Текст книги "Ржавый ангел (СИ)"

Автор книги: Андрей Деткин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7. Чудны дела твои, Зона

Алексею показалось, что он только вот закрыл глаза, а Гриф, сволочь распоследняя, уже будит: «Подъем, Салабон! На горшок, зубы чистить и в столовку!». Алексей не разделял бодрости, сквозившей в интонациях сталкера. Он чувствовал себя разбитым, не выспавшимся и глубоко несчастным человеком. Немного поправили эмоциональный упадок потрескивание костра и…в такое даже не верилось. Чтобы убедиться Алексей разлепил веки и сел. На полу, на расстеленном вафельном полотенце стояли две алюминиевые чашки и дымились запахом кофе. Алексей сглотнул: «Ну, товарищ сталкер, балуете вы меня».

– Сначала моцион, -Гриф притушил плотоядный огонь в глазах Алексея, – бутылка с водой на улице. Много не лей.

Когда заметно посвежевший Алексей вернулся, его ждал еще один сюрприз. На алюминиевых тарелках лежали кусочки жареного мяса в обрамление гарнира из консервированной гречки. Для полноты картины нехватало зеленушки и ломтя деревенского каравая. Если не вникать в анатомические подробности, выглядело жаркое очень аппетитно.

– Что за зверь? – спросил Алексей, подсаживаясь к столу.

– Это вкусняшка, жуй, не бойся, – снисходительно ответил Гриф, присаживаясь рядом.

– Вижу что не какашка, а все же?

И, не дожидаясь ответа, с аппетитом набросился на угощение. Не отрывая голодных глаз от куска, пачкая рот и руки, Алексей уплетал за обе щеки. Покончив с основным блюдом, сытые и благостные они приступили к кофе.

– Спасибо, – поблагодарил Алексей, – мясцо нежное, сочное, чем-то напоминает куриное.

– Все тебе курицы, колхоз, – усмехнулся Гриф, – это «вкусняшка». За него в «Передозе» выложишь полторы тысячи, а то и все две. Раньше они везде бегали. Народ быстро просек, что не пуганный хавчик с легкостью ловится на вареную гречку. Теперь «вкусняшка» редкость, мало того что его почти всего истребили так он еще и маскироваться научился. Лепит на себя всякие ветки, да листики.

– Так это, что же…? – выпрямился Алексей и уставился на Грифа.

– Ага, – усмехнулся сталкер, – «вкусняшка» на наши банки из-под гречки пришел. Ты же сам их вчера выбрасывал. Эта страсть сгубила его в очередной раз. Там шкурка лежит, если хочешь, глянь.

Алексей не пошел смотреть.

Через полчаса они двинули в путь. Миновали платформу, спрыгнули на шпалы и направились по заросшей железной дороге на восток. Не прошагали и ста метров, как Гриф скомандовал:

– Стоять.

Алексей остановился, завертел головой, выискивая «неприятности». Он увидел впереди, прямо по курсу за стеной из трав нечто железное и ржавое.

– Дрезина, – с радостью и удивлением произнес Гриф. Знаком показал, чтобы Алексей присел. Сам стянул с плеча «абакан», опустился на колено и поверх маковок, тычинок и пестиков стал внимательно осматривать местность. Ничего подозрительного не обнаружил.

Сталкер забрался на механическое устройство, надавил на рычаг. Тележка с тонким скрипом тронулась с места.

– Работает, – констатировал Гриф. – Забирайся, давай. В зоне везет редко, так что не будим упускать шанс воспользоваться ее добротой.

Постепенно они разогнали дрезину, и та резво катила по рельсам. Алексей ехал спиной вперед, контролировал тылы. Гриф отвечал за фронт. Колея постепенно забирала вправо. Тележка шла мягко, поскрипывая суставчатыми рычагами, постукивая колесами на стыках.

– Прыгай! – вдруг заорал Гриф и сиганул с дрезины. Алексей обернулся. Впереди происходило что-то невообразимое – ржавые рельсы изгибались, шли волной, как скакалки. Он прыгнул, а через несколько секунд раздался удар, скрежет. Дрезина подлетела вверх, закувыркалась. Из нее посыпались какие-то детали, доски с пола, вещмешок Алексея, который он снял, чтобы не мешал качать рычаг. Стоя на коленях в сухой траве, Алексей испуганно хлопнул себя по груди. Ремень дробовика, а значит и сам дробовик, был на месте. Он покосился на Грифа. Тот стоял невдалеке с автоматом в руках и, в отличие от него, с вещмешком за плечами.

– Чудны дела твои, Зона, – пробормотал Гриф, глядя, как кувыркается в воздухе дрезина, а под ней пляшут рельсы и издают свистящий протяжный вой.

Алексей снова обратил взор на рельсы. Такого ему видеть не приходилось. Было это вне понимания, на грани чуда и волшебства. Пача толком ничего не успел показать. А на разговоры пропойный скабрезник был не охоч. Неряшливый, с засаленным темным пятном на пузе, сипел раздраженно через лохматую бороду: «Туда иди, сюда не ходи, стой, глиномес проклятый, чтоб тебя клятый потрох вывертом в хрящину». Один раз шлея ему под хвост попала, расщедрился. Прибывая в шаге от пьяной гроги, с наползающими на тупые мыльные глаза веками, он вялым, цепляющимся за зубы языком, рассказал историю, приключившуюся с ним и еще одним сталкером по клички «Косяк» на «Очистных». Из едва разборчивого бормотания, густо переложенного матом, Алексей понял следующее: они слезли в бассейн, где черного вонючего, то ли ила, то ли дерьма было по колено, за каким-то там артефактом и их накрыло непонятное желтое аэрозольное облако. Оно подплыло и стало концентрироваться вокруг них. Пача успел затаить дыхание и натянуть противогаз, а вот его дружок провозился. Они спешно вылезли из бассейна и драпанули. Отсидеться решили в развалинах насосной станции. С Косяком, что-то случилось. Он блевал большой бурой струей, а потом так стал икать, что за грудиной хлюпало. В какой-то момент внутри него, что-то лопнуло, и изо рта хлынула кровь. Косяк помер. Пача вытаращил на Алексея пьяные, сумасшедшие глаза и затряс пальцем: «Вот, душара, – говорил он, брызгая слюной, – какая она Зона. Такого дерьма под нос может сунуть, что и вдохнуть не моги».

Алексей вдруг ощутил удар в руку, вздрогнул и резко повернулся. Гриф махал ему, подзывая к себе. Алексей опустил взгляд, увидел под ногами блестящую гайку. Предвкушая взбучку, подошел к сталкеру. Гриф нарочито амплитудно отклонился и заглянул ему за спину. Он, несомненно, видел рюкзак, вывалившийся из дрезины и брякнувшийся где-то между рельс: «Че, Салабон, тыц – пердыц шмотнику кердыц?», – сказал он с оскорбительной иронией в голосе. Алексей ничего не ответил, отвернулся. Получать «пистон» было за что – в утраченном вещмешке хранились провиант, аптечка, запасные носки, спрей от гнуса, боеприпасы (остались только те патроны, что в разгрузку напихал) и прочие нужные в дальнем рейде вещи.

– Башка тебе на что? – продолжал поучать Гриф. – Правильно, чтобы есть в нее, тупить и клювом щелкать. Че, Салабон, жало отвернул. Сюда смотри, – дождался, когда Алексей вернул взгляд, – ты за фиг собачий разом лишил нас половины пайки и воды. Если что, голодать ты будешь. Усек?

– Усек, – пробубнил Алексей, отвел взгляд. Гриф еще несколько секунду казнил парня презрением, затем развернулся и зашагал, забирая по полю вправо от «железки».

Они прошли километра четыре прежде, чем увидели двухэтажное сооружение с антеннами на крыше и развивающимся «носком» на мачте, хотя ветра никакого не ощущалось. Здание, как будто бы парило в горячем воздухе и походило на мираж.

– Близко подходить не будем, – вполголоса сказал Гриф и остановился.

– Смотри! – вскрикнул Алексей и вытянул вперед руку, указывая пальцем на крохотную человеческую фигурку, которая вышла из надстройки на плоской крыше и двигалась по направлению к антеннам. – Ты видишь? – Алексей выпучил на сталкера глаза.

– Смотри, смотри, – спокойно ответил Гриф, – зрелище достойное кисти пера. – Алексей вновь устремил взгляд на метеостанцию. Вдруг из ниоткуда, на голубой светлой полосе неба, характерной для солнечного летнего дня (почему-то раньше Алексей не отметил разницу в цвете), протянувшейся с севера на юг, появилась крошечная точка. Она медленно приближалась и увеличивалась в размерах. Скоро стало ясно, что это самолет, а именно ТУ 134. Алексей даже мог разглядеть его серебристый цвет, синюю полосу по борту, точки иллюминаторов. И вдруг самолет пропал, словно Алексей смотрел на него из окна, а он пролетел над крышей дома. Показалось, что даже слышит звук турбин. Алексей обернулся, пошарил взглядом по серому небу и ничего там не нашел.

– Так происходит несколько раз за день из года в год, – сказал Гриф, – ничего не меняется.

– Дай бинокль, – потребовал Алексей и протянул руку.

Гриф мгновение колебался, как-то с сомнением посмотрел на Алексея, затем из бокового кармана достал тубус, открутил крышку и вытянул снайперский прицел, вложил в напряженную ладонь. Алексей мельком взглянул, что заполучил и приложил оптический прибор к глазу. Человек на крыше был одет в зеленые легкие брюки и синюю футболку. На его босых ногах болтались шлепанцы. Загорелый с лысиной на темечке он подошел к антенне, открыл ящичек, закрепленный на мачте, что-то покрутил, закрыл дверцу и пошел обратно. У самой надстройки остановился, приложил ладонь ко лбу и долгим взглядом провожал самолет. Затем шагнул в темноту, дверь за ним закрылась.

Еще с минуту Алексей не отрывался от окуляра, надеясь увидеть что-нибудь любопытное.

– Все, концерт окончен, – Гриф взялся за прицел и потянул. Алексей легко с ним расстался. На его лице читалось недоумение и озадаченность: «Как так получается? – спросил он и посмотрел сталкеру в глаза, – ну…, с самолетом».

– Через два часа метеоролог снова выйдет на крышу, снова возникнет голубое небо и снова полетит самолет. Это временной пузырь, – пояснял Гриф, убирая прицел на место, – они так крутятся с самого начала.

– Жуть какая, – выдохнул Алексей.

– Чего жуть? Они-то не знают, что крутятся. Каждый выход мужика на крышу, для него, как в первый раз. Многих он пережил и нас переживет.

– А там, ну… на метеостанции, еще есть люди? – со страдальческим выражением на лице спросил Алексей.

– Думаю, есть. Ведь не может один спец, даже если пипец, обслуживать всю станцию. Эвакуация не проводилась. Видел, какой он беспечный? Даже не подозревает, что скоро реактор жахнет.

– А кто-нибудь пытался попасть на эту станцию?

– Может и пытался, мне не известно. Да и вряд ли найдется идиот, чтобы добровольно соваться в аномалию. Слышал байку, якобы бандюганы одного сталкера под страхом смерти заставили войти в этот пляшущий дом. Говорят, что они до сих пор стоят и ждут, что же произойдет. Только не здесь, а где-то в подвале одной высотки в Чернобыле. Говорят, стоят три «удилы» и пялятся на стену. Все кого-то высматривают. – Гриф замолчал, а через несколько секунд продолжил, – Ладно, Салабон, больше тут делать нечего. Километра через два будет «крест Брома».

«Крест, как крест», – подумал Алексей, глядя на две сухие палки, торчащие над поросшим травой холмиком. Когда приблизились, он понял, что это не совсем обычный крест. Длинная вертикальная часть была ничем иным, как ржавым стволом от карабина, как положено, с «мушкой» на конце. Поперечная изогнутая перекладина была ребром, размерами и формой напоминающая человеческое, может, даже самого Брома, как и позеленевшая серебряная цепочка с миниатюрным распятьем, которая связывала составляющие крест части.

Пока Алексей рассматривал могилу легендарного сталкера, Гриф через снайперский прицел изучал местность. Невдалеке, на три часа, стая слепых псов обложила кабана, прижала к гнилому пню, и этим была занята. Левее виделся выжженный пятак «жарки», ближе метров на тридцать и правее разбросанные кости прямо указывали на «мясорубку», еще чуть левее угадывалась «комариная плешь». На этих мелочах Гриф задерживаться не стал и смотрел дальше за изрытое поле, за развалины экспериментально – селекционной зоологической фермы имени Эйгелиса – вглубь территорий «земляков». Эти территории были весьма опасны не аномалиями и мутантами, здесь обитало нечто похуже.

По большой дуге Гриф с Алексеем обогнули слепых псов, пересекли поле и укрылись в развалинах фермы. В разрушенном здании пахло застоялым антисептиком с примесями хлора. Зоологи уходили спешно, брали лишь документацию. Столы, стенды, оборудование, мебель покрывал толстый слой пыли. Находясь на отшибе и в опасной близости от территорий, контролируемых «земляками», ферма оставалась нетронутой мародерами. Беспорядок и разрушения были вызваны взрывом шестого энергоблока ЧАС. Под ногами скрипело битое стекло, повсюду валялись шприцы, иглы, пузырьки с выцветшими от времени этикетками, рассыпанные упаковки с ампулами, ватные валики в пожелтевших хрустящих упаковках с красным крестом...

– Не фига себе, – присвистнул Алексей, глядя на БТР, стоящий в двухстах метрах от фермы. Боевая машина невероятным образом изогнулась, задрав переднюю часть вверх. Колеса повисли над землей и напоминали лапки крокодила, которого в стихах известного детского поэта, ломал медведь, чтобы вернуть солнце.

– Сделаем привал, – распорядился Гриф.

Они устроились на обломках кирпичной стены, у пролома, из которого открывался вид на изрытое поле, на ржавый вмятый по оси в землю самосвал, на БТР, на торчащие вдалеке деревянные столбы. Некоторые сгнили, повалились и висели на ржавой проволоке. За ограждением высилась насыпь с накренившимся облезлым указателем. С места, где расположились сталкеры, не было видно надписи, да и вблизи не очень-то разберешь, но Гриф знал, о чем предупреждала табличка – «Стой! Скотомогильник!». В тот раз он дальше не пошел. Сочтя предупреждение «знаком» свыше.

– Это кто же его так? – поражался Алексей, не отводя изумленного взгляда от бронетранспортера. Гриф не отвечал, молча выкладывал из вещмешка провиант и решал насчет «крапивки». В боку еще у «креста Брома» зародилась нудная ноющая боль, но кажется, не разрасталась.

– Гриф, а там люди были, ну… когда это случилось? – не унимался Алексей.

– Давай, консервы открывай, нечего пялиться, – буркнул сталкер.

За те пять дня, что Гриф не брался за бритву, щеки, подбородок, скулы покрылись черной щетиной и теперь он напоминал барыгу. В сравнение с ним легкий двухдневный пушок на физиономии Алексея выглядел насмешкой. Гриф замер и с минуту о чем-то думал.

– Дай сюда карту, Салабон, – сказал он.

– Так она ж…

– На бумажке которая.

– А-а-а, – понятливо протянул Алексей, обтер руки и полез во внутренний карман куртки.

Гриф разложил на обломке стены исчерканный двойной тетрадный листок, затем достал майку, положил рядом и принялся сверять копию с оригиналом.

– Все верно, – наконец сказал он, из кармашка на вещмешке достал огрызок химического карандаша, послюнявил и сделал пометку на листке. – Пойдем по бумажке, будем отмечать разницу.

– Какую? – не понял Алексей.

– Зона, она система не стабильная. После каждого выброса что-то новенькое вылезает. – Гриф взял вскрытую банку с говядиной и толстым слоем положил мясо на хлеб. Откусил, стал неспешно жевать, устремив далекий взгляд в пролом, словно хотел заглянуть за горизонт. После того как прожевал, сказал, – к примеру как этот бэтар.

– Что? – переспросил Алексей с набитым ртом.

– Когда я был здесь прошлый раз, а это где-то около года назад, транспортер отсутствовал. Поле, скотомогильник помню, а его нет.

– Может, глянем, пойдем? – предложил Алексей, глаза его заблестели.

Сталкер перестал жевать, пристально посмотрел на него.

– Ну… – смутился Алексей, – может, там снарягу какую надыбаем, сухпаи там, оружие какое, боеприпасы... – совсем сник и умолк под пристальным взглядом.

Гриф еще некоторое время буравил Алексея, а потом сказал: «Дура, видишь, зона тебе знак дает – место опасное. Если бэтар так покорежила, что же она тогда с тобой сделает». – Гриф с сожалением мотнул головой.

Некоторое время они ели молча.

– Есть такая аномалия, – заговорил Гриф, вытирая рукой рот, – редкая, называется «магнит». Попадаешь в нее и с места сдвинуться не можешь. Такое ощущение, как будто корни пятками пускаешь, а через них жизнь уходит, словно зона из тебя соки пьет. И если не успеет тебя кто-то с этого места сорвать, то считай, пропал. А иной раз стоишь, тянешь себе цибарку и не видишь, как к тебе репейник клонится. Незаметно так клонится, клонится, а потом, раз и кольнет. Пока репу чесать будешь, разбираться, что да как, яд уже начнет во всю тебя изнечтожать. Так и скопытишься на месте, задыхаясь и синея. А этот как бы репейник потом на тебе новую свою колонию разведет и будет колоситься буйным цветом.

Или вот, одному сталкеру раззявистому, типа тебя, из трубы на голову студень накапал. Ему бы внимание обратить, почему под этой трубой в канавке лужица переливается радугой, нет, он вдаль всматривался. Теперь на его тупой башке ни волос, ни кости. Все время в шлеме ходит и спит в нем же. Знаешь, как народ развлекает? Снимает свою каску и пыжится, а кожа на том месте, куда студень накапал – чуть правее темечка, вздувается пузырем. Потом втягивает и образуется впадина.

А есть еще «синька», «жгучий пух», «чертово колесо» и всякого разного дерьма хоть лопатой кидай. Я это к чему говорю, Салабон, – терпеливо объяснял Гриф, – вокруг нас столько опасностей и неожиданностей, что и искать не надо. Побереги себя, лишний раз остановись и подумай: «А надо оно тебе?». Смерть сама тебя найдет.

Глава 8. Рыкстер

За четыре с половиной часа они от силы продвинулись километра на два. Земля была просто нашпигована всякого рода аномалиями. Датчик постоянно пищал. Гриф вел осторожно, обкидывал направления гайками и только потом разрешал идти Алексею в строго определенном направлении. Сам внимательно наблюдал со стороны за каждым его шагом, за изменениями в окружающей среде. Алексей же в свою очередь должен был немедленно докладывать о странностях в ощущениях: повышение давления, закладывание ушей, подозрительные звуки, дуновения ветра, непонятные вибрации и прочее.

Гриф заметно нервничал, постоянно вертел головой по сторонам, останавливался и прислушивался. Алексей старался не отвлекать его и помалкивал.

– Здесь заночуем, – сказал Гриф, спустя еще два часа, когда они подошли к россыпи камней, где самый большой вздымался метра на два над землей. По кислой мине сталкера было видно, что местно ему не нравится. – Ночлежка так себе, но, как говорится, за неимением горничной дружат с дворником.

– Да уж, – согласился Алексей, – мы здесь, как на ладони. Может, до леска дойдем? – парень смотрел на чахлую рощу западнее в километре.

– Не дойдем, – сухо ответил Гриф. – Местность новая, в потемках лучше не соваться. И не факт, что под деревьями будет безопаснее. Тут хоть беду заранее заметим, меры примем. А главное, это первый ориентир после креста.

– Ну да? – Алексей расплылся в улыбке. – Может, за это дело по чайку вмажем, перекусим заодно?

– Никаких костров, – расстроил его Гриф, – по сухпаю и на боковую. Завтра рано встаем. Ты спишь первый, дежурим по два часа.

Они сделали все, как распланировал сталкер, только вот уснуть у Алексея никак не получалось. Он ворочался с боку на бок. В конец отбил сон протяжный рык, родившийся в чахлой рощице, пронесшийся над полями и лесами, западая в души и поселяя в них страх.

– Кто это? – шепотом спросил Алексей, сел, нащупал дробовик. Гриф стоял словно изваяние, поставив на валун локти, и через прибор ночного видения смотрел на чернеющий в зеленой взвесилесок. Он не ответил, продолжал напряженно всматриваться.

Близкое соседство, судя по рыку, кого-то крупного и явно хищного заставило Алексея подняться и подойти к Грифу. Они простояли минут десять. Рык не повторился. Алексей решился переспросить. На этот раз сталкер ответил. Он говорил вполголоса, не отрывая взгляда от окуляров: «Это рыкстер».

– Кто? – не понял Алексей.

– Такая тварь, – сталкер, наконец, выпрямился, похлопал ПНВ по ладони, – выведенная «земляками» для охраны территорий. Они их лепят в заброшенных лабораториях. – Гриф замолчал, на его лице читалось беспокойство. Не дождавшись продолжения, Алексей уточнил: «Так кто эти «рыкстеры»?».

– Сам я с ними не встречался, но слухи ходят жуткие. Размером они с кровососа, мощнее и сильнее, могут видеть в темноте, ядовитые. Ходят совершенно бесшумно. Говорят, след у них, как у страуса, трехпалый. Подкрадываются сзади, к ничего не подозревающему сталкеру, и кусают в шею – поближе к голове, чтобы яд мгновенно начал действовать.

При этих словах Алексей втянул голову в плечи.

– Сталкер даже не успевает понять, откуда смерть пришла, – продолжал Гриф, время от времени прикладывая к глазу прибор и вглядываясь в лесок и поле справа. – Была бы она мгновенной, куда не шло. Парализованный сталкер умирает не сразу. А эта зверюга, говорят, стоит и смотрит, как тот ласты склеивает. Вроде бы от этого созерцания испытывает удовольствие. Но я, думаю, это брехня. И что потом приходит через два – три дня и ест подтухший труп тоже не верю. Сразу сжирает.

– Ну, здорово, – выдохнул Алексей, – теперь я точно не усну.

– Тогда дежурь.

Гриф отдал Алексею ПНВ, улегся на разостланную на земле плащпалатку и скоро засопел. Алексей ощутил себя одиноким и беззащитным. Его обступил зеленый пугающий мир. То тут, то там он ловил вспышки блестящих глаз. Одни были больше, другие меньше и светились они по-разному, какие ярче, какие тусклее. Порой ему казалось, что они смотрят на него. И тогда он пригибался, прятался за валун. Алексей отметил, что не слышит крупнокалиберных пулеметов с кордона, а только завывания, потявкивания и то лишь с южной стороны. Северная хранила молчание, словно вымерла.

Пришло время будить Грифа. Сталкер проснулся быстро. Алексею показалось, что за мгновение, прежде чем он коснулся его плеча, сталкер открыл веки и посмотрел на него совершенно не замутненным сновидениями взглядом. Легко поднялся, спросил: «Как обстановка?». И голос у него был бодрый.

– Все тихо. Ну… спокойно я имел в виду, – ответил Алексей.

Он заснул на удивление быстро и крепко. Через мгновение его разбудил Гриф: «Салабон, вставай», – шептал тот и тряс за плечо.

– А-а-а, – Алексей сел, начал озираться. Было раннее утро. Предрассветные сумерки делали мир неуютным и призрачным. – Что пора? – спросил он промаргиваясь.

– Тс-с-с, – зашипел на него сталкер, – бери дробовик и прижмись к камню. Здесь где-то рядом рыкстер, – Гриф был без прибора ночного видения – глаза справлялись сами. Автомат его утяжелился, заполучив крупный калибр подствольного гранатомета.

Алексея, словно окатило кипятком. Он вскочил, схватил помповик и прижался к камню. Сон, как рукой смело. Он таращился во все глаза, высматривая в серых мглистых сумерках мутанта. Около получаса они пребывали в напряжении и готовились отражать нападение.

– Кажется, обошлось, – вполголоса сказал Гриф и повесил автомат на плечо. Алексей стал расхаживать затекшие ноги и разминать спину.

– С чего ты взял, что здесь где-то рыкстер? – спросил он.

– Следы, – ответил Гриф.

– Ты что? – Алексей остановился и с упреком посмотрел на сталкера, – оставлял меня спящего?

– Нет. Он сам подходил. Я потом его следы увидел, когда рассвело.

– Близко?

– Да.

– И ты не услышал? – удивился Алексей.

– Абсолютно ничего.

– А где?

– Здесь, – Гриф указал пальцем на землю в полуметре от валуна и в двух метрах от плащпалатки.

– Ого, – не сдержал удивления и испуга Алексей. Подошел, стал рассматривать отпечаток. – Может, – предположил он, – следы уже были, когда мы сюда пришли.

Гриф покачал головой, – я бы заметил. – Сталкер смотрел на свой окурок вмятый трехпалой лапой в землю и говорил медленно, словно о чем-то раздумывал. – Он стоял, дышал мне в затылок, а я ни сном, ни духом.

– Почему он нас не сожрал? – спросил Алексей побледневшими губами.

– Черт его маму знает, – Гриф хлопнул себя по бедру и нарочито бодрым голосом произнес, – ладушки, случилось и случилось, будем двигаться дальше. Теперь идем по карте, даст зона, к вечеру будем на месте.