Текст книги "Ржавый ангел (СИ)"

Автор книги: Андрей Деткин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Ай, – Гриф махнул рукой и натянул на Алексея куртку.

После чего сложил майку в несколько раз картой внутрь, сверху положил ТТ, аптечку, «мамины бусы», зажигалку, сигареты, снизу – флягу. Повертел в руках нож, убрал обратно в карман. Затем несколькими точными ударами ноги сделал под полусгнившим бревном углубление, в которое сложил вещи, как рассчитывал на короткое хранение. Сверху накидал веток и сухой травы.

Едва мысок берца соприкоснулся с железной створой, выбивая громкий металлический звук, как сверху над сплошным четырехметровым забором показалась возмущенная физиономия. Несколько секунд человек таращился на Грифа, а затем гаркнул: «Ты кто?! Стоять!».

– Гриф я, – спокойно ответил сталкер. От его взгляда не ускользнула на одутловатом лице с трехдневной щетиной некоторая растерянность, даже испуг. Часовой приподнял LR-300, прижал приклад к плечу и беззастенчиво разглядывал безоружных бродяг.

– Что там у тебя, Пистон? – сквозь треск шумов послышался из динамика радиостанции властный голос, очевидно, старшего.

– Карабас, тут два чудика каких-то. Они не вооружены и без снаряги, – заговорил охранник, склоняясь к левому плечу, где была закреплена радиостанция,– один двинутый, кажется…

– Попридержи их. Тищ сейчас подойдет. Конец связи.

Гриф между тем шагнул к забору, незаметно достал из кармана пистолет и бросил в траву у ограждения, обойма пошла следом. К тому моменту, когда закончились радийные переговоры, он стоял на прежнем месте.

– Сейчас впустим, – сказал охранник, рассматривая визитеров, словно неведомых зверушек. – Откуда прете?

– Оттуда, – Гриф махнул рукой назад, в сторону леса.

– А как там оказались?

– Долго рассказывать. Нам бы перекусить чего, да побриться, – Гриф провел рукой по колючей щеке.

– Может еще …

– Кто там у тебя, Пистон? – послышался приглушенный расстоянием и забором голос. Охранник обернулся: «Два козла какие-то. Вроде без оружия, но ты проверь. Один вообще полуживой».

– Открывай. Сейчас разберемся, – донесся совсем близко твердый голос. Щелкнул магнитный замок, в проеме между створой и косяком возник высокий наемник, скуластый, чисто выбритый, с внимательными глазами, с тонким носом. Из-за его плеча выглядывал ствол автомата с узнаваемой мушкой и скошенным пламегасителем. Несколько секунд он внимательно осматривал гостей, затем махнул рукой, подзывая к себе Грифа, – зайди.

Гриф подчинился. После быстрого, но в то же время тщательного обыска он лишился ножа. От взгляда наемника не ускользнул провод в руке сталкера, который тянулся к поясу неприкаянного парня.

– «Таращила» постарался? – наемник кивнул на Алексея.

Гриф догадался, о ком речь: «Он самый».

– Затягивай его сюда.

Наемник быстро обыскал Алексея. С минуту рассматривал его изрезанные руки, шею, лицо.

– Мошку ковырял? – обернулся к Грифу.

Сталкер кивнул.

– Ладно, – наемник направился к сборной конструкции из металлических профилированных секций, сшитых в вытянутый купол, – идите за мной.

Глава 21. Передумал

Все время за процедурой досмотра пристально наблюдал Пистон. Еще одного охранника Гриф приметил на стене справа. Тот смотрел в их сторону со снайперской винтовкой у плеча. Прежде, чем попасть внутрь базы, Тищу пришлось нажать на звонок и в коммуникационное устройство со встроенным «глазком» отчитаться о своих намерениях. Щелкнул замок, наемник толкнул разблокированную дверь, пропуская вперед путников.

Проходя через очередной модуль, Гриф заметил в приоткрытую дверь в ярком свете хирургической люстры, пристегнутое к операционному столу огромное существо с объемной грудной клеткой, мохнатое, с приплюснутой, слюнявой пастью. Рядом стоял человек в белом халате в марлевой повязке, в очках с прикрепленной к ним хирургической лупой. В руках, обтянутых латексными перчатками, он держал блестящий инструмент, напоминающий железный шприц с кольцами для пальцев.

– Проходим, – услышал Гриф сзади требовательный голос наемника, за тем последовал легкий толчок в плечо. Тищ шагнул к двери, закрыл ее. Но прежде человек в халате повернул голову в их сторону, посмотрел поверх очков. Гриф увидел над высоким лбом обширную залысину, растянувшуюся до макушки и внимательные настороженные глаза.

Они шли дальше по рифленому железному полу, вдоль железных, выкрашенных в светло-зеленый цвет стен. Под железным потолком горели длинные светодиодные светильники, кругом царили стерильность и порядок. Проследовали мимо ряда закрытых дверей, свернули направо. Пройдя короткий коридор, уперлись в железную дверь. Тищ нажал кнопку вызова на видеофоне. Мгновение спустя послышался щелчок, дверь открылась.

– Заходи, – кивком наемник указал сталкеру на дверь.

За железным столом сидел крепкий мужчина, как Гриф догадался, тот самый, Карабас и крутил в руках стеклянную трубку. В глаза бросалась перетекающая из длинной прически борода, рамкой окаймляющая узкое славянское лицо. Под почти бесцветными бровями поблескивали два черных нефрита, мелких и злых. Широкие брылястые губы делали лицо рыхлым и каким-то поганым. «Старшой» сидел молча, и внимательно рассматривал гостей.

Тищ закрыл дверь и остался стоять рядом. В окружении металлических стен сталкер ощущал себя как в трюме корабля. Он рассматривал аскетическое убранство «дежурки». Все экраны, встроенные в боковую стену были погашены. На столе в зарядном блоке стояла включенная радиостанция. Шерстяное одеяло на топчане смято. Гриф предположил, что «старшой» дремал, когда услышал доносящийся из динамика возглас Пистона.

– Кто такой? – услышал Гриф твердый басовитый голос. Сталкер повернулся к Карабасу, сказал: «Я – Гриф. Сталкер. Из Депо».

– А он? – наемник указал подбородком на Алексея, которому происходящее было совсем не интересно, как и все прочее.

– Ява, тоже с тех мест.

– Какого рожна здесь делаете?

Гриф вкратце пересказал историю своего возникновения в этой части зоны, где их изначально было двое – он и Ява и первый человек, которого они встретили, был Пистон. В заключении сталкер сказал слова, которые готовил для этой встречи: «Парень, которого волоку, – кивнул на Алексея, – вряд ли уже станет нормальным. Для меня он обуза, а для вас может оказать услугу. – Гриф встретил недоуменный взгляд Карабаса, – это… я смотрю в ваших местах живности не так много и вся больная, а научную работу надо вести как-то. Видел ваш «батон», из леса выезжал. Подумал, может, поездка не удалась. Вот, образец, – Гриф снова кивнул на Алексея, – лучший из возможных», – сталкер замолчал и с напряжением вглядывался в блестящие нефриты напротив.

Карабас не отвечал. Он не моргая смотрел на Грифа, в пальцах вертел стеклянную трубку и о чем-то соображал. Потом сказал: «И что ты хочешь взамен?».

– Самое необходимое, – оживился сталкер, – воды, аптечку и какое-нибудь оружие, про детектор аномалий, даже самый что ни наесть простецкий, молчу. Буду признателен, если накормите и от лучиков чего-нибудь ширнете.

– Хе-е, – фыркнул Карабас и скривился в усмешке, – немного ли за это мясо просишь?

– Разницу после могу хабаром или снарягой отдать. К вам ведь конвой ходит. С ним и передам.

– Передаст он, – старшой посмотрел на Тища и похабно осклабился. – Нам подумать надо, – сказал, Карабас, возвращая лицу суровое выражение. – Тищ, проводи сталкера в шестую палату. Пусть отдохнет. А мы пока товарец заценим.

Тищ понимающе кивнул, встал с лавки, затем проводил сталкера. За Грифом захлопнулась дверь. Обернувшись, он сразу понял, что произошло. Сплошное металлическое полотно не имело рукоятки.

– Суки, – процедил он и осмотрелся. Тесный железный куб с откидным топчаном, с лампой под толстым стеклом, несколько вентиляционных отверстий под потолком напоминал карцер.

Мимо прогрохотали по железному настилу ботинки. Кто-то шел широким уверенным шагом в сторону «дежурки». Через минуту просеменил еще кто-то. Гриф приложил ухо к прохладному металлу двери. Ничего не было слышно. Тогда он переместился на стену. Гриф слышал голоса одним неразборчивым фоном. Слов разобрать не мог до тех пор, пока не донесся чей-то визгливый протест: «Вы с ума сошли? Это же человек».

– Тише, профессор, – Карабас усмирял возмущение, – вы же знаете про стенки в этой гребаной жестянке, а он в шестой сидит.

Снова неразборчивое бормотание. Для наилучшего восприятия Гриф закрыл глаза.

–…ли писк… ало мы вылавли… с …дом.

– А если узнают там, – снова визгливый голос, – нас закроют.

– … и второ…

– Нет, нет, – Гриф услышал новый гортанный голос. – Второго... ПДА… знают.

– Да тише я вам сказал, – громкий шепот Карабаса.

– …отпустим, – гортанное бормотание. – Этот поч.. зомби. А тот нет. Я на такое не …шусь.

Послышался приближающийся грохот шагов. Гриф отскочил от стены, сел на топчан. Шаги стихли у двери, щелкнул замок, полотно распахнулось, в проеме показался Тищ с тарелкой и ложкой в одной руке, пол-литровой бутылкой в другой. Позади него стоял наемник, которого Гриф видел впервые, в руке незнакомец сжимал ППС.

– Твой обед, – сказал Тищ, ставя тарелку на край топчана. Затем полез в карман, на дерматин высыпал три таблетки.

– Что за отрава? – Гриф кивнул на лекарство.

– «Ферроцин», – пробурчал Тищ и вышел, не забыв запереть дверь.

Гриф пытался еще услышать что-нибудь полезное, но совещание кончилось. По комплексу загромыхали каблуками, резлетались голоса, реплики, для сталкера ничего не значащие. Он похлебал жидкого супа, из бутылки запил таблетки, затем допил всю воду. После чего сел на топчан и стал ждать.

Минут через пять, дверь распахнулась. На пороге с армейским вещмешком, с царапанным, потертым, видавшим виды обрезом стоял все тот же Тищ.

– Это тебе, – наемник дернул вещмешком, – немного сухпая, бутылка воды, стандартная аптечка. На первое время хватит. Твой ножичек тоже здесь.

– А карту. Карту дайте хоть какую. Как я дойду?

– Тут и без карты все просто… – В дверном проеме за спиной наемника Гриф увидел мужчину в белом халате с марлевой повязкой под подбородком, с обширной залысиной до макушки, который вел за руку Алексея. Следом шел низкорослый, с толстыми линзами в роговой оправе, тоже в халате, – …вернешься к лесу и вдоль опушки до механизаторской базы. Потом на юго-восток, пока не упрешься в ферму. Там будет «крест Брома». За ним своих найдешь. Бери, – Тищ протянул вещмешок.

Гриф принял, взвесил в руке – негусто. Взял обрез: «Ничего лучше не нашлось?», – пробурчал он.

– Неа, – вызывающе ответил наемник. – Патроны за воротами получишь. А теперь на выход.

Гриф закинул за плечо вещмешок, перехватил обрез поудобнее и покинул камеру. Тищ шел следом. Проходя мимо операционной, через приоткрытую дверь, Гриф увидел в светлом стерильном помещении стоящего спиной к двери понурого Алексея. На тощей шее, как маковка на стебельке, склонилась стриженная голова с оттопыренными ушами. Он стоял перед операционным столом, который занимал еще щелкун и безропотно, безучастно дожидался своей участи. Мимо прошел тот, что с залысиной уже с маской на лице, по-деловому натягивал латексные перчатки.

Свет пасмурного дня оказался куда приятнее и мягче чем яркий светодиодный в комплексе. Гриф следовал за наемником и думал, сужаются у него сейчас зрачки или расширяются.

– Далеко механизаторы то? – спросил сталкер, поглядывая по сторонам. Он заметил выглядывающий из-за сооружения задок УАЗа.

– Километра три, – неохотно ответил Тищ.

– А туман? Он сюда дотягивает?

– Нет.

С мостков за ними неотрывно следил Пистон, держа автоматическую винтовку наготове.

– Сталкеры появляются здесь? – продолжал Гриф вытягивать информацию из неразговорчивого наемника.

– Выпусти его, – крикнул Тищ, игнорируя вопрос. Пистон надавил на кнопку. В калитке щелкнуло. Гриф отворил створу и прежде чем выйти, обернулся: «Дай сигарет, а? Будь человеком, я уже два дня как без курева».

– Не курю, – сухо ответил Тищ и так посмотрел на сталкера, словно взглядом выпихивал за порог.

За Грифом с лязгом захлопнулась дверь. Послышался голос Тища: «На, кинь ему». Через секунду раздался смешок Пистона о значении которого сталкеру стало ясно чуть позже. Воспользовавшись моментом, Гриф шагнул к пучкам травы у забора, наклонился, быстро нашарил брошенные ранее вещи. Сунул в карман и когда Пистон выглянул из-за ограждения, сталкер стоял, как ни в чем, не бывало, и смотрел на него.

– Поздравляю с приобретением, – Пистон криво усмехнулся. – За дорого-то дружка продал? А, сталкер?

– Патроны кидай, – угрюмо сказал Гриф.

– На, держи свои патроны, – Пистон швырнул вниз два красных цилиндра 16 калибра с латунным кольцом капсюля.

Гриф мрачно и зло посмотрел на наемника: «Это все?»

– Все, твою мать.

Гриф пошел подбирать патроны.

– Ну ты и козел, – ерничал на мостках Пистон, продолжая кривить в насмешке физиономию, – ты хоть знаешь, что с ним будет? Кого из него состряпают?

– Ему по хер, – крикнул Гриф, выпрямляясь на ногах, убирая патроны в карман, – зомби он, понял?

– Скажу тебе, ясноокий, по секрету, – наемник сделал голос тише, сощурился подленько, подался вперед, лег животом на ограждение, – лучше быть зомби, чем…

– Пистон, – послышался из радиостанции голос Карабаса, – хорош балаболить, не то сам пойдешь под нож.

– Все, вали отсель! – гаркнул наемник, окатывая сталкера гневным взглядом. Качнул стволом винтовки в сторону леса. – Пошел!

Гриф пошел, но не сделав и пятнадцати шагов, остановился. Он стоял, сжимал в руке патроны и смотрел под ноги. Потом поджал губы, едва слышно со злостью прошипел: «Черт», развернулся и пошел обратно к воротам.

– Че?! Маслину промеж глаз не терпится споймать?! – донесся громкий развязный голос Пистона. – Сейчас получишь.

Лязгнул затвор.

– Стоять! Стрелять буду! – крикнул наемник.

– Мне не дойти. Выброс скоро… – Говорил Гриф громко и все шел.

Прогремел выстрел, фонтанчик из земли и травы брызнул возле правого берца. Сталкер сделал еще шаг, остановился: «Патронов мало и эта железяка, – он тряхнул обрезом, – дерьмо на палочке. Пусти меня, мне надо с Карабасом переговорить. У меня есть информация».

Выдвинув вперед челюсть, приняв самый воинственный вид, Пистон сверху вниз смотрел на сталкера и соображал.

– Очень ценная информация.

– Пошел в жопу! – сказал, наконец, наемник.

– Пусть говорит, только громче, – послышался из динамика голос Карабаса.

– Какая информация? – спросил Пистон, вытаскивая из кармана радиопередатчик и направляя микрофоном в сторону Грифа.

– Я не все тебе рассказал, – заговорил Гриф, – я встретил одного старика, он Федорычем назвался, зомбяк у него еще Коленька. Они в лесу живут в «хате». Старик рассказал мне про скорый выброс и про один ценный артефакт. Пусти, я тебе с глазу на глаз расскажу подробно.

– Какой? – послышалось из динамика.

– Катушка, – Гриф с надеждой смотрел на радиостанцию. Повисла томительная тишина.

– Ладно, Пистон, запусти его.

Тищ забрал у сталкера вещмешок, обрез. На раскрытую ладонь Гриф положил патроны. Лицо у наемника было далеко недружелюбным. Он был вызывающе молчалив и резок.

Снова шли по коридору, Гриф впереди, наемник в трех шагах позади.

Поравнявшись с дверью в операционную, Гриф развернулся, одновременно засовывая руку в карман и нащупывая рукоятку ПМа. Он стрелял через ткань. Двумя выстрелами в голову и грудь уложил Тища на месте. Хотел сорвать с мертвеца автомат, но лишь пальцами скользнул по черной стали. Прицельная очереди из «дежурки» заставила сталкера прыгнуть в короткий коридор. Он нащупал дверную ручку, надавил и ввалился в операционную, где два научных деятеля застыли возле операционного стола с пристегнутым Алексеем. Опешившие академики изумленно таращились на Грифа. В закрытом пространстве, выстрелы звучали не то чтобы громко, а больно. Ударная волна лупила в барабанные перепонки немилосердно.

Исследователь в очках застыл со шприцом в одной руке, ампулой в другой. Высокий с залысиной с рефлектором Романовского на правом глазу выпрямился и бешено таращился на Грифа.

– К стене! Быстро! – гаркнул сталкер. Вскочил, захлопнул за собой дверь, заблокировал замок щеколдой. Подбежал к столу, склонился над Алексеем, – что вы с ним сделали, суки? – Гриф тяжелым взглядом придавил исследователей.

– Ничего, – проблеял, тот, что в очках.

– Ничего, – зло цедил сталкер, отстегивая ремни на запястье Алексея. В коридоре слышались крики и тяжелый топот.

– Эй, сталкер! – раздался громкий голос Карабаса, – Ты подписал себе смертный приговор. Мои парни за Тища распустят тебя не просто на ремешки – на конский волос.

– Пусть попробуют! – крикнул в ответ Гриф, продолжая расстегивать пряжки, – у меня здесь два ваших яйцеголовых. Первым сдохнет очкарик. Если вы не поймете, пристрелю и лысого.

– Зачем ты вернулся?!

– Я передумал! Яву забираю с собой. Если хотите получить своих ботанов целыми и невредимыми, то подгоните к выходу УАЗик, киньте в него пайков на три дня, воды, аптечку, калаш и четыре магазина к нему, сигареты обязательно, а сами все закройтесь в дежурке! И еще, мотор у «батона» не глушите.

Гриф отстегнул последний ремень, стащил ноги Алексея со стола, посадил его, затем взял под руки и поставил. Тот стоял и покачивался.

– Что вы с ним сделали, козлы? – крикнул Гриф и направил пистолет на очкарика.

– Ничего. Точно ничего. Он просто истощен, – в испуге мямлил тот.

– И что? Что теперь? Сделайте что-нибудь, чтобы он смог протянуть еще хотя бы пару дней. Или вы только калечить можете? Академики гребаные, – Гриф прицелился. Тот, что в очках застонал, отвернулся, закрылся руками.

– Мы, собственно, и собирались… глюкозу, метандриол…, – робко заговорил тот, что с плешиной, косясь на пистолет.

– Хорошо, договорились! – после минутной паузы вновь орал Карабас.

Гриф качнул пистолетом, давая понять исследователям, чтобы те приступали.

– Ты выходишь, садишься в «батон» и валишь со своим дружком на все четыре стороны. Доков оставляешь на базе.

Гриф не отвечал, внимательно наблюдал за действиями очкарика, который вводил иглу в вену на локтевом сгибе Алексея.

– Ты все понял?! – Карабас надрывал связки.

– Понял! – крикнул в ответ Гриф.

– Шмотник с барахлом найдешь в «батоне».

Гриф расслышал доносившийся с улицы рокот мотора. Звук перемещался вдоль комплекса в сторону входной двери. Карабас неразборчиво с кем-то переговаривался по радиосвязи, а потом крикнул: «Гриф, машина у выхода. Выходи!».

– Несколько минут придется подождать. Академики моего парня приводят в чувства. Что-то он совсем расклеился. И со шмотником не пойдет. Вы его не в «батон», а мне сюда киньте, чтобы я убедился, что все как договорились, а не два патрона.

Доктор положил использованный шприц в ванночку, взял второй.

– Хорошо, – после некоторого молчания послышался голос Карабаса, – открой дверь. Жека сейчас подойдет и кинет. Не стреляй.

В коридоре послышались осторожные шаги, мелькнула рука. На железный пол брякнулся вещмешок и заскользил к приоткрытой двери в операционную.

– Иди, возьми, – сказал Гриф лысому. Тот помедлил секунду, затем опасливым шагом направился в коридор, громко заговорил: «Это я, Анатолий. Не стреляйте. Он отправил меня за рюкзаком». Наклонился, подобрал вещмешок, вернулся. Гриф заставил его высыпать содержимое шмотника на каталку. Запакованный суточный ИРП, двухлитровая бутылка воды, аптечка, нож, пачка «винстона», обрез и все те же два патрона.

– Ублюдок, – процедил Гриф и громко крикнул, – так не пойдет, Карабас! Мне нужен калаш с магазинами!

– Бери то, что есть и уматывай. У нас у самих со стволами напряг.

– Ты, наверное, забыл про своих кормильцев? – крикнул Гриф. – Одного можешь лишиться прямо сейчас.

– Да и хрен с ними! – крикнул Карабас. – Найдем других. А вот ты точно сдохнешь со своим дружком. Выбирай, либо уходишь с тем, что есть, либо остаешься и подыхаешь.

– Ладно! – сдался Гриф, – дай время собраться.

Глава 22. Трамплин

Гриф убрал пистолет в карман, зарядил укороченный ТОЗ – БМ, собрал барахло, закинул вещмешок за спину. Не забыл прихватить из медицинского арсенала упаковку «трамала» и «парацетамола». Через пять минут с закатанным рукавом, со стерилизующей прокладкой притянутой эластичным бинтом на месте уколов Алексей вместе с учеными стоял у входной двери.

– Мы идем! – проорал Гриф. Первым выпустил очкарика, тот за руку вел Алексея, следом вполоборота шел Гриф. Левой рукой он держал за плечо Анатолия, правой направлял ствол обреза ему в грудь. Сталкер выглядывал из-за его плеча и двигался короткими шагами, то и дело озираясь. Из-за угла выглядывал Карабас уже в бронежилете, в тактическом шлеме, с «грозой» у плеча. За ним стоял еще один наемник с АКМ и тоже в бронежилете.

– Давайте, парни, без глупостей! – говорил Гриф, укрываясь в середине группы. – Ваш УАЗ я оставлю на опушке в целости и сохранности. Мне жаль вашего парня, но у меня не было выбора.

– На кой черт тебе сдался этот зомбяк?! – спрашивал Карабас, не сводя мушки со сталкера.

– Я тут у вас посмотрел, и меня осенило: он крепкий, молодой. Подкормлю, умою, причешу и посажу на цепь. Будет моим биологическим банком. У меня поджелудочная ни к черту, а он здоровый, свеженький.

Плотной группой они вышли на улицу. Ученые вертели головами, были растерянны и напоминали овец. Гриф же был волком в их стаде. Вел себя уверенно, пригибался и прятался заспины. Подошли к УАЗу, сталкер открыл дверь, бесцеремонно впихнул внутрь лысого. Тот упал, ударился локтем, попытался протестовать: «Договаривались же…».

– Пасть закрой, – рявкнул Гриф, – толкнул на него Алексея. – Тащи, сука, не то пристрелю. – Достаточно было воспаленного, безумного взгляда и той уверенности, которая их переполняла, чтобы Анатолий подчинился. Отдуваясь, стуча коленями по железному полу, он схватил Алексея за шиворот и стал тащить в салон.

– Эй! Сталкер! – заорал выглядывающий из-за угла Карабас, – ученых оставь! – пустил в сторону беглецов короткую очередь. Гриф рывком прижал к себе очкарика.

– Для страховки попридержу их чуть дольше. Высажу в поле в паре километров отсюда. Они мне не нужны. С таким вооружением самим бы выбраться. Я их тащить не собираюсь. А вот твои снайперы меня могут в машине достать.

Не дожидаясь ответа, вместе с очкариком забрался в кузов. Закрыл дверь, бросил обрез на пассажирское сиденье, сам сиганул в водительское. Убедился, что ворота открыты, воткнул передачу и рванул с места.

Под баком, там, где мгновение назад стоял УАЗ, на земле поблескивала радужная лужа, а за машиной тянулась дорожка такого же цвета.

– Далеко не уедут, – Карабас вышел из комплекса, плюнул в бензиновую лужу. – Не стрелять! – крикнул наемнику на мостках, который следил за удаляющейся машиной через прицел снайперской винтовки.

– Пистон, Чек, Жека дуйте за ними. Километра через три они встанут. Не забудьте бутылки с бензином взять. Если доков встретите, с ними Жека останется, на обратном пути подберете.

Гриф не обратил внимания на датчик уровня топлива и пер через поле. Взгляд ни на миг не отрывал от ныряющей под колеса колеи, проторенной среди кочковатого поля. След от шин вилял то вправо, то влево. Гриф догадывался, что на это есть причины и не пытался сокращать путь. Получалось не всегда. Он соглашался с мыслью, что надо бы потише, но воображаемый ствол снайперки, нацеленной в затылок, не позволял этого сделать. Наемники такой народец: сегодня – здесь, завтра – там. Настряпают дел и ищи ветра в поле. А зона большая. Всем дает заработать и прокормиться. Вопрос в том, поверит ли Карабас, что Гриф оставит в живых его спонсоров.

Сталкер заметил впереди, закрученную в спираль, прибитую к земле траву. Он помнил эту «карусель», когда брел к Чеховским и был готов к встрече. По колее увел машину вправо. УАЗ накренило, за спиной послышались удары, сдавленная ругань. Сталкер объехал аномалию и дальше устремился к лесу. Он удалился от базы на достаточно безопасное расстояние и уже высматривал место, где бы высадить «академиков», когда след от колес резко взял влево. Гриф не успел вывернуть. В следующее мгновение, что-то невероятной силы ударило машину в днище, подбросило и перевернуло. От удара сталкер щелкнул зубами, больно приложился затылком к крыше, перед глазами поплыли темные круги. Сзади доносились крики и матершина. УАЗ лежал на крыше. Двигатель работал, от радиатора шел пар.

Хрустя по разбитому стеклу, Гриф выполз из машины. В боку просыпалась старая подруга, темечко пульсировало болью. Сталкер потрогал голову, ощутил под пальцами приличных размеров гематому. Поднес руку к глазам, крови не было. Он подобрал обрез, в кармане нащупал пистолет, поднялся, поправил вещмешок за спиной, обошел машину. Из кузова доносились стоны и крики о помощи. С усилием Гриф сдвинул боковую дверь.

Подслеповатый ученый ползал по смиренному Алексею и шарил рукой в поисках очков. Лысый сидел у задней двери, привалившись к ней спиной в рванном на груди халате и орал. Его левая голень была согнута под неестественным углом. Временами он замолкал, смотрел выпученными глазами на ногу, словно убеждался, что это случилось с ним. Затем закидывался, ударялся затылком о дверь и снова орал.

Гриф столкнул с Алексея очкарика, взял парня за руку и выволок из машины. Оттащил метра на два, положил на землю, опустился рядом на колени, смахнул с бледного лица мусор, осколки стекла. Из рассеченной скулы у Алексея сочилась кровь.

– Сталкер, чтоб тебя! – орал лысый, – Помоги! У меня, нога сломана! Вытащи меня отсюда! Герман! Падла! Ты-то хоть не бросай меня!

Гриф не слушал воплей, трясущимися пальцами пытался вытащить из глаза Алексея прилипший к роговице осколок стекла. За его спиной из машины на четвереньках выполз исследователь в очках с треснутой линзой. Несколько секунд озирался, потом подскочил и бросился через поле к базе. Полы его халата развивались все ровно, что флаг на ветру.

Аккуратно сталкер ухватил осколок, отбросил в сторону. Затем внимательно осмотрел второй глаз Алексея. Со лба сдул соломинку.

– Машина горит! – фальцетом завизжал лысый.

Гриф обернулся. УАЗ не горел, пар из радиатора ученый принял за дым. Сталкер заметил в поле развивающийся белый лоскут и три темные точки, которые двигались ему навстречу.

– Так, – зашептал сталкер, наклоняясь к Алексею, – пора нам, Ява, линять.

– Сталкер! Помоги! – надрывался Анатолий.

– Пошел к черту, – отмахнулся Гриф, подхватывая парня под мышки, рывком поднял на ноги. Пару секунд еще держал, убеждаясь, что тот стоит самостоятельно, затем отпустил, взял за руку и потянул к лесу. Гриф опасался снайпера, поэтому старался держаться за перевернутым «батоном».

Спустя минут двадцать они достигли зарослей рахитного орешника. Без труда сталкер нашел нужное дерево, быстро раскидал ветки, достал добро. Часть рассовал по карманам, часть сунул в вещмешок. После чего вернулся к опушке.

Меж ветвей он видел букашек копошащихся возле УАЗа. Время шло, а преследовать их никто не спешил. С растущей уверенностью, Гриф понимал, что погони не будет. Рисковать жизнями, тратить боеприпасы не было смысла. Главной заботой наемников по-прежнему оставались ученые, которыми они сейчас и занимались. Тем более приближался выброс.

Для надежности Гриф с полкилометра вел Алексея по лесу, то и дело, пригибая его голову под ветками, оберегая от сучков, отводя от стволов и пней. Двигались очень медленно. На ходу сталкер достал из вещмешка обезболивающие таблетки. Выдавил одну из кластера, запил водой. Жутко хотелось курить, но до спичек еще надо было добраться.

Небо заволокло темно-лиловыми тучами, громыхало. Всполохи молний быстро надвигались с северо-запада. Мощные разряды раскалывали пространство яркими трещинами и пробивали до самой земли. Воздух наэлектризовался и гудел, как высоковольтные провода. День угасал на глазах. Становилось по-вечернему сумрачно. Атмосферное давление повысилось, кровь колотила в виски и шумела в ушах. Дышать становилось трудно. Обливаясь потом, Гриф волок Алексея, который не спешил переставлять ноги и плевать хотел на все выбросы вместе взятые.

Обессиленный Гриф ввалился в котельную. Тесная душевая лучше прочих помещений годилась для убежища. Было темно. Он сидел на холодном кафельном полу и шумно дышал. Выброс набирал силу, яростно сотрясал стены. Сталкер достал из вещмешка АИ – 4, из гнезда под номером пять выковырял пенал белого цвета, высыпал на ладонь две таблетки «калия иодит». Одну запил из фляги, вторую засунул Алексею в рот, не особо заботясь, как тот ею распорядится.

Через дверной проем в раздевалку временами прорывались всполохи. Тогда Гриф видел распахнутые железные кабинки, лавку, облупившуюся стену, разбитый плафон. Он положил обрез на колени, сверху руки. Все казалось, что во время очередной вспышки увидит в проеме чей-нибудь силуэт. Усталость придавила сталкера стотонной плитой. Он с трудом держал голову, лоб блестел от пота, веки смыкались.

«Если тебе не страшно, то ты обречен», – вспомнил он слова ныне здравствующего Клина, который, может, поэтому и жив, что всегда осторожничал.

Мысли путались, звенело в ушах, сердце билось натужно. Гриф не заметил, как провалился в сон. Проснулся, когда уже брезжил рассвет. Его снова поразила тишина. Он вывел Алексея на свет, с минуту смотрел ему в глаза, после чего одел майку. Некоторое время разглядывал развернутую карту.

Из рюкзака достал нож, вытер лезвие краем куртки, ковырнул кожу у себя на тыле ладони между указательным и большим пальцем. Кончиком поймал бурую каплю и начал выводить на карте метку «НБ» севернее от маршрута.

Покончив с картой, печально похлопал Алексея по плечу: «Не знаю, как ты без сна и вообще, сколько еще протянешь, но будим стараться. Да, Ява? Ты как? Будешь?». Гриф стоял и чего-то ждал, напряженно вглядываясь в бледное лицо.

В желудке заурчало, сталкер вспомнил о сухом пайке. Спустя пятнадцать минут он сидел сытый на ржавой перевернутой тачке, прислонившись спиной к шершавой стене, и потягивал сигарету. Возле валялся опустошенный контейнер из-под гуляша с картофелем, прозрачная упаковка от галет, скрученная в трубочку и отжатая до последней капли упаковка из-под кабачковой икры.

Перед ним поверх сильно накренившегося бетонного забора простиралась зона. Косматая, плешивая, уродливая, заразная, радиоактивная, хищная и в то же время денежная. Он выпускал носом дым и думал, что все эти побрякушки – артефакты, как огонек на усике глубоководного удильщика. Сталкеры слетаются на «замануху», а зона их проглатывает. Но с немногими все же делится богатством и выпускает из своих объятий, чтобы приманить новые души. Гриф не старался понять зону, проникнуться, он относился к ней как к явлению. Ведь есть места на земле, где только там, в уникальной экосистеме водятся удивительные организмы, от вида которых волосы на голове встают дыбом. Чем зона уникальнее, к примеру, Марианской впадины? Гриф не верил ни в какое «О – сознание» и прочие «машины желаний». Он не одушевлял зону и никак к ней не относился, просто старался нагрести тугриков и при этом выжить.