Текст книги "Ржавый ангел (СИ)"

Автор книги: Андрей Деткин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4. Правду и только правду

Они прошли с полкилометра, когда Гриф сказал: «Тормозни». Подошел, развязал бандану и сразу толкнул Алексея в грудь. Ослепленный ярким светом, щурясь на дневной свет, Алексей попятился, нелепо взмахивая руками. Он почувствовал, как его словно что-то ухватило за плечи и тянет с нарастающим усилием. Он сделал еще несколько шагов, а затем, испугавшись окончательно, извернулся, упал на живот, вцепился в траву и обернулся. Позади ничего особенного не было, если не считать облезлую полусгнившую шкуру какого-то мутанта да легкое волнение воздуха, словно над нагретым асфальтом в жаркий летний день.

– Зачем?! – выкрикнул Алексей, подтягиваясь на локтях и цепляясь мысками берцев за землю. Гриф с невозмутимым лицом скинул с плеча «абакан», снял с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Громыхнул выстрел. Пуля впилась в землю в нескольких сантиметрах от правой кисти Алексея.

– Ай, – вскрикнул тот и отдернул руку. Снова выстрел. Втора пуля легла чуть ближе. Алексей отпрянул, дернулся назад. Следующая пуля, продырявившая рукав куртки, вынудила его отползти, и он тут же ощутил нарастающее воздействие «воронки». Его тащило к центру аномалии. Несильно, едва, едва, как киношного героя, которому еще надо успеть многое сказать. Алексей напрягся, вжался в землю, пальцы вцепились в жидкую траву. Он отчаянно посмотрел на Грифа и заорал: «Можно же обойти!».

– Воронку – можно, – невозмутимо согласился Гриф, – а вот мои сомнения – никак. – Он вытащил из кармана бело-серый лоскут, который отвязал со шлевок, присел на корточки.

– Что это? – выдохнул Алексей, ощущая, как левая нога соскальзывает.

– Сам скажи, – Гриф развернул материю с бурыми линиями на ней. Одного взгляда Алексею хватило, чтобы понять.

– Откуда она у те…, – нога соскользнула, Алексей прижался щекой к земле, стараясь увеличить площадь сопротивления, судорожно заскреб берцем по сухой земле ища опору. Гравианомалия усиливала хватку с каждым проигранным жертвой миллиметром. – Помоги, – простонал Алексей.

– Только после того, как получу ответ, – ровным голосом вещал Гриф. Посмотрел на Алексея и добавил. – Я бы на твоем месте с ответом не тянул, воронка давно не разряжалась. Она тебя так обнимет, так прижмет, что косточки затрещат. Так откуда она у меня? – Он склонил голову и внимательно заглянул в перепуганные глаза Алексея.

– Я не знаю! – прокричал тот, и его левая рука с пучком травы отлипла от земли. Рывком, словно хищник жертву, мясорубка дернула Алексея на себя. Сморщившись от напряжения, Алексей вцепился в кочку, мыски берцев, как плуги пропахали грунт, оставляя борозды. Его тянуло все с нарастающей силой.

– А если подумать? – продолжал допытываться сталкер, равнодушно взирая на разворачивающуюся драму.

– Клянусь, – проскрежетал Алексей.

– Знаешь ли, – Гриф с наигранным любопытством посмотрел на клок майки, – мне еще в «Передозе» показалась твоя рожа знакомой и звездочка на грабке. А когда на штрипках обнаружил узелок из твоей, так сказать, карты и вовсе утвердился в мысли, что мы знакомы. – Гриф снова посмотрел на сползающего уже безостановочно, все набирающего ход Алексея, – я вот чего не пойму, как тебе удалось засрать мне мозги, что я ни хрена не помню? Начни сознаваться и я дам тебе договорить в спокойной обстановке.

– Я впервые увидел тебя в баре. Меня… Гейгер направил. Я не знаю ни про какие…, твою мать, штрипки, – завизжал Алексей. Ему удалось зацепиться. Он лежал, распластавшись, прижимаясь к земле всей душой.

– Сам напросился, – сказал Гриф негромко, словно самому себе. Встал и нацелил автомат в голову Алексею.

– Да пошел ты! – вскинулся Алексей, с яростью посмотрел на Грифа, и его поволокло неумолимо, быстро.

– Хватайся, – услышал он и тут же, судорожно вцепился в ствол протянутого автомата. В тот момент, когда пальцы обхватили холодный металл, Алексей подумал: «Сейчас выстрелит».

Медленно, помогая рукой и ногами, превозмогая боль от врезавшейся в кожу мушки, он, наконец, выкарабкался.

Они отодвинулись от «воронки» на безопасное расстояние и переводили дух.

– Это тебе, – Гриф достал из рюкзака СПСА – 14, рядом на траву легли три коробки с патронами 12*70 дробь. – Теперь, Салабон, подъем, снаряжайся и двигаем, – распорядился сталкер. Алексей лежал на спине, закрывая сцепленными руками глаза и тяжело дыша. Услышав команду, он приподнял руки и внимательно посмотрел на сталкера. Игнорируя взгляды, Гриф вдавил окурок в землю, поднялся, закинул рюкзак за спину, поправил на плече автомат и зашагал по изъеденной плесенью траве. Он скрылся за корявым, словно специально изломанным, но все же каким-то чудом выжившим, орешником.

Алексей опасливо огляделся, затем вскочил на ноги, поспешно рассовал патроны по карманам, схватил дробовик, закинул за спину рюкзак и вприпрыжку бросился следом. В панике искал взглядом сталкера, прислушивался к безмолвствующему лесу: «Хоть бы сучок хрустнул». Через минуту он увидел бесшумно движущуюся среди ветвей, сливающуюся с листвой фигуру. Алексей успокоился, усмиряя учащенное сердцебиение, перешел на шаг. Скоро он догнал сталкера. Некоторое время шли молча.

– Гриф, – робко заговорил Алексей, – ну…, как ты думаешь, откуда у тебя кусок моей майки?

Сталкер некоторое время молчал, потом пожал плечами и сказал: «А бес его знает. Это, этит твою налево, зона».

– Ну, хоть какое-нибудь объяснение? – не отставал Алексей.

– Возможно, – подумав, сказал Гриф, – какая-то временная аномалия, с которой лично я еще не встречался и о которой не слыхивал.

– Может, пузырь?

– Да черт его знает, – в сердцах выругался Гриф, быстро обернулся и бросил на Алексея строгий взгляд.

– Гриф, – снова заговорил Алексей, подождав, пока страсти улягутся, – а ты, что, ну… реально бы меня в «воронку» спустил?

Гриф не отвечал и Алексей продолжил: «Ведь ты мне поэтому сначала не дал помповик, чтобы добру зря не пропадать. Ведь так?».

– Раз знаешь, чего спрашиваешь, – пробурчал Гриф. Они вышли из леса, и двигались вдоль опушки по заросшей тропе. Тихо пискнул детектор аномалий. Гриф резко остановился. Полусгоревшая изба приковала его взгляд. Рубленная из бревен она стояла обугленная и черная. Крыша обвалилась, труба из обглоданного временем и коррозией кирпича сильно накренилась. Противореча всем физическим законам, непонятным образом держалась под углом примерно в сорок пять градусов. На уцелевшем потолке разросся ядовитый «борщевик». По его длинным нитевидным корням, сползающим по обгорелым бревнам, стекал цвета солярки, густой, словно сироп «студень» и собирался в лужу.

– Что там? – шепотом спросил Алексей.

– Умолкни, – обрубил его сталкер, продолжил внимательно всматриваться в пепелище. Но теперь он смотрел не на избу, занимающую центральное место картинки, словно специально выставленную на передний план. Краем глаза Гриф следил за крадущимися кровососами. Их было двое. Они приближались слева, двигались абсолютно бесшумно, укрываясь за головешками, буграми и кустарником.

Гриф подбросил рюкзак на плече, одновременно подтягивая автомат из-под руки на грудь. Затем достал из кармана гайку, кинул в избу. С сухим звуком, запуская эфемерное серое облачко пепла, гайка ударилась о бревно и отскочила куда-то в траву.

– Идем, – сказал Гриф, быстро зашагал к пепелищу. Оказавшись вне поля видимости мутантов, быстро сказал Алексею: «Стой здесь, я сейчас», – бегом кинулся к соседнему дому, от которого осталась лишь горка кирпича да торчащие головешки. Не понимая, что происходит, Алексей стоял, где ему было велено и крутил головой, как флюгер под порывами ветра. Осмотревшись и не найдя ничего достойного внимания, он развернулся, сделал шаг назад и высунулся из-за угла. Мерзкая харя таращилась на него жуткими безвекими глазами. Щупальца вокруг пасти омерзительно шевелились.

Алексей тонко взвизгнул, вскинул дробовик и нажал на курок. Прогремел выстрел. С пробитой головой кровосос ударился в бревенчатую стену, соскребая гарь, сполз на землю. Выпрыгивающими из орбиты глазами Алексей таращился на вздрагивающее в конвульсиях порождение зоны и ничего кругом не замечал. Хотя стоило бы. Поняв, что эффект неожиданности утрачен, второй кровосос бросился на жертву.

Та поспешность и слепая ярость, которые обуревали звериную душу, ее, собственно, и сгубили. Несмотря на свою уникальность, оставаться невидимым, кровосос столько гнул травы и ломал поросли, что не составляло труда определить его местоположение. Как бы Алексей не был поражен и шокирован все же услышал нарастающий треск. Он направил дробовик на стремительно приближающуюся пустоту, которая раздвигала, подминала и гнула все на своем пути. Алексей нажал на спусковой крючок в тот момент, когда их разделяло всего несколько метров. Громыхнуло. Багровые брызги разлетелись в стороны. По траектории кровавого пятна, Алексей понял, что мутант продолжает движение в его сторону и снова нажал на курок. Снова громыхнуло. Что-то невнятное, просвечивающееся промелькнуло справа, ударилось в бревна, отлетело и грузно повалилось. Черная пыль кружила в неподвижном воздухе и ложилась на проявляющегося кровососа.

Гриф остановился возле первого мутанта, убедился, что тот мертв, прошел мимо остолбеневшего Алексея ко второму. Тот еще шевелился и взрыкивал, подтягивая живот. Из пасти, обрамленной шевелящимися червями, толчками вытекала густая темно красная, почти черная кровь. Сталкер направил ствол в голову и хладнокровно докончил дело. Тварь затихла.

– Как я их, – выдохнул Алексей, кривя рот в глупой ухмылке. Двух кровососов за раз. Кто в такое поверит?

– Недурно, – поддержал его сталкер, – прямо в голову. Ты это…пока стоим, дробовик все же заряди.

Алексей тупо посмотрел на СПСА и минуту о чем-то соображал. По его лицу было видно, как туго крутятся и сбоят в голове шестеренки, как он чего-то недопонимает, но хочет разобраться. Потом дернулся и стал хлопать себя по карманам, где мирно покоились нераспечатанные коробки с патронами. Затем медленно поднял голову и посмотрел на Грифа: «Так это…».

– Не бери в голову, Салабон. В зоне не главное, кто первым выстрелил, кто кого перехитрил, кто попал, кто нет, а главное остаться в живых. И постарайся больше не лажать, – последние слова Гриф произнес резко.

Неговоря больше ни слова, Алексей достал из карманов патроны, опустился на колено и принялся снаряжать магазин. Пока засовывал боеприпасы в трубчатый приемник, о чем-то напряженно думал. Потом встал, повернулся к Грифу, который в сторонке тянул сигаретку и сказал: «Ты, Гриф, когда в следующий раз будешь ну… использовать меня вместо приманки, говори. Я не буду спорить, только ставь в известность, чтобы я был готов».

Храня молчание, Гриф сделал еще пару затяжек, щелчком отправил окурок в лужу студня. Тлеющая сигарета потонула в ней, словно в ртути. Студень завернул ее с краев и сомкнулся гладким зеркалом. Гриф обернулся, мельком взглянул на Алексея и зашагал в обход хутора.

– Ай да выстрел! Ай да молодца! – послышался возглас. Гриф резко остановился, повернулся на голос, палец лег на спусковой крючок. Он увидел фигуру в длинной брезентовой егерской куртке, приближающуюся знакомой вразвалочку походкой. Гриф не сталакцентировать внимание на Цимусе, быстрым взглядом «прошерстил» ближайший кустарник, обгорелый остов сарая, поросшую бурьяном канаву, холмы и впадины. Кажется, Цимус был один. Гриф убрал палец с курка, скрестил руки на ствольной коробке.

Алексей заинтересованно разглядывал приближающегося сталкера, словно, перекатывающегося на косолапых коротких ножках. Тот широко и добродушно улыбался, приветственно махал рукой. На плече висела полуавтоматическая винтовка М-16. Сталкер был налегке, казалось, вышел прогуляться и освежить мысли.

– В голову. Главное в голову, – он нравоучительно «помешал» пальцем воздух и указал на Алексея, – даже такая неубиваемая скотина, как кровосос, не переносит железо в черепе. Копыта на раз откидывает. Всем целься в голову. Только в голову, если не хочешь проблем. Прямо в бункер, – Цимус постучал указательным пальцем себе по лбу. – Пристально посмотрел на Алексея. – Как кликать тебя, хлопец?

Повисла неловкая пауза. Алексей стрельнул взглядом на Грифа и пробурчал: «Салабон».

– Круто, – восхитился Цимус, – такой молодой, а уже Салазар. Прям как пират, – перевел взгляд на Грифа. – Чем это он заслужил?

– Не Салазар, а Салабон, – четко проговорил сталкер.

– А-а-а, – протянул Цимус, посмотрел на Алексея, – будешь стараться, может, и на самом деле Салазаром станешь.

И тут же переключился на Грифа, – Хорошо стреляешь, Гриф, – протянул руку для рукопожатия.

– Ты чего раскаркался? – спросил Гриф негромко, продолжая «тралить» взглядом окрестности, нисколько не замечая раскрытой ладони.

– А я это, – нисколько не смутившись, говорил Цимус. Он широко улыбался какой-то скользкой, заискивающей улыбкой, словно это и вовсе была не улыбка, а обманка, как у рыбы клоуна глаз на хвосте, – прохожу мимо, слышу выстрел. Сразу просек, что с «абакана» палят. – Он повернул голову к Алексею. – У него первые две пули вылетают одна за другой с разбежкой в доли секунды и выстрел слышится почти как один, только с такой малюсенькой протяжкой. Тыдыщ, – изобразил Цимус и продолжил. – Я на выстрел метнулся, думаю, мало ли что, – теперь он «прыгал» взглядом с Грифа на Алексея, и если последний его внимательно слушал, то Гриф – едва ли. Он все «рыскал» взглядом по округе, – вдруг, кто из братишек в беду попал, какая тварь сталкера рвет, или бандюганы, душегубы проклятые, хабар отнимают, – не умолкал Цимус. – Думаю, уж оказался по близости, так чего не помочь. Правильно говорю? – он заулыбался еще шире, хитрые глазки заискрились в узких щелках. Он шагнул и по-свойски хлопнул Алексея по плечу.

– Ну, да, – согласился смущенный Алексей.

– Чего, сталкер, напрягся? Свой я. Правда, Гриф? – Цимус снова хлопнул Алексея.

– Свой, свой, – Гриф внимательно и не по-доброму посмотрел на Цимуса, – ты говори, чего хотел. А то нам идти надо.

– Куда енто намылились? – у Цимуса брови полезли на лоб.

– Много будешь знать, последние волосы потеряешь.

Только сейчас, когда Гриф обратил внимание на это обстоятельство, Алексей заметил, что из-под вермахтовского кепи выбиваются жидкие волосенки.

– Ай, Гриф, – Цимус озорно прищурил глаз и погрозил пальцем, – все бы тебе шутки шутить. – Он широко отвел руку назад, шагнул к сталкеру с намерением хлопнуть его по плечу, но Гриф посмотрел так, что у того не возникло желания настаивать.

– Че ты как хмурь болотная, – Цимус перестал улыбаться и даже, как бы обиделся, – и без тебя тошно, порой неделями слова человечачьего не услышишь, кроме бандитских харь да морд мутанских лица нормального не встретишь. И на тебе, ни поздороваться, ни обняться, ни словом добрым перекинуться.

– Ты все сказал? – спросил Гриф.

– Да, ладно, топайте, куда вам там надо, – Цимус повернулся к Алексею, – давай, старичок, удачи тебе, мутантов – вегетарианцев, рентген поменьше, плоть помягче, зоны покров и смерти быстрой, – протянул руку и когда заполучил Алексееву, притянул его, обнял и по-братски похлопал по спине. – Возвращайтесь с хабаром.

– Все, Цимус, кончай эти сопли, – Гриф брезгливо скривился.

Едва за пригорком скрылось пожарище, как на запястье Грифа завибрировал ПДА. Сталкер посмотрел на экран. Мигала иконка непрочитанного сообщения. С дурным предчувствием открыл сообщение. Оно оказалось набором непонятных иероглифов. Гриф наморщил лоб, секунду – другую пытался понять тарабарщину, затем погасил экран. Некоторое время они шли молча. Алексей впереди, Гриф следом. Сгоревший хутор остался позади и Алексей заговорил, посчитав, что Цимус их точно не услышит.

– Чего ты с ним так ну… не по-товарищески? Человек к нам со всем сердцем…

– Нет у него сердца, – перебил Алексея Гриф, – он не помочь братишкам – зайчишкам шел, а хотел под шумок в спину пульнуть, да грабануть. А когда увидел, что мы пустые, передумал, решил заболтать да разведать, куда енто мы намылились. Тварь он паршивая.

Глава 5. Маловато будет

Цимус смотрел вслед сталкерам, держал руку в кармане куртки и улыбался. Вот сталкеры оставили за собой последний поросший холм, избу и по тропе спустились в ложбину. Он махнул им на прощанье, и улыбка стекла с лица. Цимус широко открыл и закрыл рот, разминая мимические мышцы, непривычно долго пребывающие в неудобном натяжении. После чего сплюнул и зашагал в сторону леса.

– Все пучком? – такими словами его встретил рослый сталкер, на котором чистая, выглаженная подогнанная амуниция сидела, словно «парадка». Он стоял, привалившись плечом к березе, с подозрительно серой, местами полопавшейся корой, с черными блестящими бусинами смолы.

– На твоем месте, Кислый, я бы отошел от деревца. С веток накапает, замучаешься потом язвы выводить.

– Ты, Цимус, за меня не переживай. Скажи лучше, все сделал как надо?

– Сделал.

– Бреши, – подал голос, сидевший неподалеку на корточках с СВД на коленях сталкер. В маскировочном комбинезоне он сливался с окружающей растительностью, и только лицо выдавало его присутствие.

– А ты бы заткнулся, Тарантино, – проскрежетал Цимус и зло зыркнул.

– Сам, сука, заткнись, – Тарантино резко и легко встал. Невесть откуда взявшаяся в руке Цимуса «фора», заставила его остановиться.

– Тихо, придурки, – прорычал Кислый. – Убери волыну, Цимус. Мы за тобой смотрели, и нам показалось, что Гриф не дал тебе повесить на себя жучка.

– А что по-вашему это? – Цимус убрал в правый карман пистолет, а из левого достал небольшое устройство с ЖК монитором, нажал на кнопку. Экран вспыхнул зеленым полем, разлинованным на квадраты, в верхней части пульсировала ярко-зеленая точка. Кислый протянул руку, Цимус не замедлил отдать сканер. Некоторое время сталкеры смотрели на еле – подвижную, пульсирующую метку.

– Он больше отмычку мацал, – заговорил Тарантино, – на него и ляпнул маяк. Он специально к нам спиной становился, чтобы мы не просекли.

Цимус медленно обернулся, презрительным взглядом окатил Тарантино: «Ты, плесень…».

– Хватит лаяться, – снова развел по углам Кислый. – Вот как сделаем. Так как мы не уверены, что ты, Цимус, все сделал в точности, как было обговорено, свою долю получишь после, когда Гриф вернется. Тогда уже точно будет ясно, кто симофорит.

– Так не пойдет, – воскликнул Цимус, запуская руку в правый карман. – Договаривались же – деньги сразу... – Но быстро сдал позиции. «Фора» осталась на месте. Два ствола, направленные ему в грудь, весьма веско убеждали, чтобы он не делал глупостей. Цимус их не делал. Медленно вынул руку, поднял, показал пустую ладонь. Глядя на хмурые лица, он вдруг понял, что неплохо было бы вообще уйти отсюда живым. Дело он сделал, и теперь эти двое в нем не нуждаются. Или, все же нуждаются?

– Цимус, – Кислый сквозь ухарский прищур глянул куда-то в сторону, голосом невозможно уставшего человека сказал, – ты сейчас пойдешь, куда глаза глядят. И встретимся мы с тобой, когда вернется Гриф. В этом промежутке лучше на глаза не попадайся.

– Кислый, – как-то без вдохновения забубнил Цимус, – а если Гриф не вернется? Я же сделал свою работу.

– Гриф вернется, он всегда возвращается. В знак нашей старой дружбы, максимум, что могу обещать, так это оплатить твои труды в любом случае. То есть, мне надо убедиться, что свою часть сделки ты выполнил добросовестно.

– А если «клипса» отвалится, или Гриф ее заметит, или мутант…

– Тогда пеняй на себя. Ты цеплял, ты и отвечаешь.

Цимус больше ничего не сказал. Он посмотрел на сталкеров, развернулся и, руководствуясь дельным советом, пошел, куда глаза глядят.

– Надо было гниду грохнуть, – сказал Тарантино, когда сталкер скрылся в зарослях.

– Он еще понадобится. Ценный кадр в своем роде. Такого электронщика еще поискать надо. – Кислый закурил. Попыхивая «мальборо», снова заговорил. – Я поверить не мог, что Гриф поперся за катушкой.

– Я тоже не верил. – Тарантино подошел и жестом показал, что тоже хочет закурить. Кислый дал ему пачку. – Гарик сказал, что собственными ушами слышал, как отмычка ему толковал про карту. А после выброса Гриф вдруг спешно отваливает с базы и в своей берлоге экипируется на дальняк.

– Да-а-а, – задумчиво протянул Кислый, скрестил на груди руки, – обвесился наш стервятник не по-детски и молодого снаряжил. Точно за катухой двинули. Как пить дать. Ничего, мы дождемся, и тогда их хабар станет нашим, – Кислый подмигнул подельнику.

– Пополам, как договорились, – уточнил Тарантино.

– А как же, пополам. Ты точно про это никому не сболтнул?

– Обижаешь, – Тарантино ухмыльнулся.

Кислый ухмыльнулся в ответ, а в следующее мгновение раздался выстрел. Смертельно раненый Тарантино грохнулся на спину, из раскрытого рта лениво тянулся не выдохнутый дымок.Кислый убрал «беретту» обратно в боковую кобуру, склонился над мертвецом. Взглядом задержался на аккуратной дырке во лбу, после чего из полураскрытой ладони недавнего компаньона забрал свою пачку сигарет, сунул в нагрудный карман. Затем сдернул с плеча покойника ремень, рывком высвободил винтовку из-под неподвижного тела. Выпрямился, сделал затяжку, посмотрел по сторонам, еще раз взглянул на мертвого сталкера, сказал: «Я тут подумал – пополам меня не устраивает. Маловато будет, – помолчал и добавил, – да и болтливый ты, браток».

Они прошли с километр, когда ПДА вновь напомнил о себе.

– Да что на самом деле, – возмутился Гриф. Пару секунд он смотрел на экран, не веря глазам своим. На середине монитора пульсировал череп с костями, а под ним подпись «ВЫБРОС» и время с обратным отсчетом. Четырнадцать минуты и двадцать шесть секунд, уже двадцать пять, таяли стремительно.

Гриф торопливо нажимал на кнопки, выводя на экран карту и выискивая укромное место.

– Что за дерьмо, – шептал он, увеличивая масштаб схемы, – только вчера…

– В чем дело? – с озабоченным лицом спросил Алексей.

– Так, Салабон, – Гриф, наконец, нашел, что нужно, – дуй за мной и не отставай. Скоро нас накроет выброс, – сталкер одернул рукав и быстрым шагом направился в сторону поваленной ЛЭП.

– Выброс? – в изумлении выдохнул Алексей, – испуганно взглянул на небо. Оно было обычным – тоскливым и серым.

Гриф не отвечал, остановился, достал из кармана гайки и сосредоточенно стал метать по секторам.

– Мы куда?

– Здесь недалеко совхозный коровник, – не отвлекаясь, сказал Гриф. Очередная гайка угодила в аномалию, воздух пошел волной, а гайка с огромной скоростью улетела вверх. – Иди за мной, шаг в шаг, – сказал он и швырнул очередную гайку вперед метров на семь. Та пролетела, соблюдая все законы физики, и благополучно упала в траву.

Они двигались осторожно, медленно. Алексей делал, как было сказано, время от времени вскидывал голову и всматривался в горизонт. Небо постепенно темнело, наливалось свинцовой тяжестью, чем рождало в его душе тревогу.

А когда они, наконец, обошли трамплин из-за леса послышался отголосок раскатистого грома. Алексей обернулся. Он увидел кровавые всполохи под тяжелым, казалось, готовым обрушиться, небом. Внутри у него все сжалось в тугой комок, в ногах возникла неприятная слабость. Беспокойство, что они не успеют, переросло в страх.

– Не отставай, Салабон, – громкий окрик выдернул Алексея из созерцательного оцепенения.

– А-а, – выдохнул Алексей и вприпрыжку кинулся догонять. «Я отстану! Гриф уйдет без меня!». Сердце забилось гулко и сильно.

– Стой, придурок!!! – жуткий вопль заставил Алексея замереть на месте. Вытаращенными глазами он уставился на сталкера.

– Скотина безмозглая, кусок дерьма радиационного! – распалялся Гриф. В пятидесяти метрах впереди, за его спиной виднелся низкий, вытянутый с шиферной крышей коровник. – Я же сказал, след в след! Куда ты ломишься, как кабан недорезанный!

– Ну, я… – Алексей замолчал, обернулся и посмотрел туда, где бушевали всполохи, и темные тучи затягивала небосвод.

– Не спеша, след в след, – спокойно говорил Гриф. – Я тебя жду.

Алексей сглотнул, взглядом нашел цепочку из примятой травы и осторожно пошел по следу. Гриф дождался, пока Алексей приблизится и снова принялся метать гайки. Хотя местность прилегала к сталкерской тропе, на картах помечалась аномальной зоной, а значит, требовала особого внимания и осторожности.

Гриф слышал громыхание с севера, видел, что творится с небом, знал, что случится с каждым, кто не найдет убежище до выброса, но так же он знал, как затягивает и рвет карусель, как скручивает мясорубка, как трамплин подбрасывает вверх, как студень делает из человека желе, как синька обгладывает до костей, да чего он только не насмотрелся в зоне за шесть лет, и усвоил железобетонно одно: не надо торопиться на тот свет. У них еще есть немного времени и теперь, главное, не суетиться.

Стало совсем темно, от громыхания в небесах сотрясались внутренности. На коже ощущалось легкое покалывание, воздух загустевал, становилось трудно дышать. Когда они достигли коровника, Алексей физически ощущал, как радиоактивные нуклиды пронизывают его тело.

Детектор на поясе у Грифа пищал не умолкая. Сейчас, когда надвигался выброс, от него не было толку. Сталкер быстро кидал гайки, лихорадочным взглядом впивался в траектории и делал шаг. Он двигался вдоль стены к покосившимся воротам. Метрах в тридцати справа через грунтовую дорогу заметил поросшую травой насыпь. Сквозь стебли и листья виднелась черная дыра. Очередной всполох, очертил ровными краями дверной проем. Гриф резко поменял курс, и следующая гайка упала уже на грунтовку.

Несколько гаек исчезли в траве перед дверным проемом. Хотя их баллистика не вызывала подозрений, Грифу не понравилась примятая трава на ступенях, ведущих в погреб. Более того, левее метрах в трех валялись куски растерзанной плоти. Складывалось впечатление, что некое существо, сейчас уже трудно сказать какое, угодило в карусель.

Сзади громыхнуло так, что заложило уши, а мощный всполох вытянул черные тени. От толчка в спину Гриф влетел в темное, пахнущее сырой землей, помещение. В следующее мгновение он развернулся, ухватился за толкавшую его руку и с силой швырнул в темноту: «Козлина труханутая, – скрежетал он во мраке, – от страха последние мозги растерял. Еще так сделаешь, я тебе их к чертям вышибу».

– А-а-а, – послышался в темноте болезненный вскрик, затем глухой удар.

– Там же выброс, – жалобно простонал Алексей. Тем временем Гриф включил фонарь, и принялся обследовать помещение. Немного отдышавшись, Алексей заговорил вновь.

– У меня кожу щиплет, словно кислотой облили, а мозги печет, как будто в череп угля насыпали. Ну…я немного и того…струхнул. И что такого? Зачем так швырять? Чуть руку не сломал.

Гриф не обращал на Алексея внимания, шарил лучом по кирпичным стенам, бетонному замусоренному полу, беленому, с черными разводами, шелушащемуся потолку. Его внимание привлек стеллаж у правой стены, где поблескивали какие-то объемные металлические предметы. Он сделал шаг в ту сторону и услышал яростный шепот из темноты: «Гриф, здесь кто-то есть, – шепот перешел на жалобное подвывание, – прямо рядом со мной».

Луч фонаря быстро метнулся на голос. Гриф увидел следующую картину: Алексей сидел на грязном полу спиной к стене, а рядом в полуметре упирался задом в угол здоровенный слепой пес. Мутант уставился на Алексея своими незрячими гнойными глазами, скалился и утробно рычал. Морда его была свирепой, особенно пугали немалых размеров желтые клыки на фоне изъеденных язвами десен. Шерсть на загривке стояла дыбом. Алексей косился на него, выпрыгивающими из орбит глазами, не смея шелохнуться.

Гриф сразу сообразил, кто наследил у входа и предположил, что изначально псов было двое. Мутанты редко попадают в аномалии, но спешка и страх перед выбросом заставили одного из них совершить ошибку. Снаружи снова громыхнуло, прямо над амбаром. Да так, что содрогнулись стены.

– Спокойно, Салабон, – сказал невозмутимо Гриф, – если бы он хотел тебя тяпнуть, то уже бы это сделал. Он, как и мы спасает свою шкуру.

– Пристрели его, – пропищал Алексей, потея от ужаса. Капля пота скатилась меж бровей по переносице и затекла в глаз. Алексей сильно зажмурился, превозмогая жжение.

– Пока мы его не трогаем, – продолжал спокойно вещать Гриф, – он не намерен трогать нас, тем более, что нас больше. Мы заключим перемирие на время выброса и потом разойдемся, каждый по своим делам. Ты, Салабон, давай без резких движений, потихоньку отползай, а я тебя подстрахую. Думаю, мутант поймет наши намерения и не вцепится тебе в глотку.

Алексей сглотнул, с мольбой посмотрел на сталкера.

– Давай, – с железной ноткой проговорил Гриф.

Миллиметр за миллиметром, не сводя перепуганных глаз с оскаленной пасти, Алексей двинулся по стене. Когда отполз на два метра, быстро перекатился, сдернул со спины дробовик, направил на пса.

– Убери пуху, – сдержанно, но твердо потребовал Гриф, – в убежище никто не умрет, это как в Африке во время засухи – что-то вроде водяного перемирия.

Алексей посмотрел на сталкера. Спокойствие и уверенность Грифа передались и ему. Он опустил помповик, встал на ноги: «И что мы будем здесь с ним делать? А если выброс продлиться не один час и нам придется заночевать?».

– Будем спать по очереди, – сказал Гриф, переместил луч фонаря на стеллаж и направился в ту сторону. Оказавшись в темноте, Алексей поспешил за сталкером, по дороге доставая из рюкзака свой фонарь. Слепой пес, тем временем, перестал скалиться, облизался, повертелся на месте, лег, положил морду на лапы.

Блестящие предметы на стеллаже оказались пустыми железными ведрами. Рядом в углу штабелем до самого потолка высились сборные железные ящики под корнеплоды. Ничего больше в амбаре не обнаружилось. Гриф вставил фонарь в специальный держатель на разгрузке, стянул пару ящиков на пол, сел сверху. Из нарукавного кармана достал целлофановый пакетик. Вытряхнул на ладонь грамм пять зеленого порошка, ссыпал под язык. Лицо его скривилось от оскомины.

Над головами снова громыхнуло, молния озарил амбар. В ярком квадрате, протянувшемся до стены, гнулись тени трав, словно вырезанные из черной бумаги.

У Алексея не было крепежа под фонарь, по этому держал его во рту, пока стягивал ящики.

Гриф выключил фонарь, прислонился спиной к кирпичной прохладной стене. Боль в правом боку была еще терпимой, но он знал, без «ударных аккордов» не обойдется. Приближение приступа он ощутил, когда покинули сгоревший хутор.

Анестезирующий холодок растекся по рту. Гриф закрыл глаза, сказал, немного картавя и сглатывая слова: «Харе батареи сажать. Выруби фонарь».

– А он? – спросил Алексей.

– Выброс скоро кончится, и он уйдет.

– С чего ты взял, что скоро кончится?