подошел к двери, осмотрел баррикаду.

– Мутант где? Жив? – спросил, обернувшись к Алексею.

– Там, – Алексей качнул подбородком в сторону двери, – мертвый.

– Что? Говори громче, – попросил Гриф.

– Ты его с подствольника шарахнул, ну… я добил, – громко произнес Алексей.

– Давно я в отключке?

– Неа, минут пять и у тебя это, – Алексей пальцем показал себе на левое ухо, – кровь там.

Гриф потрогал ухо, взглянул на окровавленные фаланги, подошел к зеркалу. Попытался вставить фонарь в крепеж. При падении зажим деформировался и фонарь не вставлялся. Гриф провел ладонью по пыльной пленке на стекле. Увидел отражение Алексея, который открыл дверца тумбы, светил внутрь, копался, что-то перекладывал. Гриф пристально и долго смотрел на него, пока Алексей не обернулся и не встретился с ним в отражении взглядом.

Сталкер отвел глаза, развернулся и уверенным шагом направился к двери.

– Ты куда? – забеспокоился Алексей, когда Гриф принялся сдвигать тумбу.

– Сейчас приду. Ты здесь оставайся, – поднатужившись, Гриф приоткрыл дверь и протиснулся в узкую щель. Ничего не понимая, озадаченный предстоящим одиночеством Алексей все же не решился ослушаться.

Гриф тем временем выбрался в коридор, осмотрелся, подошел к мертвому мутанту. Некоторое время рассматривал существо, затем прошел к дверному проему, за которым лестница уводила в подвал. Разгоняя тьму лучом фонаря, спустился по замусоренным ступеням. Вдохнул застоялый, влажный воздух. Быстро осмотрелся. Увесистым пинком послал по высокой траектории выскочившую из мусора крысу.

Сталкер шел осторожно вдоль стеллажей со сгнившими матрацами, с шерстяными одеялами, с простынями, пластиковыми ящиками со стеклянной тарой. Луч высветил в углу под ржавым бойлером обглоданный скелет плоти.

Гриф остановился у двери, обитой железом. Участок в области замка был искромсан чем-то острым, металл топорщился лохмотьями. Гриф приоткрыл дверь, посветил внутрь. Затем распахнул шире, шагнул в помещение. В углу стояли пыльные коробки с желтыми наклейками и черными надписями, на полках теснились упаковки с лекарствами, пузырьки, кластеры, палеты. У левой стены пристроился стол с ящичками. Столешница была засыпана вскрытыми упаковками из-под медикаментов, бинтами, рассыпанными таблетками. К столу прислонен красный пожарный топор, которым, видимо, вскрыли дверь.

Луч света пробежался по полу к стене, наткнулся на блестящую обертку. Гриф подобрал прозрачный целлофан с надписью «армейские галеты», рядом обнаружилась золотистого цвета пластиковая форма в виде тарелки с вскрытой мембраной, судя по надписи из-под каши рисовой с говядиной. Еще одна использованная упаковка «утверждала», что когда-то хранила в себе кофе. У стены валялось четыре рваных пополам пакетика из-под сахара. Там же гриф увидел небольшое кострище, недогоревшую влажную салфетку, оплавленную пластиковую ложку.

Он сидел на корточках, водил лучом и рассматривал место. Слева в полуметре обнаружился окурок. Гриф отбросил целлофан, протянул руку и подобрал недокуренную сигарету. Поднес к глазам и долго, пристально разглядывал, после чего рассеяно ее выронил, поднялся, подошел к столу. Под упаковками, бинтами и ампулами виднелся лист с планом поликлиники, выполненным черным фломастером. Красными стрелками указывались маршруты эвакуации при пожаре.

Гриф сдвинул лекарственные препараты, взял лист и уселся на стол. Некоторое время изучал чертеж, после чего отложил его, привалился спиной к стене, из кармана достал сигареты, закурил. Для экономии аккумуляторов выключил фонарь. В кромешной тьме сидел, неторопливо потягивал табачок и размышлял. Даже когда отбросил окурок, еще некоторое время не двигался. Затем дернулся, словно его что-то кольнуло, включил фонарь, спрыгнул со стола и выдвинул из тумбочки верхний ящик. На пожелтевших бумагах лежал видавший виды потертый ТТ. Гриф осторожно взял пистолет, отщелкнул обойму. Несколько секунд смотрел на растянутую пружину и подаватель, замерший, в верхней точке.

Алексей с нетерпением ждал запропастившегося сталкера и не сдержал радостной улыбки при его появлении.

– Все нормуль, рядовой? – спросил Гриф.

– Так точно, – отчеканил Алексей, мысленно отмечая свое повышение в звании.

– Я тут кое – что в подсобке нарыл. – Показал Алексею ТТ. – Видал?

– На такое старье, – говорил, ухмыляясь, Алексей, – патронов не найти. Им только орехи колоть.

– Да уж, – Гриф внимательно смотрел на Алексея, который с мальчишеским любопытством рассматривал оружие. – Еще вот, лекарств набрал разных. Надо посмотреть сроки годности, этим займешься ты. Ты глазастый, – Гриф сунул пистолет в боковой карман вещмешка. – И вот, что, – Гриф вытащил из кобуры на разгрузки ПМ, протянул Алексею, – держи. Я тут подумал, у тебя ничего нет для ближнего боя.

– А ты как? – спросил Алексей, сразу став серьезным.

– Не волнуйся, Ява, у меня еще один имеется.

– Ява? – Алексей замер и посмотрел на Грифа.

– Ну-у, да, – немного смутился Гриф. – Крещение боевое ты прошел, пора и кликухой обзавестись.

– А почему Ява?

– Как почему? Ты же сам говорил, – Гриф махал руками, словно призывал Алексея вспомнить, – деревня твоя как-то так называется. Явкино или Явшино. Не помню.

– Яваршино. А я разве говорил?

– Конечно. Когда в погребе выброс пережидали. Ты мне там всю подноготную счистил. И про бабулю, и про мамулю, и…

– Ну да. Точно. Ява, говоришь?

– Ты что-то другое хотел?

– Ну… – неуверенно начал Алексей, – может, Корж? – смущенный посмотрел на сталкера.

– Не-е, – возразил Гриф, – какой ты к черту «корж».

– Тогда «Ганжубас».

Гриф засмеялся: «Ты шутишь? Ганжубас? Ява. Вот кто ты».

– Ява, – медленно повторил Алексей, как бы пробуя на вкус. – По любому лучше, чем «Салабон». И звучит.

– Звучит, – согласился Гриф, – еще как звучит.

Сталкеры заулыбались. Некоторое время сидели молча. Гриф полез во внутренний карман, достал карту, расстелил на столе: «Надо дорожку на завтра глянуть, – минуту всматривался в каракули, потом ткнул пальцем в квадратик с крестиком под «НП», – мы здесь. А тут «катушка» он провел по бумаге пальцем сантиметров десять и остановился на значке. – Судя по карте – рукой подать. Но в зоне бывает, сто метров идешь дольше, чем десять километров. Сильно надеяться не будем, что завтра доберемся. Места здесь, сам знаешь, нехоженые, дикие, такая хрень может выскочить».

– Как рыкстеры?

– Типа того.

– Ява, – вновь заговорил Гриф спустя минуту, продолжая разглядывать карту, – у тебя нет ощущения, что ты раньше здесь был?

Алексей ответил не сразу. Обвел взглядом комнату, обернулся, еще раз посмотрел кругом: «Ну... Нет. Не припоминаю».

– Вообще ничего? – Гриф полез в карман за сигаретами.

– Нет ничего.

– Может, не именно операционную, а больницу в целом, коридоры, двери?

– Неа. А ты?

– Я? – Гриф задержал на мгновение руку в кармане, посмотрел на парня. – Нет, тоже ничего. – Достал пачку с сигаретами, выбил одну.

– А почему ты спрашиваешь? Я что должен был здесь быть? – поинтересовался Алексей.

– Вовсе нет, – Гриф неопределенно повел рукой с зажигалкой. Чиркнул роликом, посмотрел на Алексея поверх пламени, – просто твоя майка… мало ли, – запыхал, раскуривая сигарету.

– Нет, – сказал Алексей, – точно. Я здесь никогда не был. А тот мутант, которого в коридоре завалили, кем будет?

– Как бы контролер, – сказал Гриф, – только не совсем он. Так меня шарахнул пси-ударом, скотина, словно колом огрел.

– Контролеры в бошку лезут, управление на себя переключают, – блеснул познаниями Алексей.

– Все так, Ява. Только этот глушит и черепуха у него поменьше, чем у прочих будет. Может, потом контролирует, черт его маму знает, я ничего такого не почувствовал. В голове, словно что-то лопнуло, а потом темнота накатила. Зона, сам понимаешь, каждый день что-то новенькое, – Гриф подмигнул Алексею.

Алексей робко улыбнулся – когда это он понимать стал? Что-то в сталкере после этого пси – удара переменилось, немногое едва уловимое, даже и не скажешь с ходу, что именно.

Глава 10. Катушка

Они вышли ранним утром. Легкая туманная дымка висела над седой травой. Предрассветные сумерки рыхлились и редели. Утро было непривычно тихим.

Гриф шел впереди, время от времени менял направление. Он двигался в темпе и уверенно. Изредка кидал гайки, совсем не пользовался детектором и не сверялся с картой. Алексей допускал, что у сталкера феноменальная память, но порой, казалось, тот здесь бывал.

Вдалеке за сухой травой и редким кустарником что-то ярко поблескивало. Этот блеск они увидели издалека. Среди хмурого пасмурного утра он был необыкновенно чистым и искристым. Несмотря на то, что маршрут проходил правее, заинтригованные они приблизились, как оказалось, к пруду, поросшему рогозом и осокой.

– Откуда здесь лед? – шепотом спросил Алексей.

Гриф ничего не ответил, лишь внимательным, цепким взглядом обводил искристое зеркало.

Они смотрели на неподвижную, вздувшуюся рыбу – мутанта вмерзшую в лед. Рыба длинной тридцать сантиметров, с гипертрофированной головой, безглазая, с частоколом мелких зубов была покрыта белесым пушком – плесенью. Алексей занес ногу.

– Нет, – вскрикнул Гриф, но было поздно. Алексей топнул по льду. Через мгновение, казалось дохлая рыба, изогнулась, мощно вильнула хвостом и в сонме брызг выпрыгнула из воды, которая только что была льдом.

От неожиданности Алексей вскрикнул, провалился по колено в пруд. Ощутил, как вода сдавила ногу, холодом обдала голень и затекла в ботинок. С вытаращенными глазами он развернулся и ухватился за камыши. Рыба мутант впилась в ягодицу, туго обтянутую хебешкой. Вопя, цепляясь за стебли, Алексей лез из воды. Множество рыб выпрыгивало из пруда целя в человека. Энергичные они, словно томящиеся в засаде долгие дни, наконец, дождались своего момента. Некоторые ударялись, отскакивали, некоторые пролетали мимо, но были и такие, которые находили добычу. Алексей вдруг ощутил в груди разрастающуюся ледяную глыбу, будто холод воды каким-то образом перемещался под ребра и вымораживал его изнутри. Такое состояние он пережил однажды, когда ехал зимой с Юрком в соседнюю деревню за фельдшером в раздолбанном запорожце без лобового стекла. Кравчук Степка умирал – напился «зеленки» с «корвалолом». Они так спешили, что и одеться толком не успели. Когда приехали в Луки, промерзший до костей Алексей ощутил себя льдиной. Той же ночью, несмотря на выпитые лекарства, слег с температурой под сорок и пневмонией. Все напрасно. Степку хоронили с повязкой от подбородка до носа – зеленку не смогли отмыть.

Мощным рывком Гриф выдернул Алексея на берег, а в следующее мгновение швырнул в пруд гранату: «Беги!», – заорал он, отстреливая из пистолета летящих, как снаряды, зубастых тварей. Алексей бежал, согнувшись и хлюпая ботинками. Три рыбины вцепились ему в спину и с остервенением рвали ткань. Если бы не разгрузка и бронежилет, раны могли оказаться такими же, как на ягодице.

Гриф ножом разжимал мертвую хватку. С сухим каленым хрустом ломались зубы-иглы. Сталкер держал за хвост, вздрагивающую рыбину, и хладнокровно между хрящами резал соединительную ткань.

Алексей стоически перенес обработку раны антисептиком, противостолбнячный укол и потом еще болезненные мероприятия по удалению обломков зубов щипцами. Гриф, казалось, намеренно все делал неаккуратно, нисколько не жалея и сострадая. Его презрительное молчание для Алексея было хуже любого порицания. Лед в груди со временем растаял, обошлось без последствий, возможно, тому поспособствовали две таблетки аспирина.

Алексей вылил из ботинок воду, поймал небрежно брошенное вафельное полотенце и по указанию сталкера тщательно промокнул их внутри. Завернутые друг в друга сухие носки ударились ему в голову. Алексей подобрал, надел, осознавая свою ничтожность.

До «промки» добрались без приключений. Гриф вел уверенно, со знанием дела, обходил аномалии, словно ощущал их кожей. Алексей поражался способностям напарника и мечтал когда-нибудь достичь такого же совершенства. К этой мысли так же подталкивала ноющая боль в ягодице и уязвленное самолюбие: его только-только признали сталкером, равным среди равных, а он...

Вершину мастерства Гриф продемонстрировал немногим позже. Они шли по железнодорожной насыпи к воротам, за которыми виднелись здания комбината. Сталкер вдруг шепнул: «Ложись». Алексей не замедлил выполнить команду. Они лежали минуты три, прежде чем Алексей услышал далекую, все приближающуюся поступь. Дробленый камень шуршал и осыпался по склону под чьими-то ногами.

Некто шел им навстречу, по другой стороне путей неторопливым, прогулочным шагом. Алексей осторожно повернул голову и посмотрел. Звук однозначно указывал на присутствие, но Алексей никого не видел. Даже будь это кровосос-невидимка, все ровно тот несколько искривляет пространство, а здесь ничего подобного не было, вообще ничего. Алексей не понимал, как такое возможно. Казалось, он столкнулся с чем-то неизведанным, потусторонним. Ему стало по-настоящему страшно, даже страшнее, чем встреча с контролером. Он ощущал себя блохой на ногте великана. Соринкой на карте провидения. Ничтожеством, неудачной мыслью в планах вселенной. Он опустил голову, прижался щекой к шершавой шпале и замер.

Шаги стихли где-то позади. Гриф еще несколько минут не разрешал подняться. Затем они продолжили путь. Алексей обернулся и посмотрел назад. Но как не вглядывался, ни на насыпи, ни в высокой траве никого не увидел.

Вопреки ожиданиям они проследовали мимо ворот, судя по уцелевшему заголовку над перекладиной, целлюлозного комбината. Долго шли вдоль бетонного забора. Свернули направо и снова шли вдоль серой стены с ромбическим орнаментом. Несколько раз Гриф подпрыгивал, хватался за край ограждения, подтягивался и заглядывал на другую сторону. Наконец, перелез и коротким свистом позвал Алексея.

Они оказались на заросшем, диком «заднем дворе» комбината. Некоторое время продирались сквозь заросли, пока не уперлись в глухую высокую стену из красного пережженного кирпича. Прошли вправо шагов двадцать, свернули за угол. Гриф подлез под поваленной толстенной осиной, которая при падении проломила крышу и обрушила стену над окном. Кирпич и обломки почти полностью засыпали проем.

Некоторое время сталкер стоял, смотрел на кучу кирпича. Лицо его посерело, стало каким-то траурно-печальным. Он вскарабкался на завал, затем сполз, как оказалось, в гараж пожарного депо. Алексей последовал за ним. Их встретила пожарная машина с трубами на кузове. Ее покрывал толстый слой пыли, от чего она казалась вылепленной из цемента.

Гриф повел себя странно, не стал обходить пожарный ГАЗ – 53, а подлез под него, хотя детектор молчал. Редчайший артефакт лежал возле компрессора на замусоренном бетонном полу. Алексей даже не поверил, что это и есть та самая катушка. Ни на значок на карте, ни на ниточную катушку она не была похожа. Невзрачный, на вид мягкий, изредка вздрагивающий сгусток сине-зеленого цвета напомнил Алексею кучу, которую порой делал в низком приседе сторожевой пес Шарабан после сытного обеда.

– Гриф, – шепотом спросил Алексей, – почему ее назвали «катушкой»? Она ведь ну… не похожа нисколько.

– Потому, что мозги вправляет тому, кто слетел с катушек, – так же шепотом ответил Гриф.

– Кому это?

– К примеру, зомбяку тому же и хорош трепаться, Ява. Надо брать и валить. В «промке» ночевать нельзя. Надо до темноты в поликлинику вернуться.

Металлическим совком, который валялся под верстаком, Гриф сгреб «катушку» в контейнер, и упрятал в рюкзак.

На часах было девятнадцать пятнадцать, когда они вернулись в поселок. Пара часов светового дня могли подарить еще с пяток километров, учитывая тот темп, который они набрали по проторенной дорожке, но Гриф решил ночевать в поликлинике.

Приготовляясь к перекусу, сталкер рылся в вещмешке, выкладывал припасы на операционный стол. Он наткнулся на потертый детектор «виллиса».

– О, – удивленно произнес он, переключая тумблер и убеждаясь, что прибор в рабочем состоянии. – Наверное, – говорил он, оборачиваясь к Алексею, – для тебя брал. Бери, – протянул Алексею.

– Зачем, ты самый лучший детектор.

– Держи, говорю, сунь вон в боковой карман. За тебя таскать буду, что ли?

На этом и порешили.

Рано утром в пять часов следующего дня за ними скрипнула входная дверь медицинского учреждения. Вышли в сумерки, накрапывал нудный дождик.

Гриф шел первым строго по треку, записанному на ПДА. Хотя вряд ли за сутки что-то могло измениться, он все же время от времени кидал взгляд на детектор, прислушивался и озирался. Алексей понимал, что они находятся на территории «земляков» и старался не отставать. Он с удовлетворением отметил пристегнутый к «абакану» подствольник.

Часы на ПДА показывали без четверти шесть по полудню. Уставшие Гриф и Алексей вошли в распахнутые ворота фермы. Через тамбур проследовали в стойловое помещение с пустыми денниками. Дальше по центральному проходу, через узкую дверь вышли в коридор. Минуя примыкающие комнаты, зашли в помещение с проломом в стене с видом на БТР. В углу валялись банки и упаковки, оставшиеся от их позавчерашнего обеда.

Голодные без лишних слов они приступили к приготовлению пищи. Через пять минут уже сидели с разогретым пайком и усердно работали челюстями.

– Гриф, – сказал Алексей, немного насытившись, – ты обратил внимание на треугольничек сбоку возле шва?

Гриф вступил в разговор не сразу. Прожевал кусок, спросил: «Какой треугольничек?».

– На майке с правой стороны. Ну… он такой вытянутый и бурый. Как будто им помечено что-то очень важное.

– Не, не знаю, – равнодушно ответил Гриф. Ложка с едой перекочевал из банки в рот.

– Гриф, – спустя несколько минут вновь заговорил Алексей, – а как ты натренировал такой нюх на аномалии. Я заметил, ну… когда даже детектор ее не определял ты обходил, словно чувствовал.

– Ага, – Гриф хлебом аккуратно провел по донцу банки, выбирая остатки, – у нас осталась литровая бутылка воды, банка ветчины, скумбрия, галеты и две шокола…

– Приятного аппетита, – послышался громкий голос слева, а точнее из дверного проема через который они вошли в комнату. Там стоял сталкер в походном снаряжении и целился в них из штурмовой винтовки.

Гриф отбросил банку, схватился за автомат. Раздался выстрел справа. Взрывной звук ударил по барабанным перепонкам. В проломе, не весть, откуда взялся, стоял еще один человек с оружием. Он был рослый широкоплеч, его аккуратность в одежде и четко подогнанная амуниция бросались в глаза. Он держал АКМ немного небрежно и шагал через пролом.

– Пушку отбрось, Гриф, медленно, – сталкер сделал еще три шага, остановился. – И ты, отмычка, тоже.

– Резче! – гаркнул тот, что стоял в дверях.

Алексей отложил в сторону прислоненный к стене дробовик.

– Сюда кидай! – с вызывающей агрессией крикнул сталкер. Алексей по полу толкнул СПСА в его сторону.

– Ты – тоже, – широкоплечий дернул стволом в сторону Грифа. Помедлив пару секунд, Гриф положил «абакан» на пол, сказал: «Я тебя знаю. Ты Кислый…».

– Автомат отдай, – спокойно сказал Кислый, – тогда и поговорим. – И не дожидаясь пока это случится, нажал на курок. Раздался выстрел.В опасной близости от ноги Грифа пуля выбила в бетоне искру и с визгом ушла в сторону вентиляционных коробов.

– Вот всегда так, – с тяжким вздохом изрек сталкер, мыском берца толкнул автомат. Но так, чтобы тот остановился на полпути. Налетчик в дверях дернулся, намереваясь подойти и забрать, но Кислый его остановил: «Стоять, Тыча. Пусть отмычка на четвереньках подползет и толкнет автомат к тебе. А ты, Гриф, дальше разоблачайся, стягивай разгрузку с пекалем, с гранатками и с чем там еще?».

Алексей сидел, не шевелясь, только глазные яблоки испуганно двигались в глазницах.

– Тебе, плешак фуфловый, особое приглашение надо! – гаркнул Тыча и направил ствол на Алексея.

– Делай, как говорят, – сказал Гриф Алексею, стягивая разгрузку. – Я вам, парни, вроде, ничего плохого не делал, и делать не собирался. Так в чем дело?

– Дело в том, Гриф, что Гарик был моим корешем, но не это главное. Кореша уходят и приходят. Не главное, что половина сталкеров Депо встанут в длинную очередь, чтобы плюнуть на твою могилу. Не главное, что мы в зоне и что сейчас творится за стенами этого гребаного коровника. Главное – тугрики. Понимаешь, к чему я клоню?

– Тугрики, – задумчиво произнес гриф. – У меня их нет. По эту сторону от креста Брома они не растут на деревьях, знаешь ли, и даже рыкстеры ими не серут.

– Знаю, – терпеливо и даже любезно сказал Кислый, – но я также знаю, что у тебя есть вещица, которая стоит мно-о-го тугриков. Отдай ее мне, и расходимся.

– Понятия не имею о чем ты, – Гриф откинул разгрузку и оказался, словно черепаха выдернутая из панциря.

– Катушка, катушечка, катушенция, мать твою, она мне нужна.

– Ты же не знаешь, есть ли она у меня, – сказал Гриф немного помедлив. – Иначе бы с нами не церемонился. Грохнул бы и забрал. Я о тебе слышал, Кислый. Ты не из жалостливых и к твоей могиле выстроилась бы вторая половина Депо. Мы живы лишь потому, что ты не знаешь, что лежит в этом шмотнике, – Гриф скосился на вещмешок. – Ведь может статься, что в нем ничего нет, что мы не нашли «катушку» или, скажем, где-то ее запрятали, предвидя такой ход событий, или нашли, но не смогли достать и решили вернуться позже с необходимым инструментом. Ты же не знаешь.

– Ну, так ты сейчас все и расскажешь, – Кислый хищно осклабился. – А для начала кидании-ка мне сюда свой рюкзачок.

Гриф стоял неподвижно, словно сказанное относилось не к нему.

– Не испытывай, Гриф, мое терпение. Честно скажу, оно на пределе. Тебя я сразу не убью, прострелю коленную чашечку на правой ноге, потом на левой, потом что-нибудь еще придумаю. Дальше этого, по опыту знаю, дело не доходит. Молчуны вроде тебя к этому моменту выкладывали все, что меня интересовало и даже больше. – Кислый нацелился на правое колено Грифу.

– На, – сталкер кинул к ногам Кислого рюкзак. Не сводя мушки с пленников, Кислый опустился на корточки, левой рукой расшнуровал клапан, высыпал содержимое на пол. Со звоном покатилась по бетонному полу алюминиевая кружка, звякнула тарелка, стукнулись консервная банка с контейнером. За этими звуками никто не расслышал хлопка, который и в тишине то не просто разобрать.

Кислый вдруг повалился вперед, автомат в его руках безвольно кивнул и выпал. Второй и третий хлопки скорее увидели, чем услышали, потому что вспышки были уже в комнате. Стрелок вошел через пролом в стене.

Бряцание автомата о бетон выдали падение Тычи. Его ноги стали макаронными, он сложился, как высотка, после направленной серии взрывов.

Человек вошел сутулясь, подавшись вперед, плавной, плывущей походкой, задирая мыски, крепко вдавливая в плечо «винторез», прижимаясь щекой к прикладу, глядя на присутствующих через прицел: «Я на месте, – говорил он не громко в миниатюрный микрофон, закрепленный на тактическом шлеме. – Двое минус. Двое на мушке. Что дальше? – замолчал, через секунду сказал, – Жду».

Разоруженные прежними визитерами Гриф с Алексеем стояли в шести шагах от эффектно возникшего незнакомца и с непониманием взирали на свершившуюся драму. Было ясно одно, тот, кто сейчас на них направлял ВСС не один. Невидимый кукловод скоро объявился лично.

– Батюшки мои, – Цимус вошел с автоматом на плече, с миниатюрным переговорным устройством на ухе, в своем вермахтовской кепи. Вошел через пролом, который стал в последнее время центральным входом. Он держал удивленное, ироническое выражение на лице: « Кого я вижу? Старые знакомые. Как посмотрю, мое напутствие пошло вам на пользу, особенно тебе, отмычка».