Текст книги "Ржавый ангел (СИ)"

Автор книги: Андрей Деткин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17. Старик

Гриф направлял Алексея в нужном направлении и шел следом. Если на векторе движения возникали подозрения, сталкер дергал за провод, останавливая тральщика, подходил, задавал новый курс поворотом за плечи и тычком в спину благословлял на путь жертвенный. Гриф старался идти по опушке чахлого леса, где в случае опасности со стороны пустоши, тянувшейся слева на многие километры, можно было укрыться в зарослях. И, наоборот, заметить ее со стороны зарослей.

Они не прошли и километра, когда утомленный взгляд Грифа вычленил среди корявых ветвей и стволов плавные серые формы. Страх разрядом прошил тело, а в следующее мгновение он уже прятался за деревом, прижимая к груди «топорик». Он не забыл дернуть за провод.

Понурившись, с подсыхающей кровью на рваной брючине, Алексей стоял ни сном, ни духом, не понимал ситуацию и ту роль, которую в ней играл. Теперь из пусть примитивного, но все же детектора, он вновь превратился в приманку, а если еще учесть, что нес на себе карту и был чернильницей, то в какой-то степени выполнял и функцию ПДА.

Гриф осторожно выглянул из-за дерева. Лупырь то ли спал, то ли был чем-то занят. Он оставался неподвижным, подозрительно долго. Понаблюдав, с минуту, сталкер подкрался со спины, держа наготове заточенную лопату. Не очень-то удивился, обнаружив повисшего на ветвях мертвого мутанта. Передняя часть бедра и ягодица были обглоданы до кости, но не это его убило. Сталкер знал, куда надо посмотреть и обошел дерево. Присел, опасливо заглянул в глаза. Две огромные полусферы размером с суповую тарелку потускнели, стали матовыми. На них налип пух, сухие травинки. По правому глазу ползало какое-то насекомое. Левый глаз был словно сдувшийся. Пули легли кучно, близко к тонкой переносице, из ран сочилась серая слизь. Гриф отметил невероятную худобу существа, вспомнил изможденного слепого пса, а еще раньше поджарую тощую гончую с длинной шеей и обозвал эти места «Голодными землями».

Они снова шли. До истечения день дважды подарил Грифу удачу. Первый раз ему повезло, когда среди зарослей, отдаленно напоминающих папоротник, он увидел клочок низкорослой «крапивки». Попробовав на вкус вытянутый, бархатистый лист, сталкер убедился, что это именно то, о чем и мечтать не мог.

А второй раз повезло, когда слегка одурманенный психотропной травой, споткнулся о торчащую из земли огромную шишку, что конечно только формой напоминало таковую, а на самом деле было ничем иным, как «аквой». Выкопав плод размером с кочан, Гриф рассек его на четыре части. Выковырял сочную сердцевину и долго с удовольствием жевал, сглатывая кисловатую влагу и сплевывая волокна.

Немного утолив жажду, сталкер подошел к Алексею, сунул под нос сочащуюся мякоть: «Будешь?». – Подержал некоторое время, затем с равнодушным видом проговорил: «Как хочешь», – впился зубами в угощенье.

Солнце клонилось к закату. Сталкер спешил пройти, как можно больше до темноты, шагал широко, то и дело, подталкивая безмозглого тихохода.

Внимание привлекли две глубокие, широкие борозды, поросшие травой. Гусеничный след выбирался из леса и уходил в поле. Если бы не колея, сталкер ни за что бы не заметил в сумерках черный плоский, напоминающий клопа, бугорок. Гриф смотрел и думал: стоит ли туда идти? Если судить по заросшему следу, оставлен он никак не меньше года назад. Любопытство, конечно, его разбирало, но он подходил к проблеме с практической стороны. Наступающий вечер – не лучшее время для экскурсий. До транспорта никак не меньше пятисот метров, а это время, силы, открытая местность. И что ждет в конце пути? Радиоактивный металлолом?

Гриф всматривался в неподвижный бугорок и гадал, что же там такое ржавеет? Он решил не ходить, заночевать в лесу, не сильно удаляясь от опушки, а утром снова об этом подумать.

Сталкер устроился на ночевку под поваленным деревом, оставив Алексей часовым на коротком поводке. Поутру выбрался из схрона, обошел парня кругом и, не обнаружив новых повреждений, счел, что ночь прошла безмятежно.

В животе заурчало. Сталкер поморщился и сглотнул. В голове как-то сами собой всплывали картинки с тушенкой, галетами, джемом, кашами, которые он может найти в транспорте. Гриф отгонял навязчивые видения одним взмахом указателя, где в черной треугольной рамке на желтом фоне распластался значок радиационного заражения. А как насчет оружия? Карт? Защитных средств? Аптечек? Гриф знал, что это лишь домыслы и постарался перестать подогревать любопытство, которое в конечном итоге все же победило.

Пожевав кислые волокна, он направил Алексея по колее. Отпустил поводок на всю длину и шел позади метрах в семи. На открытой местности сталкер чувствовал себя неуютно. Интуитивно вжимал голову в плечи и пригибался, стараясь тем самым выглядеть менее заметным. Ну, а Алексею было все ровно. Он шел, не поднимая головы, спотыкаясь, неспешно ворочая ногами, время от времени получая в спину ускоряющие тычки.

Чем ближе подходили к замершему на веки транспорту, тем сильнее сталкера разбирало любопытство. Очертания машины показались знакомыми. Подобного приземистого клопа он видел однажды на железнодорожной платформе в разгрузочном терминале «Нейтрино». Научно – исследовательский танк, как узнал позже от лаборанта Ромчика, которому сдавал хабар. В зоне мало кто может позволить себе подобное. Вот их база может и европейские партнеры на «Корвиджите» могут. Ромчик говорил еще о чем-то редкостно – уникальном, но Гриф не запомнил. Он только вернулся с рейда, ночь не спал. Все его мысли в тот момент были заняты, тугриками, жратвой и сном.

Исследовательский танк серо-синего цвета с белыми полосами по бортам, с антеннами, с толстыми иллюминаторами, люками и наблюдательными башенками походил на мертвое животное, которое ползло через поле и сил у него не хватило. Машина была громоздкой и продолжала расти, по мере приближения. Раскрытые нараспашку задние люки, открывали взору внутренности такого же белого цвета, как брюхо у тигровой акулы.

Гриф уже решился рискнуть и забраться в машину, пусть нахватать рентген, но в оправданной надежде найти там нечто большее, чем дозиметры, аптечки с антидотами и сухпайки. Главным образом, он рассчитывал на оружие и карты.

Мысленно сталкер уже ставил ногу на рифленую поверхность пола, алчно разглядывал выдуманные вещевые ящики под сиденьями и закрепленные по бортам контейнеры, когда провод в его руке дернулся. Сталкер резко остановился и посмотрел на Алексея. С парнем творилось что-то непонятное. Он передергивал плечами, его походка стала подпрыгивающей, приплясывающей, голова склонилась на правое плечо, и… он начинал мерцать, дрожать, словно изображение на телевизоре с плохим сигналом.

Происходящее походило на галлюцинацию, на визуальную аномалию, на последствие психотропного воздействия, на что угодно, только не на реальность. Ни с чем подобным Гриф еще не встречался и от этого ему стало не по себе. Страх зыбкой щекоткой поднялся от ступней к пояснице, холодком прошелся по спине. Никаких признаков ненормальности на месте, где стоял Алексей и поблизости сталкер не наблюдал. Тем не менее, парень продолжал мерцать, разрываться на фрагменты бескровно, без хруста костей. Секунду, может, две Гриф пребывал в шоке, а затем заорал: «Назад!», – словно бы Алексей мог его услышать. Дернул провод на себя и потянул, одновременно отступая. От рывка Алексей согнулся в пояснице, попятился. Аномалия его не отпускала. Парень клонился телом вперед и вытягивал руки, словно бы хотел за что-то там уцепиться.

Гриф тянул осторожно, перебирая руками, словно выуживал крупную рыбу и молил всех святых, чтобы поводок выдержал. Он вспоминал, что П – 274 медный провод со стальной жилкой, довольно крепкий. Вспоминал, какие прикладывал усилия, чтобы его … Не успел додумать мысль, как «полевка» лопнула. Лишившись сопротивления, руки с проводом подлетели к груди. Алексей споткнулся и повалился вбок. Гриф бросился к нему. Семь метров он преодолел чуть больше, чем за секунду. Парень лежал на боку с согнутыми вперед ногами, вытянутыми руками, словно окоченевшее животное. Голова его, шея продолжали мерцать. Гриф схватил его за шиворот и потянул назад. Ощутил головокружение, а затем резкую раскалывающую череп боль. Мир перед глазами запрыгал, стал колоться и сыпаться. Подогнулись ноги, сталкер упал на колени. Развернулся и на четвереньках пополз прочь. Не сделав и пары шагов, остановился, вернулся за Алексеем, вцепился в куртку и волок, уже не отпуская. Воздействие аномалии прекратилось, но Гриф все продолжал тащить. Остановился только тогда, когда не осталось сил. Сердце, казалось, раздулось от прилива крови и вот-вот взорвется, как перекаченный мяч.

Он упал и долго лежал, прижимаясь щекой к жухлой колючей траве, сипло дышал. Грудная клетка с трудом вздымалась и резко опадала. Справа под нижним ребром конвульсивно вздрагивала, словно ворочалась в плаценте и дергалась потревоженная боль. Она расходилась горячими волнами, захлестывала на спину, отдавала в бедро. Превозмогая ее, сталкер перевернулся на спину, из нарукавного кармана достал вялый лист, сунул в рот, жевал, сглатывал слюну. Минут через пять, он смог подняться на четвереньки и посмотреть на Алексея. Тот лежал на боку с открытыми глазами, с прямыми ногами и руками, как кукла. Вытекшая из носа кровь уже начала подсыхать. Багряная корка над верхней губой напоминала длинные сбившиеся набок ус.

– Эй, Ява. Ты как? Живой? – прошептал Гриф, положил пальцы на шею парню, замер. Венка слабо билась.

Сталкер поднял Алексея на ноги, рукавом принялся вытирать кровь с лица, приговаривая при этом: «Вот так. Вот так». Кровь он не вытер, а только размазал, от чего Алексей стал выглядеть зловеще и напоминал недавно откушавшего зомбяка. Глядя на него, Гриф сказал: «Ничего, нормуль. Может, кого и отпугнешь», – повернул парня лицом к лесу, намотал край укоротившегося вдвое провода на руку и толкнул меж лопаток.

Идти становилось все труднее. Короткий сон, голод, нехватка воды, постоянный стресс делали свое дело. Гриф стал спотыкаться. Лицо покрылось испариной, он тяжело дышал. Только раз обернулся на исследовательский танк. Тот приземистый, широкий лежал на прежнем месте, врастая в черную землю, ржавея, маня редкого путника надеждой.

Подходя к лесу, Гриф почувствовал приступ усталости. Тяжело дыша, он опустился на ствол поваленного дерева , взглянул на парня. Тот в отличие от него, казалось, чувствовал себя нормально и ни в чем не нуждался. Сталкер внимательно рассматривал его голову, упершуюся подбородком во впалую грудь, опущенные плечи, куртку, словно ставшую на размер больше, грязные брюки с вислыми коленками, рваную брючину с засохшей кровью, кувалдоватые берца и ничего сверхъестественного не обнаруживал. Казалось, воздействие странной аномалии прошло без последствий. Гриф вспомнил боль, которая раскалывала голову на части, и подумал, что Алексей находился под излучением гораздо дольше, чем он. Гриф успокаивался мыслью, возможно, в своем нынешнем состоянии парень ее не ощутил вовсе. Потом он подумал о другом: как долго тот сможет протянуть без воды. Некоторые сталкеры выдерживали неделю и даже больше. Кто-то рассказывал, что во Фрунзе один мужик лет шестидесяти под развалинами пролежал без воды и еды двадцать суток, правда, чуть ласты не склеил, но все же выжил.

Гриф сплюнул кашицу, достал из намокшего кармана кусок «аквы», принялся его жевать и высасывать воду. Скоро они вновь шли. Сталкер не сразу сообразил, откуда доносится голос, понял только, что где-то близко и справа. Он рванул «топорик», так, что порвал провод, развернулся на голос. Широко раскрытыми глазами шарил по стене леса и ничего не видел.

– Поводочек придержи, не то мальчишечка уйдет, – сталкер снова услышал старческий выдыхающийся голос. Взгляд метнулся к трухлявому пню. Старика Гриф увидел не сразу и ужаснулся. Ужаснулся не тому, что тот был безобразен или страшен, а тому, что раньше его там не замечал. Непостижимым образом старик сливался с пнем, казался его продолжением с отвалившейся местами корой, трухлявый, гнилой и покрытый мхом. Сталкер испытал чувство из далекого детства, когда верил в сказки, в которых разговаривали деревья, грибы, кочки, пни в том числе. Ощущения нереальности и волшебства нахлынули на него. Голова пошла кругом, мир перевернулся с ног на голову и стал другим, где все возможно и даже провалиться сквозь землю.

Старик неторопливо сполз с пня, опираясь на палку, подошел к Грифу. Неряшливый, одетый в тряпье, он вызывал отвращение. Но в то же время от него тянуло мощной энергетикой. Хотя на Грифа и смотрели глубоко утопленные в глазницы глаза с высосанными склеротическими белками, складывалось впечатление, что в теле старика сидит некто другой – непонятный, могущественный, умный превосходящий его на порядок. Старик казался, неуязвим, бессмертным и это пугало больше всего.

– Говорю, поводочек, – старик повернул голову, посмотрел в сторону шагающего Алексея. Дряхлая, папирусная кожа на шее, как у черепахи, потянулась за подбородком, собралась в складки.

– Ну да, – очнулся Гриф. Секунду – другую смотрел вслед уходящему Алексею, затем потрусил за ним. Подобрал провод и потянул. Алексей остановился. Гриф подошел к нему, хотел было развернуть, как совсем близко сзади услышал слабый голос: «Вот и ладненько».

Сталкер обернулся. Старик стоял за ним в двух метрах, опирался на палку: «Я тут проходил, слышал вас. Бабах, бабах. В последнее время, знаешь ли, редкий звук в этих местах, тем паче с той стороны. Раньше, год назад, стреляли на «Салюте». Громко стреляли, а теперь тихо там. Ребята из Чеховского НИИ неплохие были, только я теперь туда ни ногой. Не то что-то они наставили по периметру. Кости у меня от их приборчиков крутит. Меня раньше коллеги Дмитрием Федоровичем звали, а теперь это ни к чему. Федорыч я просто. А тебя как? Издалека? Кто это с тобой? А с лицом, что? В крови весь. Умылся бы что ли. Вода есть? А-а, нету. Ничего нету. Как же вы налегке? Куда путь держите? Там, – старик махнул, как бы между прочим рукой, – не хорошо. Чеховские могут увидеть. Нехорошо они делают. Щелкунов отлавливают. Что-то с ними в лаборатории… По биологии спецы. А тех совсем мало осталось... Может, тогда закроют «Салют». – Замолчал на несколько секунд, пожевал губы, а затем продолжил. – Туман все поедает. Туман, голубчик, это… Что-то я опять много говорю. Никак встрече рад, – старик уставился на Грифа своими выцветшими, влажными глазами, настолько бесцветными, что казались бельмами.

Сталкер не находился, что ответить и таращился на старика.

– Ну, так как? – вдруг бодро поинтересовался старик и передернул плечами, словно его прошиб озноб.

– Э-э, – открыл рот Гриф, соображая на какой вопрос отвечать первым. – Мы тут непонятно как вообще очутились. Точнее не тут, а там, – сталкер махнул рукой назад, – за изрытым полем, за домом, в общем, из бункера какого-то подземного выбрались. Сами мы из «Депо». Может, знаешь? – Гриф замолчал и с надеждой смотрел на старика. Тот молчал. Грифу показалось, что он его не слушает.

– Говорю, из «Депо» мы, – сталкер повысил голос.

– Да, понял я. Дальше что?

Гриф некоторое время с подозрением взирал на деда, затем продолжил:

– Возможно, в какую-то аномалию попали…

– Ну, да ладно, – бесцеремонно перебил его старик, – чего это я вас допрашиваю. Идемте ко мне в хату. Устали, небось? Отдохнуть, небось, желаете?

– Желаем, – сказал Гриф.

– Ну, так я тут недалеко. Проходите, – старик рукой сделал приглашающий жест. Гриф обернулся в указанном направлении, словно и, правда, собирался увидеть хату. Ничего не увидел, а когда снова повернулся к старику, того уже не было.

– За мной шагай, – послышался голос слева. Гриф в испуге дернул головой, повернулся на голос. Невообразимым образом старик уже шел впереди. Вернее он не шел и не летел. Земля под его ногами словно сжималась, а когда он делал шажок и ставил ногу, она растягивалась, вмиг унося его метра на полтора вперед.

Гриф крепко зажмурился, а затем уставился на ноги тщедушного старикашки. Он никак не мог понять, как тот перемещается.

Глава 18. Хата

– Догоняй.

Некоторое время Гриф стоял и раздумывал, как поступить. Старик, похожий на лешего, его пугал. Но с другой стороны, он был уже на пределе сил. Сталкер подумал, если старик не убил его или как-то не навредил до сих пор, то вряд ли это сделает позже. Гриф решил, что меньшим из зол будет следовать за существом, очень похожим на человека, даже, скорее всего, человеком, чем продолжать бестолковое блуждание по «Голодным землям» и искать встречи со смертью. А она костлявая уже давно рыскала поблизости. За шесть лет Гриф научился ее распознавать.

Сталкер толкнул Алексея, двинулся за стариком. Некоторое время они шли по краю леса, затем спустились в овраг, продрались сквозь заросли бурьяна, выбрались по склону на противоположный берег, у расколотой сухой осины углубились в лес и еще блуждали с полчаса, пока не вышли на поляну. Прилепившись, к коренастому, корявому дереву стояла косенькая, приземистая то ли избушка, то ли нора. Поначалу ее было трудно разглядеть среди небрежно наваленных сухих бревен, ветвей и сучьев.

Три метра на три с низким потолком «хата» показалась сталкеру тесной. Об аккуратности и крепости жилья не могло быть и речи. Казалось, гигантская рука разгребла валежник, освобождая некоторое пространство, кинула сверху хворост, пальцем проделала дыры вместо окон и двери.

На все это Гриф мало обращал внимания, его интересовала емкость, в которой старик держит воду. Потом уже, где он хранит еду. Но чтобы соблюсти формальности и не обидеть хозяина, сталкер махнул взглядом по жилищу, сказал: «Не дурственно. Я встречал схроны куда… э-э-э неуютнее».

– Спасибочки, – проскрипел старик, прошел к дальней стене, сел на сухой чурбак, заменяющий стул, сложил руки на широком высоком пне, вокруг которого собственно и воздвигалась хата.

Гриф завел Алексея в жилище, поставил лицом в угол. Еще раз обвел стены взглядом, спросил: «Сесть можно?».

– Садись, садись, – нетерпеливо сказал старик, – и рассказывай. Откуда, говоришь, ты? Какой-то бункер, говоришь. Дом. А я дальше пепелища не хожу. Там, знаешь ли, туман. Видел туман?

– Жутко извиняюсь, – прервал старика Гриф, – мне бы глоток воды, а то что-то в горле пересохло.

– Да, да, да, – засуетился хозяин, – где-то была. Сейчас, – старик наклонился, пошарил за пнем, достал флягу. – Мне, знаешь ли, не надо и Коленька, как-то перебивается. Лежит здесь… – он протянул флягу сталкеру, который не сводил с нее глаз. «Аква», конечно утоляет жажду, но горький сок с водой не сравнить. Заполучив желаемое, Гриф открутил крышку и влил содержимое в рот. Это на самом деле была вода, только протухшая, прелая, застоялая. Сталкер все же сделал несколько глотков. Были у него ситуации, когда приходилось лакать из луж, думалось, и на этот раз обойдется.

Попробовав такой водицы, Гриф уже не надеялся на пригодную к употреблению пищу. Но все же спросил: «А перекусить не найдется?».

– Перекусить? – сморщенное лицо вытянулось в изумлении. Сухие губы стянулись в гузку, а через секунду растянулись в добродушную улыбку, – а-а-а, в смысле поесть. Чем же мы можем вас попотчивать – то? Где-то ведь…, – старик встал с чурбана-стула, снял деревянный диск-сиденье и принялся шарить в углублении под ним.

Пока старик рылся в «закромах», сталкер, пользуясь моментом, рассматривал жилище. Так называемая «хата», больше напоминала нору бобра. Ничего полезного она не хранила. В углу валялся какой-то ржавый хлам, у стены еще один чурбак – стул, окно, понятное дело, незастекленное. «У бобра, пожалуй, побогаче будет».

– Коленька, пока еще не совсем…, – прервал его размышления старик, – А туман вам встречался? Он ведь живым питается. Знаешь? Там и куциков нет, и щелкунов, и собак даже нет. Сдается мне вовсе необитаемые края. Говоришь из-за пепелища пришли? Значит должны туман встретить. Ведь должны? А что за бункер? Вдвоем значит шли. А вот и зажигалка. Ага, – скрипуче усмехнулся старик. Выпрямился. В скрюченных сухих, с вздувшимися суставами, казалось нечеловеческих пальцах, держал синюю зажигалку «бик», какие продаются в «чипке» за четыре тугрика.

Сталкер шагнул к старику, протянул руку и безразличным голосом спросил: «Можно посмотреть?».

– А почему нет? Смотри.

Старик отдал зажигалку и снова склонился над чурбаком: «Ты ведь не это хотел, а перекусить... Я же помню. Положить на зуб, кинуть на кишку, червяка заморить…».

Гриф крутанул большим пальцем рифленое колесико. Брызнул сноп искр. И только. Гриф еще несколько раз пытал удачу и все напрасно. Тогда он поднес зажигалку к уху, надавил на рычажок клапана. Как и подозревал никакого хлопка, а затем шипение выходящего через форсунку газа не услышал. Надежды на старика таяли с каждой секундой. Мало того, что он казался чокнутым, у него еще ничего не было, что могло бы пригодиться в дальней дороге.

– С этим она была, – подал голос старик, все копошащийся в чурбаке, словно у него там склад имелся. – Сигареток мало осталось. Вот, одна сломалась, – сказал он скорбно. Гриф моментально обернулся. Тот держал в руке мятую пачку «кента».

– Можно? – Гриф протянул руку. В этот раз старик не спешил расставаться с добром. Он с сомнением посмотрел на сталкера.

– Зачем она…? – спросил он, не выпуская пачку из рук, – ты же есть хотел.

Гриф едва сдержался, чтобы не вырвать ее, так хотелось курить, а если даже и не покурить, то хотя бы помять, поднести к носу, понюхать душистый табачок. Сколько он без курева? Целую вечность, вот сколько. Гриф так бы и сделал, если бы не взгляд старика. Они снова встретились глазами. Сталкер ощутил себя зверем перед дрессировщиком. На секунду ему показалось, что морщинистое старческое лицо, голова дернулись из стороны в сторону, на мгновение пропали и снова появились, как это было с Алексеем у исследовательского танка.

– Мне… – заговорил немного растянуто, словно в задумчивости старик, – я как раз туда шел. Я забыл… Одна нога там, другая…, – тянул старик. – Скоро. Как говоришь, звать? Лучше тогда будет… – Старик опустил руку и пошел к двери, сплетенной из палок. Из пачки на пол посыпались сигареты.

– Постой. Куда ты? – Гриф отступил, пропуская старика и стараясь его не касаться. Когда тот проходил совсем близко, Гриф почувствовал внутри себя легкую вибрацию, в груди что-то приподнялось и его стало подташнивать. Сталкер опустил взгляда. По дощатому полу раскатывались табачные цилиндрики. Он молил всех святых, чтобы «старый хрен» не наступил на них. Когда старик прошел, Гриф изловчился и вырвал из его костлявой руки мятую пачку. Тот даже не заметил.

– Тута жди, – сказал старик отстраненно, шагнул через порог и побрел в лес. Гриф не знал, как поступить. Старик его пугал. В подтверждение опасений тот потускнел, зарябил, задергался влево, вправо, затем восстановился и скрылся в зарослях.

– Мура какая-то, – выдохнул Гриф и посмотрел на пачку «кента». Аккуратный кружок фильтра единственной задержавшейся сигареты заставил его пошевелиться. Сталкер опустился на колени и принялся собирать рассыпанные по полу сигареты. Всего их оказалось пять. Сунув богатство во внутренний карман, Гриф посмотрел в сторону леса. Старика не было видно, сталкер подошел к чурбаку, заглянул внутрь.

Неглубокая выдолбленная полость глянула на него пустотой. Гриф не поверил, наклонился над бревном, упер руки в колени и вгляделся. Пусто. С озадаченным видом, сталкер медленно выпрямился, снова посмотрел в распахнутую дверь. «Не убраться ли по добру, по здорову?», – подумалось ему. Так бы и поступил, знай в какую сторону. Он остался дожидаться деда с одной лишь целью – узнать об этом месте, где и кто такие Чеховские, а если повезет, то и дорогу выведать.

Приняв решение, Гриф успокоился. Достал сигарету, помял с хрустом в пальцах, поднес к носу, потянул воздух. От душистого запаха в ноздрях защекотало. Гриф закрыл глаза и все полнее наполнял грудь ароматами.

– Как дышится? – услышав добродушный голос старика, Гриф чуть не поперхнулся. Открыл глаза, резко опустил руку, словно был застигнут за постыдным занятием. Потом посмотрел на сигарету и сказал: «Ты тут обранил…».

– Вы. Лучше вы, – поправил его старик, повернул к себе Алексея и некоторое время всматривался в его лицо. Затем снова отвернул к стене. Выглядел хозяин жилища теперь намного бодрее, собраннее и даже, как будто румянее, словно подкрепившийся вампир. – Я забыл представиться, – голос старика звучал уже не скрипуче и вяло, а как у человека, полного сил. – Дмитрий Федорович, научный сотрудник НИИ Бочвара с исследовательской базы «Ядро». Не обижусь, если будешь звать меня Федорычем. – Он прошел мимо сталкера уверенно, лишь немного сутулясь, положил на чурбак крышку и сел. – Прошу, – сказал он, указывая на другой чурбак, притулившийся в углу.

Поражаясь изменениям, Гриф принял приглашение.

– Теперь, – говорил Федорыч, – я готов со всем вниманием выслушать твою историю, сталкер. Как мне тебя называть?

– Гри…, – сипло начал Гриф, откашлялся и сказал громче, – Грифом.

– А товарища твоего?

– Явой.

– Понятно, – вдруг старик скривился, – я угощал из этого? – он указывал на флягу, лежащую на столе.

Гриф кивнул.

– Нехорошо, – проговорил Федорыч, – нехорошо, – взял флягу и кинул за пень. – Рад бы угостить колодезной, но нету. И поесть не предложу. Так мы живем. Ничего этого нам с Коленькой не надо. – Поймал недоуменный взгляд Грифа, – позже расскажу. Силок уже стоит, скоро можно будет проверить. Куцики такие глупые, – старик махнул рукой, заулыбался, – ставишь в петлю палку, подходящую по размеру в виде рогатки и другую в нее вкладываешь, чтобы одним концом в землю упиралась. Не знаю, что они в этом нашли, – старик пожал плечами, – но ловятся на раз. Огонь из «жарки» возьмем. А воду Коленька нацедит. Не слеза конечно, но пить можно. Пока время есть, мне не терпится тебя послушать. Люди редкость в этих краях, знаешь ли.

– А что это за края? – спросил Гриф.

– Потом, потом, – всплеснул руками старик, – рассказывай, какими судьбами.

– Собственно, – замялся Гриф, – я вам уже рассказал.

– Еще прошу, голубчик, – старик скривил жалостливую физиономию. – Я тогда не в себе был. Не сочти за труд, повторись.

– Ладно, – не упорствовал сталкер. – Неизвестно как, я очутился в подземном бункере…

Гриф вкратце рассказал историю скитания до настоящего момента, сознательно умолчав о капитане и сержанте.

– Вот собственно все, – закончил он. – Идем, куда глаза глядят. Примерно, я так направление представляю. Но чувствую без посторонней помощи не обойтись.

– Да, – старик сочувственно покачал головой, – натерпелись вы. Я вот, что…

Поблизости послышался треск ветки, а затем невнятное бормотание. Гриф напрягся, встал с чурбака, посмотрел тревожно на старика. Тот заулыбался: «Это Коленька. Воду несет, – крикнул, – Коленька! В хату неси! Сюда! Здесь я!».

Бормотание приближалось и прежде, чем появиться Коленьки, Гриф уже знал, кого увидит. Таких, он повидал в зоне немало. И звать их «зомби». В дверном проеме появился парень. По серой обтягивающей скулы коже, глубокому взгляду исподлобья трудно было угадать возраст, но не старше тридцати пяти. В форме военнослужащего контрактника с шевроном «НР». Таких, как он, по большей части прикомандировывают к исследовательским базам. Бросалась в глаза раздутая разгрузка. Все карманы на ней были чем-то набиты и оттопыривались, словно в них лежали камни.

В руках зомби нес вымазанную в глине пластиковую канистру, в которой что-то плескалось.

– Сюда не надо заходить, – сказал старик, встречая Коленьку на пороге. – Давай. – Федорыч взял емкость обеими руками, потянул. Зомби не отдавал, стоял и смотрел куда-то в сторону.

– Коленька, спасибо, – ласково говорил старик, – можешь отпускать, я держу.

Еще несколько секунд зомби оставался неподвижным, затем повернул голову в бок, что-то пробурчал, отпустил пластиковую ручку, развернулся и побрел по своим делам.

Старик поставил канистру на стол.

– Где-то была, – он вертел головой и что-то выискивал глазами. – Кружка ведь была, – посмотрел на сталкера, – алюминиевая, точно помню. Ну-ка, – он направился к Грифу, – встань, голубчик.

Гриф встал, отступил на шаг. Старик снял с чурбака крышку. Сталкер стоял близко, сразу увидел блеснувшую белым боком кружку. Но так же он заметил кое-что еще, что заставило позабыть о кружке. Рукоятка с коричневыми пластиковыми накладками завладела всем его вниманием.

– Вот она голубушка, – старик выпрямился, держа в руке алюминиевую тару. – Сейчас я тебя угощу, сталкер, – бормотал старик, не удосужившись водрузить крышку на место. Гриф в свою очередь сделал вид, что ничего такого не видел. Подошел к столу и стал ждать, когда старик через край тонкой струйкой осторожно нацедит мутноватой воды.

– Эта вода чистая, – приговаривал старик, – относительно, конечно, но пить можно. Глубоко из земли идет. Я такие вещи чую.

Вода и правда оказалась чистой, вкусной. Две кружки Гриф выпил залпом. Федороч был доволен, что угодил гостю.

Сталкер все не находил момента, чтобы заговорить о пистолете, а когда старик предложил пройтись, проверить силок, Гриф сказал:

– Федорыч, на самом деле, вы, наверное, знаете, что эти места небезопасные. На нас уже нападали и не раз. Я рассказывал. Обойма моего ТТ пуста, – в подтверждение слов, он достал из кармана пистолет, отщелкнул и показал пустой магазин, – те выстрелы, что вы слышали, были последними. Я не знаю, как вы себя защищаете, но мне намного привычнее защищаться оружием», – Гриф замолчал, выжидающе посмотрел на старика. Тот стоял, моргал и, казалось, ждал продолжения.

– Может, – снова заговорил сталкер, – у вас найдется что-то огнестрельное.

– А-а, – старик в догадке поднял палец, – я понял. Тебе нужны боеприпасы для этой штуки.

– Ну да, – Гриф не совсем то имел в виду, но мысль старика текла в правильном русле.

Старик прошел к заветному чурбачку, запустил в него обе руки и стал там копошиться. Внутри звякало и погромыхивало.

– Это? – старик держал в руке полную пистолетную обойму.

– Можно глянуть? – Гриф протянул руку. Старик отдал обойму, довольный, что у него оказалось нечто, нужное сталкеру.

– Немного не то, – с досадой сказал Гриф, постукивая магазином с блестящими патронами по ладони. – Другой калибр. У Меня ТТ, семь, шестьдесят два, а это девятимиллиметровый патрон. Таким стреляют из Макарова.

– Да уж, не задача, – старик сник, почесал в затылке. – А знаешь, – взгляд его оживился, – у меня ведь есть какой-то пистолет. Не уверен, что Макаров, но может быть, стоит взглянуть. Я это у Коленьки взял. Ему не надо. Но логично подумать, что раз имеется оружие, то и боеприпасы хранятся к нему, зачем же к другому?